Райский сад

Всё имеет свой предел, и Чон У чувствовал, что достиг своего. Всё утро мужчина провёл в прострации, делал работу на автомате, в пол уха слушал коллег и отвечал невпопад. Это произошло в обед, камушек, что взбаламутил спокойную воду тихого озера: навестить Чон У в офисе, пришла Джи Ын. Только увидев подругу, мужчина встрепенулся, выйдя из состояния непреднамеренного анабиоза. Против воли, сердце молодого человека ускорило свой ритм, как у вора, пойманного на месте преступления. Они не виделись несколько дней, и совсем не переписывались, но Чон У не ощущал, что соскучился. Более того, вид Джи Ын его не обрадовал. Мужчина ощутил лишь досаду и раздражение. Это не те чувства, которые должен испытывать при виде любимого человека. Он всё ещё злился неё. За то, что не сказала о командировке, за то, что за его спиной видится с Джэ Хо, который его раздражает, за то, что не прислушивается к нему. Поводов было достаточно. И если несколько дней назад Чон У мучил стыд, и мужчина корил себя за совершенный поступок, то теперь и это чувство исчезло. Он всё ещё не разобрался, что думать и чувствовать по отношению к Мун Чжо. Однако в одном мужчина был уверен, им с Джи Ын больше не по пути. Он устал бороться за эти не до отношения, устал соответствовать чьим-то ожиданиям. Он просто устал. Однозначно, Чон У не собирался устраивать разборки с Джи Ын в офисе на глазах у любопытных коллег, и это ещё одна причина, по которой Чон У был не рад девушке. Джэ Хо, как обычно, начал виться вокруг Джи Ын, рассыпаясь в неуместных комплиментах и дурацких шуточках. Чон У на это не реагировал, наблюдая за ними, словно эти двое для него незнакомцы, которых он видит в первый раз. Мужчина неторопливо пил свой кофе, повернувшись спиной к монитору своего рабочего компьютера. Он выглядел обманчиво расслабленным, словно дикий лев на привале. Но огонь, пылающий в его глазах, выдавал Чон У с головой. Он не собирался устраивать сцен, поэтому спокойно слушал, что говорила ему Джи Ын. Правда, ничего нового она так и не сказала. Очевидно, что командировка была провальной и у неё прибавилось работы, и он мог бы ей посочувствовать, но отчего-то не получалось. Чон У только кивал на её слова. Из этой короткой встречи стало понятно, что ничего в их отношениях не изменилось. Они оба оказались к ним совершенно не готовы. Возможно, они просто слишком разные, но было ясно, что к пониманию пара точно не придёт. И если раньше Чон У гнал подобные мысли, то теперь принял их. Он больше не переживал по этому поводу. Они не договаривались о следующей встрече, но было понятно, из слов Джи Ын, что она случится не скоро. Чон У не был в восторге, не хотелось тянуть эту катавасию ещё дольше, но и устраивать цирк на работе, мужчина не желал. Чтобы не произошло между ними, Чон У не испытывал к девушке ненависти и зла ей не желал. Поэтому он просто махнул на всё рукой, чёрт с ним, поговорят позже. Чон У вернулся к работе. Ничего примечательного не происходило. Только к вечеру Бён Мин окончательно вывел его из себя. Чаша терпения Чон У лопнула, и вода вышла из берегов. Глядя в след уходящему руководителю в мозгу Чон У мелькали разнообразные картины — одна изощрённее другой. Но он не воплотил ни одну из них в жизнь. Вместо этого мужчина выместил свою злость на его клавиатуре. Пока он топтал пластик, понемногу из мужчины уходил весь скопившейся негатив. Как занозы, которые медленно вытягивают одну за другой. Не смотря на неприятные ощущения, потом становится легче, словно яд покидает тело. Когда от клавиатуры почти ничего не осталось, Чон У успокоился. Словно сработал переключатель. Злость прошла так же резко, как и появилась. На смену ей пришло ледяное спокойствие. Чон У как ни в чём не бывало, взял свой рюкзак и покинул офис. Чон У сидел перед монитором, тупо пялясь в его экран. Нужные идеи не приходили, потому что в голове творился сумбур. Эмоции брали верх над разумом, не давая привести мысли в порядок. Да и шумные подростки рядом не давали сосредоточиться. Чон У посмотрел на время, им действительно не положено здесь находится. Он не особо переживал, когда настучал о них администратору, который впоследствии выпроводил шумную молодежь из зала. Он не переживал и когда встретил ту самую молодежь в грязной подворотне. Он не помнил, что послужило триггером, но в какой-то момент наступила тишина, словно его сознание отключилось. Все звуки исчезли, с ним осталась только злость. Она нарушала внутреннюю гармонию, и мужчина поддался ей. Он остро нуждался в выплеске эмоции, иначе они грозились уничтожить его. Перед глазами начали мелькать статичные картинки, как в старой кинопленке, та же кровь, избитое лицо и он, наносящий удар за ударом. Рука Чон У опускалась и поднималась. Кровь и гематомы украсили лицо, над которым он возвышался. А он бил и бил. Бил и бил, покуда силы не покинули его. Резко пошатываясь, Чон У поднялся. В этот же момент все звуки вернулись. Голова мужчины закружилась. В нос ударил резкий запах крови и пота. Пошатываясь он отошёл от своей жертвы и плюхнулся на пыльный асфальт, прислонившись спиной к ветхой стене. Чон У тяжело дышал, все мышцы болели. Лицо горело огнём, он с трудом поддерживал связь с реальностью. Его глаза то и дело закрывались, обещая затянуть его во тьму. Сквозь шум крови в ушах, Чон У услышал шаркающие шаги. Они медленно приближались к нему. Чон У с большим трудом разлепил тяжелые веки, концентрируя своё внимание на мужчине, что встал напротив него. Глаза Со Мун Чжо удовлетворённо блестели. Он сканировал его проницательным взглядом. Вишнёво-алые губы растянулись в мягкую улыбку, прежде, чем мужчина прошептал слова, смысл которых Чон У не понял, так как тьма всё же поглотила его, утащив в страну небытия. Вначале был запах. Запах антисептика и лекарств. Чон У слегка поморщился, прежде чем распахнуть глаза. Резкий свет ударил в лицо, и мужчина зажмурился, смаргивая слезы. Ему потребовалось время, чтобы привыкнуть к освещению. Он не сразу понял где находится и что явно, что-то не так. Но когда осознание наконец пришло, страх сковал тело. Чон У хотел закричать, но внезапно понял, что может лишь издавать жалкие скулящие звуки — его рот был зафиксирован и закрыть он его не мог. Так же как не мог и пошевелиться, так как руки Чон У были прикованы к стоматологическому креслу. Он пытался вырваться, сопротивляться, что-то мычал, но попытки были тщетны. — Если будешь дёргаться, я могу случайно отрезать тебе язык, — как бы невзначай, предупредил Со Мун Чжо, — я почти закончил. Вот и всё. Мужчина отложил инструмент и вытащил ретрактор изо рта Чон У. Всё это время он не переставал улыбаться и смотреть на соседа, как на диковинный экспонат в музее. Чон У ощущал себя кроликом перед удавом. Пульс превышал норму, сердце увеличилось до невероятных размеров, грозясь разорвать грудную клетку. Инстинкты Чон У неистово кричали. Тело трепетало от страха. Чон У не мог поверить тому, насколько близко он позволил Мун Чжо приблизиться к себе. Как мог так беспечно доверять? Почему потерял бдительность? Игнорировал сигналы тревоги, что кричала его интуиция. Как мог позволить вскружить себе голову? Преподнёс себя на блюдечке, позволил опьянить, заворожить, трепетать. Заставил мыслить о нём, желать… Господи. — Кто ты такой? Мун Чжо усмехнулся, снимая перчатки и выбрасывая их в помойку. — А кто я по-твоему? — ответил он вопросом на вопрос. — Дантист, живущий в общежитии или серийный убийца из детективного романа? По телу Чон У невольно побежали мурашки. Взгляд Мун Чжо буквально парализовал его. Он оторопело смотрел на него, не смея пошевелиться. — Но это всё не важно, — мужчина подошёл ближе. В его руках мелькнул нож. Сердце Чон У на миг остановилось, чтобы забиться вновь, заставляя судорожно сжимать кулаки и тяжело дышать. — Милый. Я стану тем, кем ты хочешь… Он приблизился ещё ближе. Чон У успел только приоткрыть рот, взглядом умоляя не трогать его, как нож блеснул и… освободил его от оков. Мун Чжо тихо засмеялся. Страх Чон У забавлял его. Чон У был в каком-то ступоре. Чувства разрывали его на части. Он в пол уха слушал оскорбления семьи пострадавших и не отвечал на вопросы полицейских. Он безразлично смотрел на обеспокоенное лицо офицера Чон Хва. Единственное, что он знал наверняка — неважно, что было между ним и Мун Чжо. Не имеет значение притяжение между ними. Всё это нужно побороть, уничтожить, забыть. Главное, держаться от Со Мун Чжо как можно дальше. Чон У больше не мог игнорировать настоящее. Не имел право жить в иллюзии. Он не в безопасности и нет смысла обманывать самого себя. Мун Чжо демон, дьявол воплоти. Сумасшедший псих, который заставляет одним своим присутствием трепетать, покрываться холодным потом. Только сейчас Чон У по-настоящему понял несчастного бандита, который прикрывал свой страх гневом. Чон У боялся соседа из триста четвёртой. И этот страх заставлял забыть обо всём на свете. Он не понимал этого человека. Чон У не представлял зачем он подобрался к нему так близко? Что дантист от него хотел? Зачем эти игры? И почему он сам так легко поддался соблазну? Чон У дрожал, когда прощался с Чон Хва. Больше всего мужчина мечтал оказаться, как можно дальше от Мун Чжо. Чон У еле переставлял ноги. Все его мышцы были напряжены до предела. Тишина между ними наводила ужас. Это было невыносимо. В конце концов, мужчина остановился. Он уставился на стоматолога умоляющим взглядом. Чон У собрался с духом, прежде, чем заговорить: — Послушай, я верну тебе деньги, пожалуйста, — мужчина сглотнул, прежде, чем продолжить, — только пожалуйста, прошу, оставь меня в покое, я ничего не сделал. Я уеду. Соберу вещи, уеду и никогда не вернусь. Умоляю. Я никому не… Чон У остановился на половине фразы. Мун Чжо медленно подошёл ближе. Чон У загнанно наблюдал, как сосед протянул руку и коснулся его кадыка. Пальцы мужчины горячие, они обжигали Чон У, словно раскалённый металл. Против воли, Чон У сглотнул, не в силах вымолвить ни слова. — Это нёбный язычок, — произнёс Мун Чжо, полностью игнорируя слова соседа. — Что? — Чон У в недоумении смотрел на мужчину, не понимая к чему тот ведёт. — Группа мышц в горле и язычок, скрытый во рту. Мне очень нравится смотреть на них, — Мун Чжо опустил руку, отодвигаясь от Чон У, но по-прежнему гипнотизируя его тяжелым взглядом. — Больше ничего не скрывай от меня. Понял? Чон У застыл с приоткрытым ртом. Он не мог поверить, что всё это происходит с ним. Словно кошмарный сон наяву. Вот только даже, если зажмуриться и ущипнуть себя, реальность не изменится. Он всё также останется в этом аду. Всю ночь Чон У не мог сомкнуть глаз. Его трясло, как дерево с которого пытаются стряхнуть спелые фрукты. Каждый звук, каждый шорох сводил с ума, заставлял сердце загнанно биться, словно несчастную птичку в очень тесной и страшной клетке. Мужчину не покидало ощущение, что за ним наблюдают. Его не покидало ощущение, что он не один. Он не мог с этим смириться. Неясные образы возникали в его голове. Ужас захватывал в плен, заставляя нервы натягиваться до предела, как струны старинного инструмента, но звуки его не дарили успокоения, наоборот вызывали озноб, усиливали паранойю. В какой-то момент сквозь крохотное окошко начал пробиваться солнечный свет, только тогда Чон У понял, что наступило утро. Не умываясь и не принимая душ, всё в той же окровавленной и грязной одежде, мужчина поплёлся на работу. Он, словно сомнамбула был в полной прострации, все его действия происходили на автопилоте. Чон У первым пришёл в офис. Мужчина тупо сидел в своём кресле, гипнотизируя пустым взглядом выключенный монитор. Вскоре его уединение нарушил ещё один человек. Пак Бён Мин пришёл на работу. Его возмущённый крик, привёл Чон У в чувство. Выйдя из оцепенения, мужчина медленно повернулся, наблюдая как его руководитель разоряется из-за испорченной клавиатуры. Чон У не трогали оскорбления, которыми ссыпал Бён Мин, как и его обвинения. Он не собирался ни оправдываться, ни извиняться. Лениво, словно, не хотя, Чон У поднялся со стула и подошёл к столу. Он взял в руку кружку, разглядывая её, как занятную картину в галерее искусств. Затем он посмотрел на Бён Мина тем же ничем не выражающим взглядом, которым совсем недавно гипнотизировал монитор своего рабочего компьютера. Чон У, как будто со стороны, наблюдал за своими действиями. Так словно смотрел интересное шоу по телевизору. Его рука не дрогнула, когда обрушилась на голову Бён Мина тяжелым ударом. Мужчина повалился на пол, визжа, как свинья. Он дрожал и кричал, пока Чон У его бил. Кровь стучала в ушах, раздражала, как цикады в летний зной. Этот металлический запах будоражил вкусовые рецепторы. В горле пересохло. Вдруг стало невыносимо шумно, так, что казалось, что Чон У оглох. Сильные руки схватили его и оттащили в сторону от несчастной жертвы, которая уже не сопротивлялась. Чон У не слушал, что ему говорили, в голове всё ещё мелькали жуткие картины — прошлое, тесно переплелось с настоящим. Настолько тесно, что мужчина не мог отличить одно от другого. Он потерялся в запутанном лабиринте. Его преследовал жуткий голос, который шептал ему странности, от которых мороз прошибал кожу. Чон У больше не чувствовал, что принадлежит сам себе, он околдован, пленён. Он во власти демона… И Чон У не представлял, как ему теперь выбраться.