Сюрприз для Минхо

Утренний свет пробивался сквозь полупрозрачные шторы, окрашивая спальню в мягкие золотистые тона. Джисон медленно открыл глаза, ощущая приятную тяжесть чужой руки на своей талии. Их ноги были переплетены под одеялом, а тёплое дыхание Минхо щекотало его затылок. Младший чувствовал, как грудь старшего размеренно поднимается и опускается за его спиной, как их тела идеально подходят друг другу, словно две части одного целого. — Доброе утро, соня, — послышался хриплый утренний голос за спиной, и рука на талии сжалась крепче, прижимая ближе. Джисон медленно развернулся в объятиях, их лица оказались так близко, что он чувствовал дыхание Минхо на своих губах. Сонные, но невероятно нежные глаза старшего смотрели на него с такой теплотой, что внутри всё сжималось от переполнявших чувств. — Доброе, — прошептал Джисон, утыкаясь носом в шею старшего, вдыхая знакомый запах — смесь геля для душа и чего-то уникального, что было только Минхо. — Не хочу вставать. — Мне на работу, — голос Минхо звучал сожалеюще, и он провёл ладонью по спине младшего, медленно, поглаживая через тонкую ткань футболки. Пальцы скользили вдоль позвоночника, оставляя за собой след тепла. — А у тебя выходной, счастливчик. — Тогда останься, — Джисон поднял голову, их губы оказались в опасной близости друг от друга. Он видел каждую ресничку Минхо, каждую мелкую деталь его лица. — Прогуляй. Минхо усмехнулся, и этой секунды было достаточно, чтобы сократить расстояние. Их губы встретились медленно, нежно, с той утренней ленью, когда никуда не хочется спешить. Поцелуй был мягким, почти невесомым — губы едва касались друг друга, скользили, изучали знакомый рельеф. Минхо провёл языком по нижней губе Джисона, и тот приоткрыл рот, впуская его глубже. Джисон выдохнул в поцелуй, сжимая пальцы на плечах старшего, чувствуя под ладонями тёплую кожу и упругие мышцы. Он притянул Минхо ближе, углубляя поцелуй, их языки переплелись в медленном танце. Рука старшего скользнула под футболку младшего, ладонь легла на голую кожу поясницы, поглаживая, оставляя за собой горячий след. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Губы Джисона были припухшими, влажными, а глаза затуманенными. — Хитрый какой, — пробормотал Минхо, проводя большим пальцем по его нижней губе. — Вставай, приготовим завтрак. На кухне Джисон липнул к Минхо, как всегда — обнимал со спины, пока тот жарил яйца, прижимался грудью к его спине, утыкался носом между лопаток. Целовал в щёку, когда старший наливал кофе, оставляя влажные следы на коже. Прижимался всем телом, обвивал руками талию, не давая нормально двигаться. — Джи, я ничего не успею, — но в голосе Минхо звучало только умиление, и он накрыл ладонью руки младшего на своём животе, переплетая их пальцы. — Я просто скучаю заранее, — Джисон уткнулся лицом в его плечо, вдыхая аромат кофе, смешанный с запахом Минхо. Старший выключил плиту и развернулся в его объятиях. Обхватил лицо Джисона ладонями, большие пальцы нежно гладили скулы, и притянул в поцелуй — уже не такой нежный, как утром. Страстный, требовательный, от которого перехватывало дыхание. Минхо впился в губы младшего жадно, голодно, словно хотел запомнить их вкус на весь день. Его язык проник в рот Джисона, исследуя, лаская, танцуя с его языком. Одна рука скользнула на затылок, пальцы зарылись в мягкие волосы, слегка потягивая, заставляя Джисона запрокинуть голову и открыться ещё больше. Джисон застонал тихо в поцелуй, вцепившись пальцами в рубашку старшего, сминая ткань. Его колени подкашивались, и только крепкая хватка Минхо удерживала его на месте. Поцелуй становился всё глубже, грубее, их зубы сталкивались, губы скользили влажно, непристойно. Когда Минхо наконец оторвался, оба тяжело дышали. Между их губами тянулась тонкая нить слюны, которая порвалась, когда старший провёл языком по своей нижней губе. — Не нужно, — прошептал Минхо ему в губы, их дыхание смешивалось. — Пойдем поедим.

❤️‍🔥❤️‍🔥❤️‍🔥

После того как Минхо уехал на работу в престижную юридическую компанию, где он работал корпоративным юристом, Джисон остался один в опустевшей квартире. Он работал графическим дизайнером на фрилансе, и сегодня, к счастью, был выходной — как и следующие два дня. Первые совместные выходные за последний месяц. В последнее время у них становилось всё меньше времени друг на друга. Минхо приходил поздно, измученный сложными делами и совещаниями, галстук ослаблен, рубашка помята. Джисон сидел за проектами до ночи, вглядываясь в монитор красными от усталости глазами. Они виделись урывками — утренний кофе впопыхах, редкий ужин, когда успевали поесть вместе, сонные объятия перед сном, когда сил едва хватало дотянуться друг до друга. Джисон бесцельно бродил по квартире. Еды в холодильнике было достаточно — они закупились два дня назад. Порядок они навели ещё вчера вечером, вместе вытирая пыль и пылесося, толкая друг друга и смеясь. Сам он был чист после вчерашнего долгого душа. Делать было абсолютно нечего. Он плюхнулся на диван с ноутбуком, закинув ноги на журнальный столик. Решив посмотреть что-нибудь онлайн, начал пролистывать магазины одежды — просто так, от скуки. Джинсы, футболки, толстовки... Ничего интересного. А потом он наткнулся на странную, но... невероятно интригующую вещь. Короткое розовое платье без рукавов — настолько короткое, что едва прикрывало ягодицы. Облегающее, с глубоким вырезом на спине. В комплекте шли чулки с кружевной резинкой и... пушистый чокер. Джисон прикусил губу, рассматривая фотографии модели. Платье выглядело дерзко, провокационно, совсем не похоже на то, что он обычно носил. Интересно... Сердце забилось чаще. Джисон представил, как он будет выглядеть в этом. Представил реакцию Минхо. И, не особо думая, не давая себе времени передумать, он оформил заказ. Доставка — через пять часов. Время тянулось мучительно медленно. Джисон не мог усидеть на месте, постоянно поглядывая на часы. Чтобы отвлечься, он включил «Криминальный город» — фильм, который давно хотел посмотреть, но всё не было времени. Захватывающий сюжет увлёк его с первых минут. Динамичные сцены, харизматичный главный герой, неожиданные повороты — Джисон забыл обо всём, погрузившись в происходящее на экране. Он даже не заметил, как пролетели три часа. Желудок напомнил о себе громким урчанием. Джисон поставил фильм на паузу и отправился на кухню. Разогрел оставшуюся с ужина курицу с рисом, быстро перекусил, стоя у окна и глядя на улицу внизу. Люди спешили по своим делам, машины ехали в потоке — обычный будний день для всех, кроме него. Вернувшись на диван, он обнаружил, что есть вторая часть фильма. Не долго думая, включил её. Приготовил попкорн, устроился поудобнее, закинув ноги на диван, и продолжил смотреть. Вторая часть оказалась не менее захватывающей. Джисон следил за развитием событий, попутно поедая попкорн, и не заметил, как прошли ещё два часа. Резкий звонок в дверь вырвал его из просмотра. Джисон вскочил, сердце бешено забилось. Посылка. Курьер протянул ему коробку, Джисон быстро поблагодарил, расписался и захлопнул дверь. Прижимая коробку к груди, он почти бегом направился в спальню. Распаковка заняла почти час — не потому что там было сложно, а потому что Джисон рассматривал каждую деталь, откладывая момент примерки. Платье было из мягкой, приятной на ощупь ткани, слегка тянущейся. Он провёл по нему ладонью, чувствуя, как материал скользит под пальцами. Чулки оказались тонкими, почти прозрачными, с изящной кружевной резинкой. А чокер... Джисон погладил пушистый материал, и тот приятно щекотал кожу. Как это вообще надевается? Следующие минут сорок он провёл, пытаясь разобраться. Чулки оказались самой простой частью — он натянул их на ноги, расправляя складки, следя, чтобы шов был ровным сзади. Кружевная резинка плотно обхватила бёдра, не скатываясь. С платьем пришлось повозиться. Джисон надел его через голову, осторожно расправляя нежную ткань. Наконец, платье легло по телу — облегающее, подчёркивающее каждый изгиб. Он подошёл к зеркалу и... Застыл. Розовое платье горничной, было невероятно коротким. Настолько, что едва прикрывало ягодицы, и при малейшем движении задиралось выше, открывая половину попы. Глубокий вырез обнажал ключицы и почти всю грудь, а совсем немного открытые плечи делали образ ещё более дерзким. Нежно-розовая ткань с белыми кружевными оборками и рюшами создавала игривое, но притягательное сочетание. Там были трусы, но были похоже более на женские бикини, ему было интересно и просто тоже надел на себя, что сначала было некомфортно, но потом он привык. Джисон провёл ладонями по бёдрам, разглаживая ткань. Чокер он застегнул в последнюю очередь — мягкий, пушистый, он нежно облёг шею, щекоча кожу. Ещё в комплекте шел хвост, с какой-то резиновой пробкой. И куда её сувают. Он решил посмотреть в интернете. И все эти штуки были по большей части из метала, но его было из резины и удивился, ведь это вставляли в жопу. И что естественно Джисон сделал? Он тоже попробовал, только строго по инструкции из интернета. Ощущения были не из приятных, но оставил все как есть, он еще раз посмотрел в коробку и там оказался какой-то маленький розовый пульт. Там были цифры от одного до пяти. Ему было интересно и нажал на третью цифру. Вибрация отдалась там где был вставлен хвост, Джисон прогнулся и упал на колени, он держал пульт так сильно, что случайно нажал на четвертую цифру, что заставило просто упасть на пол и выронить пульт из руки. Джисон дышал чрезмерно и хныкал, на минуту подумал, что будто потерял разум, но, быстро фокусируя взор, повернул голову, взял пульт и нажал на стоп. После этого медленно встал, помотал головой и поставил пульт на тумбочку. Джисон снова посмотрел на своё отражение и... не узнал себя. Он выглядел... сексуально. Откровенно. Провокационно. Совсем не похоже на обычного Хана Джисона в мешковатой толстовке и спортивных штанах. Этот Джисон в зеркале был другим — соблазнительным, уязвимым, беззащитным. Румянец залил щёки. Сердце колотилось где-то в горле. А что, если... Он достал телефон, подбирая ракурс. Сел на край кровати, слегка раздвинув ноги — платье тут же задралось, открывая кружевную резинку чулок. Щёлк. Лёг на бок, выгнув спину — чокер особенно выделялся на фоне обнажённой шеи и ключиц. Щёлк. Встал на колени на кровати, глядя в камеру через плечо — платье натянулось на ягодицах, подчёркивая их форму. Щёлк. Джисон просмотрел фотографии, сердце бешено колотилось. На одной он выглядел невинно, на другой — откровенно провокационно, на третьей — невыносимо сексуально. Отправить Минхо? Пальцы дрожали, когда он выбирал самую провокационную — ту, где сидел на краю кровати, ноги раздвинуты, платье задралось, а взгляд был томным, приглашающим. Глубокий вдох. Выдох. Нажать «отправить». Джисон бросил телефон на кровать и упал рядом, уткнувшись лицом в подушку. Что он наделал? Минхо на работе, у него важные дела, совещания, а он присылает ему такие фото... Телефон завибрировал. Джисон схватил его так быстро, что чуть не уронил. Минхо: Джисон, я на работе. Что за фигня? Сообщение было коротким, но Джисон почти видел, как Минхо хмурится, глядя на экран телефона где-нибудь в переговорной. Усмешка тронула его губы. План созрел мгновенно — подразнить его. Пусть немного помучается на работе, думая об этой фотографии.

Джисон: Минхо, а ты не хочешь меня попробовать? Разве я не аппетитный?

Ответ прилетел мгновенно — Минхо явно не отложил телефон после первого сообщения. Минхо: Джисон, с тобой всё хорошо? Джисон прикусил губу, сдерживая смешок. Минхо явно растерян. Отлично.

Джисон: А что, ты не хочешь меня? Хорошо. Тогда мне придётся сделать это с кем-то другим.

Три точки появились мгновенно, показывая, что Минхо печатает. Они мигали, пропадали, появлялись снова. Джисон представлял, как старший стирает и перепечатывает сообщение, пытаясь подобрать слова. Наконец, ответ: Минхо: Я еду. Будь готов, детка. Джисон победно, почти злобно улыбнулся, глядя в экран. Получилось. Он подцепил Минхо на крючок, и теперь старший мчится домой, бросив работу. Времени было не так много — минут двадцать от офиса до дома, если повезёт с пробками. Может, пятнадцать, если Минхо будет нарушать скоростной режим, что он наверняка и сделает в таком состоянии. Джисон прошёл в спальню, обдумывая, какую позу принять. Хотелось чего-то эффектного, запоминающегося, чтобы, когда Минхо войдёт, у него перехватило дыхание. Он залез снова на кровать, устроился между подушками у изголовья — полулёжа, опираясь на локти. Ноги слегка согнул в коленях и чуть раздвинул. Платье, конечно же, задралось ещё выше, едва прикрывая самое интересное, открывая бёдра в чулках и кружевную резинку. Чокер мягко облегал шею, пушистый и невинный на вид. Волосы он слегка растрепал, проведя по ним рукой. А хвост, точнее то, что было внутри него, немного давило, но он нашёл идеальную позу, которая не приносила боли, но сам пушистый хвост торчал напротив него. Джисон посмотрел на себя в зеркало напротив кровати. Идеально. Он выглядел как грех во плоти. Ждать пришлось недолго — Минхо явно нарушал все правила дорожного движения. Через восемнадцать минут (Джисон считал) послышался звук открывающейся входной двери, быстрые, почти бегущие шаги по коридору, а затем: — Хани! Ты где? Голос был напряжённым, хриплым, полным плохо скрываемого желания. — Жду тебя в нашей спальне, — отозвался Джисон, стараясь, чтобы голос звучал невинно, с лёгкой игривой ноткой. Шаги участились. И вот дверь распахнулась. Минхо стоял на пороге — всё ещё в строгих тёмных брюках и белой рубашке с закатанными до локтей рукавами, обнажающими точёные предплечья. Галстук был ослаблен, первые пуговицы рубашки расстёгнуты, открывая ключицы. Волосы растрёпаны, словно он несколько раз провёл по ним рукой. Грудь тяжело вздымалась — видимо, он действительно бежал по лестнице до квартиры. Минхо замер, глядя на Джисона. Его взгляд медленно скользнул с лица вниз — по пушистому чокеру на шее, по обнажённым ключицам, по вырезу платья, открывающему часть груди. Ниже, по короткой юбке, задравшейся почти до неприличия. По бёдрам в тонких чулках, по кружевной резинке, впивающейся в кожу. Его зрачки расширились, почернев от желания. Кадык дёрнулся, когда он сглотнул. — Не хочешь испробовать аппетитного парня? — Джисон медленно облизнул губы, делая их влажными, блестящими, и посмотрел на Минхо из-под ресниц — томно, приглашающе. Что-то щёлкнуло в глазах старшего. Его самоконтроль, натянутый до предела, лопнул. Минхо сорвался с места. В два быстрых шага оказался у кровати, навис над Джисоном, притянул к себе и толкнул его в подушки. Младший ахнул, но звук был поглощён жёстким, голодным поцелуем. Их губы встретились с такой силой, что зубы больно стукнулись. Минхо впился в рот Джисона, его язык проник внутрь требовательно, не спрашивая разрешения, исследуя, завоёвывая каждый миллиметр. Поцелуй был грубым, почти отчаянным — губы скользили влажно, зубы цеплялись, языки сплетались в жарком танце. Джисон застонал в поцелуй, обхватывая шею старшего, притягивая ближе. Его пальцы зарылись в волосы Минхо, сминая, дёргая. Колени подкашивались, голова кружилась от недостатка воздуха, но ему было всё равно — он хотел больше, ближе, сильнее. — Хочу, — выдохнул Минхо, отрываясь на секунду, их губы всё ещё касались друг друга. Между ними тянулась тонкая нить слюны. — Блять, как же я тебя хочу. Прежде чем Джисон успел ответить, их губы снова встретились. На этот раз поцелуй был ещё более голодным, первобытным. Минхо укусил нижнюю губу младшего, потянул, заставляя того вскрикнуть, а затем провёл языком по укушенному месту, успокаивая. Его руки скользнули вниз, ладони легли на бёдра Джисона прямо над резинкой чулок, на обнажённую кожу. Сжал, чувствуя упругую плоть под пальцами. Поглаживал медленно, почти лениво, большими пальцами рисуя круги на внутренней стороне бёдер. Джисон выгнулся, задыхаясь, разрывая поцелуй, когда губы Минхо переместились ниже. Старший целовал подбородок, спускался к шее, оставляя за собой дорожку из влажных поцелуев. Прошёлся языком по пульсирующей вене, почувствовал, как бешено бьётся пульс под тонкой кожей. Прикусил, высасывая, оставляя красный след, который завтра станет синяком. — Минхо, — прохрипел Джисон, его голос сорвался на высокой ноте, когда старший провёл носом по пушистому чокеру. — Эта штука... — пробормотал Минхо раздражённо, его пальцы нашли застёжку. — Мешается. Одним движением он расстегнул чокер и швырнул его куда-то в сторону. Теперь шея Джисона была полностью открыта, и Минхо впился в неё губами, целуя, покусывая, посасывая кожу. — Минхо, — повторил Джисон, запуская пальцы в его волосы, сжимая, дёргая. Его руки скользнули вниз, ладони легли на бёдра Джисона, сжимая, поглаживая кожу над резинкой чулок. Джисон выгнулся, задыхаясь, когда губы Минхо переместились на шею, целуя, покусывая, проходя носом по мягкой линии челюсти. — Ты знаешь, что делаешь со мной? — Минхо приподнялся, глядя на него горящими глазами. — Присылаешь такие фото, когда я на работе. Пишешь эти сообщения. — Хотел тебя подразнить, — Джисон улыбнулся, проводя пальцем по его губам. — Ах, — протянул Минхо, его голос был низким, опасно спокойным. — Хотел подразнить значит? Джисон сглотнул, вдруг почувствовав себя добычей. Минхо улыбнулся — медленно, хищно. И снова впился в его губы, но... по-другому. Поцелуй был нежным. Медленным. Почти невесомым. Их губы едва касались друг друга, скользили мягко, без прежней страсти. Минхо целовал его так, словно у них была вечность — неторопливо, методично, вылизывая каждый миллиметр. Джисон застонал от разочарования. Это было не то. Совсем не то, что ему было нужно. Ему нужна была страсть, огонь, та дикая жадность, с которой Минхо впивался в него минуту назад. Он попытался углубить поцелуй, провёл языком по губам старшего, приглашая впустить его глубже. Но Минхо уклонился, и его губы снова вернулись к этим медленным, почти целомудренным касаниям. — Минхо, — Джисон попытался придать голосу требовательность, но вышло скорее жалобно. Старший не ответил, только продолжал эти мучительные поцелуи. Его руки скользили по телу Джисона — медленно, невыносимо медленно. Ладони проходили по бокам, едва касаясь, спускались к бёдрам, поглаживали кожу. Но не сжимали. Не царапали. Просто скользили. Джисон попытался дать намёк — обвёл ногой бедро Минхо, притягивая его ближе, прижимаясь бёдрами к его телу. Но старший ловко увернулся, и его руки продолжили своё медленное путешествие по телу младшего. — Не делай так прошу, — выдохнул Джисон между поцелуями, его пальцы сжались на плечах Минхо, ногти впились в ткань рубашки. — М? — Минхо притворился, что не понял, и его губы снова накрыли губы младшего — нежно, мягко, невыносимо. Это была пытка. Настоящая пытка. Каждое прикосновение было слишком лёгким, каждый поцелуй слишком невесомым. Тело Джисона горело, требуя большего, но Минхо упорно игнорировал все намёки. Его руки скользнули под платье, ладони легли на голую кожу живота. Джисон выгнулся, надеясь, что сейчас, наконец-то... Но нет. Минхо только гладил его кожу — медленными кругами, едва касаясь. Поднимался выше, к рёбрам, большими пальцами почти касаясь сосков, но не совсем. Спускался обратно вниз, к краю чулок, но не ниже. — Минхо, — голос Джисона дрожал. — Минхо, хватит. — Хватит чего, детка? — Старший наконец оторвался от его губ, глядя на него с невинным выражением лица, хотя в глазах плясали чертики. — Хватит дразнить. Хватит издеваться, — Джисон попытался притянуть его ближе, но Минхо сопротивлялся, усмехаясь. — О? — Минхо наклонился к его уху, губы едва касались раковины. — А разве не ты дразнил меня на работе? Присылал такие фотографии, когда я в переговорной. Писал такие сообщения. Его голос был низким, бархатным, с опасной ноткой. Джисон сглотнул. — Я... — начал он, но не успел договорить. — Представь себе, — продолжал Минхо, его губы скользнули к шее, оставляя невесомый поцелуй на пульсирующей вене.— Я сидел на совещании с директором и с другими крупными людьми из другой компании.. Обсуждали важный контракт. И тут мой телефон вибрирует. Я смотрю, думаю может что-то срочное. А там... Он укусил мочку уха Джисона, заставляя того вздрогнуть. — ...ты, в этом платье, с такими глазами. Мне пришлось извиняться и выйти из переговорной, потому что я не мог думать ни о чём, кроме как сорваться и примчаться домой. — Извини, — прошептал Джисон, но в голосе не было ни капли раскаяния. — О нет, детка, — Минхо усмехнулся, поднимая голову и глядя ему в глаза. — Ты совсем не сожалеешь. Так что... Он снова впился в губы младшего, но поцелуй оставался нежным, дразнящим. Его руки продолжали своё медленное путешествие — гладили бёдра, проходили по животу, едва касались боков. Каждое прикосновение обещало больше, но не давало. — Не дразни меня больше, — Минхо прошептал между поцелуями. — Хорошо, хорошо, обещаю! — Джисон уже был готов пообещать что угодно, лишь бы это прекратилось. — Минхо, пожалуйста... — Пожалуйста что? — Старший провёл носом по его щеке, вдыхая запах геля для душа. — Перестань дразнить, — голос Джисона сорвался на стон. — Пожалуйста, я больше не буду. Минхо замер, глядя на него сверху вниз. Джисон выглядел абсолютно разрушенным — губы припухшие и покрасневшие от поцелуев, глаза затуманенные, щёки горят. Платье задралось почти до пояса, чулки слегка съехали. Волосы растрёпаны. Он выглядел как воплощённый грех. — Хороший мальчик, — прошептал Минхо, и что-то изменилось в его взгляде. На этот раз, когда их губы встретились, поцелуй был совсем другим. Страстным. Жадным. Голодным. Именно таким, какой Джисон хотел и любил. Минхо впился в его рот с отчаянием человека, слишком долго себя сдерживавшего. Его язык проник глубоко, лаская, исследуя, требуя ответа. Джисон встретил его с таким же жаром, их языки сплелись в диком танце, скользя друг по другу, переплетаясь. Поцелуй был мокрым, непристойным, полным. Они целовались так, словно пытались поглотить друг друга, слиться воедино. Их зубы сталкивались, губы скользили, между ними текла слюна, но им было всё равно. Руки Минхо больше не гладили — они хватали, сжимали, царапали. Ладони скользнули под платье, сминая ткань, добираясь до голой кожи. Пальцы впились в бёдра Джисона, оставляя красные отметины, которые завтра станут синяками. — Блять, — выдохнул Минхо, отрываясь от губ младшего только для того, чтобы переместиться к шее. Он целовал, кусал, сосал кожу, оставляя за собой дорожку из красных меток. — Ты такой... такой чертовски красивый в этом. Джисон запрокинул голову, открывая шею полностью, его руки вцепились в спину старшего, ногти царапали ткань рубашки. Ему отчаянно хотелось стащить её, почувствовать горячую кожу под ладонями, прикоснуться к голому телу Минхо. — Минхо, — простонал он, когда старший провёл языком от ключицы вверх по горлу, останавливаясь на подбородке. — Рубашка... сними. — Нетерпеливый, — усмехнулся Минхо, но приподнялся, давая Джисону доступ. Руки младшего задрожали, когда он потянулся к пуговицам. Первая расстегнулась легко — она уже была ослаблена. Вторая, третья... Джисон торопился, пальцы путались в петлях, и он чертыхнулся под дыхание. — Дай я, — Минхо накрыл его руки своими, но Джисон упрямо мотнул головой. — Я сам, — он справился с четвёртой пуговицей, затем с пятой. Рубашка распахнулась, открывая точёную грудь, рельефный живот. Джисон на секунду застыл, просто глядя — каждый раз вид обнажённого тела Минхо заставлял его забыть, как дышать. Он провёл ладонями по груди старшего, чувствуя под пальцами горячую кожу, твёрдые мышцы. Спустился ниже, к животу, обвёл пальцами пресс, ощущая, как он напрягается под прикосновением. — Хани, — голос Минхо стал ниже, хрипло. Джисон подцепил рубашку за плечи, стягивая. Минхо помог, высвобождая руки из рукавов, и ткань упала где-то на пол, забытая. Теперь между ними не было барьера — только горячая кожа под руками. Джисон притянул его обратно, младший обвил руками обнажённую спину Минхо, проводя ладонями по гладкой коже, чувствуя каждую мышцу, каждый изгиб. Ногти царапнули, оставляя красные дорожки, и Минхо зашипел. Их поцелуй стал ещё более диким. Минхо укусил нижнюю губу Джисона до крови, слизал выступившую каплю языком, заставляя младшего застонать в его рот. Затем снова углубил поцелуй, их языки сплелись жарко, отчаянно. Его руки скользнули выше, под платье, ладони легли на рёбра Джисона, большие пальцы наконец коснулись сосков. Джисон выгнулся, вскрикивая в поцелуй, когда Минхо начал их дразнить — поглаживать, сжимать, легонько щипать. Ладонь двигалась все ниже с юбке к миленьким трусиками которые были очень узкие. Минхо склонился ниже к выпуклости и провёл языком по ткани, зубами нежно убирая ткань в сторону и прошёлся языком по всей длине члена, видя, как Джисон извивается и не находит места. — Моя детка любит, то что делает твой папочка, — сказал он, глядя на Джисона и на то, как член пульсирует. Джисон только мычал, он хотел большего внимания к себе. Минхо только сейчас увидел, что у того какая-то пробка в дырке вместе с хвостом. Он решил немного подвигать ею в заднице, что заставило Джисона скулить и стонать его имя — Почему она резиновая детка? — спросил он, будто не зная почему. — Не... не знаю, там еще пульт к нему шел. Тут, — Джисон был отуманен полностью и даже не знал, зачем сказал и показал это Минхо, ведь он знает, к чему эта штука его приведёт. — Ухты детка, ты мне такое доверяешь, не боишься? — спросил Минхо с ухмылкой на губах, доставая пульт из под подушки. Минхо только нажал на первую цифру, Джисон уже вздыхал тяжело, еле хватая ртом воздух, а Минхо только и наблюдал и иногда слегка проводя по основанию члена рукой. — Такого у тебе же еще не было, правда детка? Джисон только кивнул головой с закрытыми глазами, ощущая себя как масло на горячей сковороде. — Как ты себя чувствуешь? Тебе нравится детка? — Задавал вопрос Минхо, всё ещё гладя [его] член и смотря на него, как на самую милую шлюшку, которая пробует что-то новое. — Мне так нравится... хочется еще. И я... я так хорошо себя еще не чувствовал, — стонал Джисон, чувствуя каждую вибрацию, каждое ленивые движения руки Минхо, что была на основании. — А так, — Минхо нажал на вторую цифру пульта и хорошо так принялся ласкать его своим грязным ртом. Минхо начал слизывать предэякулят, который уже сочился из дырочки, взял головку в рот и начал посасывать, отрываясь с пошлым звуком. Он понемногу посасывал, беря всё глубже, всё ниже, проходясь по каждой венке, которые пульсировали на языке. Он брал достаточно глубоко, чтобы головка билась по самое горло. Минхо долго посасывал, пока его губы были совсем припухшими. Ведь как такого сладкого парня не зализать по всему члену? — Минхо... Я скоро, — Джисон от такий стимуляций уже не мог держаться долго. Минхо не остановился, он продолжал качать головой и помогая себя рукой, пока Джисон не кончил ему прямо в рот. Минхо слизывал все капли, показывая, что он и тут сладкий. Когда он закончил слизывать все капли, он взял пульт и выключил вибратор, напоследок вытащив его. — Детка все хорошо, мы только начали, — сказал он поглаживая его по пушистыми растрепаными волосами. — Минхо я хочу тебя, ты мне нужен. — Конечно, такой детке всегда нужен большой и длинный член, который заполнит тебя, — он зарычал ему в лицо будто со злостью, но в то же время с нежностью в голосе. — Тебе же это нравится, не так ли, детка? Минхо привстал с кровати и достал из тумбочки смазку. Он смотрел на Джисона, когда измазал свои пальцы смазкой и начал свободно вводить два пальца, которые скользили по узким стенками. Минхо согнул пальцы, давя на ту самую чувствительную точку. Он вставил и третий палец. После когда пальцы проходили легко, он решил не медлить скинул с себя штаны, смазывая свой член смазкой. Джисон сразу почувствовал давление внутри и не смог дышать. На его губы сразу приземлились сладкие и горячие губы, которые целовали страстно и горячо. Джисон механично обхватывает ногами Минхо. Минхо двигался сначала медленно и лениво, но потом он отстранился от приятных пухлых губ, взял ногу Джисона и положил её на своем плече. — Минхо... быстрее, прошу, — стонал Джисон, прося Минхо сделать то, что он хочет. — Детка, ты забыл слово, — гладя его по щеке тыльной рукой. — Папочка прошу, твоя детка очень хочет тебя почувствовать, — сказал он и трется о тыльной руке больше, прося больше ласки. Минхо начал двигаться быстро, так быстро, будто от этого зависела его жизнь. Он сжимал бедра Джисона и, немного покусывая, смотря на него, пока тот стонал так, что у него голос надрывался. — Блять так... ах хорошо, — слышался шлепок по бедру. — Кто дал разрешения тебе ругаться передо мной, — и еще один шлепок. — Прости папочка, ах. Минхо каждый раз, когда двигался машинально быстро, каждый раз попадал по простате, что заставляло Джисона только ахать, выгнуться и хотеть Минхо больше. Но, видимо, тот не остановился и решил еще и тот вибратор заставить вибрировать и возить по телу от груди до основания. Он был включен на максимум и проходил этим вибратором верх-вниз. Джисон бы не смог долго держаться, и он бы кончил, но: — Не смей кончить, пока я не скажу, — сказал Минхо и взял затвердевший член в руку и будто специально водил рукой вверх-вниз. Минхо видел, как чрезмерно дышал Джисон, но ничего не говорил. Он хотел посмотреть, что будет делать Джисон, ведь он не сможет не кончить от таких стимуляций, которые делал проказник Минхо. — Нет, прошу... я не смогу, — качал головой по подушки, не в силах это все выдержать. Минхо прекратил стимуляции рукой и продолжил двигаться в него уже более нежно, медленно, словно у них была вечность. Он осторожно снял ногу Джисона со своего плеча, бережно опуская её на кровать. За оба запястья одной рукой — крепко, но не больно — и приложил их над головой младшего, прижимая к подушкам, чтобы тот не мог касаться себя. И приблизился к нему, сокращая расстояние между их лицами. Их губы встретились мягко, нежно — полная противоположность той страсти, что бушевала минуту назад. Это был медленный поцелуй, наполненный теплотой и любовью. Минхо целовал его так, словно хотел запомнить каждый изгиб его губ. Их рты двигались в безумном, но в то же время невероятно милом танце — то ускоряясь, то замедляясь. Губы скользили друг по другу влажно, мягко, идеально синхронно, словно они были созданы только для этого. Языки встретились, переплелись воедино — медленно лаская, обвивая друг друга, исследуя каждый миллиметр. Джисон застонал в поцелуй, пытаясь освободить руки, но Минхо крепче сжал его запястья, не давая двигаться. Старший не переставал двигаться в нем медленно, углубил поцелуй, его язык скользнул глубже, проводя по нёбу Джисона, по внутренней стороне щеки, возвращаясь обратно, чтобы снова переплестись с языком младшего. Их дыхание смешивалось, становилось единым. Минхо слегка прикусил нижнюю губу Джисона, потянул её, а затем провёл по ней языком, успокаивая. Младший выгнулся, задыхаясь, его пальцы сжались в кулаки над головой. Хотелось прикоснуться, зарыться руками в волосы Минхо, притянуть его ещё ближе, но старший не позволял. Их губы встречались снова и снова — то в нежных, почти невесомых касаниях, то в глубоких, страстных поцелуях. Минхо целовал его так, словно это был их первый и последний поцелуй одновременно. С отчаянием, с нежностью, с любовью, которую невозможно было выразить словами. Языки танцевали вместе, сплетаясь в идеальной гармонии. То медленно, лениво скользя друг по другу, то быстрее, жарче, требовательнее. Джисон отвечал на каждое движение, каждое прикосновение, отдаваясь полностью этому поцелую. Когда Минхо наконец оторвался, оба тяжело дышали. Между их губами тянулась тонкая нить слюны, которая порвалась, когда старший провёл языком по своей распухшей нижней губе. Глаза Джисона были затуманены, губы покраснели и влажно блестели. — Минхо давай закончим. — выдохнул он. — Тоже так думал, детка. Только... — задержался Минхо смотря на него с прищуром. — Что только? — не догадывался Джисон. — Только давай ты сверху, у меня спина болит. Они оба кивнули и поменялись местами. Джисон проскулил, когда не почувствовал тепло в себе, но, быстро сев на бёдра Минхо, он сразу вставил его в себя обратно. Довольно мыча себе под нос, он положил свои руки на грудь Минхо, смотрел на него, восхищаясь, насколько тот красивый и сексуальный. И этого парня заполучил он, никто иной, как Хан Джисон, который нашёл его в клубе, и после первого секса они начали встречаться. Минхо заметил его взгляд и привстал, смотря на него в ответ, но гляделки продолжались недолго. — Долго будешь на меня смотреть? Или тебе нравится быть сверху и скакать на мне? Джисон от этого покраснел, но ничего не сказал, лишь медленно начинал двигать попой вверх-вниз. Минхо же поместил свои руки на его ягодицы, помогая ему правильно двигаться. Так ощущения были более чувствительными, ведь теперь каждый раз член попадал по простате. Джисон решил не останавливаться только на чувствах, а делать то, что приходило ему в голову, пока они не закончили. Он приблизился к груди Минхо, которую только что гладил, и прошёлся поцелуями по шее, ключицам и дальше по накачанной груди. Минхо нравилось то, что Джисон делает. Сам того не замечая, он качал бёдрами навстречу и медленно скинул с плеча часть платья, которая мешала касаться мягкой и горячей кожи. Он был очень близок, потребовалось бы ещё пару толчков, и всё. Но Джисон тоже на грани, ведь давно хотел кончить, но не мог, потому что Минхо приказал этого не делать. Однако Минхо так и не сказал, когда ему можно кончить, а держать в себе столько он уже не может. Джисон уже почти прыгал на бёдрах, не в силах держать себя в руках. — Минхо... Прошу, я не могу это больше терпеть, — всхлипывая Джисон. — Я тоже больше не могу терпеть, так что давай, можешь кончить и я за тобой, — и сразу после слов Минхо, Джисон кончил. Он сжался так сильно, что Минхо зашипел себе под нос и кончил следом. Джисон же прислонился к груди, слушая бешеное сердце, которое билось под ухом. Минхо дал время Джисону на то, чтобы он не содрогался от оргазма. И когда тот перестал содрогаться, Минхо вышел из него, на что получил невнятный стон — то ли недовольства, то ли облегчения. — Это было невероятно, — сказал Джисон, когда выровнял Дыхание. Джисон начал медленно приходить в себя. От тумана, что был у него в голове, он и позабыл, где он. Одно он знал точно: он был с Минхо. Но когда он открыл уже глаза и оторвался немного от горячей груди, Джисон посмотрел на Минхо и поцеловал его настолько лениво, что можно было просто уснуть. — Хочешь, чтобы мы так лежали, или же пойдем и примем душ, — спросил Минхо оторвавшись от ласковых губ. — Ты же знаешь, я грязным не люблю быть. Только понесешь меня на руках, все тело будто вата. — пробубнил Джисон, надувая губы в трубочку. — Ладно, пойдем, я тоже грязным не хочу быть. — усмехнулся Минхо и встал с кровати, беря на руках Джисона.