Запах твоих волос..

Дождь за окном машины был густым и тяжелым, словно сама ночь проливается на город. Мафиозо, развалившись на мягком кожаном сиденье бронированного седана, смотрел на мутное стекло, по которому струились потоки воды. Его длинные черные волосы, собранные в низкий хвост, тяжелой волной лежали на спине. В салоне пахло дорогой кожей, оружием и влажным дождем, занесенным с улицы. «Скука», — пронеслось в его голове. Очередная рутинная проверка «точки», которая на деле была просто лавкой, платящей дань. Никакого напряжения, никакого адреналина. Только влажная, серая тоска. — Босс, впереди пиццерия «У Тони», — голос водителя был ровным и лишенным эмоций. — Заедем? Мафиозо кивнул, не глядя. Ему было все равно. Машина плавно подкатила к тротуару. Он вышел, не обращая внимания на дождь, который тут же начал седеть мелкими каплями на его черном пальто. Он оттолкнул дверь, и его встретил разноголосый гам и теплый, душный воздух, пахнущий дрожжами, томатным соусом и расплавленным сыром. И тут он его увидел. За стойкой, принимая заказ у шумной компании подростков, стоял парень. Длинные, до плеч, каштановые кудри, сбегавшие по его спине и касавшиеся воротника простой серой униформы. Он что-то быстро записывал, улыбаясь, и ямочки на его щеках делали его лицо невероятно открытым и мягким. Он нервно поправил прядь волос, выбившуюся из его пышной копны, и посмеялся над чьей-то шуткой. Мафиозо замер. Весь шум пиццерии для него превратился в глухой гул. Он видел только его. Эллиота. Он узнал его имя позже, просто подслушав, как его окликнул повар. Что-то в этом парне, в этой хрупкой, почти девичьей красоте, смешанной с простотой и светом, пронзило его насквозь. Как нож. Только без боли. С какой-то странной, щемящей теплотой. Он подошел к стойке, когда подростки разошлись. Эллиот поднял на него глаза — большие, светло-карие, испуганные и в то же время заинтересованные. Он, конечно, видел, кто перед ним. Пальто, осанка, холодный, тяжелый взгляд. Опасность, исходившая от этого мужчины, была почти осязаемой. — Чем могу помочь? — голос у Эллиота был тихим, немного дрожащим. Мафиозо не сразу ответил. Он смотрел, как свет лампы играет в его кудряшках, создавая вокруг головы нимб. — Кофе. Черный, — наконец произнес он, и его собственный голос показался ему чужим, приглушенным. — С-сейчас, — Эллиот засуетился. Пока он готовил напиток, Мафиозо не сводил с него глаз. Видел, как дрожат его тонкие пальцы, как он едва не уронил кружку. Видел, как по его шее пробежал румянец. Это зрелище было пьянящим. Власть, которую он имел над этим человеком, была иной. Не та, что рождается из страха перед оружием, а та, что рождается из простого человеческого смущения. Он взял кружку, их пальцы едва соприкоснулись. Эллиот вздрогнул и отдернул руку, как обжегся. — Как тебя зовут? — спросил Мафиозо, не отрывая взгляда. — Э-Эллиот. — Красиво. Он оставил на столе купюру, которой хватило бы на десять таких кофе, развернулся и ушел под дождь, оставив за собой ошеломленного парня и вкус невыносимой тоски, внезапно сменившейся острым, жгучим интересом. С этого дня его визиты в пиццерию «У Тони» стали регулярными. Всегда под вечер, всегда в час затишья. Он заказывал черный кофе и просто сидел, наблюдая за Эллиотом. Иногда он приказывал своим людям заказывать пиццу в офис, только чтобы снова увидеть его, когда тот приезжал с доставкой. Он следил, чтобы с ним всегда были вежливы и щедро платили. Однажды ночью Эллиот задерживался, закрывая пиццерию один. Дождь лил как из ведра. Выйдя на улицу, он обнаружил, что его старый велосипед с проколотым колесом — он не мог позволить себе машину. Он стоял под потоком воды, мокрый и несчастный, когда к тротуару бесшумно подкатил знакомый черный седан. Окно опустилось, и он увидел точеный профиль Мафиозо. — Садись. Я тебя довезу. Это не было предложением. Это был приказ, произнесенный тихим, не допускающим возражений тоном. Эллиот, дрожа от холода и страха, послушно сел в салон. Запах дорогого парфюма, кожи и этого мужчины ударил ему в голову. Он сжался в комок на сиденье, стараясь не касаться его своим мокрым телом. — Где живешь? — спросил Мафиозо, не глядя на него. Эллиот пробормотал адрес. Машина тронулась. — Твои волосы... они пахнут пиццей, — вдруг сказал Мафиозо, и в его голосе прозвучала странная, почти нежная нотка. Эллиот смущенно потупился. — Извините... — Не извиняйся. Мне нравится этот запах. Он... настоящий. Он повернул голову и посмотрел на него. Его темные глаза в полумраке салона казались бездонными. Он медленно, почти ритуально, протянул руку и подхватил прядь мокрых каштановых кудрей Эллиота. Тот замер, не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд. — Они как шелк, — прошептал Мафиозо, перебирая пальцами его волосы. — Мягкие. Как и ты. Его пальцы коснулись щеки Эллиота, заставив того вздрогнуть. Это был не грубый захват, а скорее ласка, полная скрытой силы и обладания. — Я не хочу тебя пугать, Эллиот, — его голос был низким и густым, как мед. — Но ты... ты стал для меня навязчивой идеей. — Почему? — выдохнул Эллиот, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Я ведь никто. Простой разносчик пиццы. Мафиозо наклонился чуть ближе. Его длинные черные волосы выскользнули из-за плеча и коснулись руки Эллиота. — Потому что в моем мире все пахнет порохом и ложью. А ты пахнешь тестом, сыром и... честностью. Ты — глоток свежего воздуха в моей затхлой жизни. Он не стал ничего больше делать. Не стал целовать его, не стал пытаться удержать. Машина подъехала к скромному дому Эллиота. Мафиозо протянул ему свою визитку — простой черный картон с вытесненным номером телефона. — Если что-то случится. Если кто-то посмеет тебя тронуть. Если тебе будет страшно. Звони. Всегда. Эллиот взял картонку дрожащими пальцами и выскочил из машины, как ошпаренный. Он стоял под дождем и смотрел, как черный седан растворяется в ночи. Он поднес визитку к лицу. От нее пахло дорогим табаком и тем самым парфюмом. Запахом власти. Запахом опасности. Запахом того, что его серая, обыденная жизнь только что закончилась. А в кармане его мокрой куртки лежал телефон, в который он уже успел тайком вбить единственный номер. Номер человека, который смотрел на него так, словно хотел поглотить, и в то же время держал на почтительном, бережном расстоянии. Человека, который нашел свой свет в душной пиццерии, и теперь не собирался его отпускать. Эллиот стоял под навесом подъезда, не в силах пошевелиться. В пальцах он сжимал тот самый черный картонный прямоугольник, который обжигал кожу, словно раскаленный металл. Дождь уже стихал, переходя в мелкую, назойливую морось, но он все равно был мокрым до нитки. Холод пробирался под промокшую униформу, заставляя его дрожать, но внутри полыхало странное, тревожное тепло. Он поднес визитку к лицу. Ни имени, ни должности. Только рельефный, едва ощутимый под подушечкой пальца номер телефона. И запах. Тот самый — смесь сандала, кожи и чего-то острого, мужского, что навсегда врезалось в его память. Запах, который теперь будет преследовать его повсюду. «Если что-то случится... Звони. Всегда». Слова звучали у него в голове снова и снова, густым, бархатным баритоном, который, казалось, висел в воздухе салона той машины. Это не было предложением о помощи. Это был приказ. Закрытая дверь в другой мир, которую ему приоткрыли, и теперь он не мог решить — захлопнуть ее навсегда или шагнуть внутрь. С трясущимися руками он вставил ключ в замок и зашел в свою маленькую, скромную квартирку. Тишина и привычный беспорядок встретили его как старые друзья. Он скинул мокрую куртку, бросил ее на стул и, наконец, посмотрел на свой телефон. Экран был чист. Никаких сообщений. Никаких пропущенных вызовов. Конечно. С чего бы? Он медленно, почти на цыпочках, прошел в ванную и включил свет. В зеркале на него смотрел испуганный парень с растрепанными мокрыми кудрями, прилипшими ко лбу и щекам. Он провел рукой по волосам, пытаясь привести их в порядок, и снова почувствовал на коже призрачное прикосновение тех сильных, уверенных пальцев. «Они как шелк. Мягкие. Как и ты». Эллиот сжал раковину, суставы его пальцев побелели. Кто он такой? Почему он? В городе полно людей, более ярких, более красивых, более... подходящих для кого-то вроде него. А он выбрал именно его — застенчивого, вечно озабоченного оплатой счетов разносчика пиццы. Он вспомнил тот тяжелый, изучающий взгляд, который, казалось, видел его насквозь, читал каждую его мысль. Взгляд, от которого по спине бежали мурашки, но в груди разливалось странное, пьянящее чувство собственной значимости. Его заметили. Его выделили. Его захотел человек, обладающий, без сомнения, огромной силой и властью. С дрожью в руках он набрал в поисковике номер с визитки. Результатов не было. Никаких компаний, никаких упоминаний. Просто пустота. Как будто этого номера не существовало для обычного мира. Эта таинственность пугала еще сильнее. Он положил телефон на тумбочку и лег в кровать, но сон не шел. Перед глазами стояло точеное лицо с холодными глазами, которые, однако, смягчились, когда он смотрел на его кудри. Он снова и снова переживал те несколько минут в машине, ощущая тепло тела того мужчины рядом, запах его парфюма, вес его взгляда. --- Тем временем, черный седан мчался по ночному городу, оставляя за собой блестящие от дождя улицы. Мафиозо сидел на заднем сиденье, уставившись в темноту за окном, но видел не ее. Он видел испуганные карие глаза, в которых читалось не только отчаяние, но и проблеск любопытства. Видел, как дрожали тонкие пальцы, когда тот принимал визитку. Слышал его сбивчивое, прерывистое дыхание. «Навязчивая идея», — мысленно повторил он свое же определение. И оно было точным. Образ этого кудрявого мальчишки въелся в его сознание, как яркая вспышка в кромешной тьме. В его мире, построенном на силе, контроле и расчете, появилась иррациональная, неподконтрольная переменная. И самая опасная вещь, которую он мог сделать, — это устранить ее. Потому что он не хотел. — Завтра, — негромко бросил он водителю, не поворачивая головы. — Узнай о нем все. Но тихо. Чтобы никто не побеспокоил его. — Слушаюсь, босс. Мафиозо откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. На его лице, обычно непроницаемом, на мгновение промелькнула тень усталой улыбки. Завтра он будет знать о Эллиоте все: где он родился, кто его друзья, какие у него долги, о чем он мечтает. Но самое главное — он уже знал. Он знал запах его волос и то, как его сердце бешено колотится от одного его прикосновения. А в тихой квартире на другом конце города Эллиот, наконец, погрузился в беспокойный сон, сжимая в руке телефон, в память которого был сохранен единственный, самый опасный номер в его жизни. Игра началась. И он даже не знал правил.