parasocial freestyle

Сквозь пелену сна слышался приглушённый голос матери в соседней комнате, кажется, она с кем-то говорила, или спорила. –...«стресс из-за переезда в незнакомое место»... «я вам перезвоню»...  Обрывки каких-то фраз, вырванных из контекста, пока что не могли уложиться в голове, которая и без того начинала трещать по швам. На улице далеко не сентябрь, а самый противный по его мнению месяц - ноябрь. Погода ужасная, за окном темно словно сейчас не девять утра, а часа так три, или четыре ночи. Для метеозависимых людей это самое противное ощущение, которое только может быть с утра.  Пришлось всё-таки открыть глаза и приподняться на локтях, дабы не проспать ещё. Сережа махнул рукой, провел по волосам, взъерошивая их ещё больше.  Мать возилась с чем-то на кухне, слышно было звук закипавшего чайника, звон посуды и шум воды - обычная рутина в субботнее утро, казалось бы.  Натянув на себя первую попавшуюся под руку футболку, Дмитриев босыми ногами шлепал по полу на кухню, хотел расспросить женщину, может что-то случилось - или ему этот разговор вообще приснилось? В помещении как всегда открыто окно - холодно, изредка мелкие снежинки залетали в квартиру, моментально тая и нагоняя какую-то непонятную тоску.  – доброе утро, Сереж, садись, я кофе заварила, будешь? – такая активность с утра начинала раздражать, но он не подал виду, лишь сдержанно кивнул, перебирая пряди непослушных волос в руке, оттягивая.  Мама поставила на край кухонного стола кружку Дмитриева с горячим содержимым. Сережа пытался составить в голове связное предложение, вышло что вышло.  – С кем ты говорила? – женщина повернулась, отодвинула ближайший к нему стул и присела рядом. Выглядело это так, как будто-то сейчас будет либо каминг-аут, либо серьёзный разговор за какой-то давний Сережин проеб. Она сложила руки в замок - значит точно что-то случилось.  – Сереж, мне на работе ещё месяц назад предложили квартиру, хорошую, я вот, документы на неё оформила.. Завтра въезжаем, она за городом. Собери пока вещи свои, ничего не забудь.  От таких новостей голова заболела ещё сильнее. С одной стороны он был рад за маму, да и наверное эта квартира будет в разы больше нынешней. А с другой - здесь у него друзья, здесь он знал чуть ли не каждую улицу с самого детства. К сожалению или к счастью - Сережа пока сам ещё не определился - мозг с утра отказывался эмоционально реагировать, потому он задержал взгляд на матери, и, не проронив ни слова, пошёл собирать вещи, даже не притронувшись к кофе. 

***

Сумки были доверху забиты вещами, Дмитриев еле как смог застегнуть молнию на последней.  Ощущение внутри было странное, смешанное, - тревога перемешалась с предвкушением, отдавалась мелкой дрожью в кончиках пальцев и холодком в груди.  Дверь уже бывшего подъезда с грохотом захлопнулась позади, такси ожидало возле указанной точки. Вещи были свалены в салон, оставалось лишь одно. 

***

Авто останавливается. Дверь с лязгом открывается, выпуская клубы теплого пара. Сережа выходит на улицу, и холод сразу же пробирает до костей. Перед глазами типичная серая хрущёвка с ржавеющей крышей, выглядит грязно и однообразно, как в принципе и все дома в этом районе. Поднимается по ступенькам, пахнущим сыростью и штукатуркой. Звон ключей в замке, щелчок, и дверь, скрипнув, открывается. Внутри пустота, стены, которые беспорядочно были увешаны иконами (а так точно должно быть?) холодный линолеум под ногами, глухое эхо Сережиных шагов. Ужасно. Самый худший из вариантов который Дмитриев только мог представить, в мыслях было много сомнений, точно ли они туда заехали, или, ошиблись цифрой в адресе приехав в квартиру конченных-верующих-людей, или еще хуже сектантов. В каждой комнате висели разные иконы, расположенные зачастую в странных местах. Помимо настенных изображений, Сережа замечал что-то в углах комнат, что-то за мебелью. Вся эта картина вызвала лишь дискомфорт и холод по коже. Повезло что здесь вообще у него была своя комната, хотя та не особо отличалась от предыдущих комнат в квартире.  Сумка с его вещами с грохотом приземлилась в угол возле двери рядом с полкой, с которой что-то с глухим стуком упало на ламинат. Сережа предпочёл переодеться, чем разглядывать это «что-то».  Вроде как за несколько часов получилось более-менее устроиться. Чувствовался неприятный осадок и тоска по друзьям. Вспомнив о них впервые за день, Дмитриев все таки решился сообщить своей подруге о том как он доехал.  Набрав короткое - «я переехал, тут пиздецки стремно» и нажав на экране телефона «отправить», Сережа с тяжёлым вздохом-стоном развалился на жестком матрасе, пружины кровати впились в бока, но было как-то все равно, усталость пеленой накрыла глаза, и Дмитриев погрузился в беспокойный сон.