parasocial freestyle

Тьма вокруг Сережи выползает, словно гной из старой раны, сначала – тонкой струйкой, еле заметной трещиной в ткани света. Затем незнакомая ему улица превратились в безжизненный каньон где каждый звук шагов отдавался леденящим душу эхом. Он бежал. Бежал, не знал от кого, не знал куда. Лишь острое и мерзкое чувство необратимой опасности гнало и оседало где-то в беспокойном сердце. Дмитриев оборачивался раз за разом, но видел вокруг себя лишь пустые, молчащие дома и фонари, что истекали тусклым, желтым светом. Сердце колотилось в груди, частые удары отдавались эхом, он слышал их слишком громко, что-то в его сознании кричало что это не нормально. Дыхание обжигало горло, а ноги, казалось, налились свинцом. Он споткнулся, едва не упав, и в отчаянии завернул кажется, за угол. Прямо перед ним, блестела лужа, обманчиво спокойная и невинная в свете фонарей, она казалась живой - даже живее самого Дмитриева. Он не успел среагировать. В одно мгновение асфальт под ногами провалился, и Серёжа рухнул в ледяную бездну. Вода в один миг сомкнулась над головой, затапливая рот и нос. Паника обожгла Сережу ледяным пламенем. Он пытался вынырнуть, но что-то (или кто-то) неумолимо тянуло его вниз, в глубину, где не было ни света, ни надежды и тем-более - жизни. Его жизни. Вязкая субстанция обвивала его тело, он чувствовал прикосновения чего-то холодного, обжигающего кожу как кислота. В сознании вспыхивали обрывки самых ужасных образов, которые он только и мог вспомнить: искажённые лица растянутые в уродливых улыбках, глаза которые могли неотрывно следить за ним. Дмитриев задыхался, судорожно глотая воду, которая на вкус была как гниль и забытые давным давно грехи, что назло обволакивали его и без того изнеможденное бренное тело. Ощущение чьего-то пристального взгляда не покидало его даже на границе с реальностью. Сережа очнулся. Рывком, словно его выдернули из могилы. Новая комната на миг показалась больничной палатой в еле ощутимом свете люминесцентной лампы. Кошмар осел где-то в глубине его сознания, не отпускал его до конца, просачиваясь через щели неплотно задернутых штор. Он сидел, сгорбившись, в липкой от пота постели, словно чья-то жертва неудавшегося убийства, выброшенная на холодный пол реальности. Вода. Слово резало острыми осколками в памяти. Ледяная, грязная, она обволакивала его, проникала в легкие, вырывая последние остатки воздуха вместе с человечностью. Он помнил ее вкус безысходности. Страх, не отпускавший его ещё с самого начала дня, переезда, он был осязаемый, сковывал движения, парализовал Дмитриева, который отчаянно пытался успокоить бешено бьющееся сердце и дрожащие руки.  Что это блять вообще было? Кошмары не снились ему, наверное, со времен когда ему стукнуло четырнадцать. Он провел все ещё дрожащей рукой по лежащему где-то с краю одеялу, нащупал ей что-то острое и холодное. Страх сменился жгучей тревогой, Сережа молился, не знал на что, кому и зачем, но молился, вспоминал все прожитые дни в деревне у бабушки, которая каждый вечер стояла на холодной древесине перед грязным застекленным окном, и молилась - ее стянутые губы открывались и закрывались, она шептала куда-то в пустоту, просила, нет, молила Бога о помощи. Сережа тогда ещё не понимал, что с ней, он лишь бросал пугливые взгляды на пожилую женщину и уходил спать, стараясь не обращать внимания на странные вздохи-молитвы, слышавшиеся даже за прикрытой дверью.  Все же решившись взглянуть на предмет, Дмитриев с животным ужасном смотрел на святой лик, правда не знал чей. Глаза женщины с ребёнком на руках смотрели на него. Ему сначала показалось - не отошел ото сна? Да нет же, за ним следили эти глаза, всю ночь, весь день, всю жизнь.  Свою комнату Сережа старался обустроить максимально комфортно, сделать нечто похожее на свою старую. Так и не посмотрев что упало, он закрепил на стене пару плакатов со своими любимыми фильмами и сериалами, маркером начертил какой-то символ что приглянулся ему на просторах интернета. Он выбрал именно эту комнату, здесь, в отличие от остальных пространств не было даже намека на церковные реликвии, простые пустые стены, лишь полка прибитая над кроватью, на которую Сережа успел вывалить все свои излюбленные безделушки.  Откуда здесь взяться этой ебучей деревяшке? Дмитриев начал судорожно крутить объект из стороны в сторону, прикидывая, как эта херь могла оказаться в его постели. Ну не мог же он сам её притащить? Мать давно спала, вряд ли ей захотелось бы так «пошутить» над сыном, хотя она женщина с юмором. Он успокаивал себя тем, что скорее всего просто не заметил этой вещи, может, она изначально в кровати лежала, а он вырубился даже не осмотрев по достоинству комнату? Или кто-то специально хотел чтобы Сережа наткнулся на такой подарок. Нет, такой вариант он отбрасывал куда подальше, не желая рассматривать его, даже чисто теоретически. Спать уже давно не хотелось. Дмитриев перевернул телефон экраном к себе, нажимая на кнопку включения. Большими цифрами показывалось ровно четыре утра.  Не придумав, чем ему заниматься ещё два часа, Сережа принял решение обойти всю квартиру. Тихонько выскользнув из комнаты, стараясь не разбудить спящую мать, он шагнул в сумрак чего-то незнакомого. Новая квартира была какой-то... неправильной. Неправильной тишиной, неправильным запахом, неправильным ощущением, словно ее стены жили своей, чужой жизнью. Он прошел в гостиную, где темнота сгущалась до черноты, из-за плотных синих штор. Мебель, завезенная лишь частично, казалось, была и вовсе не к месту. Снова ощущался взгляд. Тяжелый, оценивающий, проникающий под кожу, в темном углу за диваном, в отражении мутного стекла книжного шкафа, в каждой трещинке на стенах. Дмитриев пытался рационализировать происходящее: просто устал, не выспался, это все игра воображения после сна. Но ощущение было слишком реальным, слишком навязчивым. Заглянув на кухню, Сергей наткнулся на застывшую атмосферу запустения. Плита хранила запахи давно ушедших дней, а взгляд сквозь грязное окно открывал вид на двор. Чье-то присутствие ощущалось острее, пронизывающе. Что-то или кто-то стояло прямо за его спиной. Он обернулся, но там была лишь пустая, темная кухня. В ванной, где полумрак дополняла сырость и запах плесени, стало совсем не по себе. Зеркало, которое явно не мыли с самой постройки этого помещения, смотрело на него с каким-то недобрым интересом. Блять, он серьёзно оценивал насколько недобро настроено к нему зеркало. Дмитриев видел в своем отражении не только измученное лицо, но и отблеск чужого присутствия. Сережа не смог вынести собственной паранойи, не задумываясь даже о том, разбудит ли он мать (или кого-то еще) вбежал в свою комнату, аккуратно захлопывая дверь. Нормально осмотреться снова не вышло, Сережа чувствовал, что еще одна такая ночь - и он точно сойдет с ума. Он сел на самый край жесткого матраса и выдохнул. Сам не заметив, как прошло практически полтора часа за обходом помещений. 

***

Солнце лениво пробивалось сквозь щель, не закрытую шторами и оставленную специально, окрашивая комнату в янтарный цвет. Для Сережи это был первый по-настоящему осознанный день в новой квартире. Вчерашний переезд, казалось, стер все воспоминания, оставив лишь туманное ощущение тревоги и не разобранных сумок. Он даже не думал задерживаться в квартире, хотелось развеяться после действительно тяжёлой ночи, и, Дмитриев, недолго думая, собрался, по пути выслушал просьбы мамы о том, что бы тот заглянул в магазин через дорогу, единственный в районе. Невзрачный, с покосившейся вывеской, где отсутствовали две буквы. Но что-то всё-таки в нем было. В тусклом свете одинокой лампочки, свисавшей с покосившегося потолка, полки этого магазина казались меньше всего понесли ущерб, хоть он и не знал какой, но чувствовал. Сережа, поежившись, пробирался сквозь узкие проходы, он скользил взглядом по рядам товаров, словно боясь к чему-то прикоснуться. Консервные банки, покрытые заметным слоем пыли, казались молчаливыми свидетелями чего-то забытого. Особенно его привлек один предмет - аккуратная коробка, что явно находилась здесь дольше всего в магазине, спрятана была в самом углу верхней полки. Она была сделана из темного дерева, украшенного нелепой резьбой, и казалась неживой, но в то же время пульсирующей. Дмитриев протянул руку, но отдернул ее, словно обжегся. Что-то в ней влекло и отталкивало одновременно. Выбрав пару необходимых для матери вещей, Сережа, с облегчением, поспешил к кассе. Продавщица, старая женщина, закутанная в темный платок, с непроницаемым взглядом, молча приняла деньги. Она не улыбнулась, не произнесла ни слова, лишь смотрела на него, словно была частью этого места. Выйдя на улицу, он глубоко вдохнул холодный воздух, который приятно обжигал легкие с горлом.

***

Вернувшись в квартиру, Серёжа набрал номер Режины, своей лучшей подруги. Её голос, как всегда, звучал с напускной радостью и Дмитриев чувствовал, что всё-таки, она была искренне рада этому разговору. –привет, как ты там? Не потерялся в квартире ещё? –уж лучше б я потерялся, - усмехнулся голубоглазый, небрежно перебирая край и без того потрепанной домашней футболки. –слушай, мне сон приснился...–дальше он пересказал все, что помнил, не упуская ни одной важной детали. Воспоминания ударили в голову, Сережа снова прожил это все, вспомнил и вздрогнул, когда его взгляд коснулся той самой иконы, которую он все никак не мог выкинуть куда подальше. –да ну, это просто стресс от переезда мне кажется–успокаивала Режина – расскажи про квартиру, я не могу поверить в то, что все настолько плохо. Сережа принялся в деталях описывать свое новое жилье, не забывая уточнить, как ему мерзко здесь находиться, и свои ощущения.  –звучит максимально плохо, ну надо и мелочам радоваться, не будь таким пессимистом–Нтахомпагазе не смогла сдержать смеха, отмахнулась от друга тем, что у неё появились внезапные планы,сбросила звонок. После разговора Сережа чувствовал себя немного спокойнее. Уже ближе к вечеру, устроившись на кровати максимально удобно, на сколько это было возможно, он включил свой любимый сериал. Погрузившись в сюжет полностью, он почти забыл о том, что было ночью и о ужасном сне. Ключевое слово - почти. Краем глаза, Дмитриев заметил движение в коридоре. Замер. На экране телефона мелькали яркие кадры, но внимание целиком было приковано к проему. Это стало последней каплей для Сережи. Там, в полумраке, отчетливо проступал силуэт. Чей-то силуэт, неясный, но он точно был. Ему не могло казаться так долго. Холод пробежал по спине, он медленно выдохнул, стараясь убедить себя, что это игра теней, что ему просто показалось. Но силуэт в дверном проеме не исчез. Он ждал. Он звал его.  –Сереж, ты не ждал меня, правда?