Что происходило в Нод-Крае...

Люмин задыхалась: кислорода не хватало, легкие жгло, но это совсем не имело значения. Потребность дышать не могла перевесить острую нужду в этих губах, мягко согревающих ее, в этом языке, изучающем ее изнутри, в этом жаре, рождаемом в ее теле. Флинс одной рукой сжимал ее талию, болезненно-нежно стискивая пальцами кожу под ребрами. Вторая ласково обрисовывала выпирающие лопатки, щекотала позвонки грубой кожей перчаток. Между ними не было ни единого свободного сантиметра, но ей все равно отчаянно хотелось стать ближе. Люмин сама не помнила, как обхватила его торс своим ногами, как вскарабкалась, как сжала, вдавливая в себя. Как стиснула их тела: до неприятного столкновения застежек, до мокрого тепла, до страстного слияния. Неубиваемая ткань ее платья, шероховатая идеальность его костюма терлись друг об друга в неумолимой попытке стать единым целом. Флинс сделал шаг назад, уперся в угол между стенами домов, скрывающих их в идеальной тени. Подхватил ее под ягодицы, сминая юбку, обнажая ее бедра, остро жаждущие внимания. Оторвался от нее на острое мгновение. Прожег пылающим взглядом. Обласкал ее растрепанно-взбудораженный вид своими удивительными глазами, будто прикоснулся к ее взмокшей линии ключиц, с ярым удовольствием очертил грудь и сладкий переход талии, с предвкушением оглядел ее голые ноги. Заскользил пальцами по внутренней стороне бедер, дразня, провоцируя, заставляя ловить судорожные вдохи. Мягко прошелся по ткани белья, чувственно надавливая на ее клитор, собирая остатки просачивающейся влажности. Игриво отпрянул, заслужив ее раздраженный взгляд. Снова потянулся для поцелуя, но Люмин, в мстительном порыве, спустила ноги на земли, едва ли твердо устояв. Напряженно всмотрелась в него снизу вверх, чувствуя как его ладони обхватывают ее лицо, притягивают для нежного, примирительного поцелуя, в притворстве, что никакого заигрывания не было. Но она уже чувствовала разгорающийся задор, понукающий ее перехватить контроль, проверить его выдержку, заставить умолять ее… Флинс успел лишь выдохнуть холодный воздух, откинуться затылком до удара об щербатую стену, когда Люмин опустилась на колени (мелкие камушки тут же неприятно впиваются), стянула с него белье, освобождая налившийся кровью член. Он какой-то даже слишком совершенно-пропорциональный, без какого-либо наклона, с выпуклыми венами там, где это уместно. Действительно красивый. Но ее привлекал не сам физиологический процесс — скорее эмоции, которые он стимулирует. Люмин обхватила пальцами головку, склонилась, скользнула языком по тонкой кожице, стараясь не подцепить ее зубами. Вырвала из Флинса гортанный, рокочущий звук. Приободренная, Люмин вобрала ствол губами, чувствуя, как головка упирается в небо; смочила слюной всю поверхность; пережала тонкими пальчиками у основания; с податливостью встретила руку в волосах, томно перебирающую ее золотистые завитки. Подняла взгляд: Флинс смотрел, не отрываясь. Завороженно, захваченно, боясь лишний раз шевельнуться. Она вбирала больше, глубже, сглатывая от чужеродности в горле. Вызывала у него непроизвольно усиливающуюся хватку в волосах, подавленное, затаенное желание взять ее сильно и быстро в этом холодном переулке. Так чтобы стоны разбудили соседские дома, чтобы прохожие постеснялись заглядывать. И чтобы она сжимала его почти больно, почти невозможно, до искр в глазах и потряхивающей слабости. Люмин удвоила усилия, втянула щеки, пощекотала кончиком языка уздечку, ускорила движение головой. Чувствовала — Флинс с трудом контролирует себя, чтобы не начать вбиваться в ее рот, в теплую узость горла. Соединила пальцы в кольцо, продлевая движения рта, подцепила ногтями уязвимое место внизу живота, около члена. Желая довести его до срыва, до потери контроля, до вожделенного блеска в глазах. А когда он почти зафиксировал ее голову, почти готовый заполнить ее своим членом… Люмин снизила темп. Замедлилась всем телом, почти переставая подаваться к нему. Ее уголок губ неосознанно-шкодливо превратился в улыбку. Ее глаза, полные превосходства искристо блестели, Люмин знала. Особенность звезд. Флинс же щурился, как будто недоверчиво. Едва ли недовольно. Отцепился от волос, медленно стягивая перчатку с правой руки. Обнажались миллиметры бледной кожи, и почему-то это казалось интимнее всего уже произошедшего. Показались его пальцы — аристократично изящные и длинные, тонкие, практически костлявые. На самых кончиках вспыхнули фиолетовые огоньки. Маленькие, совсем крошечные, они осветили их лица призрачным светом. Флинс пошевелил пальцами, и огоньки слетели вниз. На секунду Люмин подумалось, что они исчезли. Но потом она снова почувствовала их — внизу. Они трепетным теплом поцеловали ее бедра, обожгли у самого белья и просочились внутрь. Люмин задохнулась. Горячая волна возбуждения захлестнула все ее тело от стоп до макушки. Довольство и торжество, будоражащие ее, вмиг заменились плавящим наслаждением. Огоньки, точно продолжение его пальцев, опаляли ее стенки, вынуждая рефлекторно сжиматься. Пальцы Флинса перед ее глазами имитировали движения — он управлял этой странной магией, что распирала ее, заполняла ее, кружила вокруг клитора настойчивыми прикосновениям. Легкость, сравнимая с щекоткой пером, и текстура текущего воска; ненавязчивость и необычность, что содрогали ее. Люмин держалась рукой за его бедро. Уязвимая и потерянная, она снова поймала его жаркий, пленяющий и опьяняющий взгляд. В голове у нее пронеслось несколько сдавленных ругательств, но мысль рассыпалась, когда огоньки сделали новый виток, оставляя после себя распирающее чувство, находя средоточие удовольствия внутри нее, выжимая тихий предательский стон. Флинс не мог это упустить: пошлым движением пальцев повторил нажатие, вызывая в ней яростное удовлетворение. Повторил, снова и снова проходясь по тем же местам, Люмин почти не дышала, сосредоточенная на том, как концентрируется жар, как накапливается напряжение, как судорожно сводит мышцы. Флинс, безжалостный, доминирующий, с этим своим прекрасным профилем, чуть ядовитой ухмылкой, возвышался над ней, доводя до пика, даже не прикасаясь. Гордость двигала ей дальше. Едва способная поднять руку, она снова обхватила его член, сильно и быстро надрачивая. Его эмоциональный триумф будто стек с лица, губы поджались в попытке сдержаться, глаза зажмурились, резко, отчаянно. Люмин, уже не чувствуя себя, продолжала механическое повторение рукой, сладко предвкушая накатывающее освобождение. Флинс, ведомый, подчиненный, обезоруженный, мягко коснулся ее губ, с силой сжал пальцы оголенной руки. Люмин затряслась. Сжалась, сократилась, съежилась, слыша чьи-то облегченные стоны. Не чьи-то. Ее. Тело перестало ей подчиняться, безудержно отдаваясь потоку. Но Флинс не остановился. Его пальцы перед ее лицом продолжали свои изощренные па, растягивая ее оргазм, направляя его, не давая ему схлынуть. Он наблюдал, как затуманивается ее взгляд, как ее губы приоткрываются в беззвучном выдохе, и в его глазах читалось не торжество, а глубокая, почти научная сосредоточенность и… удовлетворение. — Довольно… — это был не просьба, а хриплый выдох, единственное, на что она была способна. И только тогда он разжал пальцы. Огоньки погасли, оставив после себя лишь сладостное, ноющее эхо. Тишину нарушал стук ее сердца в ушах. Люмин едва успела сделать первый глубокий, дрожащий вдох, как почувствовала его теплое семя на своей коже. Флинс, которого она все еще механически ласкала, достиг кульминации тихо, с долгим, сдавленным стоном, запрокинув голову. Его плечи резко опустились, выдавая ту полную потерю контроля, которой она так жаждала. Флинс взмахнул рукой, стирая остатки семени своей неведомой магией. Опустился на колени, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Обезоруживающе нежно поцеловал ее вспотевший лоб, слизывая капельку пота. Подхватил ее, размякшую, растаявшую на руки. Одернул ей юбку, поправил плащ. И направился… куда-то. Люмин уже не думала об этом. Обесточенная эмоциональным всплеском, она мирно засыпала, уютно пристроившись на руках.