Что происходило в Нод-Крае...

Нежную кожу жгут прикосновения: ловкие пальцы, скользящие вдоль синих вен тонкого запястья, грубые ладони, обхватывающие лодыжки с удивительной лаской. Жар, распаляемый чужим теплом распространяется по всему телу сладкой агонией, стимулирующей все нервные окончания трепетать. Истома, сотканная из интимного полумрака, влажного дыхания, теплого веяния сквозняка, заставляет выгибаться, подставляя уязвимую шею мокрым поцелуям, прослеживающим свой путь обжигающим языком. Она задыхается, скованная, зажатая между двумя. Огромное тело, состоящее из стальных мышц и палящего жара, оставляет ожоги на ее лопатках своей близостью. Руки сжимают сильно и властно, вдавливая большие пальцы в ямочки Венеры до синяков, подчиняя и понуждая прогнуть поясницу, упереться ягодицами, выдохнуть тихий стон. И ошеломляюще контрастно скользят прохладные узкие ладони аристократа вдоль ее линии ключиц, порхающей лаской оглаживающие горло, нежным трепетом прикасаясь к губам. Пальцы, надавливающие сладко и мягко, проскальзывают внутрь, не заставляя, но предлагая обвести языком фаланги, дразняще пройтись мокрой дорожкой к основанию, щекоткой дойдя до выпирающей косточки, вбирая приятную солоноватость кожи. Из-под полуприкрытых век сквозь обволакивающую темноту видно золотистый блеск глаз напротив, наполненных едва сдерживаемым предвкушением. Руки спускаются ниже, очерчивают влажную линию в глубине ложбинки, прочерчивают узоры под грудью, дразня легкостью прикосновения, сравнимого с дуновением воздуха. Острота идеально оформленных ногтей проходится бесцветной линией до ареолы, влажностью пальцев обхватывает сосок, томным давлением провоцируя, посылая сигналы пульсирующим током прямо в средоточие томящегося, нетерпеливого возбуждения. И совсем другие касания, ошпаривающими отпечатками проходящиеся вдоль ее ягодиц, с животной силой сдавливающих, заставляя двигаться в такт подающимся движениям. Мозолистые ладони, исследующей шероховатостью, проходятся вдоль ее бедер, спускаются глубже, к внутренней стороне, побуждая раскрыться, подставиться неумолимому жару. Пальцы уверенно проходятся по розовеющим складкам, с принуждающей интенсивностью находя сосредоточие ее удовольствия. Круговыми движениями посылают заряд удовольствия по ее венам, поначалу демонстративно медлительными, ускользающе дразнящими, вызывающими желание дернуться на встречу, потереться об грубые пальцы, ускорить размеренный ритм. Ее жаждущий стон раздается громче, когда прохлада пальцев на груди сменяется разгоряченностью влажных губ, скользящими движениями языка, щекочущим дыханием. И мир сужается до сплетения рук, губ и раскаленных ощущений. В синхронном наваждении ускоряются движения горячего языка и требовательных пальцев. Медлительность превращается в властное трение, жесткое, призывающее, заставляющее. Побуждающее звонкие стоны, мечущиеся движения, судорожное напряжение. Болезненно-сладким, тягуче-бесконечным, пульсирующе нетерпеливым ощущается сковывающий ее спазм. И с хлюпающим скольжением сотрясает долгожданное освобождение. Глубоким сжатием мышц, оглушающей тишиной, теплой волной накрывающей тело. Измученное наслаждением, оно обмякает, становится тяжелым и чужим, чуждым, пока на вспотевшую спину не ложится рука, пока губы не познают мягкое прикосновение других, пока не раздается бархатистый голос и низкий, гортанный смешок.