Элон & Алексия

Весна неохотно кралась в приграничные земли. Здесь не пестрели столичные сады с чопорными аллеями и шепчущими фонтанами. Лишь холмы, изредка прорезанные лесом, да трава, что цеплялась за каменистую почву с упрямством, достойным лучшего применения. Нил любил это место. Официально — инспекция земель. Неофициально — здесь можно было вдохнуть полной грудью, сбросив с плеч бремя короны. Эндрю ехал рядом, храня молчание. Он редко нарушал тишину вопросами, когда видел, что Нил уже сделал свой выбор. Их свита осталась позади, на почтительном расстоянии, достаточном, чтобы не осквернить тишину, сотканную между ними. У реки они спешились. Вода была обжигающе холодной, кристально чистой, отражала небо, словно мир, где существовали короны и политические игры, был лишь выдумкой. Нил сорвал перчатки и опустился на камень у берега, наблюдая, как течение облизывает носки его сапог. — Здесь спокойно, — произнес он, скорее констатируя факт, чем делясь мыслью. Эндрю замер рядом, как хищник, оценивающий обстановку. — Здесь тебя не оценивают. Уголок губ Нила дрогнул в усмешке. — Ты видишь слишком много. — Я выбираю, что видеть. Он опустился рядом — не вплотную, но достаточно близко, чтобы их плечи соприкасались. Это касание — не случайное, выверенное до миллиметра. Случайности давно остались в прошлом. Ветер заиграл с травой, пробежал по плащам, бесцеремонно взъерошил волосы Нила. Он прикрыл глаза на мгновение, позволяя себе эту маленькую слабость. — Если бы мы не были теми, кто мы есть… — начал он и оборвал фразу, оставив ее висеть в воздухе, как недописанную картину. Эндрю не торопил. Он умел ждать. — Тогда мы все равно были бы здесь, — ровно отозвался он. — Просто без свидетелей. Нил повернул к нему голову, и в глазах мелькнула тень вопроса. — Ты действительно так думаешь? — Я не трачу время на фантазии, которые рушатся от первого дуновения ветра. Нил медленно кивнул, принимая ответ. Он снял плащ, расстелил его на траве, жест простой, почти будничный. Эндрю следил за ним, не вмешиваясь. Он всегда ждал согласия — даже когда оно было облечено в молчание. Они легли рядом. Земля под спиной дышала прохладой и упругостью. Нил чувствовал ее каждой клеткой тела, и эта связь с реальностью странным образом успокаивала. Эндрю лежал на боку, подперев голову рукой, его взгляд был невозмутимым и сосредоточенным. — Если скажешь «нет», — произнес он тихо, — я уйду. Нил протянул руку и коснулся его запястья, невесомо, почти нежно. — Не скажу. Это было все позволение, которое требовалось. Эндрю наклонился, коснулся губ Нила — медленно, осторожно, словно проверяя, не исчезнет ли он, не растает ли в воздухе. Поцелуй был мягким, мимолетным, скорее обещанием, чем требованием. Нил ответил так же — без напора, без торопливости. Он позволил себе расслабиться, позволил Эндрю быть рядом не как королю, не как мужу по договору, а как человеку, которому он готов был доверить свое тело, свою уязвимость. Руки Эндрю легли на его талию — поверх ткани, бережно. В этом прикосновении не было страсти, только тихая констатация: я здесь, я рядом. Нил выдохнул и прижался ближе, ища тепла, защиты, близости. Небо над ними было бездонным, безмятежным. Река журчала где-то внизу, не обращая на них никакого внимания. Мир продолжал жить своей жизнью — и именно поэтому этот миг казался таким настоящим, таким выстраданным. Позже они лежали рядом, соприкасаясь плечами, ладонями, не переплетаясь в единое целое — словно даже в этом проявлении близости сохраняли уважение к личным границам друг друга. — Мы все еще короли, — нарушил тишину Нил. — Да, — согласился Эндрю. — И все еще связаны обязательствами. — Да. Нил повернулся к нему, ища что-то в глубине его глаз. — Но это… — он запнулся, не в силах подобрать слова. Эндрю смотрел на него прямо, без тени сомнения. — Это наш выбор. Нил закрыл глаза и позволил себе редкую, почти неслышную улыбку, тронувшую уголки губ. Здесь, у реки, на траве, дышащей прохладой, у них было то, что не могло быть прописано ни в одном договоре, ни в одном законе.