Элон & Алексия

В анналах королевских архивов союз Эндрю и Нила запечатлен как образец государственной мудрости. Сухие, выверенные формулировки, лишенные излишней цветистости. Стабилизация границ. Снижение военной напряженности. Укрепление династических связей. Ни единого слова о природе их уз, ибо не дело архивариуса копаться в чувствах. Но за стенами архивов шептались иные истории. Слуги слышат больше, чем дозволено знать. Их высочества не повышали голоса. Почти сразу это стало бросаться в глаза. Ни единый камердинер не припомнит ни единой ссоры за плотно закрытыми дверями. Ни один стражник не был поднят по тревоге. Это необъяснимо, ведь браки по расчету редко обходятся без трений. Но еще более странным казалось то, что наследный принц Эндрю Миньярд никогда не повелевал принцу-консорту Нилу Джостену. Он просил. Порой – одним взглядом. Порой – лаконичным — Ты идешь? И если в ответ звучало "нет" , вопрос тонул в тишине. Хронист выделил это для себя, но при переписывании вычеркнул: детали подобного рода не место в официальных документах. Во время поездки к приграничным землям сопровождающим приказано было держаться поодаль. — В целях безопасности, — сухо пояснили им. Но правда заключалась в том, что стража осталась у перевала, а их высочества спустились к реке наедине. Лишь одна служанка, посланная проверить лошадей, стала невольной свидетельницей. Позже она рассказывала шепотом, что принцы сидели на траве без плащей, слишком близко для соблюдения этикета, но и не касаясь друг друга с вызывающей откровенностью. — Они казались… умиротворенными, — прошептала она. — Как люди, которым не нужно ничего доказывать. Эти слова навсегда остались за пределами официальных отчетов. В повседневной жизни их союз был еще менее приметен — и оттого еще более красноречив. Принц Нил приносил в покои документы, которые не должен был читать. Принц Эндрю оставлял на столе оружие, не заботясь о том, кто войдет следующим. Это замечали и обсуждали вполголоса: доверие – редкий гость при дворе, а потому сразу бросается в глаза. Они не искали общества друг друга на публике. Но если один из них задерживался на совете дольше обычного, второй всегда знал об этом — и ждал. Без лишней демонстрации. Просто ждал. Последняя запись в неофициальном дневнике хрониста была сделана весной, год спустя после заключения брака. Их союз больше не вызывает сомнений. Не потому, что они демонстрируют нежность при дворе – этого нет и в помине. А потому, что они действуют как единое целое, не нуждаясь во внешнем подтверждении.Я не знаю, любят ли они друг друга той любовью, о которой слагают баллады. Но я уверен: если одному из них придется сделать выбор, второй уже будет стоять рядом. Эта запись осталась в личных бумагах хрониста и так и не увидела свет. Но слуги передавали ее смысл из уст в уста. И со временем при дворе перестали судачить о браке по расчету. Осталось лишь одно - — Они выбрали друг друга. И этого оказалось достаточно, чтобы история признала их союз истинным.