Прожитые и потерянные жизни

Квинс, Нью-Йорк, 1936 год

      Они встретились на вечеринке, когда Тому был двадцать один, а Гарри — шестнадцать.       — Ну, — сказал Гарри, прислонившись спиной к стене. Он обвёл рукой комнату, держа в руке бутылку пива. — Похоже, в этой жизни мы гангстеры.       — Похоже, что так, — ответил Том, безразлично пожав плечами.       Вокруг них самые жестокие преступники Нью-Йорка общались под обильное количество алкоголя, кубинские сигары и громкие истории. Воздух вокруг был густым от дыма и наполненым громкими голосами и безудержным смехом.       — Ты по чьей линии? — спросил Том, бросив на Гарри короткий взгляд.       — Мой отец, — Гарри кивнул в сторону невысокого, полного мужчины справа, который пьяно заигрывал с официанткой, которая, похоже, была совсем не в восторге от такого внимания. — Джозеф Кампанья. Он только что стал Капитаном в Семье Лучано. А ты?       Том незаметно указал на высокого мужчину, сидящего слева от них, который разговаривал, активно жестикулируя, пока мужчины за столом вокруг него смеялись.       — Мой отец, Сальваторе Коломбо. Он уже несколько лет Капитан в Семье Маранцано. Кстати, я Пол. Пол Коломбо.       — Тони Кампанья, — сказал Гарри с быстрой улыбкой. — Приятно познакомиться.       — Взаимно. — Том ненадолго замолчал, прежде чем бросить на Гарри извиняющийся взгляд. — Я женат. Её зовут Миа. Она беременна нашим первенцем. Осталось ещё три месяца.       — Поздравляю, — искренне сказал Гарри, хотя внутри него вихрились противоположные эмоции. — Эй, я понимаю, — быстро добавил он, заметив глаза Тома, сияющие сожалением. — Мы проходили это, детка, снова и снова, жизнь за жизнью. У нас нет шансов работать в качестве двух парней в Нью-Йорке 1930-х годов, тем более, если мы хотим пробиться наверх в мафии. Нам нужны жёны, хотя бы для того, чтобы поддерживать имидж здоровых, горячих итальянских парней.       — Ты, конечно, прав, — признал Том, отпивая свой напиток. Виски, насколько мог судить Гарри.       Гарри отхлебнул своего пива.       — Я присматриваюсь к одной девушке. Люсия. Она дочь другого Капитана. Хорошенькая, но ничего не боится, и по слухам просто невообразимо готовит.       — Тогда нам стоит как-нибудь собраться, двойное свидание? Мы с Мией можем присмотреть за тобой и Люсией, — сказал Том и сделал ещё один глоток, допивая свой напиток. — Мне всегда нравилось ходить в кино в эту эпоху.       — Конечно, мне бы это понравилось. — Гарри глубоко вдохнул, позволяя всем своим новым воспоминаниям улечься и обдумывая всё, что происходило в его нынешней жизни. — И да, есть что-то чертовски ностальгическое в чёрно-белых фильмах тридцатых годов, не так ли? Мы могли бы поужинать потом у Бенни, на Линден-бульваре. Отличная еда, но не слишком дорогая.       — Договорились, — Том подозвал официантку и попросил у неё напитки для них обоих. Гарри быстро допил остатки пива, пока официантка возвращалась через несколько минут со свежими заказами. Том дал ей щедрые чаевые, которые она приняла с дерзким подмигиванием, прежде чем убежать.       — Итак, чем ты сейчас занимаешься? — спросил Том, пока они оба уклонялись от двух пьяных, спотыкающихся парней, ищущих туалет.       — Я всё ещё просто мальчик на побегушках, только что бросил школу. Моя мама была в ярости, но отец меня поддерживает. Хочет, чтобы я добился успеха в Семье. — Гарри быстро помахал нескольким знакомым парням, которые жестами приглашали его присоединиться к ним. — Но у меня есть пара небольших работ, которые, надеюсь, скоро сделают меня Солдатом.       — Ага, для этого нужно запачкать руки, — тихо согласился Том. — Я стал Солдатом в прошлом году. Разобрался с парнем, который отказался вернуть деньги, одолженные ему боссом. Надел на него цементные ботинки.       Гарри усмехнулся, качая головой.       — Не могу поверить, что такое на самом деле существует. Мы будто живём в фильмах «Крёстный отец».       — Да, — согласился Том со смехом. — Так и есть.       

      Куинс, Нью-Йорк, 1946

             Гарри держал на коленях своего второго сына, Поли, пока старший, Фрэнки, сидел рядом с ним. Младший, Лука, сидел на коленях у Лусии, и они наслаждались изумительным куриным каччиаторе, которое приготовила Лусия. Слухи о её кулинарных талантах не были преувеличены, и Гарри набрал как минимум тридцать фунтов за первый год их брака и ни капли не жалел об этом. Любой, кто попробует её лазанью и тирамису без сомнения согласится с ним. Даже Том перестал поддразнивать его, как только попробовал фаршированные грибы от Лусии.       Внезапно в парадную дверь их двухкомнатной квартиры в коричневом таунхаусе отчаянно застучали. Гарри копил деньги, чтобы купить им дом, но пока что он дослужился только до Солдата, и хотя он получал неплохой доход, жизнь в Нью-Йорке с семьёй, даже в сороковых годах, была недешёвой.       Гарри опустил Поли на его стул и придвинул его тарелку поближе.       — Доедай свой ужин, дружище, — сказал он, быстро поцеловав его в чёрные кудри.       Бросив быстрый взгляд на широко раскрытые глаза Лусии, Гарри прошел в прихожую, выдвинул верхний ящик комода и достал свой револьвер Colt .38, который там хранил.       — Кто там? — громко спросил Гарри, держа пистолет у бедра.       — Это я, — ответил Том, почему-то звуча так, будто у него ужасно заложен нос. Гарри видел его этим утром, и он был в порядке.       Гарри засунул пистолет за пояс брюк и открыл дверь.       — Боже, что случилось?       Том был покрыт кровью. Левая сторона его лица была забрызгана ей, как и передняя часть белой рубашки и серого пальто.       — Это не моя. Они только что завалили моего отца в машине, пока он стоял на светофоре. Я сидел рядом с ним. Этим ублюдкам удалось скрыться.       В коридор вышла Лусия, держа Луку на бедре.       — Пол, ты хочешь, чтобы я приготовила тебе тарелку… что случилось? Ты в порядке?       — Это не его кровь. Они завалили его Па (Папу), — быстро сказал Гарри, кивнув в сторону кухни. — Держи детей там, я помогу Полу отмыться.       — Я не хочу отмываться, я хочу, чёрт возьми, убить ублюдков, которые это сделали, — Том почти прорычал. — Я даже не мог остаться с телом, потому что сраные копы были уже на подходе, сирены повсюду.       — Мы их достанем, — пообещал Гарри, взяв Тома за локоть и ведя его в маленькую ванную комнату. Он закрыл дверь и запер её. Дети были слишком маленькими, чтобы видеть человека, покрытого кровью. — Обещаю тебе, я помогу тебе выследить мразей, которые это сделали, но тебе нужно отмыться. Ты не можешь ходить в таком виде, приятель.       — Это были братья Валачи, эти подонки. Они годами пытались посягнуть на территорию моего отца. Я узнал одного из них, когда они удирали на своей машине, чёртовы трусы. — Том позволил Гарри стянуть с него пальто, рубашку и майку, которые Гарри засунул в мусорное ведро. Отстирать столько крови было невозможно.       В дверь постучали. Гарри приоткрыл её. По ту сторону стояла Лусия, протягивая чистую рубашку и майку.       — Спасибо, милая, — прошептал Гарри, посылая ей воздушный поцелуй. Лусия закатила глаза, но всё же улыбнулась, прежде чем вернуться к детям.       — Ты не заслуживаешь эту женщину, — прокомментировал Том, пока Гарри затыкал раковину и наполнял её водой. Им повезло иметь ванную с туалетом и водопроводом. В те времена это всё ещё считалось своего рода роскошью, но с тремя детьми и четвёртым на подходе это было то, на что Гарри с радостью готов был раскошелиться.       — О, поверь мне, я знаю. Она слишком хороша для меня. — Гарри ухмыльнулся Тому и протянул ему мочалку и кусок мыла. Том принялся за дело, пока Гарри прислонился к двери.       Было странно, размышлял он, быть женатым на ком-то другом, когда твой идеальный соулмейт находится прямо здесь. Гарри любил Лусию, это правда. Она была хорошей женой, сильной духом, но безмерно преданной, не боялась запачкать руки, но и не задавала слишком много вопросов о работе Гарри. Да, Гарри любил её, и всё же она не могла сравниться с Томом, какой бы замечательной женой она ни была. Это была не её вина, это были просто их странные обстоятельства. Гарри знал, что Том чувствует то же самое по отношению к своей жене Мии, которая также была прекрасной женщиной, искренне любившей Тома и их детей.       После того как Том отмылся и переоделся в одежду Гарри, которая была ему велика, они направились на кухню, где дети как раз заканчивали свой ужин.       — Я позвонила Мие, — сказала Лусия, стоя прислонившись к столешнице. — Рассказала ей, что случилось. Она велела быть осторожным и сказала, что не ждёт тебя скоро обратно.       Том подошел к Лусии, положил обе руки на её голову и поцеловал каждую щёку.       — Ты просто находка, женщина. Тони даже не знает, как ему повезло.       — Сочувствую твоей потере, Пол. — Лусия провела рукой вверх и вниз по руке Тома.       Тем временем Гарри поцеловал всех своих детей и, наконец, свою жену. Жизнь, которую они вели, была жестокой и могла оборваться практически в любой момент, о чём только что свидетельствовала вся эта отвратительная ситуация с отцом Тома. Как только Гарри создал семью, он поклялся всегда прощаться с ними перед уходом, чтобы никогда не упускать возможности дать им понять, как он их любит.       — Берегите себя, оба, — сказала Лусия, стоя в дверном проёме, обхватив рукой входную дверь, пока Гарри и Том шли по коридору к лестнице.       — Не жди меня, дорогая, — крикнул Гарри через плечо, а затем последовал за Томом вниз по лестнице. — У меня полно оружия в машине.       Они чуть не столкнулись с соседом Гарри снизу, ветераном войны, потерявшим руку на тихоокеанском фронте. И Том, и Гарри откосили от военной службы, подкупив нескольких врачей, чтобы те создали для них целую поддельную историю болезни. У Гарри внезапно обнаружилась тяжёлая астма, а Том заболел детским сколиозом и дремлющим туберкулёзом. Не то чтобы Гарри и Том были против убивать нацистов. Они делали это в нескольких жизнях. Но в этой жизни они были гангстерами и хотели посвятить своё время и усилия именно этому. Отправка на войну, чтобы там быть убитыми, преждевременно положила бы конец их планам, поэтому они просто пропустили всё это дело.       — Где сейчас братья Валачи? — спросил Гарри, садясь за руль своей машины. Том резко открыл бардачок и вытащил несколько пистолетов, затем пошарил под пассажирским сиденьем и нашел ещё два. Он передал Гарри два из них, а остальные разместил на себе.       — Обычно в клубе «Сансет». — Том смотрел прямо перед собой, держа один пистолет на коленях, палец близко к спусковому крючку.       — Тогда поехали и закоптим этих ублюдков. — Гарри повернул ключ в замке зажигания, и машина заревела. Было, в некотором роде, забавно, как раньше Гарри был таким паинькой, который даже не подумал бы кого-то убить, ни по какой причине.       Впрочем, это довольно быстро изменилось. В жизни номер девять, когда они были самураями в феодальной Японии, Гарри убил уже нескольких человек до того, как к нему вернулись воспоминания, и к тому времени он уже прожил так много жизней, что не смотрел на смерть так, как раньше. С тех пор он перешёл к охоте на монстров в жизни номер четырнадцать, и хотя монстры не были людьми, они всё же были по-своему разумными существами, и у Гарри не было проблем с их убийством.       После этого были случаи убийства других во время военной службы, племенных войн и, да, в качестве преступников, которые в конечном итоге уничтожали друг друга.       Смерть в некотором смысле теряла значение, если ты знал, что всё равно перевоплотишься, так почему бы тебе не убивать других людей, если ты думаешь, что тебе это сойдёт с рук?       Жизнь, которую они вели, будучи гангстерами, во многом походила на жизнь в кино. И Гарри, и Том получали от неё огромное удовольствие, даже несмотря на то, что она была жестокой и кровавой, и всегда нужно было оглядываться, опасаясь полиции и федералов. Всё же это была интересная жизнь, желанное отвлечение от их обычных жизней, в которых они женились, заводили кучу детей и пытались найти достойную работу, чтобы оплачивать счета. Не то чтобы им не нравились те жизни (потому что вообще-то нравились), но пробовать что-то новое время от времени помогало сохранять свежесть ощущений.       Так что мысль о том, чтобы расстрелять каких-то придурков, которые решили, что убить отца Тома — это хорошая идея, нисколько не беспокоила Гарри.       Когда они свернули на улицу, где находился клуб «Сансет», их подрезала другая чёрная машина, вынудив Гарри ударить по тормозам, заехав наполовину на бордюр.       — Какого чёрта! — закричал Гарри, пока Том направил пистолет на машину через лобовое стекло.       Из машины вышел старший брат Тома, Вито, за которым последовал их кузен Винни. Том опустил пистолет и тоже выскочил из машины.       — Босс сказал нет, — сказал Вито Тому, чьё лицо искривилось от явного гнева.       — Эти ублюдки убили Па, — процедил Том сквозь стиснутые зубы, махнув пистолетом в сторону клуба «Сансет» всего в паре ярдов от них. — Я был там, Вито.       — Я знаю, — сказал Вито, выглядя настолько же злым, как и Том. — Но босс сказал нет. Говорит, что мы не можем позволить себе войну с Семьей Моретти прямо сейчас.       — Значит, им это сойдет с рук? — Том расхаживал перед машиной, пока Гарри наполовину вылез из нее, держа одну ногу на подножке и опираясь на открытую дверцу. Гарри сочувствовал Тому в этот момент, но если босс сказал, что нельзя валить парня, значит, нельзя, независимо от того, насколько он этого заслуживает. Игнорирование приказов босса было в прямом смысле самоубийством.       — Пока что да. Но мы не забудем этого, Поли. — Вито прочистил горло и полез в пальто за пачкой сигарет. Он прикурил от золотой зажигалки Zippo. — Я принимаю дела Капитана, Босс уже одобрил это.       Том кивнул, глядя в землю, всё его тело дрожало от ярости, которую он отчаянно пытался сдержать.       — Хорошо. Увидимся завтра. — И, не глядя ни на кого, Том сел обратно в машину.       — Сочувствую вашей потере, Вито, — крикнул Гарри, прежде чем тоже сесть в машину.       — Спасибо, Тони. Присмотри за моим братом, ладно? — Вито указал сигаретой на стоическую фигуру в машине Гарри, пуская дым в темноту.       — Конечно, отвезу его в хорошее место, напою, найду горячих девиц. — Гарри не собирался делать ничего из этого, но нужно было соблюдать приличия гангстера.       — Это его подбодрит, — легко согласился Вито. — Я еду к маме, начну готовиться к похоронам отца.       — Передай ей мои соболезнования. Удачи, Вито. — С этими словами Гарри закрыл дверцу машины и завёл мотор.       Только когда они бесцельно ехали пятнадцать минут, Том, наконец, снова заговорил:       — Как, чёрт возьми, Вито уговорил босса утвердить его Капитаном так быстро? — Том повернулся в кресле, чтобы посмотреть на Гарри. — В очереди на Капитана как минимум пятеро парней старше и опытнее. Отец умер не более трёх часов назад, и Вито уже новый Капитан?       — Хм. — Гарри посмотрел в окно и сбросил скорость перед красным светофором. — Ты думаешь, Вито имеет к этому какое-то отношение? И босс тоже?       — Может быть, — прошептал Том, нахмурив брови в серьёзном раздумье. — Но зачем?       Как выяснилось, ответом на это были женщины.       Сразу после похорон, во время поминок в доме матери Тома, Том приблизился к Гарри.       — Это долбаные шлюхи.       — Понятия не имею, о чём ты говоришь, но, пожалуйста, не испорти мне аппетит, — пробормотал Гарри, накладывая себе на тарелку множество доступных блюд. В семье Тома тоже было много отличных поваров. Курица с пармезаном его тёти Софии была легендарной, и Гарри позаботился о том, чтобы получить щедрую порцию.       — Почему они его завалили, — прошептал Том настойчиво Гарри на ухо. Позади них Лусия и Миа болтали и, к счастью, не обращали внимания на их разговор. — Отец всегда считал, что управлять борделями — это неприлично, даже если сам не мог держать себя в штанах и двух минут. Его тело ещё даже не похоронено, а Вито уже открыл три из них при поддержке босса.       — Значит, это был бизнес, — сказал Гарри, накладывая на тарелку больше лазаньи. По его мнению, слишком много лазаньи не бывает. — Твой отец отказался открывать новые заведения, и босс решил пойти с сыном, чтобы они могли заработать немного денег вместе.       — Конечно, это был бизнес, — тихо согласился Том. — Но Вито убил нашего Па из-за денег. — Том свирепо посмотрел через всю комнату на Вито, который развлекал других Капитанов и их жён небылицами и множеством порций виски. — Если он думает, что ему это сойдёт с рук, ему придётся передумать.       — Ты должен играть умно, — убеждал его Гарри, прежде чем откусить кусок курицы с пармезаном. Чёрт возьми, это было так вкусно. Гарри добавил ещё одну порцию на свою тарелку, просто потому, что мог.       — Не могу поверить, что гриффиндорец советует мне играть умно, — сказал Том с пренебрежительным фырканьем. — Конечно, я играю умно, ты придурок. Я подыграю им, но тем временем выжду подходящего момента чтобы убрать их обоих.       — Вот видишь? Умно, — Гарри усмехнулся Тому, наконец, отходя от еды с перегруженной тарелкой. Она была такой тяжёлой, что Гарри пришлось держать её обеими руками.       — Ты собираешься съесть всё это? — спросил Том с недоверием. — Ты толстеешь. Нет, ты был толстым уже несколько лет, но теперь ты толстеешь ещё больше.       — Перестань стыдить меня за вес, — сказал Гарри с притворной свирепостью. — Ты же знаешь, что итальянская еда — моя слабость.       — Сейчас сороковые, дорогой, — прошептал Том в ответ с коварной ухмылкой. — Фэт-шейминг ещё не изобрели, так что отныне я зову тебя Жирный Тони.       — Мне плевать, — сказал Гарри и откусил огромный кусок лазаньи.              

      Куинс, Нью-Йорк, 1963

      Им потребовалось семнадцать лет интриг и планирования, но они сделали это. Прямо перед тем, как сын Гарри, Фрэнки, женился на старшей дочери Тома, Харриетте, Том и Гарри осуществили свой план, захватив власть в обеих своих Семьях. Они оба стали Капитанами несколькими годами ранее и с тех пор потратили дни, недели и месяцы на налаживание связей и построение бизнеса с другими гангстерами по всей стране. Гарри активно занялся несколькими профсоюзами, особенно теми, что связаны со строительными работами, потому что тот, кто контролировал профсоюзы, в конечном счёте контролировал Нью-Йорк. Гарри знал, что в ближайшие десятилетия строительство станет одним из самых, если не самым, прибыльным бизнесом в Большом Яблоке, и таким образом Гарри сидел прямо на вершине золотой жилы.       Том тем временем больше сосредоточился на азартных играх и принял участие в основании Лас-Вегаса, инвестируя в несколько тамошних отелей и казино, что приносило ему очень хороший и полулегальный доход. В конце концов, они заработали столько денег и накопили столько долгов перед собой, что оказались в состоянии захватить свои Семьи, что и сделали за одну кровавую ночь в начале мая. Том убил своего босса и своего собственного брата Вито, а Гарри отправился за своим боссом, который в замешательстве посмотрел на него, когда Гарри направил на него пистолет после того, как в быстрой последовательности выстрелил в голову трём его телохранителям.       — Ничего личного, — заверил Гарри босса, который всегда был к нему добр. — Это просто бизнес. Ты же знаешь, как это бывает.       Затем он нажал на спусковой крючок, и с тех пор Гарри стал боссом своей собственной успешной мафиозной Семьи.       Лусия получила возможность выбрать роскошный особняк для жизни, а Гарри потратил целое состояние на свадьбу своего сына и дочери Тома.       Пока молодая пара вальсировала по танцполу, глядя друг на друга как влюблённые дураки, Гарри наклонился к Тому и поднял фужер с шампанским. Том поднял свой и чокнулся с фужером Гарри.       — За успешное и продуктивное будущее, — сказал Гарри, на что Том ответил широкой улыбкой.       Позже Гарри танцевал со своей новой невесткой, которая сияла в своём шёлковом свадебном платье, пока Миа кружила Фрэнки по танцполу. Все, кто хоть что-то значил в подпольном мире Нью-Йорка, собрались, чтобы отпраздновать эту свадьбу, поскольку такое объединение двух Семей было поводом для торжества. Войны между Семьями всегда были нависающей угрозой, стоившей многих жизней и отнимавшей время и энергию, которые можно было потратить на зарабатывание денег.       Следовательно, с начала 20-го века подпольный мир Нью-Йорка управлялся Пятью Семьями в рамках Комиссии, возглавляемой боссами каждой из Семей. Теперь настала очередь Гарри и Тома сидеть за этим столом и принимать решения о том, как следует вести бизнес и как делить территории.       — Вы хотите, чтобы мы платили чёртовы налоги? — потребовал Эннио Ферро во время их самой первой встречи, на которой Том и Гарри присутствовали уже как новые боссы.       Гарри вздохнул.       — Они посадили Капоне за уклонение от уплаты налогов, — объяснил он в который раз. — Аль Капоне был самым крупным и крутым боссом мафии Чикаго, и ни местная полиция, ни федералы не могли предъявить ему ни единого обвинения. Капоне был скользким, как угорь, уходил от каждого обвинения. Пока не появилась Налоговая служба (IRS) и не взяла его за уклонение. Парень умер в тюрьме, будь он проклят, при всей его легендарности.       — Мы понимаем, о чём ты говоришь, — сказал Чиро Мангано, размахивая своей сигарой. — Но Налоговая служба должна сначала доказать, что мы вообще зарабатываем деньги, если они хотят зацепиться за уклонение от налогов.       — Ты ездишь на «Роллс-Ройсе», Чиро, — сказал Гарри с невозмутимым видом. — Ты действительно думаешь, что Налоговая служба поверит тебе, когда ты скажешь им, что ты почти не получаешь прибыли от семейного бизнеса по химчистке?       Мангано пожал плечами и улыбнулся, выпуская дым из сигары.       — Я не буду платить фeдералам ни чёртовой копейки из моих честно заработанных денег, — сказал Эннио Ферро, скрестив руки и бросив на Гарри невероятно неприязненный взгляд.       Винни Массериа, самый старый и опытный босс из присутствующих, наконец, прочистил горло, и все тут же замолчали, чтобы услышать, что он скажет. Если Капоне был легендой, то Винни Массериа был божеством, и неофициально он был capo di tutti i capi, боссом всех боссов. Когда этот человек говорил, его слушали.       — Мы понимаем, что ты говоришь, Тони, — сказал Винни, задумчиво наклонив голову, с бокалом красного вина в руке. — И мы благодарны за твою озабоченность тем, за что нас могут зацепить федералы. Но пока, по крайней мере несколько десятилетий, федералы не предпринимали никаких шагов против наших Семей. В лучшем случае местная полиция время от времени хватает наших людей за мелкие нарушения, и несколько Солдат или Капитанов отправляются в тюрьму на несколько лет, но это часть игры, мы все это знаем.       Гарри кивнул, потягивая своё вино.       — Вы оба держите под контролем местную полицию, верно? — спросил Винни.       — Да, у меня на зарплате каждый коп в моём районе, — сказал Гарри.       — И у меня, — согласился Том с коротким кивком.       — Значит, пока не о чем беспокоиться, — сказал Винни, развёл руками в знак примирения. — Федералы не трогают нас сейчас, а если эта мысль придёт им в голову в будущем, мы с этим разберёмся.       Гарри кивнул в знак согласия, и Том рядом с ним сделал то же самое. Пока что они придержат язык, но в будущем они снова поднимут эту тему. И Том, и Гарри были непреклонны в том, что они, чёрт возьми, не собираются садиться в тюрьму за уклонение от уплаты налогов после того, как потратили десятилетия на создание успешной криминальной империи.       Трое других боссов были на свадьбе, и всё, казалось, шло хорошо, пока позже вечером не раздался выстрел, заглушив музыку, и люди не начали кричать.       И Том, и Гарри вытащили пистолеты из своих смокингов и бросились к суматохе у парадных дверей заведения.       Джозеф, старший сын Тома, лежал на полу. Его белый смокинг медленно окрашивался в красный цвет от огнестрельного ранения в грудь. Том тут же упал на пол и поднял своего сына, молодого человека двадцати трёх лет. Глаза Джозефа были широко раскрыты и полны страха, а между его бледных губ вырвались кровавые пузыри, и доктор в Гарри понял, что пуля попала в лёгкие. Любая помощь будет слишком поздно.       Миа подбежала, вопя, опустилась на колени рядом с Томом, прижимая лицо к окровавленной груди Джозефа.       — Кто это сделал? — спросил Гарри, оглядывая потрясённых гостей. Он заметил, как несколько его Солдат отступают обратно в зал, и подошёл к ним. — Кто это был?       — Мы не видели его, босс, — сказал Марко, один из его самых доверенных Солдат. — Он сидел на заднем сиденье мотоцикла, на нём был шлем, и он выстрелил в Джозефа в тот момент, когда тот вышел перед открытой дверью.       — Значит, он его ждал, — заключил Гарри. Было ли целью убийцы лично Джозеф или кто-то из их детей — оставалось только гадать.       Обнимая плачущую Лусию, Гарри оглядел гостей и заметил самодовольного Эннио Ферро, который изучал всю сцену. Да, этот ублюдок организовал убийство одного из их детей, Гарри был в этом уверен, просто потому, что Гарри и Том осмелились предложить платить налоги, чтобы спасти себя от тюрьмы до конца жизни.       На полу Том и Миа обнимали своего мёртвого ребёнка, и внезапно эта жизнь перестала казаться похожей на кино.              

      Куинс, Нью-Йорк, 1971

      — Смотри, что я нашёл, — сказал Гарри Тому в тот момент, когда вышел из своей машины на длинной, тщательно спланированной подъездной дорожке Тома. Они владели особняками всего в паре минут друг от друга, но Гарри всё равно ездил на своём «Бентли», поскольку десятилетия увлечения итальянской едой и, как следствие, намного больший вес, чем следовало, разрушили его колени, и теперь даже ходьба на короткие расстояния была болезненной. На заднем сиденье его машины три его любимых чистокровных итальянских мастифа занимали всё пространство и пускали слюни по всему салону. Гарри разводил их и выставлял на выставках, потому что даже будучи боссом мафии, ему нужны были собаки рядом. К тому же они выглядели настолько устрашающе, что служили отличными сторожевыми псами в его собственном доме, даже если по большей части были ленивыми, избалованными созданиями, которые спали большую часть времени.       — Что ты нашёл? — спросил Том, чьи прежде чёрные волосы теперь были полностью седыми и который обзавёлся собственным брюшком, хотя он был далеко не так тучен, как Гарри.       Гарри протянул провод с прикреплённым к нему маленьким микрофоном.       — Нашёл его внутри своего телевизора. Лусия сказала мне, что приходили ремонтники, потому что телевизор внезапно заглючил, но я ни на секунду этому не поверил.       — Значит, федералы установили прослушку, — заключил Том с кивком. — Этого следовало ожидать рано или поздно.       Гарри вздохнул и прислонился к своей машине.       — Да, с этого момента никаких деловых разговоров внутри помещений. Нам придётся говорить во время прогулок. Ух, а у меня колени уже болят.       — Замени их, — предложил Том, пожав плечами.       — Сейчас начало семидесятых. Хирургия всё ещё такая варварская, — пожаловался Гарри, ковыляя за Томом через сад, после того как выпустил своих собак из машины. Они хромали так же, как Гарри — вот уж ленивые создания.       — Это не так. С тобой всё будет в порядке. Ты просто ненавидишь больницы, — сказал Том с усмешкой, и Гарри почувствовал искушение показать язык, но сдержался. Вокруг собственности повсюду были Солдаты в качестве охранников, и Гарри должен был играть роль устрашающего босса мафии. Ему не подобало предаваться детскому поведению, каким бы заманчивым оно ни было.       — Да, да, схожу к врачу. — Конечно, Гарри не собирался этого делать. Он действительно ненавидел больницы, не говоря уже о том, что операция на обоих коленях сделала бы его уязвимым, а босс мафии не мог позволить себе быть уязвимым ни на секунду.       — Они собираются использовать закон RICO, чтобы добраться до нас, — сказал Том, когда они проходили мимо его безупречных розовых клумб.       — Что за РИКО, и что за чёрт? — спросил Гарри в полном замешательстве.       — Ты что, чёртовы газеты не читаешь? — Том бросил на Гарри искренне раздражённый взгляд. — Федералы собираются использовать Закон о преступных организациях, находящихся под влиянием рэкетиров (RICO), чтобы привлечь нас всех к ответственности.       — Да, тебе нужно объяснить это подробнее, — сказал Гарри, остановившись, чтобы сесть на одну из каменных скамеек вокруг круглого мраморного фонтана с маленькой статуей обнажённой дамы, держащей рыбу на вершине. Его собаки тоже улеглись вокруг них, тяжело дыша и пуская слюни, словно это было в моде.       — Закон RICO был подписан Президентом в прошлом году, — сказал Том, медленно опускаясь на скамейку рядом с Гарри. — По сути, это означает, что если один член преступной организации совершает преступление, то все члены этой организации могут быть привлечены к ответственности за него.       Рот Гарри медленно открылся.       — Комиссия. Они попытаются достать нас через остальных трёх боссов, которые далеко не так осторожны, как мы. Они, чёрт возьми, даже не платят налоги, хотя мы годами твердим им об этом.       Том и Гарри убрали Эннио Ферро много лет назад за убийство сына Тома, свалив вину на мелкого босса мафии из Лас-Вегаса, который оказался занозой в заднице Тома из-за конкурирующего казино. С исчезновением этого босса мафии Том захватил то казино тоже и теперь владел половиной Стрипа. У него была целая куча племянников и кузенов, которые управляли всеми этими предприятиями для него, поскольку его сын был мёртв, а из троих дочерей, что остались, никто не проявлял интереса к семейному бизнесу.       Тем временем Гарри занимался вымогательством в строительном секторе Нью-Йорка, поскольку он практически владел всеми профсоюзами Нью-Йорка. Если кто-то хотел что-то построить в любой части Нью-Йорка, ему лучше было заплатить Гарри приятную небольшую сумму денег, иначе работники профсоюза начали бы забастовку, и ничего не было бы построено. Такая простая, но очень прибыльная бизнес-модель, которая на самом деле наносила ущерб только богатым корпорациям. Гарри это нравилось.       Сменщик Эннио Ферро в Комиссии оказался ненамного умнее своего предшественника и тоже отказался просто создать финансовую модель, которая отмывала бы часть их денег и по крайней мере создавала видимость уплаты налогов с большей части прибыли. У Гарри и Тома была сложная сеть подставных компаний и международных банковских счетов для работы со своими деньгами, и с некоторых из них, с их публичных банковских счетов, они платили налоги, чтобы федералы не могли их подцепить за уклонение от уплаты налогов.       — Но теперь с Законом RICO, всё это вполне может оказаться напрасным, если им могут быть предъявлены обвинения по преступлениям других боссов.       — Мать его, — сказал Гарри с искренним разочарованием после того, как понял, насколько сильно они на самом деле вляпались. — А Винни Массериа — это долбаный пережиток, который верит, что он выше всякого долбаного закона.       — Ага, — вздохнул Том, откидываясь назад и глядя на чистое голубое небо. — Этот человек был на вершине своей Семьи так долго и ему так много сходило с рук, что он искренне считает себя непобедимым.       — Никто не непобедим, — убеждённо сказал Гарри.       — Я знаю, — Том повернулся, чтобы посмотреть на Гарри. — Нам нужно созвать заседание Комиссии и предупредить их.       — Винни, вероятно, просто скажет нам, что федералы не смогут навредить нам, хотя, чёрт возьми, смогут. — Гарри окинул Тома задумчивым взглядом. — Как насчёт того, чтобы мы избавились от Винни, а ты стал боссом всех боссов?       — Что? — Том, казалось, был искренне удивлён этим предложением.       — Мы свалим вину на кого-то другого, конечно, — сказал Гарри с беспечным пожатием плеч. — Но он должен уйти, и нам нужно заставить остальных подчиниться в ближайшее время, иначе мы все пойдём ко дну.       Вздохнув, Том кивнул и снова встал на ноги.       — Я назначу встречу.       Гарри остался ещё на час, пока они строили планы, как разделаться с Винни Массериа, а затем он посадил своих собак в машину и поехал домой.       В доме было темно, но Солдаты, охранявшие его территорию, заверили его, что Лусия вернулась из поездки по магазинам. Гарри нашёл её сидящей на кухне совершенно без света. Гарри включил их и понял, что она бледна как привидение. На столе перед ней стояла остывшая чашка кофе.       — Лусия? Дорогая? Что случилось? — Гарри пододвинул стул и сел рядом с ней. Он осторожно положил руку ей на плечо.       Не глядя на него, Лусия сказала:       — Я несколько раз ходила к врачу из-за уплотнения в груди.       — Ох, милая, — сказал Гарри, обнимая её за плечи, но она не прижалась к нему, как обычно.       — Это рак. И единственный способ, которым они могут меня лечить, — это отрезать обе груди. — Лусия склонила голову, и её плечи затряслись от тихих рыданий.       — Мне так жаль, дорогая. — Гарри крепко обнял её, его сердце сжималось от боли из-за того, через что, как он знал, приходится пройти Лусии. Сам Гарри однажды перенёс двойную мастэктомию в одной из жизней, когда у него диагностировали рак груди. А на дворе был только 1971 год. Не так много других методов лечения рака было доступно. Радиация и химиотерапия всё ещё находились в зачаточном состоянии. — Мы наймём тебе лучших врачей, обещаю. И Фрэнки, Поли и Лука знают бизнес, они могут взять на себя мои дела на некоторое время.       — Мне так страшно, — прошептала Лусия, прижимаясь к его груди.       — Я знаю. — И Гарри действительно знал. Он проходил через диагнозы рака так много раз прежде, и как пациент, и как сторонний наблюдатель. — Мы с этим справимся, дорогая, вот увидишь.

Куинс, Нью-Йорк, 1972

      Гарри потерял жену в следующем году. Даже после операции врачи не смогли предотвратить распространение рака, пока уже ничего нельзя было сделать. Лусии было 52 года, когда она умерла, столько же, сколько было и Гарри. Их четвёртый внук только что родился, а их дочь собиралась выйти замуж в следующем году.       Фрэнки, Поли и Лука брали на себя всё больше и больше дел, поскольку Гарри старался быть рядом с Лусией как можно чаще, особенно в её последние недели и дни.       Даже несмотря на это, его дочь Луна была крайне недовольна им и дала знать об этом сразу после похорон, когда они собрались в особняке Гарри.       — Ты никогда не был рядом с ней, — выплюнула ему Луна, её лицо было искажено гневом. — И ни с кем из нас.       Гарри был искренне ошеломлён её обвинениями.       — Что? Я всегда был рядом, когда ты была маленькой.       — Может быть, когда Фрэнки был маленьким, но на остальных ты не обращал внимания. Вечно убегал с Большим Полом, занимаясь своими делами, а не семьёй.       — Это несправедливо, — сказал Гарри, его сердце колотилось в груди. Он, честно говоря, считал, что был довольно хорошим отцом для своих детей, и он прилагал усилия, чтобы проводить время дома, но быть боссом мафии означало постоянную занятость.       — Ради всего святого, Пап, — сказала Луна со злобной улыбкой. — Мама годами спала со своим водителем, а ты даже не заметил.       — Хватит, — сказал Фрэнки, быстро хватая Луну за руку и оттаскивая её прочь.       — Она просто расстроена, — нерешительно улыбнувшись, предложил Лука. — Она просто срывает злость.       — Это правда? — спросил Гарри своих двух сыновей, которые остались с ним в комнате. — Лусия… она действительно?..       Поли вздохнул и покачал головой, но его взгляд ясно дал понять Гарри, что это правда, что его жена изменяла ему прямо у него под носом, а Гарри был слишком занят, чтобы даже заметить это.       — Чёрт побери. — Гарри опустил голову и потёр переносицу. Колени ужасно болели, и он, спотыкаясь, направился к обеденному столу и выдвинул стул, чтобы сесть.       — Я избавился от водителя, когда узнал, — предложил Поли, похлопав Гарри по плечу. — Он ушёл и не вернётся.       — Хорошо. — Гарри хотел бы обрадоваться тому, что этот ублюдок мёртв, но, честно говоря, он был в слишком сильном шоке, чтобы по-настоящему беспокоиться об этом.       Том вошёл в комнату, взглянул на Гарри и снова вышел, чтобы вернуться с двумя стаканами виски.       — Оставьте нас, — сказал Том Поли и Луке, и они повиновались после того, как Гарри махнул им рукой.       — Лусия мне изменяла, — пробормотал Гарри, принимая предложенный Томом напиток. — Не могу поверить, что я никогда не замечал.       — Ты потратил всё больше и больше времени на управление своим бизнесом за последнее десятилетие или два, — сказал Том, выдвигая стул для себя. — Она, вероятно, чувствовала себя одинокой.       — Я не был очень хорошим мужем. Или отцом, — заключил Гарри, протирая рукой глаза, прежде чем сделать укрепляющий глоток виски.       — Ты делал всё, что мог. Наша работа неидеальна для нормальной семейной жизни, — предложил Том, откидываясь на спинку стула, положив руку на подлокотник. — Одно из любимых занятий Мии — выкрикивать мне прямо в лицо все свои претензии. И их у неё предостаточно.       Гарри фыркнул и издал слезливый смешок.       — Она любила тебя, Гарри, — прошептал Том, наклоняясь чуть ближе. — И я не думаю, что она переставала тебя любить, даже если искала ласки и близости в другом месте.       — Я тоже её любил. И я буду скучать по ней, правда буду. — Гарри снова протёр глаза и допил виски.       — Я знаю, — сказал Том, и он действительно знал, и это заставило Гарри почувствовать себя лучше: он не одинок в этом чувстве горя, Том чувствует то же, что и Гарри. — А теперь, ты готов устроить ещё один переворот и избавиться от Винни?       — Чёрт возьми, да, — сказал Гарри и встал со стула, его колени яростно протестовали, но Гарри игнорировал боль. У них были дела, которые нужно было уладить.       

Куинс, Нью-Йорк, 1976

      Как оказалось, их усилия по устранению Винни Массериа и назначению Тома новым боссом всех боссов были слишком запоздалыми.       Федералы арестовали всю Комиссию, всех пятерых боссов, в июне 1976 года. Гарри не сопротивлялся, просто принял это, зная, что у него самые лучшие адвокаты по уголовным делам на контракте и что они вытащат его под залог как можно скорее.       Судья назначил залог в один миллион долларов, но это не было проблемой ни для Гарри, ни для Тома. Они отпраздновали своё освобождение вместе ужином в любимом ресторане, местечке под названием «Кампариа», где подавали потрясающего лобстера. Они вдвоём осушили две бутылки вина и говорили обо всём и ни о чём, пока заведение не было готово закрыться.       Водитель Гарри доставил его домой, и Гарри поприветствовал своих мастифов множеством объятий и пьяных поцелуев, а затем сумел большей частью раздеться, прежде чем заползти в свою большую, пустую постель. Иногда он очень хотел, чтобы они с Томом могли просто быть вместе, просто разделить постель на одну ночь. Дело было даже не в сексе, хотя Гарри очень любил заниматься сексом с Томом. Дело было в любви, простой и чистой.       Но увы. Поскольку они были боссами мафии, вокруг них днём и ночью находились Солдаты для защиты, так что за ними постоянно наблюдали, и они не могли позволить себе ту близость, к которой оба так стремились. Никто из их Семей не принял бы пару боссов мафии-геев. Это было бы самоубийством, просто и ясно.       Телефонный звонок разбудил Гарри через пару часов.       — Пап? — спросил Фрэнки, звуча тревожно расстроенным. — Пап? Пол умер. Большой Пол, не наш Поли.       Всё тело Гарри оцепенело, по спине пробежал холод, как будто его облили ледяной водой. Том умер.       — Как? Кто это сделал?       — Его застрелили в его особняке. Куча стрелков ворвалась, сломила Солдатов и расстреляла всех, — сказал Фрэнки тихим голосом. Гарри знал, что ему тоже, должно быть, больно. Том был частью семьи, сколько Фрэнки себя помнил, и даже был крёстным отцом Фрэнки.       — Узнай, кто это сделал, Фрэнки. Узнай, чтобы я мог содрать с ублюдка кожу заживо. — Гарри бросил трубку и уткнулся лицом в ладонь, рыдая, пока его плечи тряслись. Да, он снова увидит Тома, он знал это, но это не снимало той самой настоящей скорби, которую он чувствовал. Их совместная жизнь, такая, какая она была, подошла к концу, и это больно. Это действительно очень больно.       Не говоря уже о том, что тот, кто это сделал, кто бы ни убил Тома, заплатит. Гарри позаботится об этом, даже если это будет последнее, что он сделает в этой жизни.       Фрэнки позвонил ему через два дня, пока Гарри предавался скорби и виски, бездельничая на диване в окружении храпящих мастифов.       — Это Майкл Фуччи, — сказал Фрэнки, даже не потрудившись поздороваться.       — Один из Капитанов Пола? — спросил Гарри, мгновенно протрезвев и садясь в шоке. — Один из собственных Капитанов Пола завалил его и думал, что ему это сойдёт с рук?       — Ага, — вздохнул Фрэнки. — Моё лучшее предположение: он беспокоился, что Пол заключит сделку с федералами, чтобы спасти свою шкуру, сдав им всех своих Капитанов и Солдат для преследования.       — Пол никогда бы так не поступил, — сказал Гарри, его голос дрожал от гнева. Том был много кем, но он не был чёртовым предателем своего народа.       — Я знаю, — быстро заверил его Фрэнки. — Я знаю, что не поступил бы. У Майкла есть пара борделей в Бруклине. Он там почти каждую ночь.       — Тогда я навещу его сегодня вечером, — сказал Гарри и положил трубку. Время принять душ и почистить оружие.       Если Гарри думал, что сможет уйти в одиночку, как волк-одиночка, и совершить свою месть, он сильно ошибался. Все трое его сыновей появились прямо перед ужином, принеся с собой китайскую еду на вынос.       — Мы не дадим тебе сделать это в одиночку, пап, — сказал Лука, пока Поли накрывал на стол, а Фрэнки доставал пиво из холодильника.       — Это будет опасно, — указал Гарри, пока Лука наполнял тарелку Гарри жареным рисом и свининой в кисло-сладком соусе, его любимыми блюдами.       — Именно, — сказал Фрэнки, закатив глаза. — Поэтому мы идём с тобой.       — Нет, послушайте, — сказал Гарри своим сыновьям, своим детям. Он помирился с Луной через месяц после похорон Лусии, отвёл её к алтарю и встретил её первого ребёнка, но с сыновьями у него всегда была более крепкая связь, поскольку они активно участвовали в семейном бизнесе. — Я старый человек. У меня скверные колени, я диабетик, и моё кровяное давление зашкаливает. — Гарри действительно слишком увлекался всей этой восхитительной итальянской едой на протяжении многих лет. — У меня была хорошая жизнь. Если со мной что-то случится, значит, так тому и быть. Но вам есть ради чего жить.       — И тебе тоже, — сказал Фрэнки, указывая на фотографии семьи Гарри на стене. Дети и внуки.       — Ладно, хорошо, можете идти, — наконец согласился Гарри, понимая, что дети не позволят ему уйти одному, и ценя их преданность. Он вырастил прекрасных сыновей, даже если в этот раз и не был лучшим отцом. — Только держитесь позади меня. — Это заслужило ему несколько фырканий и закатываний глаз, но никаких возражений, так что Гарри счёл это победой.       Полностью разобравшись с планами, они выехали сразу после девяти, оружие было заряжено и наготове. Гарри принял двойную дозу обезболивающих, чтобы его колени, образно говоря, не подвели его на полпути к цели. Гарри всадил две пули в головы Солдат, охранявших дверь, не имея никакого терпения ни на что, кроме как на месть за Тома. Они столкнулись ещё с парой Солдат, которых Гарри устранил сам. Наконец, они нашли Майкла, который наблюдал за их продвижением по борделю через ряд камер наблюдения и был готов со своим Smith & Wesson.       Майкл успел сделать один выстрел, который попал Гарри прямо в живот, и даже щедрый живот Гарри не защитил его жизненно важные органы от пули. Но Гарри проигнорировал жгучую, кричащую боль и в ответ выстрелил Майклу в живот. Выстрел, который будет смертельным, но не немедленным. Он будет страдать не меньше десяти минут, пока не истечёт кровью изнутри.       — Это было ничего личного, — сказал Майкл, лёжа на полу и глядя на Гарри стеклянными глазами. — Просто бизнес.       — Ну, а вот это уже личное, — сказал Гарри и всадил ещё одну пулю в живот Майкла, просто чтобы заткнуть его.       И тут колени Гарри подломились, и он рухнул на пол. Его сыновья тут же оказались рядом, чтобы прислонить его к стене.       — Пап, — сказал Лука, и в его глазах блестели слёзы. — Мы вызовем скорую.       — Нет, — сказал Гарри. Он знал, что рана смертельна, и он не возражал против смерти, на самом деле. Он будет скучать по своим детям и внукам, но он снова увидит Тома, так что всё в порядке. — Я так горжусь вами, мальчики, — сказал Гарри, переводя взгляд с одного сына на другого. — И Луной тоже. Скажите ей это.       — Мы скажем, — пообещал ему Поли с дрожащей улыбкой. — Мы скажем ей.       — И присмотрите за моими собаками, — успел сказать Гарри, прежде чем его горло сжалось, а боль в животе поднялась к груди.       — Конечно, — прошептал Лука, сжимая пальцы на плече Гарри.       Так Гарри и умер, окружённый сыновьями, после того, как убил мерзавца, который убил Тома. Когда его зрение почернело, пока Гарри отчаянно смотрел на своих сыновей, запоминая их черты как можно лучше, Гарри мог только надеяться, что их следующая жизнь будет более спокойной.       Но это уже другая жизнь и другая история.