Прожитые и потерянные жизни

Камар-Тадж, Катманду, 1193 год н.э.

      Они встретились, когда Гарри было восемнадцать, а Тому — семнадцать.       — Ты волшебница, Гарри, — произнесла Том с широчайшей ухмылкой на лице.       Гарри не сдержалась и фыркнула, закатив глаза.       — Не-а. Чародейка, детка. И ты тоже.       — Ученица чародея, — поправила Том, с любопытством оглядывая огромный зал магического храма. — Я только что прибыла.       Гарри (теперь Ханит) объяснила, что она здесь уже пять лет — Мастер Азад нашел её сиротой на улицах Бхактапура. Том же (теперь Таши из Лхасы) сбежала от устроенного матерью брака с неприятным стариком, предпочтя магическое обучение замужеству.       Гарри привела подругу в свою келью.       — Ученики живут в общих спальнях, — пояснила Ханит, — но у подмастерьев свои комнаты и настоящие матрасы из шерсти яка вместо мешков с мхом.       — Вершина роскоши, — согласилась Таши.       Гарри кокетливо подмигнула, перебросив длинные черные волосы через плечо:       — Хочешь жить со мной?       Том подошла ближе, глядя на нее сверху вниз с кривой улыбкой:       — Ты такая крошка. В тебе хоть три фута есть?       — Что?! Нет! Во мне четыре фута и девять... может, десять дюймов! — Гарри скрестила руки. — И веди себя хорошо, а то пойдешь спать на папоротник.       Том прошептала «Я буду паинькой» и вовлекла Гарри в долгий, жаркий поцелуй. Таши была красавицей: смуглая кожа, карие глаза и копна волос, собранная в дикий пучок. Их прервал колокол, сзывающий на завтрак.       За едой (чечевичная похлебка — дал — с рисом) они вспоминали прошлую жизнь, где были счастливой семьей в Хорватии: Том был врачом, а Гарри — женщиной-мэром. Та жизнь закончилась взрывом Йеллоустона и мировым голодом, но это была уже другая история.       В столовой их нашла Старейшина. Её глаза сверкнули — она явно почувствовала, что с прибытием Таши в Ханит что-то изменилось. Старейшина отвела их в комнату для медитаций.       — Ты... выросла, Ханит, — заметила она.       — Ей бы хотелось, — пробормотала Том.       Гарри решила открыться. Она рассказала о цикле реинкарнаций и о том, что это их 50-я жизнь. Старейшина, заинтригованная, обещала изучить библиотеку.       — А она не против, что мы спим вместе? — спросила Том позже. — В эту эпоху однополые отношения не особо жалуют.       — За стенами храма — да, — ответила Гарри. — Но чародеям плевать. У нас тут много таких пар.       — Отлично, — Том расплылась в грязноватой ухмылке. — Потому что я снова девушка и не терплю подождать, чтобы разделить пару-тройку оргазмов со своей родственной душой.

Багдад, Персия, 1203 год н.э.

      Десять лет спустя они стали Мастерами. Теперь они путешествовали по миру как рекрутеры. Гарри обожала открывать порталы кольцом-проводником (Sling Ring). В Багдаде они искали двенадцатилетнего сорванца по имени Хасан.       — Прямо как в «Аладдине», — напевала Гарри, поедая финики.       — Ага, — отозвалась Том. — Жаль, Дисней не передал вонь эпохи до изобретения гигиены.       В толпе Гарри случайно столкнулась с очень высоким, бледным мужчиной в черно-зеленой коже. Его волосы были зализаны назад, а улыбка напоминала акулью.       — Я принц Локи Одинсон из Асгарда, — представился он.       Гарри прыснула:       — Конечно. А я королева Англии.       — О, вы тоже из королевской семьи! — обрадовался Локи. — Это упрощает дело.       Оказалось, Локи говорит на современном английском благодаря «Всеязыку» (Allspeak). Когда он попытался приказать «смертным» служить ему, началась заварушка. Локи призвал кинжалы, но на него набросился Плащ Левитации Гарри, обмотав ему голову. Том открыла портал в Зеркальное Измерение.       Локи создал восемь иллюзий, но Гарри запустила раскаленное пушечное ядро по кругу, вычислив настоящего принца. Она превратила землю под ним в зыбучие пески и призвала... бегемота.       — Никто не ждет атаки бегемота, — смеялась Гарри. Эти твари были быстрыми и сильными.       Локи, грязный и запыхавшийся, позорно сбежал через портал.       — Это было чертовски сексуально, — прошептала Том, притягивая Гарри к себе для поцелуя прямо там, в Зеркальном измерении. Хасан-сорванец мог подождать часик.

Камар-Тадж, 1206 год н.э.

      Три года спустя Локи снова явился к ним, как ни в чем не бывало предлагая обмен знаниями. Чтобы доказать, что он бог, он отвел их в Альвхейм — мир эльфов. Путешествие по Иггдрасилю было впечатляющим. Альвхейм оказался прекрасным миром с двумя лунами и сияющими эльфами.       На местном рынке Гарри влюбилась в мягкое одеяло с вышитыми рунами. У нее не было местной валюты, и торговец предложил сделку: «Спой песню своего мира, и одеяло твое».       Гарри исполнила «These Are the Days of Our Lives» группы Queen. Эльфы были в восторге.       — Теперь верите, кто я? — ухмыльнулся Локи на обратном пути.       — Ладно, ладно, — смутилась Гарри. — Ты всегда был моим любимчиком среди норвежских богов.       — Значит, договорились? — спросил Локи.       — Покажешь нам свои фокусы, а мы покажем свои, — подмигнула Том.       Локи рассмеялся:       — Кажется, это начало прекрасной дружбы.       Так оно и было.

Камар-Тадж, Катманду, 1223 год н.э.

      В течение семнадцати лет Локи навещал их каждый год, оставаясь на неделю, а то и на месяц. Они проводили часы в библиотеке, изучая древние тексты, и еще больше времени во дворе, где демонстрировали друг другу заклинания и устраивали тренировочные дуэли под присмотром Старейшины. Та была не против обучения Локи, пока Гарри и Том записывали всё, чему научились у него, пополняя библиотеку новыми видами магии.       Это был настоящий обмен знаниями, идущий на пользу всем.       На личном уровне Гарри и Том обрели в лице Локи верного друга. Они узнали, что по меркам богов он еще совсем юн — ему едва перевалило за двести, — но в глазах своего народа он уже считался взрослым. И это было кстати, потому что довольно скоро Гарри и Том решили затащить его в свою постель. В конце концов, как часто выпадает шанс «заарканить» настоящего бога? Оба находили его привлекательным и ценили его ум и порочное чувство юмора.       В большинстве своих жизней Гарри и Том предпочитали моногамию, не испытывая нужды в ком-то еще. Но изредка они встречали человека, ради которого стоило сделать исключение, и Локи стал именно таким исключением. Как выяснилось, долго соблазнять его не пришлось: принц был искренне привязан к ним и проявлял живое любопытство к близости со смертными. Дружба быстро переросла в «дружбу с привилегиями».       И какими привилегиями! Локи был богом, обладал божественной выносливостью (и соответствующими размерами), и без труда удовлетворял двух пылких и жаждущих женщин по нескольку раз за ночь. Их матрас из шерсти яка не раз проходил проверку на прочность, а эльфийское одеяло согревало их, когда они засыпали втроем.       Каждый год Гарри и Том с нетерпением ждали его визитов. В остальное время они путешествовали в поисках учеников. Но спустя семнадцать лет отлаженных как часы посещений Локи не явился.       — Должно быть, Один его задержал, — предположила Том, когда они лежали, обнявшись. — Да, Локи столько на него жаловался... — Гарри вздохнула. — Я просто боюсь, не случилось ли чего серьезного. Жаль, что мы не можем просто позвонить ему.       Локи объявился лишь на следующий год — целый, невредимый, но в полном бешенстве, потому что пришел не один.       — Том, Гарри, это мой брат Тор и его друг Фандрал.       — Смертные! — прогрохотал Тор, выглядевший монументально в своем красном плаще и с молотом в руке. — Локи хорошо отзывался о вас. Вижу, вы процветаете под правлением Всеотца!       Фандрал, этот скользкий тип, настоял на том, чтобы поцеловать руки Гарри и Том.       — Локи определенно не упоминал о красоте женщин этого мира.       — Угу, — буркнула Гарри, вытирая руку о штаны. — Просто к слову: я в одном шаге от того, чтобы призвать бегемота, приятель.       — Пожалуйста, сделай это, — пробормотал Локи у нее за спиной с каменным лицом.       Визит стал катастрофой. Тор умудрился оскорбить каждого встречного, разбил все чашки, до которых дотянулся, и твердил, что люди должны быть по гроб жизни благодарны Асгарду. Фандрал пытался соблазнить всё, что движется, включая Старейшину. Гарри терпела до тех пор, пока он не переключился на двенадцатилетних учениц. Тогда она всё же призвала бегемота, который знатно потоптал Фандрала, пока Тор не размозжил животное молотом. Всюду была кровь и внутренности, а Тор радостно вопил, что ему по душе «мидгардский спорт».       — Тор поймал меня в прошлом году, когда я пытался ускользнуть, — прошептал Локи Гарри и Том в редкую минуту тишины. — Он пригрозил рассказать Одину о моих вылазках, если я не возьму его с собой. — Значит, ты не шутил, когда называл брата высокомерным болваном, — шепнула Гарри.       Тот визит был коротким. На следующий год Локи пришел один, и они провели всю ночь, наверстывая упущенное. Гарри и Том любили друг друга так сильно и были настолько уверены в своих чувствах, что появление третьего в их жизни нисколько не угрожало их связи.       — Мы скучали, — прошептала Гарри, засыпая на плече Локи.       — Я тоже, — ответил он. — Я был в национальной библиотеке Ванахейма и искал сведения о вашей ситуации с реинкарнациями. К сожалению, пока ничего.       Визит прошел идеально, но в следующем году Локи снова не пришел. Лишь на их эльфийском одеяле однажды утром появилась записка: «Мои дорогие Гарри и Том! Тор в порыве гнева проболтался Всеотцу о моих путешествиях. Один запретил мне возвращаться, заявив, что люди слишком примитивны, чтобы изучать асгардскую магию. Он буквально сравнил людей с козами. Я не смогу прийти в этом году, и, возможно, еще несколько лет, но знайте — я думаю о вас и найду способ вернуться как можно скорее. Искренне ваш, Локи».       — Проклятье, — выдохнула Гарри, чувствуя ком в горле. Том тяжело вздохнула. — Интересно, Локи вообще понимает, как быстро стареют люди?       Гарри посмотрела на нее. Ей только что исполнилось пятьдесят, Том была почти ровесницей. В волосах Гарри появились седые пряди, у глаз — морщинки. Они были в отличной форме для своего времени, но понимали: средние века — суровое время для стариков.       — Будем надеяться, что он найдет путь, — Гарри храбро улыбнулась. — Он же Бог Хитрости, в конце концов. Уверена, он что-нибудь придумает.

Камар-Тадж, Катманду, 1254 год н.э.

      Локи явился морозным октябрьским утром, спустя тридцать один год после их последней встречи. Гарри — к тому моменту уже восьмидесятиоднолетняя старушка — встретила его слабой улыбкой. Её маленькое тело ссутулилось, и ей приходилось опираться на трость, чтобы подниматься по ступеням.       — Где Том? — спросил Локи, явно потрясенный тем, как сильно изменилась Гарри. — Четырнадцать лет назад выдалась тяжелая зима, какой-то новый штамм гриппа, — ответила Гарри, и её голос слегка дрогнул. Плащ Левитации мягко потянул её за плечи, побуждая присесть на скамью в главном холле. Этот артефакт стал еще более заботливой «наседкой», чем сам Том, стоило Гарри хоть немного занемочь. — У Тома началось воспаление легких, и он умер.       — Нет... — Локи побледнел. Его руки дрожали, когда он извлек из воздуха два золотых яблока. — Я опоздал.       — О, Локи, — прошептала Гарри, и по её щеке скатилась слеза. — Старейшина сказала мне, что ты придешь еще один раз. Только поэтому я и задержалась здесь — чтобы лично рассказать тебе, что случилось. Но мне пора за Томом.       — Пожалуйста, — Локи опустился на колени перед ней и вложил золотое яблоко в её морщинистую ладонь. — Это яблоко исцелит тебя. Хвори уйдут. Пожалуйста, останься.       На мгновение Гарри представила это. Они могли бы прокрасться в покои Старейшины, одолжить Глаз Агамотто и с помощью Камня Времени спасти Тома, накормив его яблоком. И тогда они втроем провели бы еще много счастливых лет.       Но где-то в глубине души Гарри знала: всё должно быть не так. Тому суждено было уйти, и ей тоже, чтобы они могли воссоединиться в новой жизни. Как бы больно ей ни было оставлять Локи, она должна была уйти.       — Мне так жаль, Локи. Я бы хотела остаться, но не могу. Она положила свою дрожащую руку поверх его сильной ладони. Локи рассказал, что Всеотец нарочно отсылал его с дипломатическими поручениями по всем Девяти Мирам, одно за другим, лишь бы не пустить на Мидгард.       — Я не виню тебя, Локи. Иногда всё идет не так, как нам хочется, — Гарри сделала паузу. — Я умираю. Локи зажмурился и закусил губу. — Я бы хотела умереть рядом с тем, кого люблю, — добавила она. Бог распахнул глаза и посмотрел на неё с благоговением, будто видел нечто совершенно невероятное. — Окажешь мне эту честь?       Локи кивнул без колебаний:       — Да, конечно.       — Хорошо. Тогда идем. Я хочу в последний раз взглянуть на горы. Гарри заставила себя подняться, чувствуя, как хрустят и ноют старые кости. Локи бережно поддерживал её за плечо, а Плащ помогал сохранять равновесие.       У дверей их встретила Старейшина. Том когда-то догадался, что она черпает бессмертие из Темного измерения, но Гарри не собиралась её судить.       — Локи, не отчаивайся, — произнесла Хильда (Гарри хитростью выведала её настоящее имя много лет назад). — Ты еще увидишь Гарри и Тома. Они вернутся в этот мир, хоть и пройдут многие годы.       — Правда? — Гарри просияла. — Что ж, тогда это не прощание, а «до встречи».       Путь к горам занял вечность, но Локи ни разу не пожаловался. Он шел крошечными шажками, чтобы не обгонять Гарри, и лишь один раз предложил понести её на руках.       — Ты что, совсем сдурел? — возмутилась она. — У меня есть ноги. Старые, но работают. Правда, через пару часов Плащ не выдержал и просто поднял её на полфута над землей, неся вперед. Гарри поворчала для вида, но втайне испытала облегчение.       Они остановились на её любимом месте с видом на заснеженные пики. Локи сел рядом и обнял её за плечи.       — Ты не боишься? — спросил он, зарывшись лицом в её седые волосы.       — Умирать? Больше нет. Я предвкушаю встречу с Томом и мне любопытно, какой будет следующая жизнь. Она может быть полным дерьмом или чем-то потрясающим. Гарри посмотрела на него — глаза Локи были полны слез. — Это была отличная жизнь, и ты — одна из главных причин этого. Я так рада, что мы встретили тебя.       — Я буду скучать по вам обоим, — прошептал Локи, осыпая её морщинистое лицо мягкими поцелуями.       Дыхание Гарри становилось всё тяжелее. Она чувствовала, как боль отступает, а звуки затихают. Плащ плотно окутал их обоих. Гарри улыбнулась, глядя на горы и чувствуя прикосновение губ Локи к своей щеке, пока мир окончательно не угас.