Дети надежды

      Он её не заметил, просто прошел мимо. Да и она совсем не собиралась оборачиваться, в надежде поймать на себе взгляд его кристально голубых глаз.       На ветру кружились осенние листья и что-то шептали на ушко, цепляясь за каштан ее длинных волос и рукава темного пальто.       Он её не заметил. Даже странно, она ведь прекрасно помнила, каков он. Не просто черты лица, а самую его суть — ту упрямую веру в доброту, что в одной жизни построила школу, а в другой — привела к апокалипсису.       Ещё помнила… Начав свою последнюю, двенадцатую...       А что в других? Она помнила все свои жизни — такая была у неё особенность. В одной из жизней Чарльз Ксавье и вправду её не заметил, в другой — любил её, но так и не смог признаться. В третьей они сжигали миры и возрождались из пепла, только чтобы снова проиграть.       Судьба… Она подарила ей эту жизнь. Без мутации, без Чарльза. Без бремени. И в этот раз она обещала себе — не начинать сначала. Не искать его. Не повторять ошибок прошлых существований. Не входить в его мир. Не стать той, чьё присутствие он ощутит на краю сознания, как назойливый сквозняк.       Чтобы спастись от дождя и от собственных мыслей, она зашла в старую городскую библиотеку. Потерялась среди стеллажей, бесцельно проводила пальцами по корешкам и вдыхала ароматы страниц, пытаясь заглушить память.       В этой жизни Чарльз не знал её, но мог легко узнать, войдя в её разум. Он всегда так делал и вечно злил этим.       Как же давно это было... или совсем недавно. Для неё, хранительницы всех своих «вчера», время спрессовалось в тяжелый, бесформенный ком.       Она улыбалась, когда заглянула за следующий стеллаж. И там был он. Вполне обычный мужчина в сером ноябрьском пальто, с каплями дождя в волосах... и с невозможными голубыми глазами, видящими насквозь любого и беззаветно верящими: даже в непроглядной тьме возможно обрести надежду.       Как же его все ненавидели за это! Но всегда чуть менее, чем любили... Она знала это лучше всех. Знала цену, которую платили те, кто верил в его искру.       Он смущённо кивнул, извинился за несуществующую неловкость и ушёл, поставив на место книгу в кожаном переплёте. А ей отчего-то безумно захотелось узнать, что же его так привлекло.       Мойра аккуратно взяла книгу в руки, на её обложке золотыми буквами выведены инициалы автора — Генрих Гейне. Мойра обернулась, тайно надеясь, что Чарльз наблюдает за ней. Представила озорной прищур и игривую улыбку тонких губ. Но была здесь совсем одна. Лишь тишина и пыль, кружащаяся в луче света из окна.       В книге нашёлся небольшой вложенный листочек, исписанный изящным почерком, который она узнала бы из тысячи других. Капелька чужих чувств, затерянная в творчестве классика.       Твой шаг знакомый слышу я,       Сквозь шум дождя и гаммы слов.       Проходит жизнь, сменяя нас,       Но вновь зовёт знакомый зов.       Строчки плыли перед глазами. Он не помнил её, но его душа, казалось, скучала по ней. И её собственная клятва жить тихо и незаметно начала трещать по швам, подточенная простым четверостишием. Быть свободной от него — оказалось самым тяжелым бременем из всех, что она носила.