be but sworn my love

Так что первый звонок Вай Кейтлин произошёл лишь неделю спустя. Честно говоря, Вай всё это время откладывала его. Она не соврала, сказав Кейтлин, что готова попробовать, — чёрт побери, Вай очень хотелось, чтобы Кейтлин ответила взаимностью, чтобы та извлекла из неё ту самую томную радость, на которую Вай знала: Кейтлин способна, и уже добивалась раньше. Но одно дело — слышать Кейтлин, когда Вай держит всё под контролем, и совсем другое — осознавать, что Кейтлин может в любой момент сменить интонацию, слова, отношение, особенно после всего, что случилось, особенно после того, как всё развалилось, особенно когда Вай уже выложила перед ней всю себя — и делала это и раньше. Разговор по телефону — неплохой шаг перед встречей лицом к лицу: Вай в любой момент может бросить трубку и взять себя в руки, если понадобится. И теперь она начинает смутно осознавать, что эта Кейтлин — та, что на два года старше, та, что выглядит менее напряжённой, та, что бросила делать задание, чтобы помочь ей, что попросила Вай прочитать одну из своих статей и оценила её мнение как золото, — эта более спокойная, раскованная, открытая Кейтлин, в которой уже нет того узловатого напряжения, вероятно, не стала бы так поступать. Возможно, именно эта Кейтлин смогла бы спасти их отношения, когда те пошли ко дну. Но голос Кейтлин почти не изменился — и одного промаха хватит, чтобы всё испортить. Вай как раз листает Instagram Кейтлин — теперь это полурегулярный ритуал, с тех пор как Кейтлин дала ей доступ к своему личному аккаунту. Да, личный аккаунт Кейтлин куда менее эффектен, чем её официальный, подтверждённый синей галочкой: здесь меньше обтягивающих платьев, меньше ярких снимков, где каждая черта её тела выставлена напоказ, будто на фотороботе. Но именно здесь её личность проявляется куда ярче. Её посты — это всегда серии фотографий: либо с поездки, либо просто с какого-то отрезка времени, чаще всего второе. Случайные снимки цветов, собак, которых она встречала на улице, осенних листьев на асфальте и латте-арта в её кофейном стаканчике перемежаются в слайд-шоу. Часть пейзажей снята на плёнку — видно по мягкому свету и зернистости. Иногда среди них попадаются и более личные фото: отражения в зеркале её спальни с её нарядами — не в смысле позирований в зале, но всё же явно сделанные, чтобы подчеркнуть прогресс (от таких у Вай пересыхает во рту), совместное селфи с Мэл после вечеринки, фото с Джейсом и Виктором перед их научным стендом на инженерной конференции. Есть даже отдельный хайлайт, посвящённый её увлечению стрельбой: пули неизменно пробивают самую середину мишени, лицо Кейтлин сосредоточенное, спокойное, уверенное, несмотря на оружие в руках, а в глазах — знание и мастерство. На этих фотографиях и в этих постах она выглядит как Кейтлин. На этих фотографиях и в этих постах она — та самая женщина, в которую влюбилась Вай. Конечно, неважно, именно ли эта мысль заставляет Вай нажать кнопку вызова. Причина, по которой она позволяет себе в это поверить, в том, что между ними недавно снова всё произошло — на заднем сиденье машины Кейтлин, где Вай в очередной раз довела её до двух оргазмов подряд, и у неё уже есть чёткие планы пойти дальше. А сейчас она всё ещё возбуждена — ну конечно, ведь она Вай, — и хочет хоть немного облегчения. Кейтлин берёт трубку после четвёртого гудка. Вай не даёт ей поздороваться и сразу спрашивает: — Ты сейчас с кем-то трахаешься? Она почти видит, как рот Кейтлин раскрывается от шока. — Что? — недоуменно доносится в ответ. Вай хмыкает: — Просто проверяю. Это вполне реально. — Ты невыносима, — вздыхает Кейтлин с явным облегчением. Слышно, как она рухнула обратно на подушки — наверное, резко вскочила при этом вопросе. — Добрый вечер, Вай. — Привет, Кексик, — говорит Вай, и улыбка сама лезет на лицо, несмотря на нервы. — Занята? — Сейчас одиннадцать вечера, — отвечает Кейтлин. — Чем ещё я могу заниматься? — Ну, домашка? Это же твоё священное время для учёбы. Кейтлин фыркает: — Ладно, попалась. Нет, лежу в кровати, слушаю подкаст и решаю судоку. — Про что подкаст? — спрашивает Вай. Чёрт, зачем она это спрашивает? — Это исторический подкаст про происхождение газет и журналов, — с воодушевлением отвечает Кейтлин, и голос её ускоряется. — Я на шестом выпуске, он очень крутой. Знаешь, газеты впервые появились в Риме как простая запись повседневных событий, совсем не то, что международные СМИ, которые у нас сейчас... Вай смеётся: — Ты такая ботанка. Это же учёба, Кейт. В голосе Кейтлин появляется лёгкая обида: — Нет, это не учёба. Это весело. — Как скажешь, — следует пауза, в которой Кейтлин издаёт театрально раздражённый вздох. Вай не даёт себе колебаться — она это сделает. Ей этого хочется. — Хочешь послушать меня вместо подкаста? Она слишком отчётливо слышит, как дыхание Кейтлин сбивается. — Ты имеешь в виду...? Вай откидывается назад, подтягивает колени к груди и кладёт ладонь под затылок. — Ага. — Я думала, — Кейтлин говорит быстро, и на её фоне слышно, как она шевелится, будто готовится к тому, что последует, — ты можешь быть на беззвучке. Мне не обязательно тебя слушать. Если тебе удобнее писать ответы — это вполне реально. Вай хмыкает: — Ты думаешь, у меня есть свободная рука, когда я этим занимаюсь? Десять секунд Кейтлин молчит, и Вай ясно представляет, как та краснеет. — А... — только и произносит Кейтлин. В горле у неё что-то тихо перекатывается. — Эм... А что ты обычно делаешь? Вай не понимает, почему Кейтлин вдруг так стесняется — во-первых, они занимались сексом много раз, включая случаи, когда удовольствие получала именно Вай, а во-вторых, они и сейчас этим занимаются — регулярно, последние несколько недель. Но Вай решает дать ей поблажку. Может, та тоже нервничает. — По-разному, но, наверное, я не пользуюсь игрушками, как ты. Только пальцами. — Сколько? — отвечает она быстро, но не то чтобы с нетерпением, скорее... напряжённо. С явным намёком на будущее применение. — Два, — сердце Вай колотится. Ладно, поехали. — А левой рукой работаю по клитору. Кейтлин ничего не говорит, только коротко кивает — этот звук еле уловим, но слышен. — Ты представляешь это? — спрашивает Вай. — Нет, — Кейтлин отвечает быстро. — Ты можешь. — Да, — признаётся Кейтлин, и Вай ухмыляется: знание, что та хоть немного возбуждена, приглушает тревогу, будто кто-то повернул ручку громкости вниз. — Насколько... ты хочешь, чтобы я говорила прямо? Рука Вай уже скользит вниз по телу, мысли слегка затуманены. — Что ты имеешь в виду? — Сколько мне вообще говорить? — уточняет Кейтлин, и её голос постепенно становится ниже. — Тебе просто похвалы хочется — или ты хочешь, чтобы я давала тебе указания? — И то, и другое. Всё сразу, — Вай не ожидала, что произнесёт это вслух, но поняла, что хочет этого. — Я скажу, если что-то не нужно. Расскажи мне всё, детка. — Ладно. Хорошо, — голос Кейтлин сначала твёрд — а потом плавно переходит в нежный, но уверенный. — Ты хочешь ласкать себя для меня, милая? От этих слов по телу Вай проносится разряд тока, начинающийся в пупке и мгновенно пронизывающий всю чувствительность между ног. На краю сознания остаётся лёгкая тревога — как изоляция вокруг оголённого провода. Она всхлипывает, вспоминает, что нужно дышать и выдыхает: — Да... — её кулак сжимается на резинке трусов, и она добавляет: — Я всё ещё в трусах. — Сними их, — говорит Кейтлин, и чёрт, в её голосе — уверенность, чувственность и власть. Но тут же проскальзывает прежняя неловкая Кейтлин: — Эм... если тебе это комфортно... — Очень комфортно, — отвечает Вай, ставит звонок на громкую связь и бросает телефон рядом, садится и стягивает трусы. — Я вообще обычно сплю голой. — Не говори так, — бормочет Кейтлин с мукой в голосе. — Почему, Кексик? — дразнит Вай, снова ложась на спину и кладя телефон себе на грудь так, чтобы микрофон оказался у рта. Чёрт, она не может не брать всё под контроль, когда есть возможность, особенно когда Кейтлин так легко заводится. — Тебе нравится эта картинка? — Возможно, тебе больше понравится образ моих пальцев на твоём клиторе, — тихо говорит Кейтлин, и от этих слов по всему телу Вай разливается жар, будто молния пронзает сознание, оставляя за собой пожар. — Погладь себя для меня. Ахуеть. Хорошо. Вай бормочет: — Ладно... — слишком неуверенно, и прижимает два пальца к клитору. От прикосновения она шипит, бёдра сами отрываются от кровати, а разум заволакивает туманом. Кейтлин резко вдыхает — звук проходит сквозь динамик, и её дыхание становится ровным, размеренным. — Хорошо, — говорит Кейтлин. Её голос пронзает дымку, заставляя Вай судорожно вдохнуть и сильнее надавить пальцами. Чёрт, это странно. С тех пор как они с Кейтлин расстались, у Вай была всего одна девушка — и та не задержалась надолго, по причинам, о которых она сейчас вспоминать не хочет. И даже тогда Вай не позволила ей ответить тем же. Последней, кто говорил с ней, пока она чувствовала себя именно так, была Кейтлин. И теперь снова Кейтлин. Так далеко друг от друга — и это чёртовски странно. Прошло два года. Потребуется время, чтобы привыкнуть. — Ты в порядке? Вай выдыхает сквозь стиснутые зубы, нервы на пределе: — Да. — Тебе что-нибудь нужно? — спрашивает Кейтлин мягко, с нежностью. Предложение приятное, хоть Кейтлин и не может реально что-то сделать через телефон. Вай немного расслабляется, пытаясь раствориться в моменте. Страх, что Кейтлин вдруг сорвётся, постепенно тает в её сознании. Это не должно выйти из-под контроля. Это просто секс. Всегда было просто сексом. — Я... я в норме, — выдыхает Вай, голос дрожит. — Продолжай говорить. — Мне так нравится представлять, какой ты будешь, когда я впервые коснусь тебя, — шепчет Кейтлин, ещё больше понижая голос и говоря прямо в микрофон, будто она совсем рядом. Эта мысль растворяет напряжение, которое до сих пор струилось по всему телу Вай. — Просто представь, Вай. Мои пальцы скользят вокруг тебя, надавливают — и я смотрю, как ты задыхаешься. Как ты запрокидываешь голову и закрываешь глаза, уже такая отчаянная, такая жаждущая. Разум Вай тут же рисует всё то, о чём говорит Кейтлин: Кейтлин над ней, эти ловкие, точные, как у стрелка, пальцы медленно описывают круги вокруг её клитора, а взгляд полон благоговения. Вай воображает, что её собственные пальцы — это пальцы Кейтлин: неумолимые, знающие, всегда чувствующие её малейший сдвиг, ускоряющиеся, когда образ в голове посылает по телу вспышки жгучего нетерпения. — Бля... — бормочет она, и чёрт, она уже мокрая, возбуждение стекает и смачивает пальцы, устраняя любое трение при движении по клитору. Быстрые, плотные круги и твёрдое давление накручивают её, как оголённый провод под напряжением, стирая мысли и отпуская тревоги — они уходят, как прилив. Чувство начинает захлёстывать, этот цунами блаженства накрывает всё тело, и голос Вай дрожит, когда она говорит: — Я этого хочу. — Я знаю, что хочешь, — в голосе Кейтлин появляется лёгкая хрипловатая усмешка. — Я тоже этого хочу. Хочу видеть, как ты сразу же начинаешь дрожать от моего прикосновения. Чёрт, наверняка ты уже мокрая для меня, да? — Да... — выдыхает Вай, слова больше ей неподвластны. Она знает, как доставить себе удовольствие, знает, что ей нравится, — но слова Кейтлин обволакивают её, картины, которые та рисует, усиливают всё в десять раз. Удовольствие от клитора распахивает её изнутри, вызывая почти сверхъестественное желание — что-то глубоко внутри, что-то настоящее. И она хочет, чтобы этим «чем-то» была Кейтлин. — Кейт... — — Да, милая? — спрашивает Кейтлин. Пальцы Вай скользят по её собственной влаге, и она не может сдержать тонкий стон, свободная рука впивается в простыню. Дыхание Кейтлин дрожит — совсем чуть-чуть. — Чёрт, ты звучишь потрясающе. Её слова опьяняют, и Вай клянётся, что постепенно теряет всякое достоинство. — Я хочу... — пытается она сказать, но обрывается на резком вздохе, колени сгибаются и разъезжаются шире. — Мм? Чего ты хочешь, Вайолет? Это имя всегда было её слабым местом — особенно из уст Кейтлин, особенно в её сладком, томном голосе, особенно сейчас. Вай запрокидывает голову, отворачивается от телефона и бормочет сквозь смущение: — Я хочу войти внутрь. — Прости, родная? — переспрашивает Кейтлин, повышая интонацию, будто правда не расслышала. Вай раздражённо выдыхает, хватает телефон свободной рукой и бросает его на подушку рядом — так Кейтлин будет лучше слышать её голос со всех сторон. — Внутрь, — выдыхает она, пальцы срываются с клитора и тянутся ниже, но она в последний момент сдерживает себя. Чёрт, когда это она так легко стала поддаваться её контролю? — Сейчас. Пожалуйста. — Такой хороший мальчик, что говорит, чего хочет, — тихо говорит Кейтлин, и если Вай ещё не сошла с ума до этого, то теперь точно сошла — будто перегорела, как лампочка в комедийном сериале. Маленькие птички, которые возвращают её в себя, предупреждают: возбуждение зашкаливает, а голос Кейтлин низкий, густой: — Давай, милая, начни с одного. — Сука... — выдыхает Вай без злобы, пока Кейтлин тихо смеётся, и её одинокий палец медленно скользит вниз. — Да? — спрашивает Кейтлин, явно получая удовольствие. — У меня нет над тобой никакой физической власти. Ты можешь пойти против меня, вставить сразу два — и я никогда не узнаю. Но ты этого не сделаешь. Знаешь почему? Вай вводит палец внутрь и стонет в ответ: — Почему? — Потому что ты мой. И будешь хорошим мальчиком — как и подобает. — Блядь... — стонет Вай, её палец находит все нужные точки внутри, давит на точку G. Обычно, когда она делает это сама, возникает лёгкое сопротивление — но сейчас она открыта и мокрая до невозможности, готова принять всё, что захочет от неё Кейтлин. — Блядь, чёрт, детка... — Хорошо? — Да, — шепчет Вай, ритмично двигая пальцем внутри себя, ускоряясь, пока возбуждение не скапливается вокруг костяшек, стекая в ладонь. Это приятно, но недостаточно. В одиночку, сама по себе — она не насытится по-настоящему, пока Кейтлин не будет рядом. Но пока сойдёт и это. — Больше. Пожалуйста. Кейтлин задумывается, издаёт низкое «мм». — Ты только начала. — Кейтлин... Та, о ком речь, выдыхает — в конце слышен лёгкий, почти стонущий вздох. — Очень убедительно, — хрипло говорит она, глотая. — Ладно. Используй вторую руку на клиторе для меня. Вай, не раздумывая, делает как велено. Тревога отступает на второй план — она вытаскивает палец и вводит второй, заполняя себя именно так, как любит, а левой рукой давит на клитор. От этого по всему телу разлетаются фейерверки. Она неожиданно всхлипывает — звук такой постыдный, что она тут же зарывается лицом в подушку, приглушая стоны, зажмуривается, стискивает зубы и ускоряет движения. — Представь, как мои пальцы будут чувствовать себя внутри тебя, — говорит Кейтлин, и теперь её дыхание уже прерывистое, короткое, дрожащее. Эти тихие, быстрые звуки сводят Вай с ума. — Как легко будут в тебя входить... Чёрт, ты же знаешь, как сильно я хочу увидеть... Вайолет? Вай едва улавливает вопрос — слишком занята тем, как воображает пальцы Кейтлин вместо своих: изогнутые внутри неё, выходящие с нежностью, а потом вновь врывающиеся с силой. — Мм? — бормочет она, почти без сознания. — Ты закрываешь рот? Ух, поймала. — Нет, — врёт Вай, на миг отрывая лицо от подушки. — Не смей, — требует Кейтлин, несмотря ни на что. Твёрдость в её голосе заставляет Вай дёрнуться и извиться, сжимаясь вокруг пальцев — тех самых, которые она так чертовски хочет, чтобы были пальцами Кейтлин. — Я хочу слышать, насколько громко ты будешь стонать для меня. Представь, как ещё громче ты закричишь, когда это буду делать я. Вай стонет, поворачивает голову и выпускает звуки в открытое пространство — они просачиваются в микрофон её телефона и долетают до Кейтлин. Она знает, что так и есть: Кейтлин чуть не давится воздухом, издаёт тихое «мм», будто пытается сдержать что-то в себе. — Хороший мальчик, — снова говорит Кейтлин, чувственно, нежно и до невозможности сексуально. Если она продолжит так называть Вай, та немедленно выскочит из кровати, рванёт в спальню Кейтлин и насадит себя на её пальцы сама. — Быстрее. — И... — пауза, напряжённая, почти зловещая, — ты бы предпочла представить, как я трахаю тебя страпоном? Мои руки на твоих бёдрах, я вхожу глубоко, ты наклонена над краем кровати, а я превращаю тебя в беспорядок? — Чёрт возьми, Кейт, — бормочет Вай, извиваясь под собственными пальцами и ритмично бросая бёдра вперёд. Она удивлялась, что Кейтлин ещё не завела речь об этом, но поднимать тему сейчас — просто жестоко. Кейтлин, прижимающая её ладонью к спине, неумолимая и мощная, вбивающая её в матрас... Вай воображает, что пальцы внутри неё — это страпон: твёрдый, жёсткий, входящий и выходящий без остановки, без сдерживания. Она стонет, глубже вгоняя пальцы в себя, наслаждение нарастает. — Блядь, блядь... — Хотела бы я сейчас видеть тебя, — говорит Кейтлин, и её голос звучит ниже, чем Вай когда-либо слышала — возможно, из-за телефона, а может, и не из-за него. Вай упирается бёдрами в пальцы, наслаждаясь тем, как те давят на каждую складку внутри, сжимаясь и расслабляясь с каждым резким толчком, несущим её к разрядке. — Чёрт, как же сильно я этого хочу. Наверняка ты выглядишь потрясающе — пальцы глубоко внутри, моё имя на губах, раскрытая для меня полностью, вся дрожишь... Вай знает, что она громкая — всегда была такой, и секс не исключение. Когда Кейтлин говорит это, она уверена: соседка из соседней квартиры слышит каждый её стон. Она давит на пальцы и двигается так быстро, что руку уже начинает сводить судорогой. В одиночку с ней такого никогда не бывало, но Кейтлин всегда сбивает её с курса — и всегда лучшим из возможных способов, разрушая её словами по кирпичику. И самое безумное — Кейтлин хочет этого. Хочет дарить ей это дикое, почти священное чувство, родственное мании и восторгу, и хочет по-настоящему: достаточно послушать, как она тихо всхлипывает, когда Вай выдыхает сквозь стиснутые зубы: — Чёрт побери... Кейт, пожалуйста... — Наверняка ты сейчас невероятно красива, — шепчет Кейтлин, пока Вай давит, рвётся вперёд и воображает, будто всё это — её руки, её тело над ней, за ней, с ней. — Ты даже не представляешь, как сильно мне хочется видеть тебя. Такой растянутой, такой ослепительной, такой прекрасной. — Близко, близко... — выдыхает Вай сквозь стиснутые челюсти. Ощущение нарастает внезапно, вот-вот перельётся через край — как вино из переполненного бокала, как золото из сундука, как её собственная влага, стекающая мимо пальцев на простыни. — Блядь, ты сводишь меня с ума, — бормочет Кейтлин, и в её голосе — мука, почти боль. Кажется, она кусает что-то. — Я слышу, насколько ты мокрая для меня, понимаешь? Не могу насытиться тем, как ты звучишь, Вай, когда так хорошо ведёшь себя для меня, такая красивая, когда трахаешь себя... — Блядьблядьблядь, чёрт, Кейт!.. Вино, золото, свет — всё это разливается по телу Вай под словами Кейтлин, пронзая её быстрее света, отражаясь, бушуя внутри и заставляя её извиваться на кровати: бёдра подскакивают, она давит на собственные пальцы с последней отчаянной силой. Где-то издалека, будто из другого мира, доносится голос Кейтлин: — Вот так, давай, отпусти всё... Слова приближаются, пока Вай замедляется, руки сдаются послевкусию удовольствия и падают по бокам, всё ещё наполовину внутри неё, когда она слышит, как Кейтлин выдыхает. На другом конце линии слышится шорох — кожа о кожу. Следующее слово Кейтлин приглушено: она, явно, проводит ладонями по лицу. — Блядь... — выдыхает она протяжно, глубоко, с дрожью. Звук настолько горячий, что бёдра Вай непроизвольно дёргаются — отголоски оргазма всё ещё бегают по нервам. — Боже... — бормочет она, потерянная, парящая где-то в своём сознании. — Ты в порядке, Кейт? — Мне следует спрашивать это у тебя, — отвечает Кейтлин; голос ещё немного приглушён, но быстро становится чётким. — Как ты себя чувствуешь? Было нормально? — Было отлично, — честно выдыхает Вай, и Кейтлин облегчённо вздыхает. Вай аккуратно вынимает пальцы и тянется за салфетками на прикроватной тумбочке. — Серьёзно. Гораздо лучше, чем я ожидала. — Я очень рада, — говорит Кейтлин, и в её голосе уже играет лёгкая улыбка. — Если что-то захочешь изменить — просто скажи. — Пока претензий нет, — говорит Вай, складывая салфетку в аккуратный квадрат, и замолкает, колеблясь, пока Кейтлин тихо смеётся про себя. Возможно, она создаёт неверное впечатление. Да, это было чертовски невероятно, но это ведь всего лишь один раз... — Эм... можем просто так немного пообщаться? Ну, мне понравилось, но я хочу привыкнуть к этому... эм... Снова шорох. Кейтлин отвечает искренне, хотя дыхание всё ещё прерывистое: — Конечно. Мы можем продолжать так долго, как тебе захочется. И когда захочется. Вай выдыхает: — Спасибо. — Конечно, — отвечает Кейтлин, и в её голосе снова ощущается та же тёплая улыбка. — Как я уже говорила: дай мне действие — и я его выполню. Пауза — едва заметно рушится правило три, но ладно. Что-то сдвигается в груди Вай, будто сердце встаёт на своё место. — Я знаю, — говорит она, поднося телефон от громкой связи к уху и начиная второй рукой тереть мокрые, уже подсыхающие простыни. — Ты в порядке, детка? — Да, — вздыхает Кейтлин, и, по крайней мере, звучит честно. — Просто... мне нужно идти... разобраться с этим. До Вай смысл доходит с небольшим опозданием — и она торжествующе ухмыляется. — Не дашь послушать? — спрашивает она, явно насмехаясь. Кейтлин издаёт такой тихий, дрожащий звук, что гордость Вай вздымается ещё выше. — Это... нормально? — робко спрашивает Кейтлин. — Я не хочу ничего навязывать. — Ты ничего не навязываешь, Кексик, — говорит Вай, бросая трусы в корзину для белья и устраиваясь обратно в постель. Она почти слышит, как Кейтлин закатывает глаза. — Дай послушать тебя. Рука Кейтлин скользит и давит на клитор, и Вай позволяет звукам унести её прочь. К тому моменту, как наступает время делать промо-фотографии, это уже становится между ними своеобразным ритуалом: Вай доводит Кейтлин до оргазма лично утром того же дня, а ночью, в постели, Кейтлин ведёт её по телефону — точно говорит, что воображать, что делать, как сильно она хороша, усиливая удовольствие Вай в три тысячи раз. Кейтлин заставляет её остановиться, позволить нарастающему оргазму угаснуть — как бы ни было мучительно, — требует, чтобы Вай попросила, и та просит. Кейтлин велит ей перевернуться и опуститься на пальцы, используя подушку для опоры, и Вай просто стирает наволочку на следующий день. Это всегда одно и то же — нарастающее беспокойство, которое с каждым разом всё больше рассеивается. В начале нервы Вай щекочут края голоса Кейтлин, но тон, в котором та говорит, заставляет Вай чувствовать себя не иначе как шедевром; то, как Кейтлин гасит каждый тревожный вдох и неуверенное прикосновение словами «не торопись, милая» или «ты в порядке, Вайолет?», постепенно замедляет её лихорадочно стреляющие нейроны и заменяет их гормонами, будто у подростка в расцвете юношеской влюблённости, с щедрой щепоткой окситоцина сверху. Потому что... ну... Вай действительно чувствует заботу. Она ощущает тёплую оболочку от слов Кейтлин «ты невероятна» и позволяет искрам, которые те высекают, оседать в трещинах между её рёбрами. И вдруг, будто всё ещё в тумане после секса, Вай чувствует, что идёт по воздуху — порхает на репетициях и занятиях, словно у неё день рождения, сияя от удовольствия. Она беззаботно просматривает внезапно появившиеся оценки за промежуточные экзамены, и, получив настоящую A+ по спортивному менеджменту, — осознаёт, что это последняя оценка, которую ей вообще придётся ждать. В восторге она звенит и гремит своим рыцарским костюмом, пока Паудер не шлёпает её и не заставляет сесть, прежде чем та испортит всю работу. Кейтлин, с другой стороны, спокойной не выглядит — несмотря на то, что их договорённость работает и, возможно, даже лучше, чем раньше. Пока они ждут своей очереди, а Экко позирует для фото в костюме с бала-маскарада, Кейтлин сжимает телефон так крепко, будто он может исчезнуть, и проводит большим пальцем по перьям на своих ангельских крыльях. Брови её нахмурены, и она совершенно отсутствует в разговорах вокруг. — Знаешь, — говорит ей Вай в тот день, подкрадываясь сбоку, пока Шрам снова щёлкает затвором, а Экко строит камере суровый, но обаятельный взгляд, — злобно пялиться в телефон не заставит твои оценки появиться быстрее. — Прошла уже неделя с половиной, — ворчит Кейтлин, даже не поднимая глаз на Вай. Её взгляд скользит по экрану телефона, потом переключается на привычный календарь. — На проверку работ в группе из десяти человек столько времени не уходит. — Может, они заняты? Кейтлин закатывает глаза. — У профессора Хоскела настолько пустой график, что даже мой жалкий студенческий распорядок тяжелее его. Вай задумчиво мычит, изучая её. Кейтлин, похоже, даже не задалась вопросом, почему Вай вдруг решила подойти поговорить — за что Вай ей безмерно благодарна. Костюмы Паудер получились потрясающими — она вложила душу и добавила собственного видения в классику фильма. Вай дали рыцарские доспехи, но в духе эпохи «Ромео и Джульетты»: массивные наплечники, почти никаких кольчужных вставок. Паудер клялась, что найдёт способ уменьшить звон брони при ходьбе, но Вай в это искренне не верила. У Кейтлин тот же стиль — безупречные, будто написанные импрессионистом крылья ангела и струящееся белое платье, которое она сделала более прямым, вдохновляясь комично пышными нарядами конца XVI века. Так или иначе, с аккуратным макияжем, изящной осанкой и двумя тёмно-синими прядями, аккуратно собранными у затылка, Кейтлин выглядела именно так, как Вай всегда видела её в своём сердце — настоящей принцессой. — Шула одобрила твою статью? — вместо всего этого спрашивает Вай, потому что какого хуя? Это наконец-то заставляет брови Кейтлин не нахмуриться, а удивлённо взлететь вверх. — Да, эм... — Кейтлин прочищает горло, прижимая ладонь к груди и выключая телефон. — Она выходит завтра. Сегодня вечером нужно проверить финальные правки. Ещё одна вспышка камеры слепит всех до единого, но им велели оставаться на сцене, пока Шрам не вызовет по именам. Паудер порхает вокруг, проверяя, чтобы костюмы сидели идеально и были в порядке, — на бедре у неё висит маленькая сумка через плечо, набитая до отказа булавками, иголками и нитками. Но она всё равно находит время отойти на шаг, полюбоваться своей работой, скрестив руки на груди на пять секунд, прежде чем снова взмыть в воздух, как бабочка. — Ну, — пожимает плечами Вай, — она вряд ли оставила много правок. Было отлично. — Ты же знаешь, что не обязана так говорить, — бормочет Кейтлин, прислоняясь спиной к стене и отводя взгляд туда, где Паудер поправляет у Экко костюм с куда большей тщательностью, чем того требует ситуация. — Только потому, что я попросила тебя прочитать, не значит, что тебе нужно... говорить всё это. — Да ладно, — Вай поднимает на неё глаза, почти рассеянно. — Ты же знаешь, что я искренна. Кейтлин встречает её взгляд, и горло её слегка сжимается. Чувствительность всегда была сильной стороной их поздних отношений — любовь в виде слов пряталась за каждым углом: в каждом утреннем сообщении, в каждом приветствии и прощании. Чем больше они разговаривали, чем чаще их разговоры в постели переходили от шёпота к бытовым деталям и крошечным признаниям в восхищении, чем дольше они задерживались друг возле друга на репетициях и сборах актёров, чем чаще оказывались на одном диване в библиотеке или Вай провожала Кейтлин до машины — тем сильнее этот принцип пробивался наружу, как цветок, тянущийся к свету из сырой, тёмной трещины в земле. — Приятно видеть, что вы, наконец-то, поладили, — появляется Мэл с улыбкой. За ней следует Джейс с той дурацкой нарисованной козлиной бородкой на лице. Кейтлин чуть ли не подпрыгивает от неожиданности, а Вай поднимает взгляд вверх и в сторону, невинно потирая шею. — Я уж думала, никогда этого не дождусь. — О, я знал, что так и будет, — смеётся Джейс. — С вами двумя это было неизбежно. — «Поладили» — довольно сильное слово, — ворчит Кейтлин, надевая привычную маску и скрещивая руки на груди. — Ага, — подхватывает Вай, всё ещё с невинным видом. — Это как сказать, что вражда между Капулетти и Монтекки полностью исчезла к концу пьесы. — Именно, — соглашается Кейтлин с решительным кивком. — Ну, — Джейс наклоняет голову, — в каком-то смысле так оно и есть. Вай и Кейтлин уставились на них. Мэл и Джейс смотрят в ответ. — Разве не весело видеть всех в костюмах? — подхватывает Мэл, размахивая рукой, чтобы заполнить неловкую тишину. Она категорически отказалась примерять вызывающие наряды леди Капулетти из фильма и вместо этого попросила Паудер — и, вероятно, незаметно сунула ей двадцатку — сделать ей более модную одежду, украшенную золотом (конечно же) и не менее роскошную. — Не могу дождаться генеральной репетиции в полном обмундировании. — Я, честно говоря, не в восторге от того бра, в который они меня запихнут в третьем акте, — вздыхает Кейтлин. — Мы же продаём билеты публике? Разве у нас не должно быть пониженного возрастного рейтинга? — Это будет указано и на афишах, и на билетах, — вставляет Паудер, вплывая в разговор, будто одуванчик, унесённый ветром желания. Она подозрительно поглядывает на Кейтлин и Вай, прежде чем продолжить — на что Вай закатывает глаза. Она думала, они уже прошли этот этап. — Рекомендуется от шестнадцати лет, так что Амбесса и Сало могут требовать от меня что угодно. Кейтлин раскрывает рот, онемев, как камбала, потом ещё сильнее обхватывает себя руками и издаёт звук негодования. — Не хмурься, — говорит Джейс, толкая её плечом. — Уверен, Вай отлично позаботится, чтобы тебе было максимально комфортно на сцене. — Настоящий джентльмен, — добавляет Мэл, оживляясь и широко улыбаясь. Вай смотрит на них с изумлением; выражение недоверия на лице Кейтлин, пожалуй, ничуть не уступает её собственному. Это уже второй комплимент, который она получает от друзей Кейтлин за последнее время — первый был от Мэл на вечеринке у Паудер — и она всё ещё не привыкла к такому. — Романтично, — протягивает Паудер, закатывая глаза. Она нетерпеливо тычет пальцем между Вай и Кейтлин: — Вы следующие. Шрам сначала делает снимки для программы. Паудер тут же уносится прочь — её взгляд мгновенно цепляется за костюм, требующий исправления, и она спешит туда. Вай пожимает плечами, кивает Кейтлин, они обмениваются прощаниями с Джейсом и Мэл и направляются к камере. — Они правы, — тихо говорит Вай Кейтлин, насколько это вообще имеет смысл: ведь с тех пор как они впервые репетировали ту сцену, Кейтлин явно чувствует себя неловко из-за неё. — Мы можем поменять мизансцены так, чтобы я оказалась впереди и зрители тебя не видели. Или поговорим с Сало — разберёмся. Они подходят к месту, где настроено освещение, и Кейтлин неуверенно поворачивается к ней. — Мы? — переспрашивает она. — Ага, — отвечает Вай, пытаясь засунуть руки в карманы и обнаруживая лишь холодную броню рыцаря, отчего получается только лишний звон и скрежет. — Я на твоей стороне, Кейт. Я здесь ради тебя. Лицо Кейтлин принимает выражение человека, которого только что сбил грузовик. — Готовы? — спрашивает Шрам из-за камеры, возясь с одной из вспышек. Кейтлин прочищает горло и кивает, и Вай тут же отпускает тему, следуя её примеру. — Отлично. Сало не хочет поцелуя на главной промо-фотографии. Говорит, что ваша страсть должна ощущаться и без явных интимных знаков. Попробуем несколько поз. Нормально звучит? Из груди Кейтлин вырывается вздох облегчения. Вай слегка толкает её плечом и дарит мягкую улыбку — взглядом, будто говоря: «Видишь?» — Да, — отвечает Кейтлин за них обеих, кивая Шраму. — Звучит хорошо.

↠↢

Я, 17:47

Привет

Вай, 17:49 ?

Я, 17:49

Серьёзно?

Вай, 17:50 скажи это

Я, 17:50

Ты мне нужна

Вай, 17:50 я нужна тебе или тебе нужно кончить?

Я, 17:51

Завали, Вай, приезжай

Вай, 17:51 ты дома?

Я, 17:51

Да

Вай, 17:51 а мэл где?

Я, 17:52

Хз по-моему она репетирует реплики с Джейсом Мэдди и Лорисом

Вай, 17:52 уже выезжаю скинь адрес веришь или нет я его не запомнила сталкер

Я, 17:53

Тогда я забираю свои заслуженные баллы обратно

Вай, 17:53 ой нет погоди :(

Я, 17:53

Страп ещё у тебя?

Вай, 17:54 да

Я, 17:54

Привози

У Кейтлин, конечно, была очень веская причина пригласить Вай к себе. На следующий день после съёмки промо-фотографий — сплошного стресса из-за подгонки костюмов, миллионов вспышек и бесконечных примерок макияжа — её промежуточная оценка так и не появилась в системе. Кейтлин уже была на грани взлома кабинета профессора Хоскела и самостоятельного поиска отметки на своём сочинении. Вместо этого она выбрала путь, который не приведёт к её отчислению, и написала Вай — мол, нужны разрядка и отвлечение. А раз уж она всё равно зовёт Вай к себе домой... ну почему бы не спросить? Мысль о том, что Вай сейчас приедет, поражает её спустя несколько минут после отправки сообщения — она как раз сидела за столом и распределяла в календаре детали переезда в Нью-Йорк. Это значит, что Вай увидит её квартиру и все перемены с тех пор, как была здесь в последний раз. А убираться она не начала. Вообще. Ругнувшись, Кейтлин вскакивает и начинает метаться по комнате. Её жилище находится в том промежуточном состоянии между порядком и хаосом — не запущенное до невозможности, но кое-что разбросано и не убрано по ящикам. Правда, гостиная в порядке благодаря педантичным привычкам Мэл. Кейтлин судорожно сгребает бумаги со стола в выдвижной ящик и заталкивает платья с юбками в шкаф, даже не пытаясь повесить их на вешалки. В итоге комната выглядит более-менее прилично — но не так, будто она специально убиралась и слишком старалась, — как раз вовремя, потому что Вай пишет: «Уже здесь». В дверь стучат меньше чем через три минуты. Кейтлин собирается с мыслями, бросает последний взгляд на свой наряд — простой комплект для сна цвета бледной лаванды: майка и шорты, будто она школьница перед первым свиданием, — и бросает в рот мятную конфету, прежде чем открыть дверь. Вай прислонилась к стене, глаза её скользят по коридору, будто она здесь впервые, хотя бывала не раз. На плече — рюкзак, на ней — кожаная куртка, зелёные карго и свободная белая майка, задравшаяся чуть выше талии из-за локтя, упёртого в дверной косяк, так что обнажается резинка трусов и тонкая полоска «дорожки счастья» — ебать... — Привет, — говорит Вай слишком уж непринуждённо для того, кто прожигает взглядом Кейтлин в её пижаме, будто хищник, высмотревший добычу. — Ты, оказывается, выросла из своих клетчатых пижам и фланелевых штанов. Кейтлин закатывает глаза: — У тебя проблема с моей одеждой? — Нет-нет, — тянет Вай, и в её ухмылке мелькает клык. Да, да, это было отличной идеей. — Совсем нет, принцесса. Кейтлин отступает в сторону, пропуская её внутрь, и запирает дверь — больше для вида, на случай, если Мэл вдруг вернётся домой. Как и Кейтлин когда-то поражалась квартирке Вай, теперь Вай внимательно оглядывает её жилище, снимая обувь у входа. Мебель действительно немного передвинули: тумба под телевизор теперь стоит напротив стены с панорамными окнами от пола до потолка справа в гостиной; старый угловой диван заменили на длинный, прямой, а по краям расставили два кресла-диванчика. Посреди комнаты — стеклянный журнальный столик причудливой формы, будто сошедший с выставки современного искусства. Большая часть декора — заслуга Мэл: и странные арт-объекты по центру стола, и стеллажи вдоль стен. Пользы от них мало — разве что журналы, которые родители Кейтлин присылают ей время от времени. — Мало что изменилось, — замечает Вай, не снимая рюкзака — и обе прекрасно понимают почему. — Эй! Коллекция журналов-то выросла. Она подходит к стеллажу, перебирая пальцами корешки, а Кейтлин прислоняется к дивану и наблюдает. Вай выглядит почти трогательно — так сосредоточенно изучает вещи Кейтлин и Мэл, с той же интенсивностью, с какой обычно следит за спортивными матчами. Кейтлин пыталась забыть, что начинает снова привязываться к Вай, пыталась вытеснить это из головы, немного дистанцировавшись... но Вай, как обычно, сразу всё видит насквозь. Конечно, Кейтлин хочет её рядом. Главное — не нарушать правил. Хотя правило два, похоже, давно выброшено в окно... но это неважно, очевидно. Они в порядке. Кейтлин может сохранить хоть видимость здравого смысла. — Зачем они прислали тебе журнал про Формулу-1? — спрашивает Вай, вытаскивая один из журналов. Кейтлин пожимает плечами: — Понятия не имею. Наверное, увидели слово статья и решили, что я с ней сплю. — Как будто журналистика — не их основной способ оставаться на плаву, — с усмешкой отвечает Вай, возвращая журнал на место. И вдруг Кейтлин с удивлением осознаёт: Вай до сих пор отлично знает, как устроена её семья, — столько же, сколько знала, когда они были вместе. — Ладно, я всё осмотрела. Веди в свою комнату. Кейтлин не может сдержать лёгкого смешка, поворачивается и идёт в спальню, за ней — шаги Вай. Бегло окинув комнату взглядом, она впускает Вай внутрь, закрывает дверь и поворачивает замок — на всякий случай. Но на этот раз, едва Вай бросает рюкзак у изножья королевской кровати Кейтлин, она не тратит ни секунды на осмотр — просто делает шаг вперёд и целует её так, что Кейтлин забывает обо всём: о беспорядке, о том, что не успела ничего убрать, о чём вообще можно было беспокоится. Кейтлин зарывается пальцами в волосы Вай и отвечает на поцелуй, проводя руками по её плечам, чтобы стянуть кожаную куртку. Вай ловит её за талию двумя сильными ладонями и притягивает ближе. Чёрт, Кейтлин никогда не насытится этим — как будто рот Вай создан именно для её рта, как их языки встречаются, ласкают друг друга с лёгкой болью и такой привычной уверенностью. И Кейтлин... да, ебать, конечно, она обожает это. Каждый раз на репетициях, каждый раз, когда они целуются просто так — каждый раз, когда их губы соприкасаются, — это одновременно забвение и полное погружение в чистое, почти болезненное блаженство. — Ты вообще против новых украшений или чего-то такого? — спрашивает Вай между поцелуями, позволяя Кейтлин опуститься на кровать, а сама устраивается сверху. — Здесь всё выглядит так, будто у тебя нет ни друзей, ни семьи, ни интересов. — Твоя версия прелюдии — оскорблять моё убранство? — спрашивает Кейтлин, хватая Вай за затылок и резко притягивая обратно, ускоряя ритм и целуя яростно, впиваясь ногтями в её кожу — это всегда заводит Вай. — Или ты, наконец, перейдёшь к делу и трахнешь меня? — Боже, Кейт, — тяжело выдыхает Вай, вставляя бедро между ног Кейтлин и надавливая, не прекращая целовать. Кейтлин стонет прямо ей в рот — давление запускает искры в десятке мест сразу, и она цепляется за спину Вай, пока та кусает её нижнюю губу, потом целует вдоль скулы, поднимаясь к уху. Они делали это столько раз, что первые движения почти автоматичны — и всё же Кейтлин взволнована, как всегда: ногти царапают спину Вай, а та отвечает ей шепотом у самого уха. — Ты так чертовски красива в этом комплекте. Кейтлин знает, что да — майка обтягивает грудь идеально, а шорты настолько короткие, что практичности в них ноль. Но услышать это от Вай — значит почувствовать, как по животу разлетаются бабочки. Если она ещё хоть немного сомневалась, теперь сомнений нет: она этого хочет. Хочет больше. Хочет быстрее. Хочет, чтобы Вай перестала обращаться с ней, будто это что-то новое, будто только потому, что они впервые за долгое время занимаются сексом в кровати, надо быть вежливой и медленной. В любом другом месте Вай бы уже швырнула её, не давая даже самой забраться на постель. Кейтлин впивается пальцами в плечо Вай и притягивает её ближе с той силой, что может собрать, шепча прямо в ухо: — Трахни меня по-настоящему, или я найду способ сделать это сама. — О, блядь, нет, — шипит Вай, резко опуская голову и не давая ни секунды на подготовку, проводя зубами по шее Кейтлин и впиваясь в неё. Бёдра Кейтлин сами отрываются от постели, толкаясь в её бедро. — Нет, — повторяет Вай, прижимаясь губами к коже, кусая, посасывая, снова кусая после каждой фразы. — Я тебя разобью вдребезги, принцесса. Вай оставляет лишь один мощный, почти фиолетовый засос на шее Кейтлин, прежде чем схватить её за талию и медленно спуститься ниже. Она использует свободный вырез майки Кейтлин себе во благо, не останавливаясь ни на секунду, целуя путь вниз по её груди. Одна рука грубо хватает грудь — Кейтлин резко вдыхает, пальцы Вай впиваются в плоть, а другая рука стягивает ткань вниз. Рот Вай оставляет влажные, почти благоговейные поцелуи вокруг соска, прежде чем захватить его целиком. — Боже... — выдыхает Кейтлин, запрокидывая голову и прогибаясь на подушках. Рот Вай — настоящий мастер: сначала лёгкий укус, почти невесомый, затем язык возвращается, то острый, то широкий, лаская сосок так, будто это её клитор. Вторая рука щипает другой сосок, а потом стремительно скользит вниз, прижимаясь к самому нужному месту — ладонь охватывает то, где Кейтлин нуждается в давлении больше всего, и даже сквозь ткань трусов это ощущение заставляет влагу собираться внутри. Кейтлин резко приподнимается навстречу, разум покрывает белый шум. — Хорошая девочка, — хрипит Вай прямо на соске, уже собираясь переключиться на другой, но Кейтлин теряет терпение: она резко садится, стягивая майку через голову и пытается не потерять контроль под руками Вай. Вай замирает на мгновение, глядя на неё. Кейтлин не может удержаться и чуть выставляет грудь вперёд, падая обратно на простыни под пылающим взглядом Вай. — Блядь, ты такая горячая. — Ты ещё меня голой не видела, — вслух думает Кейтлин, пока Вай возвращается к заброшенному соску, язык начинает тот же безжалостный танец. Вай отрывается: — Что? — Ну, ты же знаешь... — Кейтлин пытается уловить собственную логику, пока рука Вай скользит под резинку её шорт и накрывает ладонью киску прямо через трусы. — В последнее время. Каждый раз, когда мы этим занимаемся, я всё ещё в бюстгальтере или трусах, или вообще в чём-то остаюсь. Вай целует путь вниз по её торсу, язык выписывает лёгкие линии вдоль едва заметного рельефа пресса, затем скользит к боку и медленно, с наслаждением водит по изгибу талии. От этого по телу Кейтлин разливается ледяной огонь — ощущение одновременно обжигающее и дрожащее. У Вай никогда не было ни места, ни времени на такую прелюдию, на такое почти благоговейное поклонение. Кейтлин знает, что она горячая, привлекательная, прекрасная в глазах Вай — и наоборот. Но это... — Мы всегда занимаемся этим где-то на грани публичности, так что я думала, тебе лучше не быть голой, — говорит Вай, проводя ладонями по бёдрам Кейтлин, зубы цепляются за резинку шорт и слегка стягивают их вниз, прежде чем отпустить. — Ты хочешь быть голой сейчас? Я знаю твою историю с тем, как тебе неловко в минимальной одежде на сцене, так что... — Мне бы этого хотелось, — говорит Кейтлин, и правда её желания отражается в глазах Вай: те расширяются, но смягчаются по краям. — Мне нравится мысль, что ты видишь меня целиком. — Я и так вижу тебя, — отвечает Вай, и это не шутка. С разрешения Кейтлин она распускает завязки на шортах и стягивает их вниз, заодно цепляя большие пальцы за резинку трусов и сдирая их вместе с шортами. Кейтлин приподнимает бёдра, помогая, и растекается по матрасу, едва Вай, не теряя ни секунды, опускается между её ног, устами рисуя картины на внутренней стороне бёдер. — Ты прекрасна. Вся. Два пальца находят её клитор — Кейтлин зажмуривается, впивается пальцами в волосы Вай и тянет за них. Вай стонет: — Ты такая мокрая для меня, детка, чёрт, я просто могла бы... Но, похоже, решает, что Кейтлин не заслуживает или не нуждается в стимуляции своего клитора, и резко опускается ниже — два пальца входят в неё так внезапно, что Кейтлин вскрикивает. — Какого чёрта, — выдыхает Кейтлин, впиваясь ногтями в простыни и кожу головы Вай. Может, она выбрала два пальца вместо трёх на тот случай, если Кейтлин понадобится дополнительная стимуляция, она не знает, но размер идеален, они так умело трутся о её стенки, вытягивая из точки G стонущее наслаждение. Вай приподнимается над Кейтлин, основанием ладони надавливая на её клитор, губы скользят по обнажённой груди и ключицам, пока Кейтлин стонет, её прикосновения и взгляд прожигают кожу, словно пламя, лижущее дерево. — Вот так, — шепчет Вай в её кожу, пальцы ускоряются, изгибаются, входят и выходят, и, боже, Кейтлин сейчас умрёт, а они ведь только начали. Она так раскрыта, так готова. Как же она хотела чувствовать, как Вай распоряжается ею, использует страпон всеми возможными способами — Ты так божественна, Кейт, боги, ты даже не представляешь, что со мной творишь... — Ещё, — задыхается Кейтлин, ноги раздвигаются шире, упираясь пятками в матрас, её бёдра постоянно вздымаются навстречу, потому что ей нужен страпон внутри, нужно чувствовать бёдра Вай прижатыми к ней. — Ещё, пожалуйста. — Чего ты хочешь? — хрипит Вай в её ухо, засасывая в рот мочку. — Трахни меня, — выдыхает Кейтлин, грудь тяжело вздымается, руки тянутся к майке Вай, пока та не срывает её одной рукой, и, чёрт возьми, если это не самая горячая вещь, которую она когда-либо видела... — страпоном, пожалуйста. — Хорошая девочка, — говорит Вай, коротко целуя её в губы, прежде чем выскользнуть пальцами из неё, от этой потери Кейтлин ноет. — Встань на колени. Кейтлин проводит ладонью по лицу и прищуривается, едва соображая. — Что? — Ты услышала, — отвечает Вай, стягивая карго и обнажая подтянутые бёдра — и, когда поворачивается, становится видна её великолепная татуировка на спине, переливающаяся в движении и исчезающая под спортивным бюстгальтером. — И подложи под бёдра подушку. Тебе так нравилось больше, верно? Да, нравилось. Кейтлин старается не закашляться от собственного смущения, но лишь отчасти успешно, возясь с подушками и краем глаза замечая, как Вай расстёгивает рюкзак. Там уже готовы тёмно-фиолетовый фаллоимитатор и ремень — те самые, что они покупали вместе, чтобы использовать вместе. Вай натягивает снаряжение с лёгкостью, отработанной до автоматизма, потому что да — это был один из любимых сценариев Кейтлин. — Ты не собираешься надевать на него презерватив? — спрашивает Кейтлин, запихивая подушку под живот. Она опирается на локти, уткнувшись лицом в подушки впереди, приподнимая бёдра — и от холода по коже пробегает мурашками. Чёрт, она знает: Вай видит каждую её черту. — Зачем? — спрашивает Вай, и Кейтлин на миг замирает в тревоге, уже готовая начать лекцию о безопасности секс-игрушек, но та добавляет: — Я пользовалась им только с тобой. Кейтлин моргает. — Правда? — Всё твоё, Кейт, — говорит Вай низко, поднимаясь на кровать и вставая на колени позади неё. Её ладони хватают ягодицы Кейтлин, раздвигая их, и та всхлипывает, сильнее вдавливаясь в постель. — Я вся твоя. — Блядь... — выдыхает Кейтлин, и в этот момент Вай входит в неё — медленно, уверенно, без колебаний. Ощущение рук Вай, впивающихся в её бёдра и встречающих её толчки, пронзает всё тело Кейтлин, удовольствие, словно мячик для пинг-понга, отскакивает по её кровотоку, вышибая все мысли из мозга. Она захлёбывается воздухом, постанывая, пока её киска привыкает к растяжению, — Кейтлин всегда любила экспериментировать с размерами, и выбранный вариант далеко не самый маленький, её стенки растягиваются, сжимаясь на силиконовом члене. — Вот так, красотка, — с восхищением говорит Вай, её рука устремляется вперёд и вжимается в пространство между лопаток Кейтлин, прижимая её к матрасу и загоняя член глубже. Кейтлин вцепляется в подушки и стонет, пока страпон обустраивается в её киске. — Боги, как же ты прекрасно меня принимаешь. Знаешь, как долго я ждала, чтобы трахнуть тебя вот так? — Шевелись, Вай, — требует Кейтлин, и Вай повинуется, отводя бёдра назад и с силой вгоняя их вперёд. Все оставшиеся мысли покидают разум Кейтлин, как только кончик члена касается её точки G, и она вскрикивает, вся атлетическая сила и мастерство Вай входят прямо в её киску. Вай задаёт устойчивый ритм, её бёдра движутся, словно при землетрясении, мускулистая рука обвивается вокруг её бёдер снизу, притягивая Кейтлин навстречу, насаживая её на свой член. — Блядь, ты так хорошо всё делаешь для меня, — говорит ей Вай, наклоняясь над ней и прижимая губы к её лопаткам, её голос так близко, а ощущение Вай повсюду — вокруг, внутри — опьяняет, и Кейтлин не может насытиться этим. — Тебе это нравится, детка, правда? Делать всё, что я скажу, и принимать это. Кейтлин стонет и беспрестанно кивает, уткнувшись лицом в подушку. Вай сжимает в кулаке её волосы и приподнимает её, наклоняясь вперёд, чтобы прошипеть ей в ухо: — Я не слышу тебя, Кейт. Громче. — Да, да, да, чёрт, Вай, — бессвязно лепечет Кейтлин. Это так блаженно — чувствовать, как член Вай входит в неё и выходит, двигаясь всё быстрее, жёстче, глубже, без малейшей просьбы с её стороны. Вай знает её так хорошо, подстраивается под неё, когда Кейтлин начинает отводить колени назад, отчаянно жаждая больше трения, больше толчков, больше силы. — Ты так... так, чёрт, как глубоко, дорогая, пиздец... — Так хорошо принимаешь мой член, — говорит Вай, проводя влажным языком по её шее и поднимая каждый волосок на теле Кейтлин дыбом. Жар, с каждой секундой нарастающий в её животе, звуки, становящиеся всё громче, Кейтлин чувствует себя такой заполненной, такой цельной, каждый толчок заставляет её хотеть ещё, и Вай даёт ей именно это, входя в неё снова и снова. — Мне не составило труда вогнать в тебя свой член, Кейт, неужели ты такая шлюха, что принимаешь его так легко? — Да, — стонет Кейтлин, что, честно говоря, унизительно, но, боги, ей сейчас плевать. Вай чертовски невероятна, и это то, чего она хотела с самого первого раза, когда они трахались: чтобы Вай входила в неё безжалостно, чтобы рука под её бёдрами опустилась ниже и скользнула по её клитору, чтобы эта отчаянная пульсация в животе Кейтлин захватила её целиком и заставила двигаться навстречу, насаживаясь на член Вай, как какое-то нуждающееся животное. — Да, я твоя шлюха, Вай, блядь, продолжай... чёрт... не останавливайся... Вай не останавливается, лишь ускоряется от её слов, и Кейтлин вскрикивает от наслаждения. Вай чувствует себя настолько хорошо, что почти не верится, будто она не делала этого довольно долго. Кейтлин всегда кончает быстрее обычного с Вай, и сейчас не исключение — новая позиция зажигает огонь в каждом уголке её тела, а большой член Вай сводит её с ума, её бёдра дико дёргаются, а пальцы Вай на её клиторе — до боли блаженны. На мгновение Кейтлин чувствует, как рука на её спине убирается, скользя по пояснице, затем по ягодицам и наконец исчезая. Движение тела Вай подсказывает ей, что та переместила руку к ремням страпона на своём теле, замерла там, но затем убрала её и больше не повторяла этого. — Ты так прекрасна для меня, — говорит Вай, и та самая рука вновь появляется, нажимая сильнее, заставляя спину Кейтлин выгибаться, как у кошки, а её ягодицы вжиматься в бёдра Вай; она кричит и стонет в подушки, будто от этого зависит её жизнь. Она слышит влажные шлепки их соприкасающейся кожи, воздух наполняется запахом пота и секса, хлюпающие звуки её сочащейся киски разносятся по комнате. Это вызывает привыкание. Ей мало, она хочет ещё. — Я единственная, кто может так с тобой, да, детка? Заставить тебя кричать, как шлюха? Кейтлин издаёт оглушительный вопль и беспомощно падает на матрас, когда Вай выходит из неё... ...только чтобы перевернуть её на спину, снова направить свой член и войти в неё плавным движением, а Кейтлин запрокидывает голову и хнычет. — Я хочу видеть тебя, когда ты кончаешь, Кейт, — рычит Вай, упираясь рукой в изголовье над плечом Кейтлин и прижимая их тела друг к другу во всю длину. Кейтлин извивается и стонет, потому что она близка, конечно, она близка, она так близка и она хочет этого. А пальцы Вай возвращаются на её клитор, и уже ничто не может её остановить... — Прекрасная девочка, хочешь кончить на моём члене? Выжми меня досуха и отдайся вся, детка. Опаловые глаза Вай прикованы к её извивающемуся телу и развращённому лицу, пока Кейтлин кричит и разлетается на части, бьющаяся в её хватке, пока оргазм полностью не охватывает её. Вай не сбавляет темп, несмотря на то, что Кейтлин исступлённо впивается ногтями в её спину, стонет, хнычет и бормочет почти бессвязно: — Вай! Вай, блядь, блядь, чёрт блядь, блядь, блядь, Вай, блядь... — Вот, боги, детка, вот так, — говорит ей Вай, свободная рука скользит под шею Кейтлин, поддерживая её, пока у той кружится голова. Все мысли об оценках за полугодие улетучиваются, в бреду и полном непонимании того, что, собственно, происходит, Кейтлин поворачивает голову и утыкается лицом в открытый бицепс Вай, зарываясь в кожу и выдыхая. Вай тихо смеётся над ней, перемещает другую руку, чтобы смахнуть волосы, прилипшие ко лбу Кейтлин. — Эй, — бормочет Кейтлин, сдувая пряди от губ. — Эй, — отвечает Вай, улыбаясь той самой удивительной улыбкой, от которой в груди Кейтлин щемит. — Выглядишь немного потерянной. — Заткнись, — стонет Кейтлин, беспорядочно жестикулируя, чтобы Вай вышла. Вай приподнимается и делает это, глаза её расширяются при виде количества влаги, покрывающей страпон, когда она извлекает его. — В нижнем ящике тумбочки лежит полотенце. Вай достаёт его, вытирает страпон довольно непристойными жестами, затем смотрит на Кейтлин в поисках одобрения, неопределённо жестикулируя в направлении её промежности. Кейтлин кивает, и Вай вытирает её, аккуратно проводя полотенцем по складкам, чтобы та не была больше мокрой насквозь, и подаёт Кейтлин её трусики и топ. После Кейтлин не совсем понимает, что делать. У них раньше не было времени на полноценный уход с объятиями, задушевными разговорами и... всем таким. Вай засовывает страпон в свой рюкзак и покашливает, усаживаясь на кровать рядом с Кейтлин, что, в общем-то, отвечает на один вопрос. — Ты в порядке? — спрашивает её Вай, эта обычная проверка, которую Кейтлин научилась ожидать, но которую также обожает. — Да, — отвечает Кейтлин и, собравшись с духом, пододвигается чуть ближе. — Мне очень понравилось. — О, я знаю. Кейтлин закатывает глаза. — А как насчёт тебя? И — Вай перекидывает руку через нелепо высокую гору подушек, которые Кейтлин, похоже, одолжила у всего дома, — явное приглашение залезть под них. Кейтлин делает вдох, выдох — и решается. Она не прижимается всем телом к Вай, но кладёт голову ей на плечо, сворачивается на бок — не прижавшись, но рядом, вплотную к её телу. Мышцы Вай немного расслабляются, и она поворачивается к Кейтлин. — Со мной всё в порядке, — отвечает Вай, проводя шершавым большим пальцем по плечу Кейтлин. Грубость её кожи контрастирует с гладкостью Кейтлин, и по позвоночнику той пробегают мурашки. — В следующий раз хочу, чтобы ты села на меня. Кейтлин приподнимает бровь. — Уже объявляешь о следующем разе? — После того, что только что было? После того, насколько громко ты кричала? — Вай свистит, и это должно разозлить Кейтлин, но не злит. — Да, будет следующий раз, детка. Я сама позабочусь об этом. Это чертовски горячо, но Кейтлин отказывается в этом признаваться. Она тянется к телефону, заряжающемуся на прикроватной тумбочке, и Вай подаёт его ей, на миг отстраняясь, чтобы взять свой с пола, и тут же возвращается, устраиваясь обратно. Кейтлин листает уведомления — и вздыхает. Оценки всё ещё нет. — Я убью Хоскела, — бормочет она, и Вай слабо улыбается ей сверху. — Мне жаль, детка, — говорит она, и её палец на мгновение скользит вниз по линии челюсти Кейтлин. — Вижу, что это тебя реально гложет. — Да, из-за этого я тебе и написала, — вздыхает Кейтлин. Она сама не понимает, почему они всё ещё лежат здесь, будто им есть о чём говорить дальше. Ведь именно в этом суть их договорённости: трахнуться, снять стресс и двигаться дальше. Вай наклоняет голову. — Сколько страниц было в эссе? Кейтлин на миг думает сменить тему, но вспоминает: она больше не скрывает подобное от Вай. — Двадцать, — отвечает она, и глаза Вай расширяются, будто это не совсем стандартный объём даже для продвинутого курса. — Я уже всё посчитала. Ему нужно было читать всего по шестнадцать страниц в день, чтобы только сейчас закончить — или по двадцать пять, если считать только рабочие дни. Это же курс журналистики, а не докторская диссертация. Оценка должна быть давно. — Напомни, чтобы я никогда не становилась твоим преподавателем, — шутит Вай, и Кейтлин слабо улыбается. — У тебя всё получится, Кейт, я знаю. Чёрт, неужели она не может перестать быть такой чертовски милой? Ещё немного — и Кейтлин влюбится в неё снова. — Как у тебя с промежуточными? — спрашивает Кейтлин и с удивлением ловит себя на том, что ей по-настоящему интересно. — Отлично, — улыбается Вай, и Кейтлин тянется вверх, поправляя застёжку цепочки, которую Вай носит сегодня, — сдвигая её за шею, чтобы выглядело аккуратнее. — Получила А+ по спортивному менеджменту. По остальным двум тоже неплохо. — А в дипломе для второстепенных специальностей выдают звание лучшего выпускника? — спрашивает Кейтлин, хотя прекрасно знает, что нет. Она смахивает ресничку с щеки Вай и убирает руку, пока не сделала чего-то ещё глупее. — Ты бы точно получила его по спортивному менеджменту. — Да ладно тебе, — фыркает Вай с притворным раздражением, и Кейтлин улыбается, позволяя себе прижаться к её прикосновению, чуть наклоняя щёку, чтобы Вай было удобнее. Тишина опускается между ними — но не висит тяжестью в воздухе. Она расстилается в том самом дюйме, что разделяет их тела, и устраивается поудобнее. — Эй, — говорит Вай, и — несвойственно — в её голосе слышится лёгкая нервозность. — Я хотела поговорить с тобой кое о чём. Кейтлин чуть приподнимается, собирая мысли и кивая. — Что случилось? — Мне нравится то, что мы делаем сейчас, — говорит Вай, и её глаза ясные, но она не смотрит на Кейтлин; колено её прыгает по матрасу. — Эти звонки и всё такое. Я хочу продолжать их. Просто... — она запинается, глотает, и её обычно резкие черты лица смягчаются, — как ты относишься к тому, чтобы я кончала сама... с тобой? Кейтлин слегка путается — она думала, Вай отвергла эту идею в их прошлых разговорах. — Ты имеешь в виду... до или после того, как я уйду? Чтобы я смотрела или... — Нет, — быстро перебивает Вай, наконец встречаясь с ней взглядом. Кейтлин даёт ей время собраться с мыслями, но её собственная рука снова выходит из-под контроля и ложится на бедро Вай, мягко постукивая пальцами. — Во время. Когда я тебя довожу. Кейтлин вспоминает, как пару минут назад рука Вай на секунду исчезла — блуждала где-то рядом. — Мне всё равно, будешь ты смотреть или нет, — продолжает Вай, — но мне нравится, что ты будешь слишком занята, чтобы заметить. И... Тут телефон Кейтлин резко взвизгивает, вибрируя там, где она его оставила на матрасе. Вай тут же замолкает и отводит взгляд. Кейтлин берёт трубку — и это... менеджер по найму с её работы. Чёртов Нью-Йорк Таймс. В семь вечера по будням. Сердце Кейтлин подскакивает к горлу. — Кто это? — тихо спрашивает Вай. — Работа, — бормочет Кейтлин, колеблясь. Она поднимает глаза, пытаясь поймать взгляд Вай, но та уже смотрит в сторону, и в её глазах — туман. Кейтлин почти физически видит, как Вай снова возводит стены: дрожащее колено замирает, становится жёстким, напряжённым. Кейтлин проводит пальцем по экрану, отклоняя звонок, и кладёт телефон экраном вниз на кровать. Вай смотрит на неё с изумлением. — Ты не будешь брать трубку? — спрашивает она. — Нет, — отвечает Кейтлин и возвращает руку на бедро Вай. — Это для меня важнее. Вай смотрит на неё так, будто её только что сбила фура. — Продолжай, — говорит Кейтлин, проводя большим пальцем по открытому участку кожи. — Работа подождёт. — Ага, — выдыхает Вай. — Эм... Просто мне кажется, что если ты не будешь сосредоточена на том, чтобы смотреть за мной, а просто будешь рядом — это поможет. И ты даже не представляешь, как сильно мне иногда этого хочется. — Мне нравится эта идея, — улыбается Кейтлин, и чёрт, как лицо Вай вспыхивает от облегчения, как напряжение покидает её тело. — Думаю, это отличный следующий шаг. Если в моменте что-то понадобится изменить, чтобы тебе было проще — мы договоримся. — Правда? — переспрашивает Вай, будто не веря, что Кейтлин скажет «да». — Конечно, — отвечает Кейтлин и наклоняется, чтобы легко поцеловать её в губы — она пока не решается на поцелуи в лоб или щёку. — Когда захочешь — просто делай. — Спасибо, — говорит Вай, дыхание у неё сбито, глаза всё ещё ошеломлены. Кейтлин проводит ногтями по краю уха Вай и притягивает её к себе для ещё одного поцелуя. Скоро они всё же поднимаются, натягивают одежду, и Кейтлин предлагает проводить Вай до двери. Она накидывает худи и сует ноги в пушистые тапочки с заячьими ушками — Вай хохочет, едва их замечая. — Кстати, — говорит Вай, когда они выходят из её комнаты и идут по коридору, — похоже, тебе реально нравится, когда тебя грубо хватают. Кейтлин скрещивает руки и закатывает глаза. — С чего ты вдруг об этом заговорила? — спрашивает она с притворным раздражением. Вай пожимает плечами, вынимая руки из карманов. — Мне это кажется милым, — говорит она, поворачиваясь к Кейтлин, и вдруг та уже прижата к стене — просто потому что Вай мягко загнала её туда шаг за шагом. Только теперь её ладони обхватывают бёдра Кейтлин. — Видишь? — Ты ужасна, — фыркает Кейтлин, но глаза её прикованы к губам Вай, и она наслаждается прикосновением её рук. — Ты возбуждена, — замечает Вай. Кейтлин стонет и целует её — и ей совсем не стоит тащить Вай обратно в спальню, ведь они уже почти ушли, но теперь она этого хочет. Чёрт, как же хочет. Руки Вай резко притягивают её ближе, их тела сливаются в одно, и поцелуи следуют один за другим, снова и снова... — Кейтлин? Ты... Мэл появляется за углом — в той части коридора, что плавно соединяет прихожую, гостиную и холл в одну прямую линию. Кейтлин и Вай отпрыгивают друг от друга так резко, что удивительно, как у них не свело шеи. И, уже не в первый раз, Кейтлин и Вай смотрят на Мэл. Мэл смотрит на Кейтлин и Вай. Мэл вздыхает, дорогая сумочка соскальзывает с плеча и виснет на локте. — Ладно, — говорит она, вздыхая во второй, потом в третий раз, — хорошо. Идите. — Ага, — бормочет Вай, откашливаясь и отстраняясь от Кейтлин, собирая себя в кучу. — Я провожу тебя до лифта, — говорит Кейтлин и почти тащит Вай мимо застывшей Мэл, которая провожает их взглядом до самых дверей. Дверь захлопывается — и они мчатся по коридору, будто Мэл сейчас выскочит за ними с когтями и мечами. Вай смеётся: — Ну и конец правилу номер один. Кейтлин качает головой и упрямо отказывается бросаться в шахту лифта. — Я сама разберусь, — говорит она, нажимая кнопку для Вай. — У Мэл секретов больше, чем у кого бы то ни было. С ней всё будет в порядке. — Я знаю, — отвечает Вай, слабо улыбаясь, прежде чем шагнуть в лифт. Она делает крошечное салютующее движение и говорит: — Увидимся, Кексик. — Увидимся завтра, Вай, — отвечает Кейтлин, мягко улыбаясь в ответ, несмотря на тревогу, гудящую у неё в голове. Двери лифта закрываются раньше, чем она успевает решиться прыгнуть внутрь вслед за ней. И теперь Кейтлин остаётся одна — с неизбежным выбором вернуться домой. Когда Кейтлин возвращается в квартиру, Мэл сидит на диване — в чёрных брюках и блузке с золотой отделкой, причёска ещё идеальна, в руках журнал, который она явно делает вид, что читает. С тающей надеждой Кейтлин пытается проскользнуть мимо, на цыпочках направляясь к своей комнате, но Мэл поворачивается с выражением мстительной решимости и говорит: — Нет. Возвращайся. Садись. Когда Мэл Медарда приказывает — ты подчиняешься. Кейтлин фыркает, разворачивается и неохотно шлёпается на диван, подтянув ноги к себе на подушку. — Значит так, — начинает Мэл, глядя прямо на неё с той серьёзностью, от которой Кейтлин обычно не прячется, но сейчас очень, очень хочет. — Мне кажется, в последнее время мы не слишком честны друг с другом. И Кейтлин понимает — ох, это не просто разговор соседок по квартире. Это серьёзный разговор лучшей подруги. — Нет, не были, — признаёт Кейтлин, устраиваясь поудобнее и ожидая продолжения — ведь Мэл явно не закончила. Мэл делает вдох — и произносит самую непредсказуемую фразу в истории человечества: — Я встречаюсь с Севикой. У Кейтлин хватает приличия не раскрыть рот, но она всё же выдаёт: — Что? — Именно поэтому я избегала квартиры, — продолжает Мэл, будто Кейтлин вообще ничего не сказала. Она сохраняет осанку королевы, в которую кидают помидоры: спина прямая, слова отточены. — Мы держим это в секрете, поэтому я не хотела, чтобы кто-то узнал раньше, чем я скажу сама. А учитывая, что я только что застала тебя... возможности для утечки были... высоки. Так что мы проводим время у неё. Но раз уж ты поймала меня на месте преступления — глаз за глаз, зуб за зуб. Я и так собиралась тебе рассказать, так что вот. Да, возможно, Кейтлин замечала, как они чаще обычного разговаривают на репетициях, когда их персонажей нет на сцене, и, может, замечала, что появление Севики на сборах актёров странно совпадает с присутствием Мэл... Но всё это было достаточно редким, чтобы списать на случайность. А вот теперь... Хотя, конечно, Севика — вполне в тип Мэл. — Я рада за тебя, — говорит Кейтлин и пытается улыбнуться сквозь весь этот эмоциональный вихрь дня. Мэл с удивлением смотрит на неё — и почему сегодня все так реагируют? — Ты рада? — Конечно, — отвечает Кейтлин и подвигается ближе. — Почему бы мне не быть таковой? Вы отлично подходите друг другу по характеру. — Я просто думала, ты будешь... ну, скажем, не в восторге. Особенно учитывая, что мы уже почти три месяца вместе, — говорит Мэл, и глаза Кейтлин всё же расширяются. С января? — Хотя, наверное, с учётом сегодняшних событий тебе и правда не до осуждений. Ты и Вай? Похоже, теперь Кейтлин не суждено вытягивать из Мэл детали её отношений. — Это не то, что ты думаешь, — торопливо поясняет она. — Ты никому не должна об этом рассказывать, серьёзно. И это исключительно случайно — мы просто снимаем стресс и всё такое... — Вы бывшие! Это не может быть случайным! — восклицает Мэл. В её глазах загорается тот самый огонёк, который появляется при любом намёке на сплетню, и, несмотря на упрёки, уголки её губ начинают дрожать в улыбке. — Вы целовались и улыбались! Это далеко не случайно. Чёрт, я знала, что так будет. Кейтлин уже готова возразить — но последняя фраза останавливает её. — Ты знала, что так будет? — переспрашивает она, не веря своим ушам. — С того самого момента, как вы поцеловались на кастинге, — объясняет Мэл, сияя, будто только что сорвала джекпот. — Ты бы видела ваши лица, Кейт... Как будто вы и не расставались вовсе. Решив не копать глубже последнее замечание, Кейтлин говорит: — Это ни к чему большему не приведёт, клянусь. У нас есть правила... — хотя два из них уже провалились, — и границы. Мы всё ещё ненавидим друг друга. Больше, чем секс, это не будет. — Вы всё ещё ненавидите друг друга? — Мэл почти смеётся. — Ты шутишь? Я отлично помню ваш раскол, но вы давно уже не ненавидите друг друга. Не с той вечеринки у Паудер. Выражение твоего лица, когда ты вышла из ванной... бесценно. Мэл тянется к ней и берёт её руки, укладывая их себе на колени. — Скажи мне, что вы хотя бы честно обсудили это. Что вы сказали друг другу: «Я тебя не ненавижу». — Даже если я сама в это не верю, она — верит, — беспомощно говорит Кейтлин. — Я разрушила цель всей её жизни. Она никогда не простит меня за это. — А кто вообще говорил о прощении? — спрашивает Мэл, и Кейтлин замолкает, закусив губу. — Прощение возможно только после того, как пройдёт обида. А ты хочешь пройти через это, правда? Хочет ли она? — Я не должна, — качает головой Кейтлин. Это нарушит правило три — последний оставшийся у неё каркас хоть какой-то структуры. — Это было бы... переступанием границы, разве нет? — А ты простила её за то, что она сделала с тобой? В голове Кейтлин эхом звучат слова Вай от вчерашнего дня: «Я на твоей стороне, Кейт. Я здесь ради тебя». — Нет, — честно отвечает она. — Но я бы солгала, если бы сказала, что не замечаю: она немного изменилась. — У вас обеих есть нерешённые вопросы друг к другу, — говорит Мэл, улыбаясь той самой надежной улыбкой, от которой всем кажется, будто они способны на невозможное. — Сделать шаг навстречу решению того, что можно исправить, — это вовсе не переступание границы. Мэл чуть наклоняет голову, глаза её полны искреннего желания — и, чёрт, Кейтлин ненавидит, когда она так смотрит. Потому что сейчас последует нечто неопровержимо разумное. — И разве есть лучший способ играть пьесу о любви и ненависти, чем самой перейти через этот мост?

↠↢

Кейтлин никогда особо не открывалась Вай в своих самых тяжёлых переживаниях. Они были в этом на одной волне — по крайней мере, два года назад. Вай раскрывалась рывками: короткими, неожиданными вспышками эмоций, которых Кейтлин никогда не ждала в тот момент, но к которым постепенно научилась готовиться. Чаще всего это происходило наедине — лёжа в одной из их кроватей или за поздними занятиями в библиотеке. Кейтлин казалось, что ей особенно не о чем рассказывать. Её детство не было наполнено громким смехом и дикими приключениями, как у Вай, но оно было тёплым, спокойным — пусть и с осознанием с самого раннего возраста, что ей предстоит идти по стопам одного из родителей: либо стать политиком-филантропом, как мать, либо хирургом-практиком, как отец. Бремя этого ожидания легло на неё ещё в начальной школе и сопровождало каждый её класс, каждый экзамен, каждый выбор. Был ещё тот период — как отец всегда называл его: «ситуация». Три года адаптации к американской старшей школе: переводы документов, форма на вид на жительство, бесконечные бумаги, попытки восстановить связь с детскими друзьями, тёмные комнаты в их недавно купленном, почти пустом особняке и полупрозрачные оранжевые баночки из-под таблеток, разбросанные по кухонной столешнице. И всё. Хотя Кейтлин всегда была менее закрытой, чем Вай, это значило лишь одно: если Вай спрашивала — она отвечала. В остальном же она держала свою книгу захлопнутой. Эмоции, относящиеся к разным сферам жизни, она оставляла там, где им и место — и если Вай не нуждалась в этом знании, не давала понять, что хочет его — значит, не получала. Кейтлин не хотела, чтобы Вай видела её в ситуации, которой она не могла управлять. А если к таким ситуациям относилась и излишняя эмоциональность — что ж, пусть будет так. Поэтому, когда на неделе промежуточных осенью второго курса Вай внезапно стала отдаляться — будто вдруг не находилось времени готовиться вместе, хотя расписания явно совпадали; слишком уставшей, чтобы звонить по ночам; набирала дополнительные смены в спортзале (Кейтлин не знала, делала ли она это ради отвлечения или снятия стресса) и становилась всё труднее дозвониться — Кейтлин держала всё в себе и продолжала стараться. Она отправила работы, сдала экзамены, оценки, как всегда, пришли безупречные — но радости, которой она так жаждала поделиться с самым близким человеком, не было. Она сидела за столом, глядя на последнюю промежуточную оценку — яркую, почти вызывающую А+ с 99 баллами, — и чувствовала абсолютную пустоту. Кейтлин решила заглянуть к Мэл. Встав, она на миг пошатнулась от слабости, едва коснувшись пола ногами, но не придала этому значения. Если Вай нет рядом, чтобы разделить её удовлетворение, может, Мэл не откажется. Она упорно трудилась ради этого, откладывая всё остальное, и не собиралась праздновать в одиночестве. Выйдя из комнаты, она заглянула за угол в гостиную. Мэл сидела на диване, перед ней — мольберт с холстом на подставке, а журнальный столик усыпан тюбиками с красками и черновиками эскизов. Её двойная специальность — изобразительное искусство и история искусства — явно набирала обороты. — Прекрасно выглядит, — сказала Кейтлин в качестве приветствия, прислонившись к косяку. Мэл, никогда не пугающаяся и всегда спокойная, подняла взгляд и улыбнулась, пока за окном начинался первый осенний дождь. Кейтлин вспомнила: она писала шкатулку для драгоценностей. Рядом с мольбертом лежал эталон — раскрытая шкатулка, из которой, как змеи, высыпались золотые цепочки. Её стиль был куда реалистичнее, чем абстрактный хаос работ сестры Вай. — Спасибо, — сказала Мэл с гордостью и взяла тонкую кисточку, окунула в белую краску и добавила деталь. — Почти закончила. Последний промежуточный. Как у тебя? Ты всё сдала? — Только что, — ответила Кейтлин, помахав телефоном. — Везде А. Хотя особенно расстроена семинаром по рекламе в журналистике — 96 баллов без единого комментария и без заполненной шкалы оценок. — Только ты могла бы расстроиться из-за этого, — рассмеялась Мэл, откладывая кисть и поворачиваясь к Кейтлин всем корпусом, согнув локоть на подушке дивана. — Поздравляю. Уверена, твои родители будут горды. — О, да, — вздохнула Кейтлин, снова взглянув в телефон: родители вот-вот зайдут в систему и увидят обновления. — Уверена. Мэл задумчиво протянула: — А где Вай? Кейтлин вздрогнула. — А? — У вас же не было ваших ночёвок всю неделю, — заметила Мэл, слегка наклонив голову. Её свободные косы, которые она обычно распускала дома, мягко упали на плечи. — И она не заходила. Просто интересно стало. Она тоже занята? — Полагаю, да, — пробормотала Кейтлин, открывая их последнюю переписку. Последнее сообщение было прошлой ночью: Вай резко завершила разговор коротким «споки, кейт, люблю тебя», а Кейтлин ответила: «Я тоже тебя люблю». С тех пор — тишина. Ей пришлось мысленно пересчитывать дни, чтобы вспомнить, когда она в последний раз слышала голос Вай. — Она как будто... исчезла. Но я надеялась, что всё наладится, как только промежуточные закончатся. — Мм, — Мэл нахмурилась. — Странно. Кейтлин почувствовала облегчение. — Правда? — Эта девушка так в тебя влюблена, что приползёт сюда даже после провального экзамена, если понадобится, — с удивлением сказала Мэл, будто это было очевидной истиной — и в груди Кейтлин вспыхнула искра надежды. Если другие это видят, может, всё просто временный стресс. Мэл бросила взгляд на их минималистичные часы, тихо тикающие в такт дождю за окном. — Позвони ей. Всё-таки пятница, а если я не ошибаюсь, она всегда у тебя в это время. Может, свободна. Кейтлин последовала её совету — Мэл почти всегда оказывалась права в подобных вопросах. Она вернулась в комнату, собралась с духом и, устроившись крест-накрест на кровати, нажала кнопку вызова. Вай не ответила с первого раза. С каждым гудком уверенность Кейтлин таяла, но она набрала ещё раз — на случай, если Вай вышла с пары или с приёма у преподавателя и забыла выключить режим «Не беспокоить». На этот раз трубку сняли на шестом гудке — прямо перед тем, как Кейтлин собралась сдаться. — Ага? — хрипло произнесла Вай. — Привет, любовь моя, — ответила Кейтлин, выдыхая и прижимая телефон к уху обеими руками, будто Вай вот-вот вырвет его из её ладоней. — Я сегодня от тебя ничего не слышала, так что решила проверить, как ты. Казалось, Вай идёт по улице — на заднем плане свирепствовали ветер и дождь. — Не могла просто написать? Кейтлин нахмурилась. — Тебе так удобнее? Вай вздохнула. — Не знаю. Ответ не то чтобы полезный. Кейтлин решила сменить тему. — Чем занята? Где ты пропадаешь? — Иду в зал. — На смену? — Нет. — Просто потренироваться? — Ага. — С кем? Вай издала звук, похожий на стон, но с примесью раздражённого выдоха. — И почему это важно? Плохая идея звонить. Кейтлин сказала: — Просто интересно было. — И добавила. — Я скучаю по тебе, вот и всё. — Да, знаю, — ответила Вай. С её стороны раздался глухой стук — Кейтлин узнала звук открывающегося багажника её мотоцикла. Кейтлин не поняла, что это должно было значить. — Ты скоро освободишься? — спросила она, уже почти не надеясь. — Сегодня вечером? — Эм, нет, прости, у меня кое-что намечается. Был вечер пятницы. Насколько Кейтлин знала, если у Вай не было смены, у неё точно не было ни семейных обязательств, ни домашек, которые она реально захотела бы сделать, ни чего-то подобного. Кейтлин уже начала спрашивать: — Что за... — Слушай, мне пора, — перебила Вай, и в её голосе прорезалось раздражение. — Надо сосредоточиться на дороге. Напишу позже, ладно? Сердце Кейтлин упало прямо в самый низ живота. — Ладно, — сдалась она. — Поезжай осторожно. Люблю тебя. — И я тебя люблю. Вай положила трубку, и Кейтлин зарылась лицом в ладони. Что, за пиздец, происходит? Это уже не просто «Вай занята». Неделя промежуточных закончилась, преподы даже не давали заданий в знак уважения к студентам — она не могла быть настолько загружена. Одно дело — брать дополнительные смены, Кейтлин не возражала, она понимала. Но это... Это было уклонение. Почти грубость. Ей хотелось закричать, но, как всегда, она промолчала — просто зарылась в простыни и не дала слезам вырваться наружу. Вай действительно написала этой ночью — но лишь чтобы сообщить, что добралась домой, и кратко пересказать свой день перед сном. Коротко. Быстро. Сухо. Будто Кейтлин — её начальник, а Вай отчитывается о выполнении плана. Если бы отношения работодателя и сотрудника включали фразы вроде «люблю тебя», их переписка идеально бы подошла под это описание — будто их связь сжалась до ничего. Тот уик-энд стал катастрофой. Погода прояснилась, солнце засияло, воздух был свежим — зима уже маячила на горизонте, а опавшие осенние листья кучами лежали у обочин улиц Пилтовера. В субботу днём в дверь постучали — за ней оказались Мэл и Джейс, а на заднем плане маячили Виктор и Скай, предлагая устроить спонтанный пикник. Кейтлин отказалась, сославшись на недомогание, и зарылась в подушку, пока Мэл тихо закрывала за собой дверь, оставив после себя тревожное «пока». Кейтлин не понимала. Она не могла найти чёткого поворотного момента — ведь всё не началось внезапно. Сначала Вай была её, полностью и безоговорочно. Потом начались промежуточные — и занятость стала оправданной. Свободное время в расписании Вай стало таять день за днём, пока её просто не стало рядом. И конечно, слова Кейтлин были правдой — она скучала. Ей хотелось, чтобы Вай внезапно появилась у двери с едой в руках, чмокнула в щёку, обняла, а потом поцеловала в губы. Ей хотелось тёплого объятия ночью, сильных рук вокруг, будто весь мир может рухнуть, но с Вай всё будет в порядке. Ей хотелось услышать тихие слова: «Ты отлично справляешься, детка. Я так тобой горжусь, моя умница». Но, конечно, она ничего не скажет. Не станет. Ведь, возможно, с Вай и вправду всё в порядке — она просто занята, и Кейтлин просто должна переждать. Она не будет снова ставить себя в положение уязвимости. Не станет звонить, чтобы слышать резкие, скупые ответы. Не даст Вай снова взять контроль над её слабостью — такой ценой. Пятничный вечер перетёк в субботу, суббота — в воскресенье, а воскресенье — в вечер воскресенья. Кейтлин ворочалась в постели, то засыпая, то просыпаясь, всё это время размышляя, что же происходит, и снова и снова приходя к выводу — нет, не стоит говорить об этом вслух. Мэл ушла, и внезапно, поздним воскресным вечером, Кейтлин осознала: она никогда не позволяла себе такого. Она никогда не валялась в постели, ожидая, что кто-то принесёт ей хоть каплю внимания. Она тратила драгоценное время, которое могла бы посвятить подготовке к предстоящим заданиям, — пока сердце тянуло её вниз. Она же Кейтлин, блядь, Кирамман. Она лучше этого. Её родители позвонят сегодня вечером на еженедельную беседу и спросят, чем она занималась. И что она им ответит? Одна девушка разбивает мне сердце? Ни за что. Кейтлин вытащила себя из кровати, схватила телефон и направилась в пустую, холодную кухню — её живот урчал. Когда она в последний раз ела? Она ведь не была настолько поглощена учёбой, чтобы зависеть от Вай в еде, но, похоже, привыкла к этому. Но Кейтлин — взрослая, ответственная женщина. Она справится сама. Сейчас приготовит что-нибудь простое, а потом уже нормально поест. Утром Мэл принесла ей замороженные шоколадные клубнички — Кейтлин перекусывала ими, перечитывая их с Вай переписку от прошлой ночи (всего-то двадцать сообщений — и те короткие). А Джейс сказал, что оставил в холодильнике контейнер с остатками карри с рисом. Ладно. Она поест, соберётся и возьмётся за дела — чтобы было что рассказать родителям и не превратить редкие выходные в полную пропажу. Слабо шагая, Кейтлин добралась до холодильника, заставляя ноги вспомнить, как работать, и одной рукой ухватилась за барную стойку. Она потянула тяжёлую дверцу — и её чуть не вырвало от запаха еды. Странно: мать Мэл установила дорогущий холодильник с системой фильтрации запахов, так что такой вони быть не должно. Тошнота накатила волной. Она вцепилась в ручки, ругая себя за то, что позволила себе превратиться в измученный сердечной болью комок за весь уик-энд. Глаза застилало, но сквозь мутную пелену она разглядела контейнер с синей этикеткой: рис и карри для кейт. Кейтлин схватила контейнер, выдернув его с полки, почти не замечая, как дверцы холодильника с глухим стуком захлопнулись сами. Ей оставалось только снять крышку, засунуть еду в микроволновку и выставить таймер — тогда она наконец сможет сесть и перестать двигаться. Но рука соскользнула с контейнера, когда она подошла к микроволновке — ту, что неудобно висела высоко над столешницей. Ладонь стала влажной. Чёрт, почему она потеет? Это не должно так влиять на неё — настолько, что цифры на панели микроволновки расплываются перед глазами, и она жмёт кнопки на ощупь, по памяти. По краям зрения начали проступать чёрные пятна, и Кейтлин поняла — отлично, она сейчас потеряет сознание. Блядь. Ладно. Нужно сесть, пока не упала. Но где её телефон? Ведь она только что держала его в руках! Надо позвонить кому-то — предупредить, чтобы зашли проверить. Это, наверное, просто последствие того, что она себя забросила... но а вдруг нет? Она не знает, когда вернётся Мэл, и... Ей нужна Вай. Ей срочно нужна Вай. Та будет здесь через две секунды — меньше, если Кейтлин сумеет чётко отправить сообщение. Глаза наконец выхватили телефон на другом конце столешницы — он лежал там без дела, куда она его бросила по дороге к холодильнику. Зрение сужалось, превращаясь в туннель, но она рванула вперёд, пальцы отчаянно цеплялись за гладкую поверхность стойки— — и когда Кейтлин очнулась, ей показалось, будто она помнит, как кончики её пальцев едва коснулись края чехла — словно последний вдох.

↠↢

После всего — после того как Мэл нашла её, после больницы, после отца, который следил за каждым движением врачей, как ястреб, и матери в углу, напуганной, подавленной, сминающей платок в ладони, — после анализов, после того как результаты прочитали с клипборда, — после всего этого Кейтлин выдохнула, попыталась взять себя в руки, вернулась в свою постель и написала Вай.

Я, 19:09

Привет, любовь моя, ты свободна?

моя милая вайолет, 19:15 не сейчас, прости кейт

Я, 19:15

Надолго?

моя милая вайолет, 19:17 нет не особо

Я, 19:17

Мне бы очень хотелось, чтобы ты была здесь

моя милая вайолет, 19:18 прости Кейтлин никогда не была той, кто открывается Вай в своих самых тяжёлых чувствах. Она прижала подушку к груди и заплакала.