be but sworn my love

Кейтлин просыпается от запаха эвкалипта и сандала. Это не в первый раз. Она имеет в виду не то, что у неё и Вай было множество ночёвок до расставания, а то, что в последний раз, когда Вай была в её комнате — в тот день, когда всё узнала Мэл, — её волосы тёрлись об подушку, простыни, одеяло и всё остальное, и аромат въелся в дорогой шёлк, будто стойкое пятно. На следующее утро Кейтлин проснулась на своей стороне кровати — слева, будто кто-то всё ещё лежал справа, хотя обычно она спит прямо посередине. Она перевернулась, полусонная и ошарашенная, зарылась лицом в соседнюю подушку, вдыхая этот запах, пока от него ничего не осталось. Полусонная и ошарашенная, она снова пытается проделать то же самое, бормоча себе под нос, когда перекатывается на бок и втыкается носом в ближайшую поверхность — только вот эта поверхность куда менее мягкая, чем её подушки. Её нос и губы встречают кожу, и та тут же шевелится, смещается, а затем чья-то рука зарывается ей в волосы и замерзает в неподвижности. Именно это и выводит Кейтлин из полудрёмы. Она резко вдыхает и поднимает голову. Под ней спит Вай: тёмно-розовые волосы рассыпаны по подушке, обычно суровое лицо расслаблено, грудь ровно вздымается под подбородком Кейтлин. Одна сильная рука Вай лежит поверх плеча Кейтлин и зарыта в её волосы, другая обвивает талию, а ноги их переплетены, будто детали трёхмерной головоломки. В поле зрения Кейтлин — её собственные руки: одна покоится на груди Вай, совсем рядом с её лицом, другая — на животе, пальцы почти проникают под резинку боксеров Вай. Неумышленно, но всё равно непристойно интимно. Чёрт. Кейтлин не думала так далеко, когда позволила себе уснуть прошлой ночью — похоже, она никогда этого не делает. Она думала, что проснётся одна. Но. Вчера всё чуть не рухнуло окончательно. Кейтлин была абсолютно уверена, что всё в её жизни отберут — рванут прочь так же резко, как в первом пике американских горок. Она была слишком занята, чтобы надеяться, что кто-то заметит её исчезновение, слишком в панике, чтобы задумываться, заметит ли это Вай. Но, конечно же, Вай заметила. Она наблюдательна, как ястреб: её взгляд не так пронзителен, как у Кейтлин, но всегда бдителен и целенаправлен — именно это делает её отличным редактором и, к слову, хорошим студентом спортивных наук. Её глаза замечают ошибки, несоответствия, внезапный вывих лодыжки или колена, симптомы, которые кричат о себе, как больной палец. Это же делало её хорошим боксёром — хорошим бойцом. Кейтлин не просила прямо, чтобы Вай заметила, но когда та пришла — без предупреждения, просто постучалась в дверь — Кейтлин поймала себя на мысли: что было бы, если бы этого не случилось? Она достаточно хорошо знает себя, чтобы понимать: продолжила бы работать, даже когда давление зашкалило бы, вероятно, вымоталась бы до полусмерти, отключилась бы и снова столкнулась лицом к лицу со своими родителями. Вместо этого Вай успокоила её, помогла со всем, о чём просила Кейтлин, приготовила невероятный ужин и, самое главное — осталась. Вай осталась. Что-то — когтистая лапа или нежная ладонь — вонзается ей в грудь и поворачивается, полный оборот, от которого по телу разливается опустошающая волна чувств, и Кейтлин снова опускает голову на грудь Вай со вздохом. Это плохо — физическое доказательство: звуковые волны и воздух, из которого родились слова «Я больше не уйду», и сам факт присутствия Вай в её постели спустя часы после этих слов. Кейтлин пытается насладиться ощущением: тело Вай горячее, когда она уютно спрятана под одеялом и спит, тепло перетекает от кожи к коже, Кейтлин так удобно, что чувствует, будто погружается в неё всё глубже, в голове вспыхивает узнавание — как же хорошо это чувствуется. Но она не может, не по-настоящему, не когда... Блядь. Блядь. Вай просыпается в тот самый миг, когда Кейтлин понимает, что влипла по уши. Вай шевелится, и Кейтлин впадает в панику — слишком поздно решать, притворяться ли спящей или нет. Но когда чудесные глаза Вай открываются и их взгляды встречаются, Кейтлин ловит себя на мысли: чего, чёрт возьми, она вообще боялась? Вай слегка наклоняет голову, глаза ещё полуприкрыты, она явно только выбирается из цепких объятий сна, и от этого по Кейтлин с молниеносной скоростью прокатывает волна нежности. — Ты осталась, — шепчет Кейтлин тихо. Рука в её волосах делает короткое массирующее движение. — Ну конечно, — бормочет Вай, голос хриплый, и хоть сейчас не время, но это всё равно зажигает искру где-то в животе Кейтлин. — Я же обещала. — Я не ожидала... — Кейтлин замолкает, слова гаснут на языке. Она переводит взгляд между ними — их тела переплетены, прижаты друг к другу. — Это уже серьёзно. Вай смеётся — по-настоящему смеётся, звук такой яркий, будто само утреннее солнце пытается прорваться сквозь чёрные шторы Кейтлин. — Ты думаешь, это плохо? — говорит она, с сожалением убирая руку из волос Кейтлин и потирая глаза. — Подожди, пока не узнаешь, что мы уже переспали, Кексик. Мы тут в обратную сторону движемся. Мы. Кейтлин меняет тему, закатив глаза. — Не будь такой пошлой. — А в прошлый раз, когда ты просила меня назвать тебя ш... — Боги, да пошла ты... — Вот теперь ты даже не стараешься... Кейтлин фыркает и отталкивается от плеч Вай, садясь, но Вай снова смеётся, хватает её за шею и притягивает обратно, нежно целуя в губы. Притворное раздражение вытекает из Кейтлин, как вода из шланга, и растекается лужицей у её ног. — Доброе утро, — шепчет Вай, отстраняясь, но всё ещё почти касаясь губами рта Кейтлин, и этот низкий, хрипловатый звук сводит её с ума. Румянец, вспыхнувший на щеках, она решительно игнорирует. — Доброе утро, — отвечает Кейтлин, гораздо застенчивее, чем её прежние возмущения. Возможно, именно это заставляет Вай отстраниться совсем и сесть ровнее. — Ты в порядке? Кейтлин кивает — сначала медленно, потом всё быстрее. Сон и ситуация немного отпустили её, хаос и контроль пока дремлют, хотя она знает: стоит ей вернуться к привычному — и всё снова захлестнёт, ведь это почти единственное, что она знает. — Со мной всё хорошо, — говорит она искренне. — Спасибо ещё раз. — Я с тобой, — слабо улыбается Вай и аккуратно убирает прядь волос Кейтлин за ухо. — Хотя у меня в десять пара. Кейтлин берёт телефон с тумбочки. — Восемь пятьдесят. Взгляд Вай скользит по губам Кейтлин — не слишком тонко, а потом опускается ниже, к её груди, к бёдрам, лишь отчасти прикрытым одеялом. — Десять минут до того, как мне пора собираться, — вслух размышляет Вай, и Кейтлин понимает, к чему она клонит, ещё до того, как Вай успевает договорить. Та хитро усмехается, а Кейтлин наклоняется ближе, кладя ладонь на колено Вай. — Вчера было очень напряжённо, — бормочет она, напрасно пытаясь не хлопать ресницами. — Возможно, немного стресса ещё осталось. — Этого хватит, — хрипит Вай и переворачивает Кейтлин. Когда Вай пора уезжать, Кейтлин провожает её до мотоцикла, укутанная в худи и пушистые тапочки. Нервы всё ещё гудят от того, как Вай вылизала её, будто от этого зависела её собственная жизнь, а Вай только подливает масла в огонь, подмигнув перед тем, как опустить забрало шлема и умчаться прочь. Будет ли это повторяться — ночёвки, за которыми следует лёгкая утренняя болтовня, — Кейтлин не знает. Но она точно знает, что Вай была права накануне вечером, и, поднимаясь обратно в квартиру, открывает переписку. Новый получатель: менее умная компания Виктора (Групповой чат: 4 участника)

Я, 9:12

Хотите устроить бранч у пристан в ближайшее время? За мой счёт.

мэл 💛, 9:14 конечно, а по какому поводу? ☺️

Я, 9:14

Без повода, просто пообщаться 🙂

MC Hammer (Джейс Талис), 9:15 кто ты такой и что сделал с Кейтлин виктор 🤍, 9:16 Звучит чудесно, Кейтлин. Спасибо за приглашение, сообщу, когда смогу. Джейс сделает то же самое. MC Hammer (Джейс Талис), 9:16 нет серьёзно кто украл телефон кейт Кейтлин закатывает глаза, заходя в квартиру, и приветствует Мэл, которая уже вышла на кухню готовить завтрак. Мэл машет телефоном и говорит: — Джейс совсем свихнулся. Кейтлин фыркает в ответ: — Неужели так трудно поверить, что я это предложила? Скажи ему, что у меня мой телефон. мэл 💛, 9:18 я прямо сейчас смотрю, как она его держит MC Hammer (Джейс Талис), 9:18 о нет они завербовали и мэл блядь

Я, 9:18

Я просто говорю, давайте повидаемся, пока техническая неделя не угробила нам всю жизнь

MC Hammer (Джейс Талис), 9:19 ОНИ ИМЕЮТ ЕЩЁ И РАСПИСАНИЕ ТЕАТРА НЕТ Мэл смеётся, а у Кейтлин создаётся ощущение, что глаза вот-вот вывалятся из орбит. Ну что ж, одна задача выполнена. Теперь осталось только понять, как, чёрт возьми, заговорить о расставании.

↠↢

Она не находит ответа быстро. Вай не заводит разговор об этом ни в следующие встречи на репетициях, ни во время их продолжающихся сеансов снятия стресса — Кейтлин благодарна ей за это. Хотя именно она сама предложила правила и именно она первой нарушила правило три, ей нужно сначала чётко продумать план. Она также полагает, что именно на ней лежит ответственность заговорить первой: ведь это она подняла тему, и именно она бросила Вай. Но что же ей сказать? Она знает — сначала извинение, потом объяснение и обещание исправиться. А имеет ли последнее право на существование? Ведь это не ссора пары, пытающейся помириться после драки. Это попытка залатать два разбитых сердца, разлучённых больше чем на два года, за которые изменились жизни, сдвинулись мотивы и перекроились характеры — и всё это лишь увеличило пропасть между ними. Они не встречаются, они едва ли друзья, и даже если и стали ими снова, они это так и не обговорили. Как Кейтлин может «исправиться», если сами условия, в которых это возможно, попросту не существуют? Да и хочет ли она, чтобы они существовали? Хочет ли этого Вай? Должны ли они вообще существовать? Казалось, они должны существовать — тот хаотичный вечер, то спокойное утро. Всё было так похоже на то, что было два года назад, но в то же время совсем иначе. Кейтлин второго курса ни за что бы не остановилась ради чего-то подобного, а Вай второго курса точно не осталась бы, если бы между ними не было идеальных отношений (а статус бывших явно не подходил под это определение), особенно когда у неё самой полно своих дел. Эти перемены — неоспоримые, очевидные — Кейтлин больше не может игнорировать. Но Вай, поддерживавшая её тогда, как всегда служившая ей якорем, возвращающим в безопасные воды, их объятия в постели, наполненные удовлетворённостью и покоем, — всё это вызывало в Кейтлин тоскливую ностальгию и жажду большего. На этот раз всё пошло правильно. Они разобрались, всё стало на свои места. Так стоит ли этому — их нынешнему укладу, игривым взглядам и фразам, уюту, который возникает, когда больше не осталось пустоты, — идти дальше? Та линия, на которой они сейчас балансируют, гибкая и опасная, как слэклайн, — стоит ли её переступать? Возможно, именно это Кейтлин и должна решить в первую очередь. На следующей неделе наступает день поездки. На репетиции в четверг Сало подробно объясняет расписание и ключевые моменты. — Мы выезжаем с парковки ровно в семь утра! — говорит он, прищуривая свои мелкие глазки и глядя на студентов с откровенным презрением. — Если вас не будет, мы уедем без вас! Автобус отвезёт нас в отель и высадит там. У меня для всех вас проездные на метро, и после обеда мы отправимся на экскурсию в Музей Бродвея. После этого вы, идиоты, можете делать всё, что заблагорассудится, при одном условии: к шести вечера вы должны быть в вестибюле отеля, чтобы вместе поужинать и как класс пойти в театр! Понятно? Несмотря на грубости, Кейтлин кивнула вместе со всеми, едва скрывая волнение. По пути за кулисы Вай толкнула её локтем и поддразнила: — Так соскучилась по возможности ненадолго сбежать из города? Скорее — навсегда, хоть ей всё ещё предстоит назначить тот самый давно откладываемый разговор с родителями. — Неужели нельзя просто радоваться уик-энду за городом? — мечтательно отозвалась Кейтлин. — Может быть, — пожала Вай плечами, заходя в свою гримёрку, — или, может, ты всё-таки театралка в душе. Кейтлин фальшиво скривилась в ответ, и Вай хмыкнула, захлопнув за собой дверь гримёрки пяткой. Сзади появилась Мэл и тихонько, многозначительно хмыкнула себе под нос. То, что Мэл знает об их договорённости, оказывается хуже, чем Кейтлин ожидала. — Заткнись, — бросает она. — Я ничего не сказала, — протянула Мэл, но усмешка на её лице уже расползалась, пока Кейтлин стремительно скрывалась в своей гримёрке. В субботу утром Кейтлин просыпается вовремя, потягивается, будто мир только что подписал договор о вечном мире, и неспешно бредёт на кухню. Минут через пять Мэл вваливается в гостиную с куда меньшим энтузиазмом, и Кейтлин протягивает ей кружку кофе: — Хочешь ещё одну с собой и одну для Севики? Мэл плюхается на барный стул и бормочет: — Пожалуйста. Кейтлин никогда ещё не испытывала такого счастья от приготовления ещё одной чашки кофе. Через полчаса они подъезжают к парковке у театра за пятнадцать минут до назначенного времени — Кейтлин настояла. Оказывается, большинство актёров серьёзно отнеслись к угрозам Сало. Мэл помогает ей вытащить дорожные сумки и разнообразные стаканчики с кофе, которые Кейтлин привезла в модных биоразлагаемых стаканах с плотными крышками. Забрав две чашки, Мэл сразу устремляется к Севике. Они здороваются без единого прикосновения — ни малейшего проявления нежности на публике, — но сам способ, как они держатся рядом, уже говорит о многом. Кейтлин слышит, как на парковку врывается мотоцикл Вай, ещё до того, как видит его — двигатель ревёт, пока Вай резко заворачивает на место для мотоциклов. Сердце Кейтлин подскакивает с подозрительно сильным трепетом, и она почти прыгает к ней, держа кофе, наблюдая, как уголки губ Вай дёргаются в усмешке, когда та снимает шлем и встречается с ней взглядом. — Всё ещё так рвёшься, а? — спрашивает Вай, одетая в привычную кожанку и джинсы — самое то для прохладного апрельского утра. — Просто подготовилась, — вздыхает Кейтлин и протягивает ей стаканчик. — Американо, если я правильно помню. Вай на мгновение замирает, ключ дрожит в руке, когда она собирается открыть боковой отсек мотоцикла. — Ты... ты сделала и мне? — Сегодня утром я слегка разошлась, — Кейтлин покачивает головой из стороны в сторону, стараясь подчеркнуть очевидное. — Но подумала, тебе тоже захочется. Их пальцы слегка касаются, когда Вай берёт стакан, и боги, Кейтлин чувствует себя неловкой школьницей, которая тайком сует записку с номером своей симпатии. — Спасибо, Кейт, — говорит Вай, делая глоток, как только мотоцикл надёжно закрыт и установлен на подножку. — Мм. Твой тайваньский обжаренный сорт. Кейтлин удивлена, что Вай узнала — особенно по вкусу. — Да. Родители прислали ещё, когда... — Сестрёнка! — перебивает Паудер, зовя Вай оттуда, где сборище актёров уже стекается к туристическому автобусу, а Сало восседает впереди. — Пошли, у нас перекличка! Вай пожимает плечами и машет Кейтлин, приглашая идти вместе. Та следует за ней, но, поравнявшись с автобусом, слегка отклоняется к Джейсу и Виктору, молча вручая каждому по стаканчику — Джейсу с кучей молока, Виктору — вообще без молока и с тройным эспрессо, — прежде чем возвращается к Вай с собственным многоразовым термостаканом. — Поскольку я не хочу слушать ваше дурацкое нытьё, — начинает Сало, как только все пересчитаны (Майло и Клэггор только что подбежали, чтобы закончить формирование группы), — с кем вы сядете в автобусе по дороге туда и обратно, с тем и будете делить номер сегодня ночью. Хеймердингер позже обойдёт, чтобы собрать имена и распределить пары. Так что — вставайте парами! Люди начинают двигаться, прежде чем Кейтлин успевает осознать, что вообще происходит, — сходятся парами, будто магниты. Она пытается поспешить к Мэл, но та уже крепко устроилась рядом с Севикой. То же самое делают Джейс и Виктор. Элора и Скай перебрасываются парой фраз и встают бок о бок. Когда Кейтлин поворачивается к Вай, чтобы посмотреть, что та делает, она застаёт её в почти такой же ситуации: Паудер уже обняла Экко за руку, а Майло неловко закинул длинную руку на широкие плечи Клэггора. Шрам с Герт. Мэдди со Стебом. Лорис с одним из третьекурсников. Кейтлин беспомощно оглядывается — и тут же поворачивается к Вай, единственной, кто, как и она, остался без напарника. А. Ну что ж. Это не так уж и плохо. — Да что это за ерунда вообще? — бурчит Кейтлин себе под нос, подходя обратно к Вай. — Отбор команд на школьной игре в вышибалы? — Я так и думала, что так будет, — отвечает Вай тем же тоном, понизив голос так, чтобы слышала только Кейтлин, и поправляя сумку на плече. — Хорошо, что я захватила страп. — Ты что?! — Чтобы избежать национального скандала вроде «студент ПАИ похищен или найден в канализационном коллекторе Нью-Йорка», — объясняет Сало, — вы обязаны оставаться на связи и держаться рядом со своим напарником всё время поездки. Это разумное требование. Но вы все взрослые, и мы ожидаем, что вы будете достойно представлять ПАИ. Остальное — делайте, что хотите. Понятно? Все бурчат в знак согласия — слишком рано для чего-то большего. На часах шесть пятьдесят пять, и они загружаются в автобус, протискиваясь по узким проходам и засовывая дорожные сумки в багажные отсеки над сиденьями. Кейтлин, всё ещё немного ошарашенная, спрашивает Вай: — Хочешь место у окна? Она знает, что любимое занятие Вай в дороге — смотреть в окно. Вай кивает, засовывает рюкзак под сиденье впереди и протягивает Кейтлин руку, помогая ей занять место. Паудер и Экко устраиваются на сиденьях по диагонали от них, и ощущение чужого взгляда на затылке у Кейтлин щекочет, будто дуло заряженного пистолета. — Готова просидеть здесь два с половиной часа? — спрашивает Вай, устраиваясь поудобнее, совершенно не замечая внутренней бури Кейтлин. — Да, — отвечает та совершенно серьёзно. Она расстёгивает сумку и вытаскивает свои припасы. — Я скачала несколько выпусков подкаста, купила сборник судоку и убедилась, что все мои плейлисты работают в офлайне. Вай залезает в рюкзак и достаёт... — Чёрт. У меня только книга. Она поднимает её, и закладка с ленточкой болтается в воздухе. Мэнсфилд-парк. — Не думала, что ты поклонница Остин, — замечает Кейтлин, открывая чехол с эйрподсами. Автобус ревёт мотором, подпрыгивает всем корпусом и, набирая скорость, выезжает с парковки. Вай пожимает плечами. — Лежала на твоей полке. Взяла — начала читать. Кейтлин с удивлением встречается с ней взглядом. — А? — Пока неплохо. Хотя Эмма лучше. Если Вай не била кого-то, не колотила грушу, не делала домашку, не работала в зале и не готовила, Кейтлин давно уже поняла — она читает. Она из тех, кто с лёгким любопытством копается в бесплатных или дешёвых коробках с книгами в секонд-хендах и книжных лавках. Два года назад Кейтлин не раз просыпалась от того, что экран телефона Вай висел в паре дюймов от её лица, а чёрный фон освещали строчки текста. Но то, что Вай ненавязчиво подхватывает её собственные читательские привычки... Это приятно. Словно она действительно замечает Кейтлин, её увлечения, интересы. Словно ей не всё равно. Возможно, Кейтлин это преувеличивает, но ущерб уже нанесён. Она вставляет эйрподсы, улыбается про себя и сворачивается на сиденье калачиком. А если их ноги случайно соприкасаются на узких, тонких подушках — она не делает ни единого движения, чтобы этого избежать. Лёгкая болтовня, разносившаяся по автобусу, постепенно стихает, пока все один за другим не погружаются в сон — свалившись на своих напарников, на окна, на подлокотники. Вай продержалась тридцать минут, прежде чем последовать их примеру: локоть упирается в стекло, голова покоится на кулаке, и она тихо посапывает. Когда Кейтлин замечает это, она тихонько смеётся себе под нос, кладёт ручку между страниц книги и приподнимает общий подлокотник между ними — вдруг Вай захочет опереться на что-то более мягкое. Сама Кейтлин не ожидала заснуть — кофеин всё ещё гонял марафон по её жилам, — но уснула. Просыпается она от монотонного голоса в наушниках, вещающего о чём-то незнакомом, от привычного нью-йоркского гудения за окном, от давления у виска и тяжёлого веса на плече. Она чуть поворачивает голову и видит: Вай спит, прижавшись к её плечу, спокойно и ровно дыша, совершенно не замечая городского хаоса Мидтауна. Щека Кейтлин покрыта мелкими вмятинами от прядей розовых волос Вай. Сало, разумеется, добрался до отеля на собственной машине, поэтому именно Хеймердингер объявляет своим тонким, дребезжащим голосом, стоя — подозрительно — на сиденье: — Мы почти на месте! Пожалуйста, соберите свои вещи! Кейтлин смотрит вниз и не может сдержать улыбки. Вай всегда выглядела такой умиротворённой во сне — уютно устроившись на её плече, с рукой, осторожно лежащей чуть выше колена Кейтлин, будто даже без сознания она бережно относилась к границам. Её присутствие здесь, естественный, почти привычный вес на плече Кейтлин — всё это до боли знакомо: перелёты, долгие поездки на машине, сиденья в залах на журналистских конференциях, где они обе бывали. Они возвращаются к старым ритуалам так легко, будто трение, оставленное расставанием, было смазано простым, но мощным — ими. Этим. Тем, во что они превращаются сейчас. — Эй, — шепчет Кейтлин, поворачиваясь к Вай, берёт её за щёку и мягко приподнимает. — Мы почти на месте. Сонная и помятая, Вай тыкается в ладонь Кейтлин, что-то бормоча себе под нос. Кейтлин проводит большим пальцем по скуле Вай и, наклонившись ближе, чтобы её слова не унесло нарастающим шумом просыпающихся разговоров, убедительно шепчет: — Давай, любовь моя. Я же не зря сварила тебе кофе. Вай моргает при ласковом обращении, медленно садится, упираясь кулаками в глаза. Кейтлин тихо сожалеет о потере её тепла и с неохотой убирает руку с её щеки, оставив на прощание лёгкое прикосновение. Как водится в Нью-Йорке, для автобуса не нашлось места прямо у отеля — да и в целом негде остановиться поблизости — так что все спешно высаживаются на узкой двухполосной улице, где их автобус стоит с нарушением правил парковки. Ноги Кейтлин касаются асфальта, она вдыхает, вероятно, сильно загрязнённый воздух — и внезапно переносится в прошлое лето, когда каждый день ходила этими же улицами на стажировку. Вся эта суета, непрерывный гул и движение — всё это так идеально соответствовало её натуре. Есть четыре места, где она чувствует себя как дома — и, как ни банально это звучит, Нью-Йорк одно из них. Она переезжает сюда через полтора месяца. И этот день не может наступить слишком быстро. — Отель в паре кварталов вон туда! — орёт Хеймердингер сквозь шум отъезжающего автобуса. — Пожалуйста, постарайтесь не теряться! Их большая группа актёров сливается в один хаотичный поток, прорывающийся сквозь нескончаемый поток пешеходов. Возможно, именно поэтому Вай уносит течением к Майло, Экко и Клэггору, а Паудер оказывается рядом с Кейтлин. — Ну так, — начинает Паудер, придвинувшись к ней боком, будто студентка, раздающая флаеры у входа в школу, — сколько вы уже трахаетесь с моей сестрой? Мозг Кейтлин прекращает работать одновременно с телом. Она резко замирает посреди тротуара, и Мэл врезается в неё сзади. Не обращая внимания на то, как Паудер закатывает глаза, Кейтлин догоняет ее и уже начинает: — Что?! Я понятия не имею, откуда у тебя взялась такая мысль, но... — Вообще-то, я сама могу ответить на свой вопрос, — перебивает Паудер, тоном тщательно нейтральным, будто ей всё равно, но без малейшего намёка на то, что она чувствует по этому поводу. — Где-то до Дня святого Валентина. Эти метки на шее у Вай — твои. Я всё время не замечала тебя как вариант, потому что не думала, что Вай снова свяжется с тобой... но, видимо, ошибалась. — Теперь всё сходится, — сухо усмехается Паудер, больше для себя, засунув руки в карманы своей безразмерной куртки и нарочито не глядя на Кейтлин. — То, что это кто-то с репетиций, то, как вы постоянно тянетесь друг к другу, будто две долбаные планеты на орбите... Теперь всё, что я вижу, лишь подтверждает это. Пиздец. Кейтлин поднимает взгляд на Вай — та идёт впереди, смеясь с остальными. Паудер всегда была самой яростной противницей их отношений после расставания, и если она знает, то... Врать было бы бесполезно. Паудер и так её недолюбливает. Кейтлин вздыхает: — Как давно ты знаешь? Если Паудер и получает хоть каплю удовольствия от того, что оказалась права, она это отлично скрывает. — С тех пор, как она вышла с репетиции на прошлой неделе, — объясняет она, покачивая головой. — Тут всё и щёлкнуло. Ты бы видела её лицо — как у растерянного, злого щенка: всё сморщено, глаза горят. Да и большая часть труппы уже и так поняла, что между вами что-то есть, так что нечего притворяться. Неужели они были настолько очевидны? Кейтлин и вправду не считала, что кроме её ухода с репетиции — за которым последовала Вай — есть ещё какие-то явные признаки. — Началось это на второй неделе семестра, после вечеринки у Джейса, — возвращается Кейтлин к исходному вопросу. Это, кажется, удивляет Паудер — она чуть приподнимает брови и на мгновение сбивается с шага. — Но тогда это был разовый случай. Ты права — регулярно всё пошло прямо перед Днём святого Валентина. — Блядь, ну да, конечно, — бурчит Паудер себе под нос. — Майло говорил, что видел Вай с какой-то девчонкой. Кейтлин кусает губу и кивает. Паудер хмыкает и поправляет массивную дорожную сумку, которая кажется огромной на её хрупком плече. Тишина. Это ужасно. Кейтлин понятия не имеет, где отель и сколько ещё идти, и если они продолжат так молчать — с этой натянутой, почти взрывоопасной тишиной между ними — она сойдёт с ума. — Послушай, Паудер... — Вай думает, что ты изменилась, — перебивает та, не поднимая глаз от тротуара, хотя Кейтлин смотрит на неё в изумлении. — Она не говорила этого прямо, но я знаю — думает. Ей с тобой комфортно, а не будь этого... Я её знаю. Просто... Куда вы вообще движетесь? Потому что после всего, что случилось... Паудер обрывает фразу с недоверчивым фырканьем, не находя слов. Это именно тот вопрос, на который Кейтлин пытается найти ответ всю прошлую неделю — может, даже дольше. — Сначала это было ни к чему не обязывающим, — говорит она, и это правда. — Больше нет, — отрезает Паудер. — Возможно, нет, — признаёт Кейтлин, тяжело вздыхая, несмотря на то что они идут по улицам её любимого города. — Мы разбираемся. Поверь, я отношусь к этому с такой же осторожностью, как и ты. Хеймердингер останавливает группу и отводит всех к обочине, чтобы спокойно проверить документы и убедиться, что отель соответствует бронированию. — Да! — восклицает он. — Будьте вежливы, все за мной — заходите! Паудер останавливается перед Кейтлин, пока остальные протискиваются сквозь вращающиеся двери отеля. — Если причинишь ей боль, — предупреждает она, приближаясь и понижая голос до рыка, — если сделаешь это снова, я так сошью твой костюм, что ты споткнёшься и сломаешь себе ногу прямо на сцене. Угроза, скорее всего, пустая и нереалистичная, но тон делает своё дело. Кейтлин выдерживает её взгляд и открывает рот, чтобы ответить — конечно, она не собиралась... — Паудер! — раздаётся голос Вай со стороны входа. Обе они резко оборачиваются. Вай держит дверь, подбородок поднят, челюсть напряжена — остальные уже зашли внутрь. — Пошли, давай. Паудер бросает на Кейтлин ещё один оценивающий взгляд с ног до головы и проходит мимо, окинув Вай недоумённым взглядом. Кейтлин следует за ней, напряжение медленно спадает в груди. Вай придерживает дверь, пропуская её, и, когда та захлопывается, идёт рядом, спрашивая: — Что это вообще было? Кейтлин фыркает: — Она знает. Глаза Вай расширяются от тревоги. — Чёрт, правда? Кейтлин решительно кивает. — Я просила её сначала поговорить со мной, — стонет Вай, проводя нервной рукой по волосам. — После её вечеринки. Кейтлин пожимает плечами: — Думаю, она не против... если думать положительно. Просто... настороженно относится. Она сглатывает. — И, похоже, вся труппа в курсе. — Что?! Видимо, сегодня день неожиданных откровений. Они присоединяются к кружку остальных актёров как раз в тот момент, когда Сало — похоже, он уже прибыл раньше всех — возвращается от стойки регистрации с дорогущей папкой в руках. Отель выглядит типично для Мидтауна: пытались сделать его современным и солидным, но в итоге просто разная мебель и декор серого, белого, зелёного и золотого цветов собраны в кучу без особого вкуса. Кейтлин замечает суету вокруг: непрерывный поток людей в дверях, очередь к двум лифтам и то, как некоторые, уже раздражённые, решают не ждать и направляются прямо к лестнице. — Конечно, — ворчит Сало, раскрывая папку и проводя тощей рукой по списку. — Из-за высокой загрузки они смогли забронировать только восемь номеров с двумя двуспальными кроватями вместо двенадцати. Четырём парам придётся делить один номер с одной большой кроватью. Кто добровольцы? Или мне самому тянуть имена из списка? Все морщатся, оглядываясь в поисках спасения. Севика пожимает плечами и кивает в сторону Мэл. — Конечно. Мы займём один. — Мы тоже, — добавляет Паудер, цепляясь за руку Экко и тут же бросая убийственный взгляд на Вай, которая уже начала наклоняться вперёд. — Не начинай. — Нам тоже подойдёт, — говорит Виктор, стоя рядом с Джейсом. Три пары из четырёх. Группа замирает в напряжённом молчании, переглядываясь между оставшимися парами. Кейтлин переступает с ноги на ногу, скрестив руки на груди, и замечает ухмылку Мэл — но на секунду слишком поздно. — Думаю, Кейтлин и Вай отлично поделят номер. В конце концов, они же главные герои, — с хитринкой замечает Мэл, пока Кейтлин от изумления даже рот раскрыть не может. — Верно ведь, Кейтлин? Она вовсе не считает это верным, но... — Ага, точно, верно ведь, сестрёнка? — подхватывает Паудер, прислоняясь к плечу Экко и опасно хихикая. Кейтлин сверлит Мэл взглядом. Вай — Паудер. — Ладно, хорошо, — вздыхает Вай, потирая затылок. — Мы с Кейт возьмём этот номер. — Вы хоть раз доказали мне, что способны вести себя как взрослые, — хмурится Сало, вынимая из пиджака фломастер и выделяя строки в списке, затем ставя цифры рядом с пометками. — Ладно. Нам достались номера на третьем и четвёртом этажах. Слушайте внимательно, я не буду повторять! — Что ты вообще имела в виду, говоря, что вся труппа знает?! — тут же спрашивает Вай, как только дверь их номера захлопывается. Она даже не удосуживается осмотреться. — Паудер всем рассказала?! — Нет, думаю, они сами всё сложили, как она, — отвечает Кейтлин, ставя сумки у изголовья аккуратно заправленной кровати кинг сайз. Номер типичный, вытянутый. У окна — маленький зелёный диванчик и квадратный коричневый журнальный столик. За спиной — ванная и шкаф, напротив кровати — зеркало в полный рост. — Выскочить с репетиции, чтобы навестить актрису, с которой ты якобы в конфликте, — довольно прозрачный ход. — Я бы снова так поступила, — говорит Вай, и сердце Кейтлин слегка сжимается. Она оборачивается и видит, что Вай уже поставила свои сумки рядом с её, осторожно проверяя мягкость матраса ладонью. Кейтлин подходит ближе и легко щёлкает Вай по подбородку, когда оказывается рядом. — Я знаю, — улыбается Кейтлин и делает шаг назад, пока не сделала чего-то похуже. — Пошли, у нас десять минут до обеда. Обедать рано, конечно. Вай кивает и повторяет движение Кейтлин, наклоняясь к сумке, чтобы достать сменную одежду. Обе, видимо, думали об одном и том же: надеть что-то удобное для автобуса и упаковать более нарядные, эффектные наряды для прогулки по городу. Кейтлин взяла тот же самый топ с бретельками, что и на первой вечеринке у Альфа-Сиг — по сути, почти тот же образ, только с тёмно-синей бархатной мини-юбкой. Она самодовольно ухмыляется, заметив, как взгляд Вай цепляется за него. — Она ещё что-нибудь сказала? — спрашивает Вай, застёгивая сумку и кладя пижаму на кровать, пока Кейтлин поворачивается, чтобы переодеться. Та стягивает с себя джемпер, за ним — свободную футболку, и остаётся в бюстгальтере. Через плечо она оглядывается на Вай: — Сказала, что нам не нужно больше притворяться, потому что все и так всё поняли. Она наблюдает, как взгляд Вай скользит вниз по её открытой спине, по выступающим лопаткам, когда она запускает руки в новый топ. Будто им физически невозможно находиться дальше чем в пяти футах друг от друга, Вай снова приближается, обвивая ладонью обнажённую талию Кейтлин — прикосновение лёгкое, как перышко. — Притворяться? — переспрашивает она.

↠↢

Вот так и проходит этот день. Кейтлин уже готова: юбка, флисовые колготки, кожанка и топ с бретельками, хвост аккуратно собран, украшения распутаны из дорожного чехла и надеты. Вай в малиновой майке с принтом, тёмно-серых джинсах, на бедрах — эффектный ремень, а поверх — та же кожанка, что и у Кейтлин. Вместе они спускаются по лестнице и присоединяются к остальным на организованном обеде перед тем, как класс отправится гулять по городу. Музей Бродвея находится совсем недалеко от отеля, и группа суетится у входа, пока Сало улаживает детали группового входа. Как только их пускают внутрь, всем дают свободу действий — и, по умолчанию соблюдая правило пар, все расходятся по двое. Так Кейтлин и Вай оказываются вместе, бродя по залам. Возможно, всё дело в том, как Вай нетерпеливо говорит, потянув её за руку: «Давай, Кейт!» — когда Кейтлин задерживается у входа, восхищённо разглядывая оформление. Именно это и заставляет Кейтлин захотеть пошалить с ней. Они порхают между неоновыми экспонатами, держась бок о бок так, будто и правда обязаны соблюдать это правило — если, конечно, его вообще можно так назвать. Восхищаются изысканными костюмами, Вай терпеливо ждёт, пока Кейтлин прочитает каждую табличку и каждый абзац текста. Вай пробует несколько реквизитов, с которыми разрешено взаимодействовать, и парочку тех, с которыми нельзя, пока Кейтлин не останавливает ее — и Вай смеётся. Постепенно Кейтлин начинает чувствовать себя легче. Её охватывает то беззаботное состояние, что приходит в музеях: от туристического азарта, от слишком громкого смеха, от перепрыгивания с экспоната на экспонат, с Вай рядом. Она даже начинает чувствовать себя дерзкой — позирует Вай перед фотозонами и заставляет её принимать позы. — Ну давай! — умоляет Кейтлин, подталкивая Вай плечом к инсталляции «Let the Sunshine In», в другой руке — плёночная камера. — Пожалуйста! Я хочу воспоминаний! — Тогда давай я сделаю фото тебя! — возражает Вай, но уже подчиняется — ведь Кейтлин упрямо толкает её к будке, а Вай, без сомнения, легко могла бы сопротивляться, если бы захотела. Кейтлин фыркает: — Я не позволю тебе трогать мою камеру! — Да там же просто кнопку нажать! — стонет Вай, пока Кейтлин ставит её перед качелями и отходит назад, подбирая ракурс. — Я не собираюсь на них садиться, Кейт! Тем не менее, она садится — под яркими пастельными лучами радуги, обхватив розовые цепи качелей ладонями, и смотрит на Кейтлин совершенно мёртвым, бесстрастным взглядом, пока та не выкрикивает: — Улыбнись, Вайолет! И Вай улыбается. Кейтлин делает снимок и клянётся, что этот образ — улыбающаяся Вай — навсегда останется у неё в голове. — Всё? — спрашивает Вай, как только Кейтлин опускает камеру от лица. Та, довольная, кивает. Вай вытаскивает телефон. — Отлично. Теперь твоя очередь. Музей не такой уж большой — не то что любимый Кейтлин Метрополитен, в котором можно потеряться на весь день. Но ей нравится читать истории о том, как создавались бродвейские шоу, и повсюду мелькают детали о декорациях, костюмах, закулисье. Не проходит и получаса, как они натыкаются на фотобудку — и Вай тут же затаскивает туда Кейтлин. — Это же просто микроскопическая будка, — ворчит Вай, пока Кейтлин задергивает занавес. Они еле помещаются между тесными стенами цвета спелой ежевики и мигающим экраном. — Её что, для детей строили? — Наверное, да, — бормочет Кейтлин, вспоминая всех этих бегающих повсюду детей, и пытается устроиться рядом с Вай на скамейке. Места почти нет, и когда Кейтлин пытается втиснуться, Вай закатывает глаза и говорит: — Детка, просто иди сюда. Руки Вай обвивают её талию и резко тянут набок — прямо на своё колено. К счастью, занавес до самого пола. Кейтлин всё равно не может скрыть маленькой улыбки, обнимает Вай за плечи и тянется к телефону, прикладывает его к считывателю и тычет в экран, стараясь не отвлекаться на большие ладони Вай, распластавшиеся у неё на бедре и боку. — Что выберем? — спрашивает она, листая шаблоны с помощью комично огромной стрелки. Категории разделены: Пары, Лучшие друзья, Братья и сёстры, Бродвейские мюзиклы, Разное... — Вот этот, — говорит Вай, кивая, чтобы Кейтлин вернулась назад, и выбирает шаблон в виде киноплёнки, на которой их лица будут в оттенках серого. На экране появляется настройка камеры, и они лихорадочно жмут «вверх», чтобы обе головы попали в кадр. — Ладно, перед началом, — говорит Кейтлин, пока кнопка СТАРТ соблазнительно мигает, — давай спланируем. Улыбки, смешные рожицы, а потом что... Вай жмёт старт. Из динамика звенит высокий голос: — Приготовьтесь! Раз! Кейтлин в панике: — Вай! — Расслабься, Кексик, просто делай что хочешь, — хохочет Вай, пока голос начинает обратный отсчёт. Они прижимают головы друг к другу и широко улыбаются. Камера щёлкает. — Сделай позу с афиш, — говорит Вай, и Кейтлин откидывается назад, на её плечо, и с театральной выразительностью устремляет взгляд в объектив — камера щёлкает снова. Экран на миг замирает на их фото, и они хохочут над собственной напыщенностью. Кейтлин смотрит вниз на Вай, чувствует, как те сильные ладони чуть смещаются на её бедре, и, боги, ей так хочется поцеловать её — так сильно, чтобы этот момент навсегда остался на бумаге. Но Вай целует первой — будто прочитав её мысли, — и Кейтлин отвечает с жаром, придерживая щёку Вай свободной рукой, а та тут же притягивает её ближе. Камера щёлкает в третий раз, но Кейтлин уже не замечает — только когда Вай прикусывает её нижнюю губу и откидывается назад, позволяя Кейтлин обхватить её плотнее, сдвигаясь на правое колено и прижимая Вай к стенке. Тонкая фанера будки жалобно скрипит под их весом, когда они ударяются о стены, и Кейтлин запускает пальцы в розовые пряди, наклоняя голову Вай ниже... Яркая вспышка камеры резко возвращает их в реальность. Вай отстраняется со смехом, а Кейтлин краснеет. — Чёрт, Кексик, — шепчет Вай, проводя большим пальцем по губе Кейтлин, стирая след помады. — Ты немного торопишься. — Заткнись, — ворчит Кейтлин, приподнимаясь и стараясь унять пожар в животе. На экране весело прыгают буквы: ПЕЧАТЬ. И если бы у них не было жёсткого расписания, Кейтлин бы без колебаний впихнула Вай в ближайший общественный туалет. — Ты сама начала. Вай поднимает руки в шутливом жесте сдачи, пока Кейтлин сползает с её колен и, собравшись, распахивает занавес. К счастью, очереди нет. Фотографии уже выскакивают из лотка, когда Вай выходит вслед за ней. Кейтлин берёт их осторожно, а Вай заглядывает ей через плечо. — Вай, — говорит Кейтлин, широко раскрыв глаза, — это уже на грани порнографии. На фото совершенно очевидно, что она сидит у Вай на коленях: её голова явно выше, позы выдают всё без слов. Первые два снимка ещё можно назвать приличными, третий даже милым — но четвёртый уж точно нет. Камера каким-то чудом поймала тот самый момент, когда Кейтлин поворачивает голову, и теперь на фото видно буквально всё, что происходило с их губами. Вай пожимает плечами: — Зато чёрно-белые. Кейтлин рвёт перфорированную полоску пополам и протягивает одну часть Вай. — Это мило, детка, — добавляет та. И правда — или, точнее, если Кейтлин хорошенько всмотрится в складки их улыбок и то, как они держатся друг около друга, — действительно мило. Вскоре они встречаются с остальными. Сало отпускает их гулять, размахнувшись своей пресловутой рукой с унылой театральностью. Как только он исчезает из виду, Джейс перехватывает руку Кейтлин, не дав ей решить, чем заняться дальше: — Большинство идёт в Сохо. Пойдёте с нами? Так Кейтлин и Вай оказываются в метро, мчащемся в Сохо, — куда, пожалуй, не стоило доверять навигацию Паудер, едва не утащившей всех мимо нужной станции. Они выныривают из подземки в оживлённые улочки Сохо: магазины одежды и прочие бутики выстроились вдоль улиц в зданиях цвета загара и тёплого коричневого, настолько старых и изящных, что трудно поверить — внутри них помещаются современные арендаторы. По истинной нью-йоркской традиции они лавируют между парами и группами пешеходов, врываясь в крупные сетевые магазины. Группа входит дружно, но тут же расходится по парам, оценивая наряды на манекенах и набрасывая вешалки на стойки. Кейтлин быстро становится скучно — её зависимость от онлайн-шопинга куда приятнее, чем бродить по магазинам вживую. Но Вай цитирует недавние замечания Паудер насчёт «убогих нарядов» Кейтлин и не торопится, а Кейтлин с удовольствием следует за ней. Вай перебирает джинсы и карго, снимает рубашки с вешалок, внимательно их осматривая — гораздо серьёзнее, чем Кейтлин ожидала. Она возвращает вещи назад, если на них торчит даже одна нитка или чуть растянут узор ткани. Потом поворачивается к Кейтлин, — Как тебе? — и прикладывает рубашку к себе. И, как ни странно, она действительно прислушивается к мнению Кейтлин, собирая приличную стопку, чтобы продефилировать в примерочную. — Ну что думаем? — спрашивает Вай, задёргивая занавеску, пока Кейтлин прислоняется к стене рядом с её кабинкой. Она не ожидала, что Вай будет всерьёз учитывать её мнение при примерке — да ещё и объединять их взгляды в мы. Но ей нравится разглядывать Вай в коричневой кожанке, которую та примеряет, и она хихикает, когда делает круговой жест пальцем — а Вай послушно крутится на месте. — Мне нравится, — говорит Кейтлин, склонив голову, и не может скрыть улыбку. Она, похоже, не перестаёт улыбаться весь день. И боги, Вай выглядит чертовски хорошо. — Тебе идёт. И, может, наконец-то вытащит тебя из той самой кожанки, которую ты носишь постоянно. Вай задумчиво мычит, отходит к зеркалу внутри кабинки, потом выходит снова, ловя в воздухе ценник. На лице мелькает разочарование. — Она была в распродаже... но на бирке не отмечено, — бормочет она, потом на секунду замолкает и спрашивает: — Не могла бы ты проверить цену? Я тебя у входа подожду. — Конечно, — отвечает Кейтлин с ободряющей улыбкой, забирает у неё куртку на вешалке и выходит из примерочной. Она идёт к кассе, будто на важнейшую миссию, и кладёт куртку на прилавок. — Здравствуйте, сколько это стоит? Кассир сканирует бирку и нажимает пару кнопок. — Двести семьдесят пять. Кейтлин на миг замирает. — Она не по скидке? — Согласно нашей системе — нет, — отвечает кассир, оглядываясь на секцию, откуда Вай взяла куртку. — Куртки и распродажа стоят рядом — иногда покупатели путают вещи. Она протягивает куртку обратно Кейтлин, будто уже предвидела, что та, узнав цену, не купит её. Но Кейтлин не берёт её сразу — смотрит на примерочную, потом на куртку и говорит кассиру: — Я беру. Через несколько минут Вай выходит из примерочной, повесив остальную одежду на возвратную стойку. Кейтлин ждёт её с сумочкой в руке и пакетом из магазина, аккуратно поставленным на соседний столик. Не дав Вай сказать ни слова, она подаёт ей пакет с курткой. Выражение лица Вай — бесценно. — Стой, подожди... — Она не была по скидке, — объясняет Кейтлин, пока Вай слишком осторожно принимает пакет. — Ты никогда ничего не делаешь для себя. Я позволила себе немного воли. Вай смотрит на неё своими огромными, почти опаловыми глазами. Молчание затягивается, и Кейтлин всё больше убеждается, что совершила ошибку: — Чек в пакете, если захочешь вернуть... Вай качает головой с усмешкой, обнажая острые зубы, хватает сумочку Кейтлин и перекидывает её через плечо. — Ты что-то, Кейт, — хохочет она и кивает в сторону выхода, приглашая Кейтлин следовать за ней. На оставшуюся часть дня Вай не даёт Кейтлин нести свою собственную сумочку — так же, как Кейтлин не позволяет Вай платить за что-либо самой. Ни в метро по дороге обратно в отель, ни потом. Они переодеваются в нарядную одежду для ужина и спектакля: Кейтлин — в облегающее чёрное платье в пол, а Вай — в чёрные брюки, рубашку и галстук. Она закатывает рукава, пока Кейтлин делает вид, что не смотрит. И, конечно же, их образы идеально сочетаются — хотя они не обсуждали это заранее. Вай не отдаёт сумочку ни за ужином — когда вся труппа рассаживается за два больших стола в ресторане при отеле, — ни по дороге в театр, идя бок о бок, пока остальные снуют вокруг них, смеются и шумят. — Нервничаешь? — спрашивает Вай, когда они протискиваются по узким улочкам Мидтауна, прижимая сумочку Кейтлин к себе, будто кто-то может вырвать её в любой момент. Кейтлин ловит себя на том, что ей и правда интересно — знать все реплики в постановке, которую они сейчас будут смотреть, наблюдать, как другие воплощают эту пьесу по-своему. — Очень, — отвечает она. Их костяшки слегка касаются друг друга. Кейтлин не хочет упускать этот момент — её мизинец тянется вперёд и игриво обвивается вокруг пальцев Вай. Та, как всегда чувствующая всё на шаг вперёд, тут же крепко сжимает её ладонь, переплетая пальцы. Они никогда не держатся за руки на публике — только в постели. И всё же сердце Кейтлин делает счастливый, почти болезненный прыжок. Вай смотрит на неё своими потрясающими глазами и улыбается — той самой, ослепительной улыбкой. И. Что ж. Весь этот день постепенно начинает ощущаться как настоящее свидание.

↠↢

Спектакль проходит отлично. Вай не жалеет, что не взяла блокнот для заметок, но всё равно ловит себя на том, что мысленно повторяет приёмы, которые выбрал актёр, играющий Ромео — чтобы потом использовать их самой. Её трогает каждая сцена, каждый сильный монолог, и она даже начинает считать в голове, сколько раз они с Кейтлин сегодня брались за руки, будто пятнадцатилетняя школьница, считающая, сколько раз её возлюбленная взглянула в её сторону. Пять. Они расцепились, когда Кейтлин пошла за напитками и закусками в бар. Снова соединились на мгновение перед началом. Отпустили друг друга, чтобы съесть закуски в первом акте. Сплели пальцы снова где-то около третьей сцены первого акта. Вай на секунду отняла руку, чтобы почесать нос в третьем акте, но тут же вернулась. Обе разжали ладони, чтобы аплодировать в финале и выйти из зала. А потом, по дороге обратно в отель, Кейтлин снова взяла её за руку — и теперь их руки легко покачиваются в такт шагам, отражая её явное, искрящееся счастье. Обратная дорога до отеля короткая — всего несколько кварталов. Кейтлин смотрит по сторонам, широко раскрыв глаза от восхищения: машины, огни ночной Нью-Йорка, всё это завораживает. Она поворачивается к Вай. — Они кое-что вырезали, да? Почти все реплики слуг. Вай кивает. Проводит большим пальцем по ладони Кейтлин — та тут же прижимается к ней чуть ближе. — Но Сало заставляет нас играть всё. — Мы точно не уложимся в лимит времени, — ворчит Кейтлин, качая головой. — Ты уже выучила пятый акт? Пусть все знают: Вай обожает эти маленькие разговоры с Кейтлин — эти моменты, из-за которых они перестают быть просто секс-партнёрами. — Почти. Осталось разобраться со сценой в склепе. А ты? — О, острый кинжал, прими последний дар, — цитирует Кейтлин с лёгкой усмешкой. Конечно, у неё всё уже выучено. — Я до сих пор не понимаю, как Сало собирается делать кровь... О! — Она игриво тыкается плечом в Вай и показывает на здание, мимо которого они проходят: оранжевые акценты на фоне стальных перил, пафосный стеклянный вход. — Это здание Нью-Йорк Таймс. Я скоро там буду работать. Всё в теле Вай будто замирает. — Что? — Я переезжаю, — объясняет Кейтлин, будто это ничего не значит. — Они предложили мне работу после стажировки прошлым летом, и я согласилась. Вай едва выдавливает из себя одно слово: — Когда? Кейтлин качает головой, прикидывая: — Примерно через полтора месяца. Сразу после выпуска. И, чёрт возьми, теперь всё встаёт на свои места. Тот вечер, когда Кейтлин взяла трубку и сказала «это работа», хотя Вай даже не знала, что у неё есть работа. Её восторг от поездки в город. Весь этот план, вынашиваемый с первого курса, наконец воплощается в жизнь. Вай не... она не знала, что Кейтлин уже всё решила. Не знала, что это случится сейчас. А на лице Кейтлин — спокойствие. Волнение. Вай отлично знает: эта работа — мечта Кейтлин уже много лет. Работать в крупной газете или журнале, где-то за пределами Пилтовера, в месте, которое соответствует её неугомонной натуре. Всё это вместе — и получается Нью-Йорк Таймс. Но в голове у Вай только одно: у неё осталось полтора месяца. А потом Кейтлин уедет. Потому что они не друзья. Не встречаются. У них нет никаких связей, кроме физических. И как только они перестанут жить в десяти минутах ходьбы друг от друга, между ними не останется ничего. И Вай ничего не может с этим поделать. Полтора месяца — и Кейтлин исчезнет. Голос Кейтлин — обеспокоенный, растерянный — пробивает пелену мыслей: — Вай? — Прости, — отвечает Вай, встряхивая головой и отрывая взгляд от грязного тротуара. — Это здорово, Кейт. Я рада за тебя. — Спасибо! — Кейтлин сияет, и радость так и льётся из её голоса, будто всё это не меняет ничего между ними. — Я очень взволнована! Профессор Шула сказала, что если я закончу театральное искусство, она постарается убедить их перевести меня из рекламного отдела в редакцию новостей — и тогда я сразу после университета получу именно ту должность, о которой мечтала... Кейтлин болтает без умолку — мимо стойки регистрации, в лифт, по коридору к их номеру — а у Вай в голове туман. Она ведь и не думала, что всё пойдёт дальше... было бы глупо надеяться. Но признаться себе, что всё закончится, она не была готова. Сама она даже не знает, что будет делать после выпуска — её «план» сводился к тому, чтобы остаться где-то рядом с Пилтовером и Зауном, присматривать за семьёй, и всё. Кейтлин идёт за тем, чего хочет, — и это совершенно нормально, правильно. Но чего хочет она? Слова, сказанные раньше, всплывают в памяти — слова Паудер, слова Кейтлин: Ты сама уже не знаешь, кто ты. Ты никогда ничего не делаешь для себя. Так чего же она хочет? Она никогда по-настоящему об этом не задумывалась — да и не было случая. Всё, что она знает сейчас, пока они заходят в номер, щёлкают замком и Вай отдаёт Кейтлин сумочку, чтобы та достала, что нужно, — всё, что она видит, прислонившись к двери и наблюдая, как Кейтлин двигается в этом коварном чёрном платье, идеально облегающем каждую линию её тела, как та распускает волосы и тут же заправляет их за уши с той милой сосредоточенностью, — всё, что она хочет, — это Кейтлин. Она хочет Кейтлин. Разве этого недостаточно? И когда Кейтлин с недоумением смотрит на неё — почему Вай до сих пор стоит у двери, не заходя вглубь комнаты, — Вай делает шаг вперёд, хватает её за запястье и притягивает к себе, чтобы поцеловать. Кейтлин отвечает мычанием, обвивая руками плечи Вай, её губы движутся медленно, насыщенно и вкусно, но Вай не хочет медленности. Она хочет того безумия, что приходит с сексом, той всепоглощающей решимости заставить Кейтлин, нахуй, слететь с катушек, заставить её на секунду забыть, как скоро этот момент, блядь, закончится. Она хватает Кейтлин за талию и разворачивает, прижимая к двери, и Кейтлин, кажется, понимает намёк, поднимая колено к бедру Вай и наконец-то, наконец ускоряясь. Её рот, чёрт возьми, божественен, наклоняется вниз и захватывает губы Вай с пылом, что опьяняет её чувства. Вай крепко держит её за бёдра, переплетает их ноги и, не теряя ни секунды, прижимает бёдра Кейтлин к своему бедру, и тяжёлый выдох Кейтлин в её рот, наверное, следует изучить на предмет вызывающих привыкание эффектов. — Ты так, блядь, прекрасна в этом платье, — хрипит Вай, опуская руку и сжимая её зад, шелковистый атлас материала сминается в её кулаке. Кейтлин вздрагивает, так идеально запрокидывая голову, пока Вай покусывает её кожу, проводя губами по натянутым сухожилиям на её шее. Она не может удержаться, пробуя на вкус солёную влагу от прогулки, когда проводит языком по коже Кейтлин, она чувствует, будто Кейтлин создана под каждое её желание, и весь этот день накручивал напряжение в её животе, словно оголённый провод. — Блядь, — выдыхает Кейтлин, прижимаясь к бедру Вай, и не должно быть возможно, чтобы простое дыхание, вырывающее слово, звучало так божественно. — Вай. Её имя звучит как молитва, срывающаяся с её губ. Вай стонет: — Чёрт возьми, Кейт... Боги, я хочу уничтожить тебя... — Пожалуйста, — задыхается Кейтлин, хватая Вай за галстук и снова притягивая её губы к своим, и то, как она издаёт тихие звуки в рот Вай, когда та водит бедром по её киске, сводит Вай с ума. — Я хотела тебя весь день. — Ты даже не представляешь, — хрипит Вай, запуская руки под платье Кейтлин, задирая его, проводя пальцами по её кружевным трусикам, скользя к её талии. Кейтлин кусает нижнюю губу — дразнящий, жаждущий жест, царапая затылок Вай, и та, пожалуй, может скончаться прямо сейчас. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, детка. — Покажи мне, — выдыхает Кейтлин, отрываясь, чтобы посмотреть на Вай тёмными, бурлящими глазами. Вай не теряет ни секунды, подхватывает её, взваливает на бёдра, без разбора целуя обнажённую грудь Кейтлин, пока несёт её к кровати и без церемоний бросает там, она тут же пододвигаясь к изголовью, прежде чем они снова набрасываются друг на друга. Руки Кейтлин проникают в пространство между ними, пока Вай оставляет по-настоящему смущающие синяки на её шее, окрашивая светлую кожу Кейтлин в красный цвет, будто это холст, а она — отчаянный художник. Те ловкие, меткие пальцы с лёгкостью ослабляют её галстук, снимают его с шеи Вай резким движением и переходят к расстёгиванию её рубашки. Она замедляется, когда Вай кусает, её зубы без малейшей заботы разрывают капилляры, и Вай усмехается, сдвигая тонкие бретельки платья Кейтлин с её плеч. Кажется, они обе слишком нетерпеливы, слишком возбуждены. Кейтлин бросает свои попытки с рубашкой Вай на полпути, её руки впиваются в волосы Вай, пока та стаскивает её платье вниз, пропускает прелюдию и приникает к её соску, устроив бёдра Кейтлин вокруг своих, а Кейтлин прижимается к холодному серебру пряжки пояса Вай в поисках стимуляции, дёргаясь при каждом движении её языка. — Ты что, так отчаялась? — спрашивает её Вай со слабо скрываемым ликованием, облизывая цепочку слюны, упавшую под грудь Кейтлин. — Кончаешь от моего ремня? — Мне нужно кончить, — стонет Кейтлин, извиваясь, её бёдра движутся безудержно. Её макияж размазывается, подводка для глаз превращается из чётких линий в размытые облака. — Просто заставь меня сначала кончить, а потом делай что хочешь. Пожалуйста. Вай может это устроить, боги, как она хочет это устроить. Она сильной рукой раздвигает ноги Кейтлин, отодвигает в сторону промокшее бельё и с опытом прижимает большой палец к её клитору. Первый оргазм наступает быстро. Вай не тратит время — Кейтлин попросила о чём-то, и она это получит. Она принимает ответный вздох Кейтлин за одобрение и вводит в неё два пальца, всего два, чтобы та могла выдержать остальные активности, что Вай для неё припасла, и находит Кейтлин обжигающе горячей и открытой, до чёртиков мокрой. Она ощущается как расплавленное золото, её мышцы сжимаются и расслабляются, Кейтлин выгибает спину, когда Вай попадает в её точку G, и вскрикивает, когда та наклоняется над ней. Это легко — с Кейтлин всегда легко, она точно знает, в каком темпе та хочет, двигая пальцами внутри неё, и когда добавить большой палец к клитору, используя другую руку, чтобы прижать бёдра Кейтлин к матрасу и удержаться над ней, оставляя нечёткие красные отметины на её груди, потому что Кейтлин двигается слишком сильно, чтобы позволить ей сосредоточиться на одном месте. Кейтлин кричит, бёдра прижимаются к руке Вай, она стонет в её объятиях, бормоча череду имени Вай и разнообразные ругательства, волосы растекаются по постели, когда Вай замедляет ритм. Она беспомощно хватается за рубашку Вай, пока не сжимает в кулаке ткань и не дёргает, притягивая, и захватывает губы Вай невнятным бормотанием, которое Вай обожает, отпуская её с последним прерывистым вздохом. — Всё в порядке? — спрашивает её Вай, осторожно высвобождаясь, когда Кейтлин отпускает её, и вытирает руку о гостиничное одеяло. — Всё в порядке, — выдыхает Кейтлин, её выражение слегка затуманенное. — Правда хорошо. — Хорошо, — отвечает Вай с тихим смешком, потому что это звучит не совсем по-английски. — А теперь ты возьмёшь мой страпон. — Глаза Кейтлин вспыхивают, даже сквозь блаженную истому. — О, тебе это нравится, да? — Возможно, — отвечает Кейтлин с лёгкой улыбкой, и Вай не может сдержать свою ухмылку, отстраняясь, чтобы стащить брюки и взять страпон. — Напомни, зачем ты решила его взять? — Я прикинула, — Вай пожимает плечами, продевая ноги в ремни и затягивая их. — Учитывая парочки и лучших друзей, мы остались без пар. И я подумала, что лучше взять его и заняться офигенным сексом в отеле, чем не брать. Кейтлин приподнимается на локтях, закатывая глаза. — Ты ужасна. Вай ухмыляется ей и подзывает, взяв подушку с изголовья кровати. — Иди сюда. Кейтлин поднимается и приближается к ней, движения томные, медленные, её глаза вновь становятся чёрными, как ночь. Они целуются, их губы встречаются, словно два соединяющихся пламени, переплетаясь, Кейтлин входит языком в её рот, прежде чем Вай разворачивает её и расстёгивает платье. Она стягивает его с плеч Кейтлин и смотрит, как оно ложится у её ног. Боги, она так прекрасна, вся из точеных мышц и нежных изгибов, и Вай не может удержаться, чтобы не погладить её по щеке, прежде чем швырнуть подушку к ногам Кейтлин и направляет её вниз, всё ниже. — Ты подготовишь мой страпон, — говорит Вай, вплетая пальцы в шёлковые волосы Кейтлин. — И ты доведёшь себя до оргазма. Ты остановишься только когда кончишь. Ясно? Ответный вздох Кейтлин сродни настоящему наркотику. Она смотрит на Вай снизу вверх, глаза широкие, умоляющие, но она послушна, всегда послушна — она садится на подушку верхом и опускается на неё, издавая восхитительный стон от контакта с трусиками, и кивает, прежде чем обхватить своими великолепными губами страпон Вай. Зрелище, которое она представляет, захватывает дух — страпон становится влажным, когда Кейтлин впервые отстраняется, и то, как её язык движется вверх и вниз по всей его длине, втягивая щёки, используя руку у основания для лучшего контроля, откровенно порнографично. Всё это время её бёдра движутся против подушки между её ног, ритм нарастает от размеренного до быстро-торопливого, горячее дыхание едва касается кожи Вай, когда Кейтлин опускается ниже. И, боги, ахуеть. Как же это ахуенно. — Блядь, детка, — выдыхает Вай, сжимая руку в волосах Кейтлин и дёргая. Кейтлин стонет, принимая в рот больше страпона, чем ожидала, её бёдра труться о подушку. — Боги, посмотри на себя. Ты так хорошо принимаешь мой страпон. Готова, чтобы я трахнула тебя им? Кейтлин кивает — и, боги, как она кивает, быстрые кивки головой в такт своим движениям. Вай смотрит вниз и видит полосу возбуждения Кейтлин, пятнающую подушку, пока она двигается взад-вперёд, взад-вперёд, подушка сплющивается под давлением, а Кейтлин совсем заходится в стоне, пытаясь тереться сильнее, но дерьмовая гостиничная подушка не поддаётся. Вай осторожно экспериментирует, толкая бёдра в рот Кейтлин, и та хорошо это принимает, тратя секунду на адаптацию, пока не начинает двигаться вверх-вниз в такт. Она выглядит чертовски сексуально, чертовски хорошо, глаза закрыты в концентрации, а её порочный рот поглощает игрушку, и Вай от этого становится всё мокрее в своих боксёрах. Она выдыхает: — Боги, детка, принимаешь всё, что я тебе даю, — и Кейтлин постанывает на её члене, свободная рука ныряет между её ног, используя её как более твёрдую поверхность для трения, и ускоряется. На это уходит больше времени. Вай старается не слишком гордиться тем фактом, что Кейтлин кончает быстрее, когда это делает Вай, и это частично работает, только если даёт ей вот это — возможность наблюдать за Кейтлин, стоящей на коленях, с яростно движущимися бёдрами, трущимися о руку и подушку, отодвигающей трусики, чтобы водить пальцами вокруг набухшего клитора. Рот Кейтлин становится всё небрежнее, чем дольше это продолжается, она теряет ритм, увлёкшись тем, что происходит ниже, так что Вай помогает ей, шепча сладкие слова одобрения, двигая головой Кейтлин на своём страпоне, входя в её рот. Вскоре она уже хнычет, тяжело дышит, отчаяние охватывает её, а неуправляемые движения подчиняют её тело. Кейтлин наклоняется вперёд, принимая в себя больше страпона Вай, с трудом открывает глаза и смотрит на Вай с диковатым блеском в них, умоляя, мучаясь. Чёрт, она выглядит ненасытной. Вай кладёт ладонь на щёку Кейтлин, приподнимает её голову, большим пальцем стирая капли слюны, вытекшие из её приоткрытого рта. Она говорит, — Ты так прекрасна, Принцесса, с моим членом во рту, — и Кейтлин трётся о руку с ещё большим напором. Она выглядит так, будто хочет соскользнуть, чтобы сказать Вай что-то, чтобы вдохнуть полной грудью, её глаза широко раскрыты и блестят, но Вай говорит. — Нет, детка, ты меня слышала. Кончай. Возможно, именно это заставляет Кейтлин сосредоточиться, переместить пальцы ниже и ввести в себя столько, сколько может, неудобно из-за угла, но явно достаточно, судя по тому, как она стонет на члене Вай. Внезапно её движения ускоряются, больше вверх-вниз, чем вперёд-назад, и Вай удерживает её голову на месте, сохраняя её прекрасный рот на страпоне, чёрт, как же она любит наблюдать, как Кейтлин принимает его, как она зажмуривается, а её губы скользят по силикону, вибрации от её стонов проходят вниз по игрушке и взлетают по позвоночнику Вай, её бёдра двигаются всё жёстче, быстрее... Кейтлин смотрит на неё снизу вверх, глаза широко распахнуты, она торопливо кивает, её стоны становятся выше, и Вай, начинающая ухмыляться, бормочет: — Давай же. Вай колеблется, стоит ли отстранить Кейтлин или нет, когда та кончает, но выбирает последнее, сжимая руку в её волосах, чтобы та не подавилась головкой страпона. Кейтлин кончает с высоким, приглушённым и глухим стоном, костяшки её пальцев белеют от хватки на основании члена, бёдра трутся о подушку, а открытая гладь её груди вздымается и опадает. Она всегда выглядит так чертовски прекрасно, когда кончает, каждая частичка её тела вспыхивает и теряет то напряжение, что Кейтлин обычно носит в себе, изливаясь наружу и оставляя Кейтлин сияющей. — Чёрт возьми, Кейт, ты просто идеальна, — выдыхает Вай, убирая прядь волос Кейтлин за ухо. Кейтлин обмякает на ней, убирая руку с промежности, и придвигается ближе. Она не даёт Кейтлин долго наслаждаться моментом, стаскивая её со своего члена, и Кейтлин облизывает слюну, стекающую с игрушки, а на её губах играет та самая озорная ухмылка, когда она встречает глаза Вай. — Достаточно хорошо для тебя? — низко хрипит Кейтлин, беря руку Вай, что лежала на её шее, и вытирая свой рот внутренней стороной запястья Вай, впиваясь клыками в нежную плоть, и, боги... Нет, Вай хочет её разрушить. Слишком уж она уверена в себе сейчас. — Вставай, — рычит Вай, устремляя эту руку вперёд и захватывая затылок Кейтлин, поднимая её на ноги. — Сейчас я тебя трахну. Она наклоняет Кейтлин у изножья кровати и коленом раздвигает её ноги, прижимая Кейтлин к матрасу рукой на её спине, пока та вскрикивает. Она намекала ранее, что доведёт Кейтлин до третьего раза, но, возможно, та не ожидала этого так скоро, не ожидала, что Вай сразу же вгонит большой палец в её киску, надавливая на её стенки, играя с её влагалищем. Кейтлин стонет и скребётся о простыни, сжимая в кулаках белое бельё, прижимаясь задом к руке Вай. Её волосы разлетаются по плечам. — Ты так славно подготовила мой член для себя, — восхищённо бормочет Вай, глядя вниз на страпон, почти столь же смазанный и блестящий, как влажное лоно Кейтлин, которое источает ещё больше влаги от её слов. Она подаётся вперёд и без предупреждения входит в неё страпоном, и Кейтлин почти бьётся в конвульсиях, её спина выгибается, и она двигается навстречу. — О да, детка, давай, это всё твоё. Слюна Кейтлин, соки Кейтлин, распахнутое лоно Кейтлин — всё это позволяет Вай легко входить в неё, и она достигает предела за секунды, ведь она уже растянута от первого оргазма. Её ягодицы с шлепком встречаются с бёдрами Вай, заглушаемые ответным стоном Кейтлин — чувственным и дрожащим. Вай наклоняется над ней, пока не двигаясь, оставляя поцелуи вдоль позвоночника Кейтлин, прежде чем поднимается выше и отводит волосы Кейтлин через левое плечо, чтобы прошептать ей на ухо. Она видит половину лица Кейтлин — вторая скрыта в простыни, брови сведены, на висках блестит пот, зубы время от времени впиваются в одеяло. Те прекрасные губы бормочут: — Медленнее. — Нет, — легко отвечает Вай, качая головой. Она переплетает пальцы с пальцами Кейтлин и чувствует, как та сжимает их в ответ — маленькое «продолжай», — потому что Кейтлин на самом деле не хочет медленно, она просто хочет, чтобы Вай ей противостояла, хочет, чтобы ей отказали. — Ты примешь это, Принцесса, ты будешь хорошей девочкой и будешь послушной. Она упирается руками в верхнюю часть талии Кейтлин и совершает толчок, и стон Кейтлин теперь будет вечно жить у неё в голове. — Блядь! — кричит она, и словно теперь, когда она может говорить после того, как её лишили этой возможности во время прошлого оргазма, она не может остановиться. — Вай, чёрт, это так... блядь, блядь... — Это так что, Принцесса? Кейтлин, кажется, не может подобрать слов для ответа, яростно тряся головой. — Блядь, чёрт возьми... Так отчаянно. Так опьяняюще. Каждый толчок, которым Вай входит в неё, встречается стонущим всхлипом, тяжёлое дыхание Кейтлин сопровождается хриплыми выдохами, пока Вай вбивает её в матрас. Боги, как же она обожает Кейтлин такой — распахнутой на её члене, киска хлюпает с каждым сокрушительным движением её бёдер, её чарующее тело горячее и пульсирует под руками Вай, и звуки, что она издаёт, так чертовски хороши. Ей никогда не надоест наблюдать, как Кейтлин разваливается под ней, как отпускает все свои благородные обязанности и требовательную учёбу, будто она никогда не уйдёт... — Мой клитор, пожалуйста, — рыдает Кейтлин под ней, выдергивая Вай из мыслей. Вай с радостью исполняет просьбу, просовывая руку под торс Кейтлин и водя быстрыми кругами по её клитору, сочетая каждое движение вниз с толчком бёдер. Нечто, похожее на рыдание, вырывается из горла Кейтлин, ногти разрывают в клочья простыни, и Вай отчаянно жаждет снова почувствовать эти царапины на своей спине, ощутить её горячее дыхание на своей шее. — Не останавливайся, чёрт, вот так, боги, чёрт, Вай... Ей никогда не надоест слышать, как Кейтлин произносит её имя. — Блядь... Я хочу, чтобы каждый в этом городе слышал, как громко ты кричишь для меня, чтобы с этого момента ты никогда не могла забыть это, — рычит Вай, наклоняясь ниже, впиваясь зубами в выступ лопаток Кейтлин, неумолимо вгоняя в неё. Кейтлин лишь подтверждает её правоту, дрожа в её хватке, бездыханная и хнычущая, вжимаяся в её быстрый ритм. — Ты такая шлюха для меня, ты знаешь это? Позволяешь мне помыкать тобой, интересно, знают ли твои богатые засранцы-друзья, как ты жалка... Кейтлин буквально взвизгивает, её киска сжимается вокруг члена Вай. — Святое дерьмо... Она звучит как какофония тысячи ангелов, и постоянное, неистовое давление в её бёдрах заставляет Вай впиться зубами в её плечо, пытаясь сдержаться, снова и снова насаживая Кейтлин на свой член. Она хочет, она хочет сводить Кейтлин к этой дрожащей массе каждую ночь, она хочет быть той, к кому та прижмётся после, она хочет и хочет, и она вгоняет свой член в киску Кейтлин, чтобы получить именно это. Кейтлин бормочет, почти невнятно. — Да, д-да, хорошо, о боже, — и Вай с жаром трёт её клитор, и всё вокруг словно сливается в одно опьяняющее, горячее, чертовски восхитительное пятно. Огонь в животе Вай пылает так чертовски ярко, пока приглушённые стоны Кейтлин наполняют комнату, чувствительность от предыдущих оргазмов и короткий перерыв настигают Кейтлин слишком быстро. Вай едва успевает произнести: «Такая хорошая девочка, ты сводишь меня с ума...» — как Кейтлин уже тянется назад, беспомощно шарит рукой и сжимает запястье Вай так, будто пытается выжать из него жизнь. — Близко, — она задыхается, — близко, Вай, дорогая, пожалуйста, б-блядь, трахнименятрахнименя... — Кончи на моём члене, детка, давай, — шепчет Вай ей на ухо, и Кейтлин криком выплёскивает свой третий оргазм, её спина выгибается в глубокую дугу, а бёдра трутся о член Вай, волны удовольствия почти видимо накатывают на тело Кейтлин, пока она дёргается и переживает свою кульминацию. Вид её сжигает каждый дюйм тела Вай, потрескивая искрами, и, боги, она наверняка, абсолютно точно портит свои боксёры, бормоча Кейтлин на ухо, чтобы отвлечь себя. Гибкое тело Кейтлин обмякает на матрасе в течение минуты, пока Вай осыпает поцелуями её спину горизонтальными линиями, её костяшки всё ещё белые, а ладони сжаты в простынях. — Блядь, — стонет Кейтлин, развратно, разрушенно, поворачивается и зарывается лицом в одеяло. — Хорошая девочка, — бормочет Вай, нежно посасывая мочку уха Кейтлин. — Ты так хорошо справилась. Кейтлин что-то бормочет в простыню, без слов, тихое «хм», которое Вай находит таким милым. — Сможешь дать мне ещё один, детка? Ловкие пальцы резко сжимают одеяло, но Кейтлин кивает и бормочет «угу», ноги сдвигаются, снова поднимая её зад. На лице Вай расцветает ухмылка, потому что она чертовски обожает, когда Кейтлин отвечает ей так, слепо отдавая себя, сбрасывая защиту и вручая свой драгоценный контроль Вай, словно изящно завёрнутый подарок. Она отстраняется на дюйм и снова погружается в киску Кейтлин, и та уже почти не стонет, её голосовые связки настроены на скулеж и хныканье, она притягивает простыни всё ближе к себе, будто это вернёт ей ясность сознания. Вай усвоила, что чем больше оргазмов переживает Кейтлин, тем выше становится её чувствительность, тем быстрее она кончает, но тем слабее сам оргазм — но она также знает, что с ростом их числа ощущения становятся схожи с прохождением через малую смерть. Это затмевает внешнее мышление и осознанность Кейтлин, и ей требуется время, чтобы прийти в себя. Это то ощущение, за которым они обе гонятся, но Вай знает меру. Она начинает медленно. Если предыдущий оргазм был вызван быстрыми, скользящими проникновениями её страпона, то этот будет рождён медленными, перекатывающими движениями её бёдер, переходящими от первых толчков землетрясения к полному разорению. Она прижимается ближе к Кейтлин, прижимаясь всем телом, чтобы та знала: она здесь, с ней, и тянется вверх, чтобы переплести пальцы с её пальцами. Кейтлин хватается за её руку и сжимает крепко, впиваясь в неё, пока Вай снова, и снова, и снова — погружается в неё глубоко... — Всё хорошо, Кейт, — говорит ей Вай, дыхание окатывает изгиб уха Кейтлин. Она почти слышит, как плотно сдвинуты брови Кейтлин, какое напряжение в её глазах, когда она крепко зажмуривается. Сверхстимуляция накатывает на тело Кейтлин, как удар молнии, прожигая при каждом малейшем движении, передаваясь каждый раз, когда Вай прикасается к ней. — Ты можешь это принять, детка, я знаю, ты можешь. Дыши. Кейтлин тяжело вдыхает и выдыхает, тихие всхлипы перерастают в более долгие, пока её тело привыкает к проникновению. Вай знает, что, возможно, ещё рано, но она хочет поэкспериментировать — она проводит пальцами по клитору Кейтлин, и та громко скрипит зубами, снова поворачивая голову набок, так что Вай видит половину её лица. Она выглядит безрассудной, на грани потери себя, и Вай уже почти колеблется, как лазурные глаза Кейтлин открываются и встречаются с её взглядом — с яростью. Она не может сдержать ухмылку. — Вот это моя девочка, — бормочет Вай и принимается за дело. Снова подготавливать Кейтлин — просто ёбаная сказка. Её киска сжимается на члене Вай с каждым движением, с каждым толчком встречая сопротивление, которое исчезает по мере ускорения. Вай не смеет и приближаться к той скорости, что была в предыдущем заходе, но, кажется, этого достаточно: Кейтлин вздрагивает, дрожит и трепещет, в конце концов снова начиная двигаться навстречу Вай, с гораздо меньшей силой, чем прежде, но стараясь. Её волосы — настоящий ебучий беспорядок, как и всё остальное тело, красные отметины темнеют на её груди и шее, а на бёдрах проступают синяки от пальцев Вай, но она принимает всё, что та ей даёт, словно королева, и выглядит при этом так охуенно. — Ты пиздец какая мокрая, Кейт, чёрт возьми, — выдыхает Вай, и Кейтлин, видимо, уже в состоянии за гранью слов, издавая поток слогов и звуков, которые Вай не может расшифровать. Соки Кейтлин пропитывают основание страпона, капая липкими каплями на матрас под ними, растекаясь по внутренней стороне её бёдер ярким блеском. С этим надо будет что-то делать, но она сосредотачивается на том, чтобы вводить свой член в Кейтлин, на круговых движениях пальцев — сосредотачивается на Кейтлин, трепещущей под её прикосновениями, вцепившейся в её руку как в спасательный круг, на тёмном пятне на простыне, которое растёт от того, что она кусает её после каждого малейшего звука. Первый стон, вырывающийся из уст Кейтлин, даёт Вай понять, что та близка, — не громкий, но глубокий и протяжный. Проходит совсем немного времени, совсем ничего, учитывая, насколько возбуждена и чувствительна Кейтлин. Единственным предупреждением для Вай, помимо её намеренного ускорения, становится бьющееся тело Кейтлин, её рука, грозящая перекрыть кровоток в пальцах Вай, прежде чем она кончает с хриплым криком, вскрикивая в простыню и выгибаясь в её захвате. Вай томно бормочет: — Вот так, детка, какая же ты хорошая девочка, — пока Кейтлин обмякает под ней, вся трепещущая и почти что сотрясающаяся. Всё её тело, кажется, вибрирует от энергии, и всё же она выглядит совершенно измождённой, всё ещё постанывая сквозь отголоски оргазма, пока Вай любуется ею. Она мычит в ответ на похвалу Вай, пальцы разжимаются, отпуская её руку и простыню, и тот факт, что она на это способна, означает, что... ну, проще говоря, Вай ещё не закончила. Она выходит из Кейтлин одним резким движением и уже ослабляет ремни, когда та, кажется, только начинает понимать, что происходит. Кейтлин поднимает голову, взгляд мутный, щурится на Вай, пока та сбрасывает с себя страпон. Она мычит, в блаженном забытьи: «М-м?» — с чертовски милой гримасой, и Вай стирает её с её лица, переворачивая Кейтлин на спину и опускаясь на колени. Кейтлин ахает, вскрикивает, когда Вай хватает её за бёдра и притягивает её киску ближе к себе, перекидывая её роскошные бёдра себе на плечи. Каблуки впиваются в её спину, ноги напрягаются, пока Кейтлин приподнимается с широко раскрытыми глазами, и Вай проводит ладонями по её бёдрам, успокаивая; она хрипит: — Дай мне ещё один. После этого Вай больше не тратит времени — она сразу же погружается в киску Кейтлин, проводя широкой влажной полосой по её половым губам, пока та стонет, собирая её сок на свой язык. Чёрт, она на вкус просто божественна, пряная, солёная и так уникально Кейтлин. И Вай набрасывается на неё, будто это её последняя в жизни трапеза. — Нет, нет, — Кейтлин начинает бормотать над ней, уже дрожа, извиваясь в захвате Вай за бёдра. — Нетнетнет, Вай, я не могу, я не могу, прошу... — Можешь, — приговаривает Вай у самой её киски, выливая её возбуждение, скользя между её губами. Она надавливает на её набухший, сверхчувствительный клитор, и Кейтлин запрокидывает голову, впиваясь рукой в волосы Вай и дёргая. Чёрт, искры, пронзающие разум Вай от этого, напоминают ей о нарастающем напряжении в трусах, струящемся и кружащимся глубоко в животе. — Ты сможешь, детка, ты справишься. Кейтлин яростно мотает головой, но прижимает губы Вай ближе, и Вай принимает это как согласие. Она смыкает губы вокруг клитора Кейтлин и сосёт, чередуя точечные и широкие движения, изредка опускаясь ниже, чтобы поиграть с её входом, проникая языком как можно глубже, окружённая жаром, теплом и влагой, находя подтверждение в том, как бёдра Кейтлин сжимаются вокруг её ушей, грозя задушить. Кейтлин уже вовсе не громка, но, боги, её прерывистое дыхание, кажется, заполняет всю комнату, тяжёлые вздохи, обрывающиеся на всхлипах, пока Вай доводит её до пятого оргазма. Ей нравится, когда Кейтлин распахнута вот так, когда она так же потеряна в пучине наслаждения и чувствительности, как сейчас. Вай притягивает Кейтлин ближе за бёдра и отдаёт рот его законной работе, язык уже начинает гореть, но ей правда всё равно. Она обожает, что только она одна способна довести Кейтлин до такого состояния — до рыданий, до слёз, до того, что она лишь бьётся в конвульсиях с каждым точным движением её языка, и когда Кейтлин срывается на особенно отчаянный стон, клитор Вай дёргается, и у неё возникает... мысль. Кейтлин дала ей добро, сказала, что в нужный момент внесёт коррективы, если понадобится. И когда Вай убирает одну руку с бёдер Кейтлин, чтобы сунуть её под свои боксёры, слегка раздвигая колени, она обнаруживает, что проблема несколько серьёзнее, чем она думала: её клитор распух и невыносимо жаждет прикосновений, а сама она чертовски размякшая и вся мокрая. Услышав прерывистый вздох над собой, Вай приоткрывает глаза и смотрит на Кейтлин, которая, кажется, заметила смену ритма и смотрит на Вай в ожидании. Вай не хотела, чтобы та наблюдала, по крайней мере сначала — она возвращает рот к работе, вводя язык внутрь, и Кейтлин с громким вздохом откидывается назад, голова с глухим стуком ударяется о матрас, а Вай прижимает собственные пальцы к своему клитору. Первое прикосновение просто электризует, пронзая кровоток Вай с неведомой ей скоростью. Она так возбуждена, Вай стонет прямо в киску Кейтлин, вибрация, кажется, действует на неё, и та дёргается. Она хочет кончить раньше Кейтлин, хочет сохранить этот момент хотя бы отчасти приватным. Кейтлин, всегда готовая поддержать, позволяет ей это, когда Вай замедляется и ускоряется в другом месте, погружая два пальца внутрь себя, её стоны встречаются с центром Кейтлин. Её пальцы кажутся чертовски волшебными, та самая стимуляция, которую она ждала всю ночь — нет, весь гребаный день — наконец дана ей. Вай прижимается к своим пальцам и изо всех сил пытается сосредоточиться на Кейтлин, но та, похоже, не против. На самом деле, Кейтлин перехватывает руку в её волосах и двигает её головой за неё, задавая себе ритм, который ей нравится, чтобы Вай могла сосредоточиться. Блядь, Вай никогда не была так благодарна ей, и погружается в звук сдавленных всхлипов Кейтлин, в жёсткую руку в своих волосах, в извивающееся тело Кейтлин и в её повторяемое, как мантра, имя: — Вай, Вай, детка, ради всего святого, прошу... Она звучит чертовски божественно. Кейтлин занимает себя, понимая потребности Вай без единого слова, и одновременно даёт Вай пространство делать то, что ей нужно, и Вай чувствует... чёрт возьми, она чувствует себя настоящим божеством. Вай требуется недолго — так и должно было быть, она трахала саму Кейтлин, мать её, Кирамман два часа, и ей нужно было кончить с самого начала. Накопившееся напряжение — образ Кейтлин, берущей её член в рот, затем глубоко в свою киску дважды, ненасытная реакция Кейтлин на всё, что Вай ей дарила, те приглушённые звуки, что она издаёт сейчас, — посылает дикие импульсы в мозг Вай и её промежность, и она кончает, едва коснувшись точки G раз пять. Зубы впиваются во внутреннюю сторону бедра Кейтлин, а не в саму её киску, слава богу, и она с глубоким стоном бьётся в конвульсиях, волны удовольствия накатывают на неё, ногти Кейтлин нежно царапают её кожу головы, успокаивая, возвращая на землю... — Пожалуйста... — первое, что слышит Вай, вернувшись в настоящее. Рука, что не в её волосах, бьётся по плечам Вай, находит правое и сжимает так сильно, что утром останутся синяки. Затем та рука спешно сползает вниз, делая призывные жесты, которые Вай не понимает сквозь оргазмическое свечение, Кейтлин царапает кожу и бормочет: — Пожалуйста, пожалуйста... Вай, задыхающаяся и потерянная, извлекает правую руку из своих боксеров, и Кейтлин хватает её за запястье, едва та оказывается в пределах досягаемости. Затем... Кейтлин тянет её вверх, достаточно, чтобы Вай не пришлось тянуться, и прижимает влажные, пропитанные её соком пальцы Вай к своим губам — жадно, отчаянно, зрачки расширены, оставляя лишь узкую полоску голубого, тёмные глаза прикрыты, а разум определённо где-то далеко, — и берёт их в рот. Язык Кейтлин касается кончиков пальцев Вай, и что за чёрт... Кейтлин вздрагивает, Кейтлин кончает, Вай даже не прикасается к ней, несмотря на пальцы во рту Кейтлин, звуки приглушены вокруг пальцев Вай, а её трепещущее тело зажигается в пятый раз. Вай смотрит с изумлением, её сердцебиение явно не успокаивается, пока Кейтлин не опустошается на матрас и не отпускает запястье Вай, облизывая губы. Что за хрень. Кейтлин только что кончила от одного лишь её вкуса. Вай трясёт головой, откладывая эту информацию на потом, потому что Кейтлин сейчас содрогается всем телом, сжимая кулаки в простынях вокруг себя, а её тело всё ещё будто под током. — Эй, эй. — Вай переходит к действию, запрыгивая на кровать и подхватывая Кейтлин на руки, собственноручно разжимая её пальцы на одеяле. — Эй, ты в порядке, детка, ты справилась, потрясающе, просто охуенно. Кейтлин шмыгает носом и трёт глаза, разум затуманен, бормоча: — Всё. С меня хватит. — Я знаю, знаю. — Она целует волосы Кейтлин, линию роста волос, её лоб, укладывая их обеих обратно на подушки. Каждое прикосновение, кажется, посылает статику по телу Кейтлин, всё ещё спускающейся с пика, так что Вай осторожно собирает её в свои объятия, позволяя Кейтлин устроиться как угодно. — Ты так хороша, детка. Ты была идеальна. Кейтлин кивает, мурлыча, и зарывается лицом в грудь Вай. Возвращение к себе занимает у неё несколько минут, до такой степени, что Вай думает, будто Кейтлин уснула, пока не присматривается. Её дыхание выравнивается, пока Вай перебирает пальцами волосы Кейтлин, начиная от кожи головы и до кончиков, распутывая беспорядок, в который Вай привела её причёску, проводя другой рукой вверх и вниз по её позвоночнику. Она смотрит на Кейтлин — на её трепещущие веки, на исчерченную шею и грудь, на её ловкие пальцы, зацепившиеся за её ключицу, — и чувствует, как что-то сжимается внутри. — Ты такая красивая, — шепчет Вай в её волосы, прижимая губы к макушке. — Ты такой красавец, — отвечает Кейтлин, не открывая глаз, голос уже теряет чёткость. Вай хмыкает, и Кейтлин медленно поднимает на неё взгляд, пальцы у ключицы легонько постукивают по скуле Вай. — Ты кончила. Эти слова зажигают в жилах Вай тревожную искру, но она не даёт ей разгореться. — Да, — говорит она, не отрывая губ от макушки Кейтлин. — Да, кончила. Кейтлин не делает из этого драмы — боги, Вай никогда ещё не была так благодарна за это. Она просто кивает и снова зарывается носом в грудь Вай. — Я тоже, — сонно бормочет она, кивая ещё раз, и Вай смеётся — заразительный смех, что гасит нервное напряжение. — Тебе что-нибудь нужно? — спрашивает Вай, бросая взгляд на мини-бар в номере, пытаясь вспомнить, видела ли там бутылки с водой. — Могу принести воды, еды... Я знаю, это было немного напряжённо... — Это было идеально, — перебивает Кейтлин, лёгким щелчком по подбородку заставляя Вай взглянуть на неё и чуть приподнимаясь. — Вода была бы великолепна. Ты... не могла бы ты принять душ первой? Вай уже поднимается с кровати, едва Кейтлин заканчивает фразу, почти бегом устремляясь к холодильнику, пока Кейтлин смеётся ей вслед. Вопрос о душе — это не нерешительность насчёт того, чтобы помыться вместе, нет, судя по тому, как Кейтлин болтает ногами под одеялом, едва Вай перестаёт его прижимать, дело в другом: — Ты хочешь, чтобы я прогрела для тебя ванную, да? Кейтлин смущённо кивает, щёки окрашиваются в розовый. — Мне ещё немного хочется полежать. Вай усмехается, вытаскивает бутылку воды из мини-бара, подходит и откручивает крышку, протягивая ей. — Конечно, детка. — Спасибо, — говорит Кейтлин, берёт бутылку, делает быстрый глоток, потом ловит запястье Вай и притягивает её для короткого, сладкого поцелуя. — Поторопись, пожалуйста. Я вся липкая. Она чертовски милая. Вай отдаёт салют, хватает туалетные принадлежности из сумки, ставит их в ванной и включает воду. Из душа хлещет струя, пар поднимается от пола — явный признак того, что ванная ледяная, а Кейтлин, как всегда, права. Дверь остаётся приоткрытой, и Вай колеблется: закрыть или нет. Но, вопреки здравому смыслу, она выходит и в последний раз заглядывает к Кейтлин. Та свернулась калачиком, лицом к ванной, в ушах — эйрподсы, подключённые к телефону, и, несомненно, слушает свой подкаст. И в этот момент Вай осознаёт: она не видела вечернего ритуала Кейтлин перед сном уже много лет. Ни разу за всё время их «договорённости», даже в тот раз, когда осталась ночевать, потому что Кейтлин просто вырубилась. Только сейчас. Ну что ж, если сегодня не день первых разов, то какой же ещё? — Эй, — говорит Вай, прислоняясь к стене у входа в ванную, скрестив руки и привлекая внимание Кейтлин. Та вынимает один эйрподс и смотрит на неё. — Спасибо. За сегодня. За всё. Подбородок Кейтлин чуть приподнимается — на сантиметр или два — оценивая фразу. «За всё». Многослойное выражение. Вай выбрала его нарочно. «Всё» — значит благодарность за всё их отношения, от самого начала до самого конца. Но Кейтлин кивает, будто поняла. — Конечно. Надеюсь, ты знаешь, что я испытываю то же самое. И прежде чем Вай успевает задержаться на этих словах слишком надолго, Кейтлин добавляет: — Только не израсходуй всю горячую воду. Ты же знаешь, как я люблю обжигающий душ. Вай смеётся, качает головой и заходит в ванную. И, клянётся, — на мгновение ей кажется, что Кейтлин тоже улыбнулась.

↠↢

Утром Вай просыпается от лёгких пальцев, перебирающих её волосы, и от груди, которая размеренно вздымается под её щекой. — Доброе утро, соня, — шепчет над ней голос, и Вай поворачивает голову, чтобы увидеть Кейтлин — конечно, ту самую, что смотрит на неё с нежностью в глазах, а в другой руке... о, конечно, читает новости на своём iPad. Они ведь не засыпали в такой позе — с Вай, прижатой к груди Кейтлин, с её телом, уютно свернувшимся в объятиях Кейтлин, с руками той, обвившими её, будто оберегая. Кейтлин была так вымотана, что рухнула в объятия Вай, едва вернувшись из душа, даже не удосужившись обсудить, как именно они будут делить кровать. Если у них и были планы спать на противоположных краях — то сейчас от них не осталось и следа. — Хорошо спалось? — спрашивает Кейтлин, пока Вай моргает, прогоняя остатки сна. Взгляд наконец фокусируется, и Вай замечает: на Кейтлин не её обычная пижама. На ней одежда Вай — её футболка и трусы. Значит, Кейтлин вставала после сна, чтобы переодеться... ведь они обе заснули почти голые... — Да, — выдыхает Вай, не в силах вымолвить больше, глядя на Кейтлин — на богиню в её собственной футболке. Она снова опускает голову на грудь Кейтлин и слушает ровное биение её сердца. — Да, отлично. Кейтлин тихо мычит, улыбаясь: — Хорошо. Это всё слишком, чересчур обыденно. Вай почти никогда не позволяет себе оказываться в роли, чёрт возьми, маленькой ложки после секса. Не помнит, чтобы такое случалось с ней последние годы. И уж точно не должно сейчас так выбивать её из колеи — а ведь она чувствует себя... в безопасности. Спокойно. Сердце бьётся ровно, мышцы расслаблены, мысли тихи. «Безопасность» — слово, которое никогда не относилось к ней самой; она даёт её другим, защищает, оберегает — но сама? Никогда. И не будет. И всё же. Вай понимает, что влипла по уши, лишь через несколько секунд. Позже, этим же вечером, Вай уже распаковала свою сумку и начинает готовить ужин, когда её телефон издаёт такой звук — такой пронзительный, будто заранее предчувствует, что всё, что Вай знает и понимает, вот-вот рухнет. кейт! 18:22 Эй дорогая Заглянешь завтра? Думаю нам стоит поговорить

↠↢

Кейтлин понадобилось время, чтобы прийти к решению. Хотя «прийти к решению» — это, пожалуй, преувеличение или вообще неверная формулировка. Вся суть Кейтлин в том, что чем дольше она откладывает действие, тем глубже её мысли закручиваются в спираль. Это всегда было частью её характера — и именно поэтому она хваталась за дела так быстро, так одержимо: лишь бы не дать мыслям накапливаться в голове и не превратиться во что-то куда хуже. Пожалуй, это и была её роковая ошибка — те два с половиной года назад. Она отпустила Вай в тот день... и сжалась в комок. Потому что какого чёрта? Что вообще произошло, что Вай сочла её недостойной даже визита, пока здоровье Кейтлин не оказалось под угрозой? У Кейтлин никогда не было сомнений, что Вай прибежит — это было частью её натуры: любить, заботиться, защищать. В любой плохой день, при любой проблеме Вай была рядом — мгновенно. Со временем это стало неотъемлемой частью их отношений, чертой Вай, которую Кейтлин берегла в самом сердце. И когда это вырвали — это было всё равно что вырвать само сердце из груди. Ей казалось — будто Вай знала, что это ранит её больше всего... и сделала именно так. За последние недели всё накапливалось: нарастающее избегание, холодные звонки и скупые сообщения, будто Кейтлин — всего лишь мимолётная мысль. А этот отказ навестить её в самый тяжёлый момент стал последней каплей. И Кейтлин хватило. И, может быть, какая-то часть её всё-таки надеялась — в тот день — что Вай тоже поборется за неё. Постепенно её печаль превратилась в обиду, а обида — в лютую злость. Вай начала писать ей каждый день — наконец-то, будто только упорство Кейтлин заставило её проявить хоть каплю интереса. Уведомления наводнили телефон: «доброе утро», «я тебя очень сильно люблю, ладно», «ты в порядке?». Кейтлин не отвечала. Она сказала Вай, что сама позвонит, когда будет готова, и каждое новое сообщение — каким бы добрым оно ни было — казалось ей вторжением в личное пространство. Ей не нужны были утешения, не нужны были эти полумеры по заглаживанию вины. Ей нужно было время — чтобы подумать, поваляться в собственной скорби, поплакать. А Вай, похоже, не горела желанием дать ей это. Да и вообще не спешила делиться чем-либо в последнее время. Однажды, в начале ноября — когда ветер срывал последние листья с веток, а небо было затянуто мёртвыми, тяжёлыми тучами — Кейтлин получила ещё одно сообщение от Вай: «можем просто поговорить и всё решить». От бессильного раздражения — и даже без нормальной пунктуации! — она с такой силой сжала телефон, что тут же набрала: «приходи» — и решила покончить с этим раз и навсегда. Поток их переписки ожил новым уведомлением. моя милая вайолет, 16:52 серьёзно?

Я, 16:53

Ты идёшь или нет?

моя милая вайолет, 16:53 да, выехала, буду через 10 Кейтлин перебралась в гостиную и просто сидела, угрюмо разглядывая нарастающий декор на полках Мэл, ничего не делая, кроме того чтобы копить в себе ярость. Ноги были скрещены, взгляд — пустой. Когда зазвонил звонок, она механически поднялась и открыла дверь. И снова — Вай. В худи, жилетке и джинсах, смотрящая на Кейтлин так, будто та — её последнее спасение. — Привет, — выдохнула Вай. Обычно при виде неё сердце Кейтлин расцветало. Сейчас же оно было покрыто грязью. Она не могла вымолвить ни слова, только отступила в сторону, пропуская Вай внутрь. Та окинула её обеспокоенным взглядом и вошла. Кейтлин закрыла дверь, скрестила руки на груди и последовала за Вай в гостиную. У них и раньше случались ссоры, недоразумения, но ни одна из них не заставляла её чувствовать себя так — маленькой, потерянной в собственном доме. Она напряжённо следила, как Вай нерешительно останавливается у дивана, снимает толстовку и перекидывает её через подлокотник, затем бросает, скорее всего, чтобы заполнить тишину: — Не думала, что застану тебя дома без твоей фланелевой пижамы. На Кейтлин было худи и спортивные штаны — утром не хватило сил собраться по-настоящему, но хватило, чтобы переодеться из пижамы. Она покачала головой и села в кресло напротив, плотно прижав руки к себе, будто это был какой-то защитный жест, и сказала: — Говори, зачем пришла. — Да, эм... — Вай почесала затылок и рухнула на диван без церемоний, её колено тут же начало нервно подпрыгивать. — Я просто думала... Я не знала, что что-то не так. Совсем не знала, пока Мэл не сказала. Ты же ничего мне не говорила... — В этом и вся проблема, — проворчала Кейтлин. — Я не знала, что мне нужен медицинский кризис, чтобы ты наконец пришла ко мне. Тогда взгляд Вай стал резким, пронзительным. — Я не по первому твоему зову прибегаю, Кейт. Я не твоя собачонка. — Я так не говорила, — ответила Кейтлин, заметив, как её слова вышли колючими и острыми — настолько, что Вай даже откинулась назад, будто её ударили в грудь. Но исправлять она не собиралась. — Я просила тебя дни напролёт. Мы раньше виделись почти каждый день, а потом ты просто исчезла без всякой причины, оставив меня в полном неведении. Ты отстранилась от меня, даже не потрудившись объяснить почему. — Я не обязана тебе объясняться. Да и не отстранялась я... — Пиздёж. — Ты сама начала! — Возможно, именно здесь Вай впервые по-настоящему разозлилась. — Ты сидишь, как одержимая, учишься до изнеможения и каждый раз, когда я прихожу, ты меня отталкиваешь! Я никогда не получаю ни минуты с тобой — ты впаяна в этот чёртов компьютер... — Не может же это быть причиной! — Кейтлин фыркнула и резко отвела руки от себя. — Я всегда заранее предупреждаю тебя, когда занята, когда не смогу уделить время, и стараюсь компенсировать это до и после. Так что не смей говорить, что у тебя нет со мной времени... — Ты сама сказала мне, — Вай встала, руки начали нервно размахиваться от напряжения, — что никогда не поставишь меня выше учёбы! — Потому что это правда! — выкрикнула Кейтлин, тоже поднимаясь. — Было бы безумием поступить иначе! Мои оценки определяют моё будущее, Вай. Так было и так всегда будет. Ставить что-то выше учёбы — значит быть полной идиоткой. Вай отступила на шаг, будто повторение этих слов наконец дошло до неё по-настоящему. — Это безумие, — сказала она, качая головой с недоверием. — Ты всерьёз выбираешь чёртову букву вместо меня? — Эта буква попадает в мой аттестат, даёт стажировку, а потом и работу, — с насмешкой парировала Кейтлин. — Ты ничего не можешь дать моей карьере, кроме как устроить меня самой собой. — Так вот для чего я тебе? Ничего? Опять же — это не то, что она сказала. — Ты дала мне любовь, которую я ценила всем сердцем, — ответила Кейтлин. Прошедшее время. — Но это не даёт мне стабильности. Любовь не держит меня на плаву. Тогда Вай по-настоящему посмотрела на неё — пристально, так глубоко, что этот взгляд пронзил Кейтлин насквозь. — Ничего тебе никогда не будет достаточно, да? Ты никогда не остановишься? Кейтлин не поняла вопроса — какого чёрта он имел к их ссоре? — Нет, полагаю, что не остановлюсь, — ответила она. — Ну так держи себе чёртово откровение! — выплюнула Вай, обходя журнальный столик и приближаясь, лицо её исказилось от ярости и боли. — Всё это — твоя вина! Ты сама всё разрушила! Я ушла в тот самый момент, как ты это сказала. Не хотела верить, но ты и правда такая мерзкая, как я думала. — О, да как ты смела! — огрызнулась Кейтлин. — После того как сама сознательно сделала это, чтобы причинить мне боль! — Я ничего не делала, чтобы ранить тебя... — Ты знала, что я уязвима! — Кейтлин шагнула вплотную к ней, тыча пальцем в грудь Вай, встречая её бешеный взгляд. — Я умоляла тебя быть рядом днями. Ты проигнорировала меня, потому что думала — нет, знала — что это ранит меня так же, как я ранила тебя. Ты не могла хотя бы секунду сказать это прямо, честно поговорить со мной?! — Нет, — отрезала Вай. В её глазах уже стояли слёзы, кулаки сжаты у боков — она была точь-в-точь как боксёр перед боем. — Мы всё равно пришли бы к этому: ты сказала бы, что я хуже чёртового листа бумаги, а я бы наконец поняла, что ты — эгоистичная сука. — Эгоистка за то, что ставлю будущее выше человека, который прибегает к оскорблениям, как к оружию? — Кейтлин не выдержала и отвела взгляд. Она толкнула Вай плечом, чтобы пройти мимо, подошла к столу рядом с диваном, на котором лежал телефон и повернулась спиной. — Такой человек мне не нужен в будущем. Приди в себя, чёрт возьми. — Сама приди, Кейт! Ты вообще себя слышишь? — Кейтлин услышала, как Вай приближается, и в следующий миг — рука на плече, тянущая её. — Посмотри на меня... — Не смей, — резко обернулась Кейтлин, пятясь назад, в груди взрывалась паника. — Не трогай меня. — Ты говоришь человеку, который почти год тебя поддерживал, что ставишь учёбу выше него, — выпалила Вай. Слёза скатилась по её щеке, и Кейтлин смотрела, как она падает. — Ты хоть понимаешь, как это безумно звучит? Кейтлин стиснула зубы: — Это практично. — Это мерзко, — прошипела Вай. — И эгоистично. Зачем мы тогда вместе, если я вообще никак не влияю на твоё будущее? Кейтлин прижала ладонь ко лбу: — Прошло всего восемь месяцев, Вай... — Значит, ты всё равно собиралась со мной расстаться? — Если ты так жаждешь всё закончить... — Кейтлин схватила телефон, ярость захлестнула её, — тогда хорошо! Всё! Мы закончили! Ты довольна?! Выражение лица Вай в тот момент надолго отпечаталось у неё за веками. — Нет, блядь, я не довольна! — закричала Вай, и её лицо тут же исказилось от паники. — Кейтлин, да что за херня творится... — Ты просишь у меня то, что я не могу дать, — сказала Кейтлин, и чёрт, когда её голос стал дрожать? Когда она вдруг почувствовала такую неуверенность? — Если ты не можешь это принять — мы не сработаемся. Если ты не научишься притягивать меня к себе, а не отталкивать — мы не сработаемся. Скажи, что я не права. — Значит, это целиком моя вина? — зарычала Вай вместо ответа. — То есть ты ни в чём не виновата? — Я никогда этого не говорила! — Кейтлин резко отшатнулась, прижала руки к голове, чувствуя, как мысли закручиваются в спираль. — Перестань приписывать мне слова, которых я не произносила! — Ты сказала: «мы закончили», — голос Вай дрожал, в её сияющих голубых глазах — ещё слёзы, губы поджаты в сердитой гримасе. Кейтлин не выносила этого зрелища. Ей нужно было уйти. — Ты это сказала. Мы закончили? Всё? Ты просто выкидываешь всё это, будто тебе никогда и не было дела... — О, не смей со мной говорить о заботе, — прорычала Кейтлин. — Если бы тебе хоть немного было не всё равно, ты была бы рядом с самого первого дня. Если бы тебе действительно хотелось спасти это, ты бы просто поговорила со мной. Нет, — она покачала головой, сначала медленно, потом всё быстрее, голос схватился в горле, пока она отступала назад и вдруг поняла, — нет, ты искала повод уйти. Глаза Вай расширились. — Я не... — Знаешь что? Ты права, — сказала Кейтлин. Всё равно она лишь откладывала неизбежное. — Мы закончили. — Нет, подожди, нет! — Кейтлин помнила, как Вай наконец бросилась за ней, быстро шагнув вперёд и протянув руки, но было уже слишком поздно — Кейтлин уже открыла приложение на телефоне. — Мы можем... пожалуйста, есть другие способы... — Я устала ждать, — прошептала Кейтлин, дрожащими пальцами листая экран. — Устала ждать, пока тебе станет не всё равно. Устала ждать, пока ты заговоришь со мной. Устала ждать хоть капли интереса... — Я проявляю интерес сейчас! Малыш, пожалуйста... Кейтлин покачала головой, сердце колотилось, мысли крутились в вихре, эмоции клубились за глазами. — Слишком поздно. Вай умоляла её, руки тянулись к запястьям Кейтлин, но так и не коснулись — пытаясь одновременно удержать и уважать границы: — Не делай этого, тебе не нужно этого делать... Большой палец Кейтлин нажал на три вертикальные точки в контакте Вай, медленно опустился ниже и коснулся «Заблокировать и удалить». Вай резко вдохнула и посмотрела на Кейтлин с такой ненавистью — чистой, абсолютной, — что та похолодела. — Видишь? Готово, — сказала Кейтлин и повернулась к окну, не желая плакать при ней, не желая дать ей даже эту последнюю секунду уязвимости. — Уходи. Она услышала, как Вай замерла. Послышался сдавленный всхлип — всего один — а затем тяжёлые шаги, гулко отдавшиеся по всей квартире. Ткань хлестнула по дивану, когда Вай схватила свою куртку и бросилась к двери. И снова — пауза у выхода. Раздался прерывистый, надорванный стон. А потом хриплый, мокрый от слёз голос Вай: — Я бы женилась на тебе! Дверь захлопнулась. Кейтлин долго стояла, обдумывая эти слова — пока не поняла: это правда. И тогда она сломалась.