Проклятие волчонка и змеиного клана

      На самом деле, Тоге отреагировал сначала так, словно ослышался. Может, это была такая неприятная шутка? Да нет, выражение лица женщины как раз говорилось об обратном, и мальчик нервно взял её за рукав, крепко сжимая пальцами. Для него такое услышать было почти как ножом по маленькому сердцу. Его друг, который обычно такой веселый и всегда поднимающий настроение, и вдруг такое горе! Мальчишка быстро завертел головой в поисках хоть чего-то, на чем можно было бы написать, но не найдя такой предмет, рванул в свою комнату. Обратно он вернулся только через минуту, показывая написанное быстрым и неаккуратным почерком матушке, которой пришлось немного наклониться, чтобы прочитать.       – Приехать к ним? Ты уверен? – получив несколько энергичных кивков, она тяжело вздохнула. – Как скажешь. Собирайся, мы поедем сегодня же.       Дорога до дома Хаттори оказалась почти бесконечно длинной. На похороны поехала вся семья Инумаки, ибо остаться кто-то из них в стороне никто не смел – просто совесть не позволяла. Чем ближе они прибывали к нужному месту, тем мрачнее становилась обстановка. Казалось, даже природа вокруг оплакивала ту потерю, которую понесли люди, живущие там. И вот, наконец, на горизонте показался дом – казалось, что даже он был серым, и праздничным настроением от дня рождения одного из наследников там даже и не пахло. И встретить новоприбывших ко двору встретил сам Сатоши, и его, очевидно, такое тоже сильно потрепало. Он обменялся понимающими рукопожатиями с главой Инумаки, принял соболезнующие объятия от его жены и после взглянул на самого юного заклинателя. Честно говоря, он не особо ожидал его увидеть здесь, но в то же время понимал, что именно он мог помочь его сыну. Тяжело выдохнув и потерев пальцами переносицу, мужчина медленно прошёл в сторону дома, приглашая гостей за собой.       – Вы уж простите нас, что наше приветствие не такое радушное, как могло быть. Мои жена и дети также не могут вас поприветствовать, как подобает… Но, думаю, вы и сами это понимаете. – Голос главы клана был таким же тяжелым и почти дрожащим от той скорби, что его переполняла.       – Мы понимаем, конечно, не переживайте об этом, и мы все выражаем вам соболезнование об утрате. – Женщина почувствовала, как сын подергал её за рукав, и поняла, что он от неё хотел, – Вообще, Тоге очень хотел повидать Норайо-куна… Подскажите, он может к нему пойти? Я думаю, им будет лучше вместе сейчас.       Какое-то время Сатоши сомневался, стоило ли оно того… Но видя эту уверенность в фиолетовых глазках, не смог просто морально выдержать, отчего снова тяжело выдохнул, кивнул и попросил мальчика проследовать за ним. Пара поворотов, и вот уже они оба стояли перед дверью, откуда ничего не было слышно. Мужчина примерно предполагал, что там могло быть, да и, в конце концов, он прекрасно знал, что все это время он не выходил из комнаты даже просто поесть, отчего к скорби прибавлялось тревога за здоровье сына. Но, может, именно Инумаки сможет уговорить хотя бы выйти из комнаты?       Как раз в эту минуту из комнаты чуть дальше по коридору вышла навстречу обоим мужчинам девочка. Красные волосы чуть выше плеч были взлохмачены, словно она только что проснулась и встала, но бодрость выдавали в ней глаза – такие же желтые, как и у её, судя по всему, брата, но такие заплаканные, которых она явно стеснялась даже при родственнике. Увидев возле комнаты альбиноса кого-то помимо родителя, она тут же встрепенулась, быстрым шагом прошмыгнув за поворот, ни проронив ни слова.       – Это Эмико, одна из близняшек Норайо. – Заметив несколько растерянный взгляд Тоге, мужчина тут же объяснил ситуацию, тяжело выдыхая. – Она обычно приветлива, но ты и сам понимаешь, сейчас не до любезностей… В общем, если что-то будет нужно, ты смело попроси, чувствуй себя как дома.       Хаттори старший, еще немного посмотрев на дверь и покачав головой, развернулся и размеренным шагом направился следом за дочерью, явно чтобы обеспечить гостей положенным уютом. Сам же юный заклинатель какое-то время еще стоял перед дверью, словно пытался решиться на этот шаг. А что, если и его не захотят видеть, и выгонят? Тут же замотав головой, чтобы отогнать все противные и неприятные душе и голове мысли, светловолосый осторожно несколько раз постучал по двери и, не дожидаясь ответа, тихо прошмыгнул в комнату друга.       Помещение встретило его мраком. Окна были завешаны плотной и темной шторой, которая мешала пробиться в комнату даже малейшему свету, отчего что-то разглядеть было крайне тяжело, и приходилось прищуриваться. Впрочем, когда глаза наконец привыкли к такой темноте, Инумаки стал разглядывать комнату – все было аккуратно сложено по своим местам, нигде не было ничего лишнего, к чему можно было придраться – такой порядок был привычен для него, ведь он помнил, насколько его друг был аккуратен. К слову, о друге. В какой-то момент парню даже показалось, что альбиноса тут и вовсе не было, пока он не услышал тихий всхлип со стороны кровати, и именно тогда была замечена спина Норайо! Недолго думая, заклинатель медленными и тихими шагами проследовал к юноше, чтобы хотя бы взглянуть, в каком он был состоянии. Хотя, кажется, даже так его присутствие ощутили, на что хозяин комнаты мелко вздрогнул.       – Я же просил меня не трогать до похорон… – охрипший голос прозвучал болезненно, но вместо ответа на такую фразу пришлось повернуться, чтобы в следующее мгновение увидеть перед собой Инумаки и удивиться этому. – Тоге? Ты что тут делаешь?..       И хотя отсутствующее почти наглухо освещение мешало разглядеть все должным образом, но Тоге кое-как смог различить некоторые черты на лице Хаттори, отчего сердце тут же заныло. Желтые, такие родные глаза опухли от, видимо, бесконечных слез, которые он проливал, под ними же виднелись темные круги синяков от недосыпов, да и в целом, кажется, он выглядел так, словно не спал долгое время. Подсев на самый край кровати к альбиносу, заклинатель мягко наклонился, чтобы поправить выбившуюся прядку белых волос на голове друга за ухо. А получив на такой простой знак заботы легкую дрожь, так и вовсе расстроено выдохнул.       – Икра летучей рыбы… – Даже парень стал говорить тише, почти шепотом, словно боялся спугнуть такого уязвимого сейчас Норайо. – Листогорчица?.. Ой!..       После  своего вопроса заклинатель тут же осекся, прикрыв ладонями рот и почти напугано став наблюдать за реакцией. Та же себя долго ждать не заставила, и обладатель теперь таких уставших и словно потухших от потери желтых глаз лишь печально и хрипло усмехнулся, почти падая обратно на подушку и утыкаясь в нее лицом. Вопрос, несомненно, ударил по больному, отчего самому светловолосому стало стыдно. Он услышал еще один глухой всхлип, и просто не удержался. Он подсел еще ближе к своему другу, чтобы беззастенчиво обнять его руками, но делая это настолько осторожно, словно альбинос был фарфоровым, что от любого неверного движения мог в самом лучшем случае треснуть. И ведь он оказался прав – сначала такое прикосновение вызвало у Хаттори дрожь, будто ему закинули снег за шиворот, но в какие-то жалкие секунды всхлипы стали громче, дрожь – неугомонной и сильной, а пальцы сжали подушку сильнее в попытке удержать свои эмоции внутри самого себя.       – Нори… Маринованные огурцы и кимчи… – словно констатируя факт, прошептал Инумаки, чуть прижимая друга к себе и прикрывая глаза. – Тобико…       – Я не хочу говорить… Просто… Мгрх… – слова звучали едва слышно из-за того, что он утыкался в подушку, но, видимо, ради последней фразы, перед которой была выдержана пауза, юноша намеренно повернул голову, чтобы его точно услышали. – Морская капуста…       Эти два слова для заклинателя значили гораздо больше, чем можно было это выразить словами. Он только удобнее устроился, чтобы продолжать обнимать Норайо, ладонью поглаживая его по волосам, и чтобы тот мог спокойно его обнять в ответ, словно плюшевую игрушку. И альбинос действительно этим воспользовался, тут же сменяя свое положение и прижимаясь к заклинателю. Его сильная воля пошла серьезными трещинами, а душа просто не выдержала такого состояния, отчего тут же на бледных и отекших щеках появились новые горькие слезы. Они оба ничего не говорили, боясь нарушить столь хрупкое доверие лишними звуками, но такая тишина между ними была гораздо важнее, чем какие-то слова.       Тоге продолжал ласково гладить своего друга в попытках его утешить, но так яро чувствовал, что тоска накрывает и его самого. А может, то была банальная усталость, переданная от атмосферы вокруг них? Кто знает. Как бы то ни было, минуты шли, растягиваясь в голове в бесконечные пройденные часы, и лишь когда всхлипы Хаттори стали тише, а объятия ослабли, заклинатель тоже смог немного расслабиться – его другу точно не хватало сна. Простых часов в мире Морфея рядом с тем, кому он смог доверить свои слезы и свою боль. И обладатель фиолетовых омутов словно дал самому себе молчаливое обещание беречь то хрупкое внутри альбиноса, чтобы больше ничто не могло его надломить. Да и просто быть рядом, когда оно того потребует.