Проклятие волчонка и змеиного клана

      Дни, недели и даже месяцы шли совершенно спокойно, а дружба между двумя мальчуганами только крепла. Казалось, что все идет своим чередом, приятно наполняя каждый день новыми впечатлениями, новыми воспоминаниями и новыми секретами, которые скреплялись молчаливым обещанием их хранить. В конце концов, что для Норайо, что для Тоге, такие секреты были важны, дабы просто было проще, было надежнее. Рядом с первым, Инумаки чувствовал себя действительно нужным человеком. Чувствовал себя тем, кто мог бы положиться на кого-то кроме родителей, кто мог быть открытым и не стесняться никого и ничего вокруг, не бояться осуждения за невозможность сказать больше. Сам же альбинос чувствовал эти перемены в его новом друге, и был просто рад этому. Был рад банальному доверию со стороны парнишки.  Да, порой они расходились для банального обучения у своих родителей, но снова и снова возвращались к тому, что их так сближало каждый день!       И хотя дружба этой двоицы была достаточно крепкой, изо дня в день Хаттори мечтал познакомить заклинателя со своими сестрами. Близняшки уже много знали о новом «доме» их брата, а сам Тоге лишь внимательно слушал рассказы о младших родственниках, но не выражал ярого желания встретиться лично – вероятнее всего, из-за страха. Он, конечно, был желанным гостем клана Хаттори, каким был Норайо в доме Инумаки, но привык он только к старшему сыну и по совместительству к его другу, и потому был так не уверен. Боялся, что не примут также, что его не поймут. Впрочем, на самый плохой исход в переводе слов мог помочь сам альбинос. Просто не хотелось, чтобы в итоге он пользовался помощью друга.       Обстоятельства сложились совершенно иначе, но все по порядку.       Весна радовала своим наступающим теплом. Уже сошел почти весь снег, хотя и оставался местами на земле, не пуская к ярким солнечным лучам. Для многих людей наступал период, когда начинала цвести сакура, вместе с природой пробуждаясь после холодных снежных дней. Норайо любил весну, и не только из-за того, что родился весной, но и потому что почти физически ощущал, как все снова оживает. Он любил, когда жизнь начинала цвести, словно красивые бутоны, когда она тянулась к теплу и свету. И приближающийся день рождения хотелось отпраздновать не только с семьей, но и в компании лучшего друга. А потому первым делом, утром первого апреля, альбинос направился прямиком в комнату Инумаки, чтобы разбудить (это уже вошло в своеобразную привычку для них обоих) и пригласить на запланированное торжество. Тихо открыв дверь и подкравшись к чужой кровати, альбинос ухватился за бока Тоге с целью напугать. Стоило только тому дернуться и испуганно вылупиться на шутника, как последний рассмеялся, явно насладившись такой реакцией.       – Доброе утро, соня, вставай, давай, новость есть! И я от тебя в этом году не отстану! – настроение у парня было явно хорошим, что так энергично продолжал тормошить сонного друга, – Просыпайся, говорю!       – Угрх… Кацуобуси… – лениво протянул блондин, прячась под одеяло с головой, и не столько от самого Норайо, сколько от солнечных лучей, что так навязчиво пробивались в окно.       И ведь альбинос сдаваться ну явно не собирался. Недовольно и чуть обиженно фыркнув, при этом буквально на полминуты оставив заклинателя в покое, парень снова предпринял попытку разбудить друга. Ухватившись за край одеяла, он с силой дернул его на себя, избавляя парня от своеобразного укрытия и снова слыша это недовольное ворчание. Новым, но все таким же звонким смехом залились не только сам Хаттори, но и комната, что даже встрепенулись сидевшие на дереве возле окна щебетавшие птицы. В этот раз осознание беззащитности пришло уже принудительно, так что пришлось снова лениво открыть глаза и посмотреть на парня. А тот стоял почти, что счастливый с одеялом в руках, довольно улыбаясь, и было непонятно от чего – от того, что смог пробиться сквозь чужой сон или от другой причины, которой он явно хотел поделиться. Раз уж так получилось, делать было нечего, но в отместку за такой бесцеремонный поступок альбинос вполне заслуженно, как считал Тоге, получил подушкой, на что тот снова рассмеялся.       – Только не злись на меня, я ж от всей души! – хихикал парень, терпеливо дожидаясь, когда, наконец, заклинатель будет его слушать. И лишь когда получил должное внимание, продолжил. – В этом году ты обязательно приглашен на мой день рождения ко мне домой, и это даже не обсуждается! Наши родители уже договорились, у тебя нет права отказаться!       Парнишка очень боялся, что в какой-то момент такое решение будет принято без его участия. Он все еще побаивался новых встреч даже с родней Норайо, а тут решили, что он просто обязан прийти... Без сомнений, он друга за это отпинает и будет ему это припоминать. Сонливо потерев глаза ладонью, отгоняя остатки сонливости, Инумаки привстал на кровати, снова посмотрев на альбиноса – тот словно светился от такой хорошей для него новости. Тяжело выдохнув, он аккуратно сполз с уже пригретого места и пошел за теперь валяющейся на полу подушкой, чтобы вернуть её на законное место. И хотя его друг продолжал хихикать, он также решил помочь застелить постель, аккуратно укладывая одеяло на место и с максимально довольным выражением лица уходя, видимо, уже по своим каким-то делам, оставляя светловолосого одного. Все такой же солнечный, годы словно его не берут.… Хмыкнув на какие-то свои мысли, он закончил приводить себя в порядок и вышел следом, размышляя над подарком в такой особенный для Нори день.       День за днем проходили неожиданно быстро, что обычно было не свойственно в такие весенние деньки. В отличие от столь скоротечного времени, подарок был выбран быстро и достаточно метко, как показалось Инумаки. Четвертого апреля, за два дня до счастливого дня альбиноса, заклинатель уже запаковал свой подарок в красивую коробку и хорошо спрятал у себя в комнате, когда к нему в комнату зашла матушка и коротко посвятила – Хаттори уезжает к своей семье на сутки. Фиолетовые глазки благодарно посмотрели женщине в лицо, и мальчишка вышел из комнаты, чтобы проводить друга. Он, как и обычно, почти с собой ничего не брал, терпеливо дожидаясь Тоге. Заметив его, идущего навстречу, он довольно улыбнулся.       – Не переживай, я как обычно на денек. Видать, родители что-то подготовили! Я вернусь за тобой! – Словно давая обещание, Норайо протянул кулак, дожидаясь реакции. – Не скучайте! Авокадо! – с этим словом прощания желтоглазый развернулся и пошел прочь от дома Инумаки.       И хотя срок отсутствия альбиноса был сутки, через это время он не вернулся. Не то, чтобы заклинатель сильно переживал за своего друга, но ему это показалось странным. Тоге не мог найти себе места, и чувствовал себя несколько опустошенно, не слыша столь привычный смех его товарища. Уже шестого апреля, когда он должен был направиться в дом Хаттори, но так и не дождавшись за эти два дня ни одного упоминания, он направился к родителям, будто желал узнать правду – а вдруг они знали, почему альбинос так и не вернулся, как обещал. Но вместо занятых взрослых он нашел только матушку с письмом в руках, и то с крайне мрачным и озадаченным выражением лица. Она даже не сразу заметила, как к нему подошел её сын, и отреагировала лишь когда он тихо произнес в вопросительной манере «листогорчица?». Она медленно повернула голову сначала на мальчика, потом снова на письмо и тяжело выдохнула.       – Норайо-кун пока что не вернется сюда… У него погибла сестра два дня назад.