Большая вода

      Впервые Лань Сичэнь увидел Цзян Чэна на собрании кланов в Ланьлине. Отец привез омегу на своеобразные смотрины со словами: «Тебе лучше бы понравится там хоть одному уважаемому заклинателю, мы с матерью не будем кормить тебя вечно! Если тебя не возьмет в мужья ни один из здешних господ, то мы быстро найдем тебе пару из захудалого клана!». Юный Цзян Чэн знал, что отец не отступает от своих слов и это значит, что оставалось вверить свою жизнь воле богов и молиться о снисходительном муже, который сможет дать хоть каплю ласки и тепла, которых ему никогда не достанется дома.       Ночью Цзэу-цзюнь гулял вдоль клеток с павлинами после целого дня заседаний, как вдруг услышал тихое пение и тонкий аромат лотоса доносившийся из сада. Повинуясь интуиции, он пошел на тихий голос и, когда дорожку в саду осветил свет полной луны, стало видно, как на краю пруда сидит молодой омега и печально поет, смотря на цветы. Цвет его одежд было сложно разглядеть при лунном цвете, в отличии от лица, нефритого-бледного, но тем не менее прекрасного. Лань Сичэнь увидел высокие скулы и большие глаза, которые омрачала глубокая тоска. Среди удушающего запаха пионов, можно было учуять тонкий аромат лотоса, к которому была примешана горечь полыни. Омега, казалось, находился в своем собственном мире, тяжелые мысли захватили его внимание, и не заметил, что он теперь не один. — Кто вы? — прошептал Лань Сичэнь, боясь нарушить чарующий момент своим вопросом. Однако, страх нарушить момент был меньше, чем страх не узнать ничего об этом незнакомце и потерять его. — Ах! — незнакомец резко повернул голову на вопрос, глаза его расширились, а тело потеряло равновесие и начало резко заваливаться в сторону пруда, еще чуть-чуть и он оказался бы прямо в воде.       Лань Сичэнь бросился на помощь, насколько быстро, как мог только первый заклинатель своего поколения, и подхватил омегу за талию, нависая над ним. Теперь, когда он был ближе и смог разглядеть лицо незнакомца, он был поражен его утонченной красотой, но в тот же момент понял причину печали — фиолетовый цвет одежд означал только одно, омега в его руках был из клана Цзян, известного своими традиционным укладом и жестоким отношением к омегам. — Ох, простите… Цзэу-цзюнь… Я приношу свои извинения… — омега попытался высвободиться из крепких рук на своей талии, но Лань Сичэнь лишь крепче сжал их, не в силах отпустить незнакомца. — Вы знаете меня, но я не знаю вас. Умоляю, скажите же мне кто вы и какая печаль так омрачила вашу прекрасную песнь? — Цзян… Цзян Ваньинь, я младший сын главы клана, — тихо ответил омега и тут же добавил, — Пожалуйста, не говорите моему отцу, что вы видели меня здесь! Отец первый раз взял меня с собой в другой клан, он разозлится если узнает, что я ослушался его приказов и был в саду ночью один…       Цзян Ваньинь все-таки выпутался из рук Лань Сичэня, сразу отошел на пару шагов и опустил глаза вниз, избегая зрительного контакта. — Клянусь своим мечом, что никто не узнает о нашей встрече! — пылко ответил Лань Сичэнь. — Но могу ли я тогда просить вас об одолжении? — Одолжении? Каком? — голос Цзян Чэна дрогнул. — Едва ли я могу помочь вам, Цзэу-цзюнь, а мой отец так строг… Должно быть, вы знаете… — Ничего такого, что могло бы бросить на вас тень, клянусь! — начал постепенно оправдывать себя Лань Сичэнь. — Я только хочу иметь возможность увидеть вас еще хоть один раз, хоть раз услышать ваше пение! Цзян Ваньинь, могу ли я рассчитывать на это? — глаза Лань Сичэня были полны мольбы, ему казалось, что вся жизнь решатся в этот момент. — Я прошу вас…

***

      Цзян Чэн знал, что Великие кланы не одинаковы, что не везде к омегам относятся так, как в Юньмэн Цзян. У него и его приемного брата, Вэй Ина, была няня, пожилая омега. Иногда темными зимними вечерами, когда никто не мог услышать, она рассказывала им о своем родном клане и о кланах далеко-далеко отсюда.       Были места, где омег учили не только домоводству и рукоделию, но и боевым искусствам и точным наукам. Места, где к ним относились, как к равным, уважали их труд по воспитанию детей, давали возможность проявить себя, берегли и заботились. Цзян Чэн хотел узнать какого это, когда тебя ценят и заботься о тебе, но также он хотел уметь держать меч, быть способным защитить себя. Вэй Ин однажды украл с поля старый тренировочный меч, он был деревянным и уже начинал гнить в некоторых местах. Братья спрятали его настолько тщательно, насколько могли, ночью они запирали комнату и пытались повторять движения, которые видели из окна учебных залов, где открывался вид на тренировочное поле, на котором ученики Пристани Лотоса отрабатывали упражнения с мечом. Омеги в это время обучались рукоделию, шили себе приданое, слушали лекции от старых наставников о том, как нужно вести себя, чтобы быть идеальным мужем: всегда подчиняться, не перечить, склонять голову.       Они не чувствовали себя в безопасности, не смотря на их попытки держать меч, они знали, что не выдержат настоящего боя, не смогут защитить себя. Цзян Чэн знал, что в любой момент, их могут выдать замуж и отправить в чужие земли. Цзян Фэнмянь хоть и казался человеком с виду доброжелательным, но в действительности, как только ему предложат выгодную сделку за каждого из них, их дни в Пристани Лотоса будут сочтены. За Цзян Чэна отец мог бы еще поторговаться, не потому что любит, а потому что Цзян Чэн его крови, его старшую сестру выдали замуж в Великий Клан Ланлинь Цзинь, за наследника. Можно было думать, что Цзян Чэна ждет похожая участь: Великий Клан, договорной брак, наследник. Вэй Ин знал заранее и о своем будущем, его отдадут в мелкий клан, ведь он всего лишь приемный ребенок и ему оставалось надеяться, что новый дом будет не таким закостенелым в своих устоях, как этот.

***

— Глава, письмо из клана Лань. Цзэу-цзюнь просит руки вашего младшего сына. Клан Лань также выслал первые подарки в знак ухаживания. — А-Чэна? Не ожидал, что это бесполезное создание сможет выбить хорошую партию. Из этих чопорных богатев можно выжать немалый выкуп. Пиши, что мы согласны, — из окна Цзян Фэнмяня открывался вид на берег, сегодня там за вышивкой сидели его сыновья. — Вэй Ина тоже давно пора выдать замуж. С этим будет сложнее, придется предлагать его мелким кланам, может сможем выжать и с него хоть каплю золота для нас. Что встал? Какие-то еще срочные новости? — Крестьяне из дальних деревень жаловались на разливы реки этой весной, вода топит дома и скот, — помощник замялся. — Просят помощи у Главы клана. — Разлив, который топит дома? Давно такого не было на моей памяти, — нахмурившись, ответил Цзян Фэнмянь. — Вышли дюжину учеников, пусть помогут эвакуироваться людям и успокоить реку. И пусть Цзян Чэн зайдет ко мне.       Когда Цзян Чэну сообщили, что отец требует его себе, в сердце закралась тревога. Последний раз такой вызов к отцу закончился 50 ударами палок для него и 100 для Вэй Усяня, они хотели посмотреть фейерверк в честь праздника урожая, но попались на глаза страже. — Отец, ты хотел меня видеть? — Цзян Чэн, смирно встал перед столом в кабинете отца, кончики его пальцев слегка дрожали, он держал руки за спиной стараясь скрыть свой страх. — Цзэу-Цзюнь прислал письмо, он просит твоей руки и присылает подарки. На, держи, — Цзян Фэнмянь небрежно подвинул к сыну резную шкатулку. Цзян Чэн аккуратно открыл ее и внутри у него появился незнакомый до этого момента трепет, он никогда не получал таких подарков. На бархатной подушке лежала заколка, узор из облаков на ней украшала россыпь кристаллов. — Отец, вы приняли предложение? — стараясь не выдавать своих эмоций, тихо спросил Цзян Чэн. Надежда начала теплится внутри него, воспоминания о главе клана Лань он хранил глубоко в своем сердце. С их первой встречи в саду они смогли увидеться еще лишь раз, в тот вечер Лань Сичэнь сидел на почтительном расстоянии от омеги и снова слушал его пение, стараясь не прерывать его даже своим дыханием. С тех пор Цзян Чэн не раз вспоминал, как уважителен к нему был глава клана Лань. В своих самых смелых мечтах омега надеялся, что его будущий муж, будет также добр с ним, как тот, которого он встретил в Ланьлине. — Конечно принял, — с насмешкой ответил Цзян Фэнмянь. — А что ты думал? Что мы с твоей матерью будем копаться и искать тебе жениха до старости? Не смей опозорить меня и весь клан! И следи за этим болваном, Вэй Усянем! Вы двое не сорвете мне эту сделку, даже если я не понимаю, что Цзэу-цзюнь в тебе нашел. — Отец, я не подведу вас с матушкой, — смиренно поклонился Цзян Чэн.

***

      Когда Лань Сичэнь прилетел в Пристань Лотоса стояло жаркое лето. Солнце нещадно палило на измученных омег в выцветших фиолетовых одеждах, они выполняли работу по хозяйству, ухаживали за садами, мыли столовую утварь. На лицах многих из них были написаны усталость и отрешенность, в то время как альфы отдыхали в павильонах, спасаясь от жары.       Когда Лань Сичэнь шел по Пристани Лотоса к главному дому, где его уже ждал Цзян Фэнмянь, сердце его сжималось от увиденных сцен. В клане Лань об омегах заботились как о главной ценности, их окружали заботой и почтением. — Цзэу-цзюнь! — поклонился с улыбкой Цзян Фэнмянь. — Для нас большая честь визит главы клана Лань! Признаться, мы не ждали вас. Надеемся, Пристань Лотоса сможет оказать достойный прием. — Для меня это тоже честь, глава клана Цзян, — поклонился в ответ Лань Сичэнь. — Не стоит переживать о моем визите, я лишь хотел лично выразить вам почтение и передать подарки в знак ухаживания. — Конечно-конечно! Давайте я покажу вам ваши покои, — жестом проводил гостя Цзян Фэнмянь. — Сегодня за ужином мы сможем обсудить детали брачного договора. — Договора? — тут же остановился Лань Сичэнь. — В моем клане мы не заключаем договоров на брак, о чем вы? — Ну конечно же не договора, а брачной церемонии! Простите, все утро провел за делами клана, наверное, вы и сами понимаете, как это бывает, — неловко извернулся Цзян Фэнмянь.       Из главной семьи клана Цзян на ужине были только двое — Цзян Фэнмянь и его жена, Юй Цзызюань. Лань Сичэнь летел в Пристань Лотоса в надежде еще раз увидеть Цзян Чэна, но ему сообщили, что они с братом всегда ужинают отдельно. Столы на ужине в главном зале были богатые, ломились от речных деликатесов и выпечки с лотосом, слуги подавшие новые блюда не успевали менять тарелки. Лань Сичэнь хоть и оставался верен простой пище своего клана, был впечатлен мастерством местных поваров. Их развлекали песнями и танцами, атмосфера была поистине праздничной, чувствовалось, что хозяева выкладываются на полную. Однако, Лань Сичэнь здесь и там замечал, что слухи насчет жесткости клана Цзян к своим омегам были правдивы — синяки на руках слуг, их бедные и исхудавшие лица, скованность их движений и полная покорность, присутствующим альфам. Он понимал, что если это то, что позволяют ему увидеть, то настоящая обстановка в клане могла быть гораздо хуже, ему в этот же момент захотелось забрать Цзян Чэна в Облачные Глубины и больше никогда сюда не возвращаться. — Глава клана Лань, согласны ли вы с суммой выкупа? — сразу к делу перешел Цзян Фэнмянь. — Надеюсь, вы понимаете, что сумма обоснована тем, что Ваньинь наш единственный сын. — Конечно, глава клана Цзян, я все понимаю, — даже участвовать в этом разговоре было тяжело для Лань Сичэня, липким слоем на него ложилось осознание того, что он буквально покупает своего жениха, как дорогой скот. — Клан Лань заплатит необходимую сумму. У меня есть встречные вопросы, насколько скоро можно провести церемонию и могу ли я сегодня увидеть Ваньиня? — Увидеть Ваньиня? Не думаю, что это возможно глава клана Лань, — поперхнулся вином Цзян Фэнмянь. — У нас в клане не принято, чтобы омега видел своего будущего мужа до церемонии бракосочетания. Сейчас Ваньинь проходит специальное обучение для омег, которые вскоре вступят в брак, поэтому, когда наш клан сочтет его готовым для замужества, мы пришлем клану Лань письмо с наиболее благоприятными датами.       Обескураженный таким ответом Лань Сичэнь решил не поднимать шума и требовать встречи с Цзян Чэном, а поблагодарил хозяев за радушный прием и, сославшись на режим сна своего клана и необходимость уже готовится ко сну, отправился на поиски своего жениха.       Найти Цзян Чэна оказалось не так легко, как предполагал Лань Сичэнь, но все-таки, проследив за парой слуг, он нашел покои омеги. На самом деле, он и сам до конца не понимал мотивы своего поступка, но интуиция подсказывала, что ему нужно увидеть Цзян Чэна до отъезда. Слуга перед ним нес поднос с ужином, когда он оставил его у дверей, то Лань Сичэнь тут же вышел из своего укрытия и нос к носу столкнулся со своим женихом.       Первое, что заметил Лань Сичэнь, когда увидел омегу был большой синяк на его щеке, красно-фиолетовый, его оставили на нежной коже совсем недавно. Мгновенная злость затопила душу и разум альфы, он хотел тут же узнать кто причинил боль столь прекрасному и беззащитному существу. — Кто это сделал? — тут же спросил Лань Сичэнь. — Ваньинь, кто ранил тебя? — Цзэу-цзюнь! — отшатнулся от испуга Цзян Чен. — Как вы здесь оказались? Вас кто-нибудь видел? Отец разозлится если узнает, что я виделся с вами… — Это сделал Цзян Фэнмянь? Он ударил тебя? — не оставлял попыток узнать свое Лань Сичэнь. — Да… Отцу не понравилось, что я попросил у целителя дополнительных лекарств для брата… А-Сяню было так плохо, я лишь хотел сбить его жар! — слезы выступили из глаз омеги, а воздухе сразу появился запах горькой полыни. — Прошу, поверьте мне! — Ваньинь! — тут же взял худые ладони Цзян Чэна в свои руки Лань Сичэнь. — Я верю тебе! Я обещаю, что скоро твои страдания здесь закончатся! Я хочу пойти и призвать твоего отца к ответу уже сейчас! Как он посмел, так обращаться с тобой? — Прошу не надо! — сжал руки Лань Сичэня омега. — Отец разозлится еще больше и тогда всем омегам в Пристани Лотоса будет плохо… Наверное, вы уже видели, что жизнь для нас здесь тяжела… — Ваньинь… — внутри альфы все бушевало, но он старался держать свои феромоны в узде, чтобы не напугать Цзян Чэна. — Прошу поверь мне, что я никогда не подниму на тебя руку! Я клянусь, что в Облачных глубинах мы не угнетаем омег! — Я… Я вам верю… — тихо ответил Цзян Чэн. — Вы были ко мне так добры в нашу первую встречу, — тут раздался звук урчания в животе, омега покраснел. — Простите, мы еще не ужинали.       Лань Сичэнь посмотрел вниз, на поднос, принесенный слугой и увидел там лишь пустой рис и воду, он не мог поверить, что в то время, как в главном зале шел богатый пир, где-то голодал сын главы клана. — Это ваш ужин? — спросил Лань Сичэнь. — Больше ничего нет? — Отец наказал нас с А-Сянем… — омега смотрел в пол и держал руки на животе. — Но все в порядке, для нас это уже привычно. — Я раздобуду вам еды, а пока возьмите это, — Лань Сичэнь протянул омеге булочку с лотосом, которую взял во время ужина. — Вы украли булочку? Для меня? — округлил глаза Цзян Чен. — Ваньинь, если потребуется, то ради тебя я украду целую провинцию, — уверенно посмотрел в глаза омеги Лань Сичэнь.       При этих словах на лице Цзян Чэна появился румянец, и улыбка коснулась его печальных глаз, в этот момент Лань Сичэнь почувствовал, что все внутри него заполнила нежность и желание поскорее забрать своего омегу домой.

***

— А-Чэн! А-Чэн! Смотри! — Вэй Ин бежал через всю пристань держа в руках лягушку. — Вэй Усянь, не смей подходить ко мне с этой штукой в руках! У тебя потом будут бородавки! — пытался увернуться от своего брата Цзян Чэн. — Пусть будут, пусть будут! Ха-ха! Ведь тогда никто не возьмет меня замуж, и я как можно дольше смогу быть здесь с тобой! — смеялся Вэй Ин, хотя в словах его была лишь доля шутки. Смех его быстро прервался.       Братья знали, что кроме друг друга у них нет никого в этом доме, и совместные дни их были сочтены. Теперь, когда свадьба с кланом Лань была лишь делом времени, а Вэй Ину уже искали мужа в мелких кланах, каждый из них боялся неизвестности, которая была уготована им браком. Никто не давал гарантии, что в новом клане судьба окажется к ним благосклонна. — А-Чэн, не злись, пожалуйста… — Вэй Ин взял брата за руку. — Я знаю, ты переживаешь из-за свадьбы, но я слышал Цзэу-цзюнь хороший человек, и в клане Лань с уважением относятся к омегам. Они считают, что мы самые почитаемые создания в мире, что нас надо беречь и защищать… Может, если хотя бы часть из этого правда, то ты будешь счастлив в новом доме. — Я боюсь отца, — прошептал Цзян Чэн. — Боюсь, что он вовсе отменит свадьбу или вдруг благородный Цзэу-цзюнь сочтет меня недостойным для брака с ним? — А-Чэн, ты же сам знаешь, что это неправда! Цзэу-цзюню не терпится забрать тебя в Облачные глубины, это дядя Цзян тянет со свадьбой! — в этот момент он увидел, как щеки Цзян Чэна окрасил нежный румянец, Вэй Ин знал, как брат хочет этого брака. — Но, может отец это не со зла? Я подслушал разговор, река разливается все сильнее, ученики опасаются, что Пристань Лотоса тоже затопит. Может, твой отец хочет обеспечить нашу безопасность и когда все закончится, то устроит пышную свадьбу!       Цзян Чэн лишь печально опустил голову и начал рвать траву. Вэй Ин и сам не до конца верил в свои слова, Цзян Фэнмянь не был заботливым отцом, уж точно не для Цзян Чэна, но как же тогда объяснить все эту историю со отложенной датой церемонии? Вздохнув, Вэй Ин положил голову на плечо брата и закрыл глаза в немой молитве к богам о милости к ним.

***

      После того, как Лань Сичэнь вернулся из короткой поездки в Пристань Лотоса, то его каждый день терзали мучения о судьбе своего жениха. Он не мог забыть испуганный взгляд и слезы Цзян Чэна, казалось, что, улетев из Юнмэна без своего омеги, Лань Сичэнь предает его. Однако, он был не только альфой, он был главой клана Лань. Он был связан обязательствами и ответственностью, просто украв сына главы другого великого клана означало развязать войну, он не мог обрекать своих людей на смерть. Вместе с этим, его мучало тяжелое предчувствие, будто если он потеряет еще хоть день, то вместе с этим и потеряет своего омегу навсегда. Каждую ночь ему снился один и тот же сон: одинокая лодка посреди озера, полного цветущих лотосов. Лань Сичэнь не понимал, что может означать этот образ и это приносило еще больше тревоги в его разум. — Сюнчжан переживает. Как прошли переговоры о помолвке в клане Цзян? — тихо спросил Ванцзи, видимо, он уже некоторое время был в Ханьши и наблюдал за старшим братом. — Ванцзи, прошу, издавай хоть немного шума, прежде чем входить в мои покои. Все хорошо, Цзян Фэнмянь согласился отдать руку Ваньиня меня, — нервно ответил Сичэнь. — Что же тогда волнует Сюнчжана? Клан Цзян потребовал что-то взамен? — И да, и нет… — задумчиво проговорил Сичэнь, глядя на озеро во дворе Ханьши. — Цзян Фэнмянь потребовал большой выкуп, и мне не жалко ни юаня, лишь бы Ваньинь скорее покинул свой жестокий дом, но… — Но?.. — продолжил Ванцзи. — Цзян Фэнмянь сказал, что мы должны выждать и не торопиться со свадьбой. Он сказал, что за это время Ваньиня будут учить быть прилежным мужем, — он сжал рукоятку меча вспоминая этот разговор. — Как можно быть настолько жестоким, чтобы относится к собственному ребенку, как к вещи? Этот старик ведь просто продал мне Ваньиня, как скот на рынке, он даже не дал мне его увидеть! Как только мы договорились о сумме выкупа, на следующее утро нас уже попросили покинуть Пристань Лотоса, ссылаясь на какое-то чрезвычайное положение! Если бы я не нашел Ваньиня в тот вечер сам, то он так и продолжал бы голодать вместе со своим братом.       Лань Ванцзи нахмурился и наклонил голову, молчаливо предлагая брату продолжить. — О, Ванцзи, тебя просто там не было, клан Цзян — это настоящий ад для несчастных омег! Они не дают им образования, нагружают тяжелой работой, применяют телесные наказания и заставляют поверить, что их единственная миссия — это рожать и быть покорными! — гнев прорывался сквозь слова Лань Сичэня. — Я не могу даже думать о том, что перенес Ваньинь под гнетом этих чудовищ, его родителей! Я слышал, что их старшую дочь уже выдали замуж, а среднего сына хотят отдать в любой мелкий клан, лишь бы заплатил побольше. — Я сыграю Сюнчжану «Умиротворение», это поможет привести его мысли в порядок и успокоить рассудок, — Ванцзи сел за гуцинь и начал перебирать струны. — Пусть Сюнчжан не переживает, если клан Цзян нарушит договоренность, то мы найдем способы, как научить их выполнять обещания.       Сичэнь перевел взгляд с невозмутимого лица брата, снова задумчиво смотрел на пруд во внутреннем дворике Ханьши и попытался избавится от череды навязчивых образов. В голову все лезла лодка, плывущая по бурной воде, но Сичэнь не знал, что это за лодка и постарался сморгнуть наваждение. Младший брат прав, подумал он, если Цзян Фэнмянь что-то затеял и хочет помешать этому браку, тогда Лань Сичэнь сделает все, чтобы клан Цзян пожалел об этом.

***

      Лань Ванцзи патрулировал границы Облачных глубин, сегодня не была его очередь, но он хотел побыть чуть дальше от своего брата, чем обычно. Для него, как для альфы, феромоны другого альфы — его брата, были тяжелыми и буквально кричали о том, что Лань Сичэню нужно увидеть своего омегу. Их дядя закрылся в библиотеке, ученики старались не выходить из своих комнат, а Лань Ванцзи ушел в патруль. Брату нужно было побыть одному, ведь клан Цзян действительно что-то скрывал. Казалось бы, такие поборники традиций, как они, должны были первыми хотеть сыграть свадьбу, как можно быстрее, получить полный выкуп и отправить Цзян Ваньиня в новый дом. Но вот прошло уже три месяца, а клан Цзян, так и не назначил дату свадьбы, брат не получал вестей от жениха и уже собирался ехать туда, но вот только… — Помогите! Помогите… — Лань Ванцзи услышал слабый голос, доносящийся из леса. Он вынул меч из ножен и тихо пошел на звук, голос легко мог оказаться засадой, но игнорировать его было невозможно.       Подойдя ближе к источнику звука, отодвинув кусты, Лань Ванцзи увидел омегу. Он лежал на земле, его нога попала в корни дерева и была вывернута под неестественным углом, сам он был истощенным, в фиолетовых лохмотьях, местами были видны кровоточащие порезы, а рядом с ним лежал деревянный тренировочный меч. Полуживой омега из клана Цзян у наших границ просит о помощи, надо срочно сообщить брату, подумал Лань Ванцзи. — Прошу, помогите! Вы ведь из клана Лань? Ваш глава помолвлен с моим братом, Цзян Чэном, прошу спасите его! Отец хочет убить а-Чэна! — омега был в истерике, его лицо было в слезах, он с трудом дышал и продолжал умолять. — Пожалуйста, я прошу! Я сделаю все, что вы попросите! Только сообщите вашему главе, пусть он спасет моего а-Чэна! Он единственный, кто у меня есть…       Лань Ванцзи не успел подойти, как омега перед ним потерял сознание, и голова его упала на землю. Он бережно взял его на руки и полетел к целителям, он понимал, что счет идет на часы, Цзян Ваньинь находился в опасности.

***

      Вэй Ина привели в чувство дыхательные смеси, и он обнаружил себя в светлых просторных покоях, где в воздухе смешались феромоны и лекарственные запахи. Над постелью, на которую его положили, возвышались два заклинателя в белых одеждах. Одного Вэй Ин сразу узнал, он встретил его в лесу после побега из Пристани Лотоса. Второй был знаком ему лишь по рассказам, говорили, что Два Нефрита клана Лань похожи, как две капли воды и значит, перед ним стоял никто иной как Цзэу-цзюнь, жених его брата. — Цзэу-Цзюнь…Цзян Чэн в опасности…Спасите его… — прошептал Вэй Ин, все силы он пустил на то, чтобы добраться до Облачных Глубин и попросить помощи. — Что с Ваньинем? Где он? — как только Лань Сичэнь услышал просьбу раненого омеги, все внутри него рухнуло, его жених был в опасности, и он хотел действовать немедленно. — Глава клана хочет принести его в жертву реке… Старейшины решили, что это поможет предотвратить затопление Пристани Лотоса. Они решили, что сына главы клана будет достаточно, чтобы боги остановили наводнение по всему Юньмэну и разлив реки прекратился. — Что? Принести собственного сына в жертву? Моего Ваньиня? Я убью его, — Лань Сичэнь яростно ходил по палатам целителей. Ванцзи в это время стоял в стороне и не отводил взгляда от омеги на постели. — Где он? Что они с ним сделали? — Его заставили выпить настой из трав, который погружает в глубокий сон, затем его должны на лодке отправить по течению вверх, туда, где вода уже все затопила, — на секунду Вэй Ин закрыл глаза от страха. — Цзян Чэн утонет во сне! Отправьте туда помощь, спасите его!       Хотя Лань Сичэнь и не был высокого мнения о клане Цзян, он все равно не мог поверить в такое варварство. Принести в жертву живого человека, своего собственного невинного сына. — Я лечу туда, — на полпути к выходу бросил в сторону брата альфа. — Ванцзи останься тут, присмотри за нашим гостем. — Сюнчжан, я полечу с тобой, там будет опасно. — Вот именно поэтому я и лечу один, — резко обернулся Лань Сичэнь. — Мы не знаем, что кроется в этой воде, мне нужно, чтобы ты защищал Облачные глубины, пока меня нет. Не говори пока дяде. — Лань Сичэнь выбежал из покоев, встал на меч и полетел в сторону Юньмэна, пока Лань Ванцзи провожал его взглядом с земли. — Почему он полетел один? Он спасет а-Чэна? — неуверенно спросил Вэй Ин. — Сюнчжан отправился спасать Цзян Ваньиня, он первый заклинатель в своем поколении, он справится, — уверенно ответил Лань Ванцзи. — Ты действительно средний сын Цзян Фэнмяня? — Да, — кивнул омега. — Я Вэй Ин, по второму имени Усянь. Дядя Цзян нашел меня на улице, когда я был ребенком. Он думал, что я вырасту альфой, но когда понял, что этому не бывать, то стал относиться ко мне, как и ко всем остальным омегам в Юньмэне. Он дал мне дом и Цзян Чэна, а теперь захотел отобрать все. — Как ты сбежал? — Я почувствовал, что что-то не так, когда родители позвали Цзян Чэна ужинать с ними. Это было странно, ведь они всегда ужинают отдельно от нас. А-Чэн думал, что они хотят наконец сказать ему, что определена дата свадьбы. Он так хотел выйти замуж за вашего Главу и уехать из Пристани Лотоса. Он надеялся, что здесь он найдет любовь и уважение, — на глазах Вэй Ина выступили слезы, его сердце разрывалось при мысли о брате. — В клане Лань мы уважаем омег, а Сюнчжан будет хорошим мужем для твоего брата. Продолжай. — Я предупреждал а-Чэна, но он не мог отказаться от встречи с родителями, тогда я взял тренировочный меч, который мы прятали в нашей комнате и ворвался в главный зал. Я хотел спасти его, забрать оттуда. Это было так глупо… — он плакал и дышал с большим трудом. — Цзян Чэна уже заставили выпить отвар и сразу увели, он не мог сопротивляться. Мадам Юй приказала тут же запереть меня, я пытался драться, но они были сильнее меня, что мог сделать я с тренировочным мечом против настоящих заклинателей Юньмэн Цзян… — Ты хотел спасти своего брата, праведные намерения важнее навыков боя, — уверенно ответил Лань Ванцзи. — Я бы не долетел даже до границ Гусу, если бы один из учеников не помог мне сбежать. Он взял меня с собой на меч, и мы полетели, за нами летела погоня. Он остановился в лесу, велел мне бежать к границе, но я так слаб, я зацепился ногой за корни дерева… Если бы вы не нашли меня, я бы не знал, что делать дальше, — тихий рассказ Вэй Ина был прерван вошедшим целителем. — Второй господин, омеге нужно отдохнуть, его золотое ядро слабо, ранам потребуется время для исцеления.       Кивнув целителю и бросив последний взгляд на хрупкого омегу, Лань Ванцзи отправился к дяде.