Большая вода

      Лань Сичэнь никогда не летел на мече быстрее, чем в этот момент. Он молился, чтобы у Ваньиня еще было время, чтобы беспокойные воды реки не забрали его жениха навсегда.       Достигнув земель клана Цзян, с неба он наблюдал масштабы наводнения, мелкие деревни были поглощены стихией, люди спасались на плотах и лодках, шли пешком вдоль, еще не ушедших под воду, берегов, спасая вещи. Лань Сичэнь всматривался в этот хаос и не мог понять, как же ему найти одну единственную лодку? С высоты было сложно разобрать хоть что-то, и он постепенно начал снижаться и лететь по течению вверх, надеясь, что направление, которое дал омега, спасенный Ванцзи, верное. Двигаясь по течению Лань Сичэнь начал видеть, все меньше жилых домов, все меньше лодок и все больше развалы снесенных деревьев, но одинокой лодки все не было видно. Нервы начали сдавать, мысли о том, что Ваньинь утонул становились все нещадными, он продолжал лететь и видеть, как течение становилось все сильнее. — Ваньинь! Ваньинь! — начал кричать Лань Сичэнь, но было тщетно, река шумела с такой силой, что он с трудом слышал собственный голос. — Ваньинь! Где же ты…       Солнце начинало клонится к закату, если наступит ночь, то шансы найти Ваньиня станут еще меньше. Лань Сичэнь продолжал лететь, как увидел большое озеро, полностью покрытое цветущими лотосами. В самом центре озера, на его водах, посреди цветов, качалась одинокая лодка. — Ваньинь! — вскрикнул Лань Сичэнь и подлетел к центру озера. Приземлившись в лодку, он наконец увидел своего жениха. Цзян Чэн был бледен, на шее у него были следы рук, словно кто-то держал его за горло. Он выглядел спящим, все таким же неземным, словно статуя из самого дорого нефрита. Лань Сичэнь сразу же проверил дыхание и силу золотого ядра, жизнь еще была в теле омеги, но сил бороться за нее у него оставалось все меньше. Взяв своего жениха на руки, Лань Сичэнь не смог сдержать слез. — О, сердце мое, что они с тобой сделали… Я спасу тебя, ты будешь в безопасности, больше ни одна злая рука не коснется тебя, я обещаю, — Лань Сичэнь прижимал Цзян Чэна к себе, надеясь, что он очнется. — Я отнесу тебя домой, в новый дом, где буду беречь и любить тебя. Пожалуйста, не сдавайся, осталось еще немного и все это закончится.       С этими словами Лань Сичэнь прижал к себе Цзян Чэна крепче и уже хотел, встать на меч, как озеро начало взрываться столпами воды. Лотосы начали уходить под воду, а лодка раскачиваться все сильнее. Из глубин озера в небо взмыл большой пурпурный дракон, его чешуя переливалась в закатном свете.       Лань Сичэня учили, что у каждого водоема есть свои хранители, древние существа, следящие за тем, чтобы все было на своих местах и баланс не был нарушен. В старых свитках в библиотеке Облачных глубин было сказано, что разгневанный хранитель способен управлять стихией и опасно было злить это могущественное существо. Лань Сичэнь понимал, что просто так они не смогут уйти, но и без боя сдаваться он не собирался. — Он мой. И ты… Ты теперь тоже мой, — глубокий голос раскатом прошелся по озеру, лодку качнуло. — Я глава клана Лань, Лань Сичэнь! А это мой жених — Цзян Ваньинь, — он указал на Ваньиня, который покоился в его руках. — Отпусти нас! Клан Лань никогда не причинял тебе вреда, мы уйдем, и ты больше никогда не увидишь нас! — Клан Лань… Ты забрался слишком далеко от дома, заклинатель, — Дракон кружил над лодкой, периодически ударяя хвостом по воде. — Мальчишка мой, отпусти его. Я дам тебе уйти, твой клан меня не интересует. — Я не уйду без него! — закричал Лань Сичэнь. — Цзян Ваньинь мой жених, я люблю его и уйду только с ним! — Цзян Ваньинь… Значит, он из клана Цзян… Они нарушили баланс, поставили одно выше другого. Клан Цзян будет стерт с лица Цзянху, вода очистит их и на этой земле начнется новая жизнь. — О чем ты говоришь? Что значит «нарушили баланс»? — Лань Сичэнь судорожно тянул время, он не знал, как выбраться отсюда, как спасти Ваньиня и не погибнуть самому. — Такой ученый муж как ты, глава клана Лань, должен знать, что все в этом мире имеет баланс. Клан Цзян веками угнетал слабых, они насмехались над порядком жизни, не выказывали должного уважения, тем, кто эту жизнь дает. Их следует наказать и дать возможность жизни снова зародиться на этих берегах. — Ваньинь не виноват в деяниях своего народа, он сам страдал, сам был угнетенным! Почему ты не хочешь дать ему шанс на новую жизнь? Я буду ценить и уважать его, как подобает альфе лелеять омегу. — Глава клана, ты испытываешь мое терпение… Клан Цзян исчезнет, они думали, что эта жертва поможет им, но они лишь еще раз доказали, что я прав… Отправили омегу на верную смерть… Этим людям не помочь. — Я не отдам его! Это несправедливо, сейчас тысячи омег умирают в потопе, который устроил ты! Почему они должны снова страдать, почему ты не даешь им шанс? Почему ты не даешь шанс моему Ваньиню? — Таковы законы Вселенной, глава клана. Те, кто выживут, смогут начать новую жизнь, но я позабочусь о том, чтобы этого не случилось. Вас, людей, очень тяжело перевоспитывать, проще начать все заново. Это твой последний шанс уйти, глава клана, подумай о себе.       Лодку шатало все сильнее, Лань Сичэнь изо всех сил держал Цзян Чэна одной рукой, а в другой сжимал Шоюэ, направленный на Дракона. Он не мог атаковать его, потому что боялся, что хранитель сразу потопит их лодку, которую уже начало заливать водой. Лань Сичэнь понимал, что на кону жизнь его Ваньиня. Он чувствовал себя беспомощным, неспособным защитить своего омегу. — Хранитель реки, ты зря проснулся! Убирайся туда, откуда ты пришел! — знакомый голос прорезал воздух над озером. Лань Сичэнь не верил своим глазам, это был его дядя, великий учитель, Лань Цижэнь вместе с Ванцзи, и полусотней учеников окружили Дракона. — Кто посмел ворваться сюда? — Дракон резко развернулся на голос Лань Цижэня и клацнул пастью. — Мы заклинатели клана Лань! У тебя есть то, что принадлежит клану Лань! Наш глава и будущий супруг главы! Клан Лань никогда не вредил хранителям водоемов, отпусти их, и наш клан в благодарность вознесет тебе молитвы и сделает подношения. Мы богаты и не обидим тебя! — Ваш глава может убираться вместе с вами! Цзян Ваньинь останется здесь, вместе со своим кланом, — столпы воды снова вырвались из глубин озера, заклинателей окатило водой, а лодка начала глубже уходить в воду. — Цзян Ваньинь обещан нашему клану, наш долг защищать его. Мы не уйдем без боя, — Лань Цижэнь вместе с учениками обнажил мечи. Они синхронно напали на дракона, атакуя его со всех сторон. Его чешую было трудно пробить, но пока он отмахивался от заклинателей, словно от роя назойливых мух, его внимание рассеялось, и он упустил из виду, что один из них полетел прямиком к лодке. — Сюнчжан! Я унесу Цзян Ваньиня на берег! Эта тварь пока не смотрит в нашу сторону, — Лань Ванцзи взял омегу из рук брата. — Ванцзи, прошу останься на берегу с ним, я не доверю его безопасность никому, кроме тебя, — проблеск надежды появился у Лань Сичэня. Дыхание его жениха начало прерываться, ему была нужна срочная помощь целителей. Если бы только они смогли выиграть время и убраться подальше из этих краев, тогда Ваньинь был бы спасен. — Сюнчжан может не беспокоиться, я защищу Цзян Ваньиня, — кивнув брату, Ванцзи полетел в сторону берега.       Лань Сичэнь атаковал Дракона со спины и попытался пробить его толстую чешую. Шоюэ не смог нанести и царапины этой древней броне. Он видел, как его дядя атаковал существо со стороны глаз, а ученики пытались навредить телу. Дракона это лишь привело в ярость, потоки воды обрушились на заклинателей, ветер поднялся над озером и хрупкие цветы лотоса ломались под его гнетом. Лань Сичэнь понял, что их сил не хватит, чтобы выйти победителями из этого боя, тогда он достал Лебин и начал играть колыбельную, отдавая в эту музыку всю духовную силу, которая у него была. — Глава клана, думаешь меня можно пронять этой детской песенкой? Ты не понимаешь кто перед тобой! — гнев Дракона нарастал и времени становилось все меньше.       Лань Сичэнь продолжал играть песню, когда услышал с берега звуки гуциня. Его младший брат сидел на берегу озера, расположив инструмент перед собой, рядом с ним лежал Цзян Ваньинь, по-прежнему без сознания. — Всем достать инструменты! — Лань Цижэнь закричал во весь голос, пытаясь перекричать эту бурю.       Все заклинатели достали инструменты, которым были обучены и начали вторить игре Двух Нефритов. Музыка стала сильнее, Дракон начал сопротивляться ее усыпляющему действию. Ударив хвостом по воде несколько раз, он вывел из строя пару заклинателей, но они быстро продолжили играть, не смотря на опасность. Лань Сичэнь подлетел ближе к дракону, беря все его внимание на себя. — Отпусти Ваньиня и мы перестанем играть, — тем временем музыка все нарастала, движения Дракона становились все медленнее, толстые веки начали закрываться. — Глава клана, тебе не спасти его… — тяжелый голос снова пустил рябь по реке, некоторые ученики отшатнулись, но никто не прервал усыпляющую мелодию. Лань Сичэнь направил все остатки сил, чтобы завершить начатое. Он увидел, как тело дракона опускалось все ниже, глаза его быстро закрылись, удары хвостом стали просто легкими взмахами. Потеряв сознание, хранитель упал в озеро, вызвав новые фонтаны воды. Дело было кончено, можно было лететь обратно в Гусу. — Ваньинь! — Лань Сичэнь тут же бросился к своему жениху, беря его на руки и сжимая сильнее. — Ваньинь, прошу, потерпи еще немного, мы спасены, я унесу тебя домой. — Его золотое ядро истощено, — Лань Цижэнь приложил руку к груди Цзян Чэна. — Сичэнь, Ванцзи, летите обратно в Гусу, мы останемся здесь и поможем спасти людей. Здесь ничего не закончено, хранитель реки скоро очнется и всему здесь наступит конец, Юньмэн обречен. Уносите Цзян Ваньиня скорее отсюда. — Спасибо, дядя, — Лань Сичэнь отпустил на мгновение омегу из своих рук и сделал глубокий поклон до земли. — Я обязан вам нашим спасением. — Летите быстрее, не переживайте за нас, — Лань Цижэнь принял поклон и, собрав учеников, улетел вниз по реке. — Сюнчжан, — встав на меч, Лань Ванцзи смотрел, как брат бережно берет на руки Цзян Ваньиня. — Ванцзи, я должен благодарить тебя, ты ослушался приказа и привел дядю. Я был так самонадеян, когда отправился сюда в одиночку. Это могло стоить жизни моему Ваньиню. — Сюнчжан не должен благодарить. Цзян Ваньинь часть семьи, — отвернувшись, Лань Ванцзи взлетел. За ним летел Лань Сичэнь, прижимающий к себе омегу. Солнце давно село и три фигуры растворились в ночной тьме.

***

      Вэй Ин не мог уснуть, его тело болело, а его разум все возвращался к сцене, которую он увидел в главном зале Пристани Лотоса. Его младшего брата держат двое учеников Цзян и насильно вливают в него усыпляющий отвар. По щекам его а-Чэна катились слезы, он боролся изо всех, но постепенно начинал терять сознание. Вэй Ин корил себя за то, что не смог защитить брата. Если бы только их учили обращаться с мечом наравне с альфами, тогда они смогли бы постоять за себя. Ничего этого бы не случилось, Цзян Чэн сейчас был бы здесь, с ним, под защитой клана Лань.       Эти мысли крутились без остановки в его голове, вместе с тем он вспоминал заклинателя в белых одеждах, который спас его. Неприступного альфу, пахнущего сандалом, он был так красив и источал силу. Вэй Ин подумал, что у него точно должно быть доброе сердце. Образ спасителя разрушили крики снаружи лечебных палат, был ли это Цзэу-цзюнь? Он спас Цзян Чэна? Весь этот кошмар закончился? — Срочно целителя! Здесь раненый омега! — это был голос Лань Сичэня, он нес на руках Цзян Чэна, тот был все еще без сознания. За ним шел Лань Ванцзи, его лицо было хмурым. — Все целители срочно сюда! — А-Чэн! А-Чэн! Цзэу-цзюнь! Это же а-Чэн, да? Вы спасли его? — абсолютно босой Вэй Ин выбежал из целительских палат на встречу прибывшим заклинателям, ноги его совсем не чувствовали ночного холода. — Господин Вэй, Ваньинь без сознания, наши целители сделают все, чтобы спасти его, — Лань Сичэнь не отрывал взгляда от омеги в своих руках, ступая прямиком к целителям. В палатах загорелся свет, был слышен звук медицинских инструментов и голосов заклинателей, что были внутри. — О боги! А-Чэн! Только не умирай! Пожалуйста! Цзэу-цзюнь, чем я могу помочь? — слезы капали на белое одеяние, данное здесь Вэй Ину, вместо разорванных одежд, в которых он бежал из Юньмэна. — Вэй Ин должен зайти внутрь, — тихо сказал Лань Ванцзи. — Ночью холодно и Вэй Ин без обуви, он может заболеть. — Ах, я совсем не заметил, как выбежал на улицу. Я не хотел тратить усилия ваших целителей зря, Второй господин Лань, простите меня, я просто переживал за а-Чэна, — Вэй Ину стало стыдно за свою реакцию, благородные целители клана Лань лечили его и не просили ничего взамен, нельзя было злоупотреблять оказанной добротой. — Не нужно извинений. Вэй Ин должен заботиться о своем здоровье, Цзян Ваньинь хотел бы этого. — Да, Второй господин Лань, — поклонившись, Вэй Ин поспешил к брату.       Комната, где лежал Цзян Чэн была огорожена ширмами, за ней сновали целители, их помощники то и дело выбегали за травами и настоями. Сам Цзян Чэн лежал на постели, такой же белой, как и цвет его лица, грудь его почти не поднималась, силы покидали его тело. Лань Сичэнь сидел у изголовья и держал своего жениха за руку, целуя костяшки пальцев. — Сердце моё, прошу не покидай меня, пожалуйста, — он пытался влить в Цзян Чэна духовную энергию, но ядро омеги было слабым и практически не принимало чужую Ци. — А-Чэн! — крик Вэй Ина смешался с какофонией звуков в покоях, он бросился к Цзян Чэну с другой стороны постели. — А-Чэн, просыпайся! Скажите, он ведь будет жить?       Никто ему не ответил, никто не мог сказать, какие шансы проснутся у Цзян Чэна. Проснется ли он этой ночью или хотя бы завтра? Сможет ли побороть зло, которое отравило его? Тем, кто его любит оставалось лишь просить богов о милости и ждать, когда он сможет к ним вернуться.       Утро сменило ночь, затем вечер день, затем шли долгие дни и недели. Цзян Чэн все так же лежал на постели в палатах целителей, цвет его лица стал теплее, Ци уверенно двигалась по его телу, запах лотоса был ярче, казалось, что он проснется с минуты на минуту, но ничего не менялось. Лань Сичэнь проводил все свободное время у постели жениха, Вэй Ин часто ночевал у постели брата, держа его за руку, Лань Ванцзи заходил, чтобы сыграть на гуцине исцеляющие песни. — Цзян Чэн… Целители сказали, что возможно ты слышишь нас и разговоры могут пробудить тебя, — рука Цзян Чэна была сухой и теплой в руках Вэй Ина. — Я должен попробовать все, чтобы помочь тебе. Сегодня Лань Чжань снова учил меня обращаться с мечом, он сказал, что я делаю успехи. Я правда стал чувствовать себя увереннее и могу держать в руках настоящий меч, представляешь? Он гораздо тяжелее того, что мы украли в Пристани Лотоса. Лань Чжань сказал, что я не должен винить себя в том, что не смог защитить тебя, ведь мы были беззащитны против обученных заклинателей Цзян. Говоря о клане Цзян… — на этих словах голос Вэй Ина дрогнул и стал тише. — Пристани Лотоса больше нет… Дядя Лань Чжаня и Лань Сичэня вместе с учениками успели спасти много людей, прежде, чем тот дракон снова проснулся. Была страшная буря, говорят, Юньмэн почти полностью ушел под воду… — Вэй Ин снова замолчал на мгновение. — Твоих родителей больше нет, мне жаль А-Чэн… Многие из спасенных теперь живут в Гусу, клан Лань принял их и взял под защиту. Здесь правда по-другому относятся к омегам, Цзян Чэн, я вижу это каждый день, это так удивительно. Мы всю жизнь прожили в Пристани Лотоса и не могли поднять головы, а здесь никто не поднимет на омегу руки, все относятся друг к другу с уважением, как бы я хотел жить здесь всю жизнь. Надеюсь, я смогу провести с тобой хоть немного времени прежде чем мне придется уйти. Цзэу-цзюнь проводит с тобой каждый день, наверно, ты это чувствуешь. Лань Чжань прав, он будет для тебя хорошим мужем. Он так заботится о тебе, — чей-то вздох прервал Вэй Ина. — Простите, что помешал вам, господин Вэй, - Лань Сичэнь сел на свое привычное место у головы Цзян Чэна и погладил его по руке. — Нет, что вы, Цзэу-цзюнь, вы наверняка хотите провести больше времени с а-Чэном! Я пойду… — сделав поклон, Вэй Ин уже собирался покинуть покои, когда его прервал вопрос. — Господи Вэй, вы собираетесь покинуть Облачные глубины? Почему? Вам здесь не нравится? — Цзэу-цзюнь, не поймите меня неправильно, — опустил глаза вниз Вэй Ин. — Я никогда не смогу расплатится с вами, за то, что вы сделали для моего а-Чэна, но я думал… — Вы думали?.. — спокойно продолжил Лань Сичэнь. — Я думал, что рано или поздно мне придется уйти, ведь ваш клан не может вечно заботиться обо мне? И я бы не хотел злоупотреблять вашим гостеприимством… — поклонился Вэй Ин и продолжил. — Я всего лишь ребенок с улицы, я бы не хотел обременять вас… Если я буду знать, что Цзян Чэн будет здесь в безопасности, тогда я смогу доверить его вам, Цзэу-цзюнь. — Ванцзи расстроится, если узнает, что вы считаете себя должным нам. Вы брат Ваньиня, для нас нет большей чести, чем дать вам новый дом здесь, если только вы не хотите уйти сами. Но если вы хотите остаться, то наш клан будет рад, я и мой брат будем рады принять вас здесь навсегда, — улыбка была на лице Лань Сиченя, он знал, что его Ваньинь хотел бы этого. — Лань Чжань… то есть Второй господин Лань, правда будет не против? И ваш дядя тоже? Цзэу-цзюнь, я бы не хотел покидать это место, никогда, — руки омеги сминали подол белых одежд, свежий цитрусовый запах Вэй Ина стал ярче. — Спросите об этом Ванцзи сами, — продолжал улыбаться Лань Сичэнь. — Мой брат тяжело сходится с новыми людьми, и его бывает трудно понять окружающим, но он заботится о вас, поверьте мне. — Тогда… Лань Чжань должно быть заждался меня, Цзэу-цзюнь, я оставлю вас с Цзян Чэном, — поклонившись, Вэй Ин вышел из покоев целителей.       Оставшись наедине со своим женихом, Лань Сичэнь взял вторую ладонь омеги в свои руки и нежно поцеловал. — Ваньинь… Мое сердце… Я так сильно скучаю по тебе, — тихий голос альфы наполнил комнату. — Целители говорят, что скоро ты проснешься, но ты можешь не торопиться, я буду ждать тебя столько, сколько потребуется. Я только хочу еще хоть раз увидеть твои глаза и услышать твой голос. Я часто вспоминаю нашу первую встречу, мне так повезло, что ты стал моим женихом. Я надеюсь, что однажды смогу назвать тебя моим супругом, — одинокая слеза прокатилась по щеке альфы. В этот момент веки Цзян Чэна дернулись, а пальцы в ладонях Лань Сиченя дрогнули. — Ваньинь? Ты меня слышишь? — надежда зародилась в груди альфы. — Сердце мое, пожалуйста, вернись ко мне… Я так хочу увидеть твои глаза…       Последнее, что помнил Цзян Чэн — гневные слова отца о том, что он недостойный сын, раз не готов принести себя в жертву клану Цзян. Он помнил свой страх, он боялся умереть, боялся остаться в Пристани Лотоса навсегда, боялся, что никогда больше не увидит Лань Сичэня. Сквозь сон ему казалось, что его постоянно кто-то зовет, это были разные голоса, он не был уверен в их реальности, кто-то кричал «А-Чэн!» это было похоже на Вэй Ина, кто-то шептал «Ваньинь» и в этот момент, казалось, что чьи-то губы касаются его ладоней, была музыка, так много музыки и запах целебных трав. Цзян Чэн не понимал где он, он лишь хотел выйти к голосам и утешить их. Глаза его начали открываться, свет проникал в его глаза, он стал ощущать себя в пространстве, постель, на которой он лежал была мягкой, не похожа на ту, что стояла в его с Вэй Ином комнате, было прохладно и совсем не пахло речной водой. Его руку… его руку кто-то держал, нежно поглаживал костяшки пальцев. Цзян Чэн пошевелил пальцами и тот, кто был рядом сразу обрел голос: — Ваньинь? Цзян Чэн не помнил чей это голос, но он определенно был ему знаком. Может это был Вэй Ин? — Вэй…Ин… — хрипел омега. — Ваньинь, позвать Вэй Ина? Я могу послать за ним, — надежда была слышна в голосе Лань Сичэня, слезы сильнее катились из глаз. — Голос… Звал… — голос Цзян Чэна был словно сухая бумага, но для Лань Сичэня это был самый приятный звук во всем мире. — Ваньинь, это был я, Лань Хуань, — слезы все катились по его лицу. — Милый, мне принести воды? Позвать лекарей? Ваньинь… — увидев, что его жених снова потерял сознание, Лань Сичэнь закрыл глаза, прижал руку омеги к своим губам и начал отчаянно молится богам.       Прошли еще сутки прежде чем Цзян Чэн окончательно открыл глаза, все это время Лань Сичэнь не отходил от его постели. Он гладил Цзян Чэна по волосам, целовал кончики его пальцев, играл исцеляющие мелодии на Лебин, он не смог покинуть свой негласный пост даже тогда, когда Лань Ванцзи и Вэй Ин предложили сменить его, чтобы он поспал хотя бы пару часов. Когда же наконец Цзян Чэн пришел в себя, то Лань Сичэнь боялся проронить хоть слово, он не мог оторвать глаз от красоты своего жениха, который теперь был в сознании. — Цзэу-цзюнь… — прошептал Цзян Чэн. — Это вы спасли меня?       Слова, которые произнес омега, сломали невидимую стену в душе Лань Сичэня. Он упал на колени перед постелью Цзян Чэна и прижался лбом к его телу. — Мое сердце, ты простишь меня? — тихо спросил Лань Сичэнь. — За что я должен вас простить, Цзэу-цзюнь? — нахмурился Цзян Чэн. — Я не понимаю… — Ваньинь, прости меня, мое сердце, — Лань Сичэнь уткнулся в ладонь Цзян Чэна. — Я должен был забрать тебя из Пристани Лотоса еще тогда, я оставил тебя в опасности, ты чуть не погиб. — Я… Я не понимаю, — вжался в постель от удивления Цзян Чэн. — Мой отец солгал, он обещал, что я буду вашим мужем. Вы не знали, что может произойти. Вы спасли меня, Цзэу-цзюнь, я обязан вам жизнью, я не знаю, как смогу отплатить за это. — О, Ваньинь, нет в этом мире сердца добрее, чем у тебя, — улыбнулся сквозь слезы Лань Сичэнь. — Могу ли я попросить тебя лишь об одном? — Я сделаю все, что в моих силах, Цзэу-цзюнь, — посмотрел в глаза Лань Сичэня омега. — Мое первое имя — Лань Хуань, ты можешь называть меня так? Я не хочу, чтобы между нами стояли титулы, — с надеждой спросил альфа. — Лань Хуань… — Цзян Чэн покраснел. — Тогда я могу тоже задать вопрос? — Я отвечу на тысячу твоих вопросов, если понадобиться, мой Ваньинь, — при этих словах Лань Сичэня омега покраснел еще сильнее. — Что ты хочешь узнать? — Мои родители? Они заберут меня обратно? — тихо спросил Цзян Чэн. — Они расторгли нашу помолвку?       В этот момент сердце Лань Сичэня дрогнуло, ведь его жених не знал, что его родители погибли. Его драгоценный Ваньинь был хорошим сыном и теперь ему придется столкнутся с горечью утраты. Лань Сичэнь ненавидел мысль о том, что Цзян Чэн будет страдать, он не знал, как сообщить ему эти печальные вести, он хотел продлить момент, в котором у его омеги еще были родители и дом. Даже если сам альфа ненавидел их за всю ту боль, что они причинили своему сыну. — Ваньинь, — Лань Сичэнь сел на постель омеги. — Мне очень жаль. Хранитель, которому тебя отправили в качестве жертвы, — на этих словах его голос дрогнул, он никогда не простит клан Цзян за этот поступок. — Хранитель уничтожил Пристань Лотоса, твои родители погибли, клана Цзян больше нет. — Мои родители погибли? — краска сошла с лица Цзян Чэна. — Моего дома больше нет? — Мне так жаль, Ваньинь, — Лань Сичэнь не знал, как облегчить боль, которую предстоит пережить его жениху. — Весь клан Цзян погиб? А-Сянь? Он тоже погиб? — лихорадочно начал задавать вопросы Цзян Чэн. — Они хотели запереть его, он пытался спасти меня! Он погиб? — Ваньинь, Вэй Ин жив, он добрался до Гусу, он здесь! — взял омегу за плечи Лань Сичэнь. — Вэй Ин каждый день приходил сюда, давай я пошлю за ним, на самом деле это он спас тебя. Он добрался до Гусу и рассказал, что с тобой сделали… — он хотел сказать «сделали твои родители», но осекся, он не знал, как отреагирует на это Цзян Чэн. — Мои родители… — слезы потекли по щекам Цзян Чэна. — Мои родители хотели принести меня в жертву… Если бы не ты, то я бы умер? — вопрос в глазах Цзян Чэна разбил сердце Лань Сичэня, он тут же прижал омегу к своей груди. — Нет! — горячо прошептал в волосы Цзян Чэна альфа, — Нет, мое сердце, я бы не позволил! Ты здесь со мной, больше тебе ничего не угрожает. Я буду оберегать тебя ценой своей жизни. — Лань Хуань, я плохой сын, — тихо сказал Цзян Чэн, прижимаясь ближе к Лань Сичэню, феромоны альфы успокаивали его. — Почему я чувствую облегчение? Ведь они мои родители… — Потому что они были жестокими людьми, мое сердце, — ответил Лань Сичэнь. — Ты можешь злится на них, это не значит, что ты плохой сын. Они отправили тебя на смерть, они предали тебя. — Я не могу в это поверить, — слезы омеги капали на одежду Лань Сичэн. — Кажется, что все это сон… Можно мне увидеть а-Сяня? — красные глаза Цзян Чэна с мольбой посмотрели на альфу. — Он правда жив? — Вэй Ин здесь, с ним все хорошо, мое сердце, — Лань Сичэнь вытер слезы со щеки Цзян Чена большим пальцем. — За ним уже послали, скоро вы встретитесь.       Ровно в этот момент громкий возглас прорезал воздух в целительских палатах. — А-Чэн! — Вэй Ин вбежал в покои и тут же вырвал Цзян Чэна из рук Лань Сичэня, он прижал брата к постели, обнимал и шептал. — О, боги, а-Чэн! Ты жив! Я так боялся, что ты больше никогда не очнешься! Боги… — омеги свернулись калачиком на постели, прижимаясь к друг другу и оплакивая свою старую жизнь.       Лань Ванцзи стоял в дверях, брат вывел его из покоев со словами: «Пойдем, Ванцзи, им нужно дать время, Вэй Ин скоро вернется к тебе» — Лань Ванцзи нахмурился и кивнул, он не понимал, о чем говорит его брат.       Цзян Чэн прижался к своему брату еще сильнее, когда они остались вдвоем. Только его старший брат мог разделить с ним его горе — потерю родного дома. Теперь они у них действительно остались только они сами, не осталось ни одной вещи, которая бы связывала бы их с домом, даже деревянный меч Вэй Ина был утерян. У них не было приданого, чтобы войти в новые семьи, все кануло вместе с Пристанью Лотоса. — А-Сянь, у нас больше ничего нет, — шептал в плечо брата Цзян Чэн. — Нашего дома больше нет, как нам теперь жить? — О, а-Чэн, — тихо плакал Вэй Ин. — Мы не одни, мы есть друг у друга. Клан Лань приютил много людей из клана Цзян, и Цзэу-цзюнь… Он так помог всем нам, он не отходил от тебя ни на шаг, — Вэй Ин покачивал Цзян Чэна в своих объятиях. — Уже весь клан Лань знает, как предан их глава своему жениху. — А-Сянь… Как я могу быть его женихом? — спросил Цзян Чэн. — Мои родители обманули его, у меня нет ни одной монеты приданого… Как великий клан Лань может принять такого Лань Фурэн? Он спас меня, но я не смею надеяться на большее. — Цзян Ваньинь! О чем ты говоришь? — встряхнул брата Вэй Ин. — Лань Сичэнь проводил здесь дни и ночи! Клан Лань должен быть благодарен за то, что у него будет такой Лань Фурэн, как ты! — Тише! — шикнул Цзян Чэн. — Нас могут услышать, дурак! — Ох, это мой любимый а-Чэн! — улыбнулся Вэй Ин. — Пусть они привыкают к своему новому Лань Фурэн!       Цзян Чэн закрыл глаза и прижался сильнее к брату, мысли роились в его голове быстрее, чем он был готов их улавливать. Он вдыхал цитрусовый запах Вэй Ина, это было его последним напоминанием о доме, он знал, что еще не скоро смирится с тем, что Пристань Лотоса, его родители, его дом, все это ушло навсегда. Образы Лань Сичэня у его постели грели его душу, с ним Цзян Чэн впервые в жизни почувствовал себя любимым и защищенным. Он надеялся, что Вэй Ин прав окажется прав и клан Лань не будет против, если Цзян Чэн станет мужем их главы.

***

— Ваньинь? — с трепетом встал из-за рабочего стола Лань Сичэнь, когда увидел Цзян Чэна на пороге своего кабинета. — Что-то случилось? Почему ты покинул целительские палаты? — альфа нежно взял в руки ладони омеги. — Мне говорили, что ты еще не до конца оправился. — Я просто… Я просто хотел увидеть тебя, — покраснел Цзян Чэн. — В палатах душно, а лекарства горькие… — Сердце мое, — поцеловал в голову омегу Лань Сичэнь. — Нужно потерпеть еще немного, я так хочу, чтобы ты был здоров. — А-Хуань, — каждый раз, когда Цзян Чэн называл его по первому имени у альфы замирало сердце. — Прости, я знаю, ты делаешь это все для меня… Ты глава клана, у тебя много забот, но мне было так одиноко там. — О, мой драгоценный Ваньинь, я плохой жених, — складка залегла между бровей Лань Сичэня. — Мой лотос не должен чувствовать себя одиноко, — альфа обхватил ладонями лицо Цзян Чэна. — Как мне искупить свою вину перед моим омегой? — Ты ни в чем не виноват, а-Хуань, это я веду себя неподобающе, — поспешил поклониться Цзян Чэн. — Прости меня, альфа. — Ваньинь! — не дал завершить поклон омеге Лань Сичэнь. — Ваньинь, посмотри мне в глаза, — Цзян Чэн неохотно посмотрел в глаза альфы. — Ты помнишь, о чем мы говорили, когда я попросил тебя стать моим мужем второй раз? — Помню, — тихо ответил омега. — Мой единственный свадебный подарок, который я попросил у тебя, — с горечью в голосе говорил Лань Сичэнь. — Что я просил у тебя, сердце мое? — Ты просил относиться к тебе как к равному и никогда не склонять головы, — так же тихо продолжил Цзян Чэн. — Ваньинь, я говорил правду тогда, — сжал плечи Цзян Чэна альфа. — Я хочу увидеть, как ты поклонишься мне только на нашей свадьбе. Всю нашу оставшуюся жизнь это я буду кланяться тебе. — А-Хуань! Я не понимаю, как ты можешь говорить такие вещи! — отвернулся Цзян Чэн. — Я омега из павшего клана, у меня нет ни единой монеты за душой, как глава клана Лань может склоняться передо мной? Что же скажет весь твой клан? — Глава клана сам выбирает перед кем склонить голову, Цзян Ваньинь. Мой клан подчинится, потому что он уважает меня и мой выбор, — Лань Сичэнь встал на колени и сделал низкий поклон, Цзян Чэн тут же опустился за ним, они стали смотреть друг другу в глаза. — Я склоняюсь перед омегой, который согласился стать моим мужем и в будущем отцом для наших детей, перед моим драгоценным лотосом. — А-Хуань, — слезы стояли в глазах Цзян Чэна. — Чем я заслужил тебя? Я буду благодарить небеса каждый день за то, что они послали мне тебя. — Я буду благодарить небеса ровно за то же самое, — Лань Сичэнь притянул Цзян Чэна себе на колени и сел на пол, прижимая к себе свою омегу. — За то, что послали мне тебя, Ваньинь.

***

      Шли дни и Цзян Чэн полностью восстановился от событий в Пристани Лотоса. Началась бурная подготовка к свадьбе, весь клан Лань был готов помочь своему главе с самым важным днем. Цзян Чэна одновременно пугало и трогало до глубины души трепетное отношение местных заклинателей, к нему относились как настоящему принцу, не давали лишний раз волноваться, заботились о том, как он себя чувствует, были готовы исполнить любой его каприз. Он не ожидал, что истории о добром отношении к омегам в клане Лань это чистая правда, он был счастлив, что Вэй Ин теперь тоже может начать новую жизнь среди благополучия и доброты Облачных глубин. Даже строгий на первый взгляд учитель Лань Цижэнь всегда улыбался Цзян Чану, однажды он даже сказал ему, что если Цзян Чэна обидят, то он может сразу идти к нему за защитой. Цзян Чэн чувствовал, что Облачные глубины действительно становились для него настоящим домом.       Но у них когда-то был свой дом, Юньмэн. В тот день, когда Лань Сичэнь попросил в качестве свадебного подарка у Цзян Чэна считать его себе равным, Цзян Чэн в ответ тоже спросил о своем подарке. Лань Сичэнь ответил, что его лотос может просить что угодно, хоть три провинции, но омега тогда потупил взгляд и тихо спросил, могут ли они с Вэй Ином навестить разрушенную Пристань Лотоса и проститься с родителями и домом. Лань Сичэнь пообещал, что как только омеги будут чувствовать себя здоровыми, то он и его брат лично отвезут их туда.       Лань Сичэнь выполнил свое обещание и подготовил все для поездки в Пристань Лотоса. Когда Вэй Ин узнал куда они летят, то его бросило в слезы, и он крепко сжимал руку Лань Ванцзи, пока они летели в Юньмэн. Прибыв в свой старый дом, они обнаружили, что большая часть построек была унесена водой, от Пристани Лотоса практически ничего не осталось, лишь семейный храм стоял посреди воды, не было части крыши и мостков, чтобы добраться к нему пешком, но фамильные таблички уцелели. Цзян Чэн и Вэй Ин расставляли их на постаменте и зажигали благовония, в то время как братья Лань убирали крупный мусор, обрушившиеся балки и болотную тину. Когда с уборкой было покончено омеги поставили две новых таблички на постамент, с именами родителей Цзян Чэна. Они сделали поклон и Цзян Чэн почувствовал, что теперь он по-настоящему прощается с домом. — Отец, матушка, мы с Вэй Ином теперь живем в клане Лань, как вы и хотели этого для меня, — одинокая слеза скатилась по его щеке. — Скоро я стану Лань Фурэн, и надеюсь, вы сможете мной гордится, даже несмотря на то, что вы причинили нам много боли и я не думаю, что в ближайшее время мы решимся вернутся сюда. Я всегда вас любил и старался быть хорошим сыном, — с этими словами он встал с коленей. — Прощайте.       Цзян Чэн выбежал из храма и слезы хлынули из его глаз, он почувствовал, как со спины его бережно прижимает к себе его альфа, он развернулся у него в руках и уткнулся в его крепкую грудь лицом. — Тише, мое сердце, — шептал Лань Сичэнь. — Все кончено, призраки прошлого больше не будут тревожить тебя, я не позволю им.       Из храма к ним вышли Вэй Ин с красными глазами и Лань Ванцзи, готовый подхватить его на руки в любую минуту, у Вэй Ина было бледное лицо. — А-Сянь! — бросился к брату Цзян Чэн. — Мы больше не принадлежим этому месту, не плачь, все это остается в прошлом.       Когда переживания отпустили их, то они покинули Пристань Лотоса без сожалений и не обернулись ни разу.

***

      В день свадьбы Цзян Чэн думал, что в самый ответственный момент точно потеряет сознание, а Вэй Ин не отходил от него не на шаг и постоянно утирал слезы. — Мой а-Чэн сегодня такой красивый, — ласково говорил Вэй Ин, поправляя красные одежды Цзян Чэна. — Небожители должны спустится с небес, чтобы увидеть эту красоту своими глазами! — Я так переживаю, а-Сянь, — крепко вцепился в руку брата Цзян Чэн. — Смогу ли я это сделать? — Мой а-Чэн самый храбрый, самый отважный омега, — Вэй Ин нежно обнял Цзян Чэна. — Главе клана Лань так повезло с тобой. Ничего не бойся, а-Чэн, я буду рядом. — Это мне повезло с ним, со всеми вами, — прошептал в ответ Цзян Чэн. — Кажется, что все это сон. — Это не сон, скоро ты станешь самым счастливым омегой в мире, я прав? — лукаво улыбнулся Вэй Ин. — Лань Сичэнь станет твоим мужем. — Ты прав, — покраснел Цзян Чэн в цвет своих одежд. — Я и правда самый счастливый омега в мире.       Церемония пролетела незаметно для молодоженов, казалось, что длинная процессия только началась и Цзян Чэна везли в золотом паланкине по Облачным глубинам, которые были украшены так, будто сегодня выходит замуж сам Император, как вот уже они с Лань Сичэнем совершили третий поклон и стали супругами.       После того, как церемония закончилась и молодых супругов оставили в украшенном Ханьши, Лань Сичэнь бережно опустил мужа на постель и снял красную вуаль. — Мой Лань Фурэн, мой драгоценный лотос, — благоговейно поклонился Лань Сичэнь своему супругу. — Можно я поцелую тебя? — Конечно можно, мой а-Хуань, — Цзян Чэн бросился в объятия своего мужа, чувствуя напряжение перед свадьбой отпускает его, а объятия Лань Сичэня заставляют чувствовать самым любимым омегой на свете. — Я так долго ждал этого дня.       Лань Сичэнь не мог надышаться своим омегой, даруя ему самые нежные поцелуи по всему телу. Цзян Чэн плавился в его руках словно масло, распространяя запах лотоса по всему Ханьши. Феромоны альфы реагировали на это ответным запахом мускуса и амбры, переплетаясь в неповторимый аромат. Когда Лань Сичэнь поставил брачную метку Цзян Чэну, то омега от выброса феромонов сначала лишился чувств, а затем крепко прижался к своему альфе, получая в ответ нежные поцелуи.       Праздник длился неделю, весь Цзянху собрался в Облачных глубинах, чтобы поздравить Цзэу-цзюня и его Лань Фурэн. Бесконечные поздравления сменялись одно другим, подарки заполнили не одну комнату, каждый стремился выразить свое почтение клану Лань.       В один из дней Цзян Чэн и Вэй Ин воссоединились со своей сестрой, Цзян Янли, а ныне госпожой Цзинь. Их связь оборвалась, когда сестру выдали замуж в клан Цзинь и родители запретили им общаться, чтобы Янли сосредоточила все свое внимание на новой семье. Проплакав весь вечер, трое омег наконец-то чувствовали, что их ничто больше не сможет разделить. Лань Сичэнь был счастлив, что еще одна часть души его мужа теперь на своем месте, он надеялся, что его связь с сестрой восстановится и госпожа Цзинь станет частой гостьей в их доме.

***

      Больше всего в своей жизни после свадьбы Цзян Чэн полюбил утра. Тихие и неторопливые, в которых он и его альфа могли как можно дольше оставаться вместе. Каждый день, когда Цзян Чэн открывал глаза он сталкивался взглядом со своим мужем. Лань Сичэнь не мог оторвать взгляда от омеги, который так спокойно спал на его плече, доверчиво уткнувшись в шею. — Мое сердце, я тебя разбудил? — тихо спросил Лань Сичэнь у своего мужа. — А-Хуань, ты не устал смотреть на меня? — Цзян Чэн уткнулся в грудь Лань Сичэня, пытаясь скрыть румянец щек. — Мой лотос, если бы мне дали все время мира, то я бы все равно выбрал постоянно смотреть на тебя, — Лань Сичэнь поцеловал омегу в лоб. — На мое главное сокровище.       Цзян Чэн не нашелся, что ответить своему альфе и еще глубже зарылся лицом в его одежды. Каждый раз Лань Сичэнь обескураживал его своими проявлениями чистой любви. Он относился к омеге, как самой главной реликвии Облачных глубин и вслед за ним, весь клан Лань проявлял к Цзян Чэну почтение и уважение. Цзян Чэн никогда еще не чувствовал себя настолько окруженным заботой и вниманием, он долго привыкал к этому в клане Лань. Его роскошные наряды теперь были всегда поводом для сплетен во всех кланах, ведь Лань Сичэнь бесстыдно осыпал его драгоценностями и подарками каждую неделю. На вопросы Цзян Чэна почему он это делает, альфа лишь с улыбкой отвечал: «Это скромный муж лишь хочет почитать свою омегу так, как он этого заслуживает».       Больше ему и Вэй Ину не нужно были каждый раз кланяться и опускать глаза, если альфа проходил мимо них. Никто не требовал от них тяжелого ручного труда, а о здоровье и благополучии всех омег заботились целители клана. Однажды, Лань Сичэнь увидел, как Цзян Чэн украдкой смотрит за тренировками заклинателей и увидел среди них омег, которые тренировались с альфами на равных. Через неделю Цзян Чэн получил в подарок настоящий боевой меч, самой искусной работы, которую только можно было увидеть во всем Цзянху. Тогда омега спросил, значит ли это, что он может начать тренироваться со всеми, и Лань Сичэнь ответил, что его Лань Фурэн волен поступать, как хочет, но для главы клана Лань было бы великой честью обучать своего супруга.       Они стали тренироваться каждую неделю, Лань Сичэнь старался не перегружать Цзян Чэна и всегда отмечать, какой прогресс он совершил за такой короткий срок. В глубине души он до ледяного ужаса боялся, что однажды с ним что-то случится и Цзян Чэн не сможет защитить себя. На этих занятиях со своим мужем Цзян Чэн по-настоящему расцвел, его глаза загорались озорным блеском каждый раз, когда он брал в руки свой меч и ощущал силу в поединках с Лань Сичэнем. Из его души ушла постоянная тревога о своей судьбе, он знал, что сможет защитить себя и свою семью с оружием в руках, если того потребуют обстоятельства.       Лань Сичэнь сделал все, чтобы таких обстоятельств не произошло, ведь теперь каждый раз при принятии какого-либо решения он думал не только, как глава клана Лань, но и как супруг и защитник своего Цзян Ваньиня. Иногда, он просыпался от одного и того же кошмара, где лодку с его омегой затягивают на дно воды реки, и он не успевает его спасти. — А-Хуань! — Цзян Чэн проснулся от того, что муж рядом кричал его имя. — А-Хуань! Это просто сон, проснись! Я здесь! — Ваньинь! — с криком открыл глаза Лань Сичэнь и тут же увидел взволнованное лицо омеги. Цзян Чэн прижал голову мужа к своей груди и начал шептать нежности ему на ухо, лишь бы отвлечь его от образов из сна. — Я здесь, мой а-Хуань, — крепко обнимал Цзян Чэн альфу. — Все хорошо, ты спас меня. Я никогда не покину тебя. — Мое сердце, ты здесь, — шумно вдыхал ночной воздух Лань Сичэнь. — Мой а-Хуань… — Цзян Чэн обхватил лицо мужа ладонями и нежно поцеловал. — Мой храбрый а-Хуань спас мою жизнь, тебе больше не нужно переживать об этом, ведь я знаю, что под твоей защитой мне больше ничего не угрожает. — Мой драгоценный лотос, я должен молится богам каждый день за то, что они подарили мне тебя, — прошептал в губы омеги Лань Сичэнь. — Я не знаю, чем заслужил тебя. — Мой а-Хуань должно быть спас целую страну в прошлой жизни, — кокетливо улыбнулся Цзян Чэн. — Я готов сделать это еще раз, если это значит, что ты будешь моим в каждой из наших жизней, — Лань Сичэнь ловко перевернул Цзян Чэна и навис над ним. — Я уже твой, не стоит совершать безрассудные поступки, — тихо ответил Цзян Чэн. В ответ на это Лань Сичэнь подарил мужу долгий поцелуй и заключил в объятия. Они быстро заснули, чувствуя спокойствие и тепло друг друга.

***

      В день свадьбы брата Цзян Чэн чувствовал себя хорошо, тошнота беременности отступила, и он был рад, что сможет разделить праздник со всей семьей. Вэй Ин и Лань Ванцзи говорили, что могут и отложить свадьбу, до того момента, как Цзян Чэн станет чувствовать себя лучше, но он был непреклонен и не хотел оттягивать торжество Вэй Ина. Боги и целители клана помогли ему и в назначенный день он не отходил от брата, так же, как и в свое время Вэй Ин не отходил от него. — А-Сянь, почему ты плачешь? — заметил одинокую слезу на щеке брата Цзян Чэн. — Что-то не так с нарядом? Лань Ванцзи потеряет дар речи, когда увидит тебя! — Все хорошо, а-Чэн! — тут же улыбнулся Вэй Ин, смахивая слезинку. — Я просто не могу поверить в то, что это все происходит со мной. Я выхожу замуж за любовь всей своей жизни, ты рядом со мной, и ты счастлив, я стану дядей! Иногда кажется, что это все сон, где я проснусь в Пристани Лотоса… — Это все правда, а-Сянь, — прижал к себе брата Цзян Чэн. — Мы с тобой заслужили наше счастье. Никогда не сомневайся в этом.       Их прервал Лань Сичэнь, который не мог выпустить своего беременного мужа из поля зрения хоть на мгновение. С тех пор, как Цзян Чэн узнал, что ждет малыша, его альфа стал буквально носить его на руках. Если раньше Цзян Чэн был для него главным сокровищем Гусу, то теперь стал хрупкой вазой, за которой нужен был глаз да глаз. — Ваньинь? С тобой все хорошо? — смущенно спросил из-за двери альфа. — Прости меня, а-Сянь, я должен успокоить своего мужа, он думает меня сломает порыв ветра, — смущенно сказал брату Цзян Чэн. — Мы встретимся с тобой совсем скоро. — А-Хуань, со мной все хорошо, милый, — улыбнулся мужу омега, как только вышел из павильона. — Не стоит так переживать, за мной следят лучшие целители Облачных Глубин. — Я лишь хочу, чтобы с тобой было все хорошо, мое сердце, — поцеловал руки мужа Лань Сичэнь. — Я никогда еще не чувствовал себя так хорошо, как с тобой, мой а-Хуань, — посмотрел в глаза альфы Цзян Чэн. — Пойдем в главный храм, я не хочу задерживать праздник а-Сяня. — Все, что пожелает мой лотос, — Лань Сичэнь взял мужа под руку и повел его по украшенной дороге вверх, к новому будущему.