Выжить после

«Происшествие в Сеульском Метро классификационное как техногенное признано терактом. Вслед за выбросом неизвестного вещества на одной станции Сеульского метрополитена последовал шквал обращений в медучреждения пострадавших с симптомами заражения» Мужчина удобно устроился в своем просторном кабинете, наблюдая за новостями по телевизору. «Более ста человек обратились с жалобами на воспаление, также зарегистрированы многочисленные случаи летального исхода» Дверь в кабинет тихо открылась, пропуская внутрь сотрудника. Хёну, молодой человек с бледным лицом и нервным взглядом, нерешительно шагнул через порог. — Господин Пак Тэхён, — произнёс он, его голос был чуть дрожащим. Мужчина, сидевший в массивном кожаном кресле, медленно повернулся. Его взгляд, острый и пронзительный, скользнул по Хёну, заставляя того сглотнуть. На большом плазменном экране, встроенном в стену, мелькали кадры новостей – репортаж о недавнем инциденте. Тэхён, не отрывая взгляда от Хёну, протянул руку и выключил телевизор. Тишина, наступившая в кабинете, казалась оглушительной. — Кан Минсока охраняли лучшие люди, — начал Хёну, пытаясь придать своему голосу уверенности. — Я не понимаю, как произошло это недоразумение. Тэхён медленно поднялся с кресла, его движения были размеренными, но в них чувствовалась скрытая сила. Он подошел к столу, опершись на него ладонями. — Недоразумение? — голос Тэхёна был низким и опасным. — Вы не понимаете масштабов катастрофы. — Пока погибло только пара человек… — пробормотал Хёну, пытаясь оправдаться. Пак Тэхён резко выпрямился, его глаза сверкнули. — Я не о людях, — отрезал он. — Я десять лет положил на этот проект. За последний год вирус Клейто стал основной надеждой высшего совета. — он помолчал несколько секунд, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно он видел перед собой все эти годы упорного труда. — Вы знаете, чего мне это стоило? — Вы достигли определенного авторитета… — пробубнил Хёну, чувствуя, как нарастает напряжение. Внезапно, Тэхён с силой ударил кулаком по столу. Громкий звук эхом разнесся по кабинету. Он резко вскочил и, сделав несколько широких шагов, оказался прямо перед Хёну. Его лицо было искажено гневом, глаза горели. — Они мне в рот смотрели! — закричал Тэхён, его голос был полон ярости и отчаяния. — Они ждали этого эксперимента, как второго пришествия! Он отвернулся от Хёну, подошел к окну и уставился на город, раскинувшийся внизу. Его плечи тяжело опустились. — Мне светило кресло Советника Главы… — прошептал он, и в этом шёпоте было столько боли и разочарования, что Хёну невольно вздрогнул. Он повернулся назад к мужчине, его взгляд был острым, как лезвие. — От вас требовалось всего лишь доставить Кан Минсока и вирус в бункер. Хёну тяжело сглотнул, опустив глаза в пол. Тэхён подошел к нему, внимательно посмотрел, затем сел за свое рабочее место. Выдохнув, чтобы успокоиться, он спокойно спросил: — Что с Минсоком? — Очевидно, погиб в автокатастрофе или при заражении… — Если это очевидно, покажите мне его труп. А если нет? И он заговорит. Представляете заголовки? «Вершина готовила генетический эксперимент на людях. Мутирующий ДНК вирус вырвался в город». — прошипел Тэхён, смотря на сотрудника. — Это мировой скандал, поэтому я ещё раз вас спрашиваю: что с Кан Минсоком? — Найдём живым или мёртвым, — твёрдо ответил он. — Уже лучше, — он сел за рабочее место. — Простите, маленький вопрос. А с подобными в бункере что делать? Тэхён недовольно посмотрел на мужчину, его взгляд обещал неприятности.

***

Чонин лежал на кушетке боком, стараясь не обращать внимания на разговоры, которые доносились из соседней комнаты. Его сердце билось слишком быстро, а холодный пот стекал по вискам, заставляя кожу покрываться мурашками. Он украдкой посмотрел на дверь и заметил две тени — врача и девушку, которые тихо говорили за дверью. Слова были неразборчивы, но напряжение в голосах ощущалось отчётливо. Внезапно дверь приоткрылась, и в комнату вошла Ким Суа, держа в руках стакан воды и тарелку с едой. — Вот, Феликс поесть приготовил тебе, — мягко сказала она, проходя вглубь комнаты. Чонин тяжело дышал, стараясь не показывать свою тревогу. Он перевернулся на другой бок, отвернувшись от девушки. Суа поставила еду на стол и, заметив его реакцию, нахмурилась. Она подошла ближе, осторожно, словно боясь нарушить его покой. — Чонин-а... — тихо позвала она. Он не ответил, лишь слегка напрягся. — Я кое-что хотела тебя спросить, — продолжила она, опуская взгляд на свои пальцы и нервно перебирая их. — Ты сказал, что за тобой следили... Ты видел, кто это был? Может, ты что-то знаешь про этих людей? — Ничего я не говорил. — ответил резко парень, шмыгая. — Ничего не знаю. Отстань от меня. — Чонин, ну пожалуйста. Я ведь даже не знаю, что я здесь делаю, что я сделала этим людям. Чонин-а, ты тут один, кто хоть что-то может быть знает. Парень посмотрев на стену перед собой, проговорил сухо: — С кем ты говорила? — он повернулся медленно к девушке. — Что? — Только что. В коридоре. — Я ни с кем не говорила... — нахмурилась та, разглядывая красные глаза парня. — Да? — он быстро посмотрел на дверь и обратно на неё. — А я видел. Там. Ты там что-то говорила, а она записывала под твою диктовку. — Тебе показалось. — Ты одна из них. — Чонин истерически улыбнулся, смотря на нее. — Ты от этих. Он показал указательным пальцем вверх, и снова посмотрел на еду, которая стоит на столе. — Отравить меня пришла. Передай им, что я не такой идиот. Лучше помру от голода. — Чонин-а, ты меня пугаешь... Кому им? Суа замерла, её пальцы судорожно сжались на мягкой ткани одеяла в ногах парня. Она сделала еще один осторожный, почти невесомый шаг ближе, словно боясь спугнуть дикого зверя. — Я тут закрыта вместе со всеми, — её голос дрожал, выдавая страх, но она пыталась говорить твёрдо. — И с тобой тоже. Чонин лишь угукнул. Его голова дергалась в такт быстрым кивкам, а взгляд… В его глазах плескалось что-то темное, болезненное, лихорадочный блеск, от которого по спине бежали мурашки. Он смотрел на неё, не моргая. — Давай, давай... — прошипел он, скривив губы в пугающей ухмылке. — Выслуживайся перед ними. Выслуживайся! Внезапно из его горла вырвался сухой, истерический смешок, больше похожий на кашель. Он подался вперед, впиваясь в неё безумным взглядом. — Только знай: никого не оставят в живых. Сердце Суа пропустило удар. Инстинкт самосохранения взвыл сиреной. Она дернулась назад, намереваясь уйти, сбежать от этого давящего присутствия, но не успела. Пальцы Чонина, холодные и жесткие, как стальные тиски, сомкнулись на её тонком запястье. — И тебя, — его голос понизился до зловещего шепота, но звучал громче крика в тишине комнаты. — И тебя они уберут первой. — Чонин... — выдохнула она. Девушка попыталась вырваться, дергая руку на себя, но хватка парня была железной. Боль прострелила запястье. — Отпусти! — Слышишь?! — его лицо исказилось, глаза расширились до предела. — Тебя уберут первой! — Ты что говоришь... — паника захлестнула её ледяной волной. Она забилась в его руках, как пойманная птица, дергая рукой все сильнее и отчаяннее. Чонин не слушал. Он словно был в бреду, в своем собственном кошмаре. — Слушай, — он резко притянул её чуть ближе, заглядывая в самую душу. — Они же сюда как-то приходят, а? Его пальцы впились в нежную кожу до белых костяшек. — Отпусти! — вскрикнула Суа. — Через ту дверь? Да? — его дыхание стало рваным, тяжелым, со свистом вырываясь из груди. Грудь ходила ходуном. — Как она открывается? Как она открывается?! Голос сорвался на истерический крик, от которого зазвенело в ушах. Он тряс её руку, требуя ответа, умоляя и угрожая одновременно. — Пожалуйста! Ты же знаешь! — Отпусти меня! — слезы брызнули из глаз. Суа, не помня себя от ужаса, замахнулась и начала бить его свободной рукой по плечам, по сцепленным пальцам, пытаясь разжать этот капкан. — Отпусти! — Пожалуйста... скажи, где мы... — его крик сменился на молящий, почти плачущий шепот, переходящий в скороговорку. — Мы выберемся! Как сюда приходят?! Пожалуйста! В какой-то момент его хватка на секунду ослабла. Этого было достаточно. Суа с силой вырвала руку, едва не потеряв равновесие, и бросилась прочь. Она вылетела из комнаты, но у самого порога на мгновение замерла. Обернувшись, она увидела его. Чонин, сжавшись в комок, уже не смотрел на неё. Он жадно, глубоко глотал воздух, словно выброшенная на берег рыба. Его большой палец оказался во рту — он с остервенением грыз ноготь, глядя в пустоту, и резко, дерганным движением перевернулся лицом к холодной стене, отгораживаясь от мира. Бан Чан стоял посреди комнаты, погруженный в мрачные мысли. Он перебирал старые, выцветшие фотографии, одну за другой небрежно кидая их на стол. Закончив, он отряхнул руки, словно пытаясь избавиться не только от пыли, но и от тяжести прошлого, и повернулся к металлическому шкафчику с документами. Подойдя ближе, он принялся перебирать папки, пока его пальцы не наткнулись на одну — ярко-красную. Открыв её, Чан увидел фотографию. На ней было запечатлено лицо маленькой девочки. Он достал снимок, раскрывая папку шире. На первой же странице обнаружилась еще одна, более крупная фотография того же ребенка. Взяв её в руки, он принялся внимательно рассматривать черты лица, попутно скользя взглядом по другим снимкам в досье. Не заметив поначалу ничего подозрительного, он с разочарованием бросил фотографии на стол к остальной куче и снова отряхнул ладони от въедливой бумажной пыли, глядя на беспорядок перед собой. Внезапно он нахмурился. Что-то привлекло его внимание. Чан потянулся к столу, взял газету и ту самую фотографию девочки. Поднеся их ближе к глазам, он начал напряженно сравнивать изображения. В другой части помещения царила иная атмосфера. Джисон сидел, лениво перебирая пальцами звенья своей золотой цепочки, его взгляд был расфокусирован, пока он не услышал скрип двери. Он посмотрел в ту сторону, откуда вышла Кан Сухён с охапкой медикаментов. Девушка подошла к столу и с глухим звоном поставила на него стеклянные медицинские бутылочки. Она склонилась над ними, внимательно вчитываясь в этикетки с названиями. Джисон недовольно посмотрел на неё и тихо, с раздражением фыркнул. — Лекарства все просрочены, — констатировала Кан Сухён, её голос звучал устало. — Чем Чонина лечить, не понятно... Ему всё хуже и хуже. — Так чё с ним в итоге? — спросил парень, подняв бровь и в упор глядя на девушку. — У него шумы в лёгких, похоже на пневмонию, но пока наверняка не могу сказать, — ответила Сухён. Она подняла перед лицом другую бутыль с мутной жидкостью, пытаясь разглядеть срок годности на свет. — Это заразно? — тут же поинтересовался Джисон. — Ну я же говорю, я пока не знаю, — отозвалась она, не отрываясь от изучения флакона. Тем временем Чанбин направился на кухню. Взяв открывашку, он принялся вскрывать консервную банку, скрежеща металлом, и при этом искоса посматривал на перепалку Джисона и Сухён. — Ну а что, нам ждать, пока он нас всех заразит? — Джисон кивнул головой на препараты, расставленные на столе. — Вколи ему пару старых ампул на пробу. Может, получится что-нибудь. Сухён оторвала взгляд от лекарств и посмотрела на него с немым укором. — А что, похоже, что у нас есть выбор? — Джисон закатил глаза, всем видом показывая, насколько его утомляет эта щепетильность. — Надо убить эту заразу и всё. — Может быть, на тебе попробуем лекарство? — парировала Сухён, её голос стал жестче. — Ради общего блага. Джисон лишь нахально улыбнулся, глядя на неё без тени страха или раскаяния. На кухне Чанбин наконец справился с жестью. — Блять, разнообразием не балуют, — пробормотал он. Он поднес открытую консерву к лицу и понюхал содержимое, тут же брезгливо сморщив нос от затхлого запаха. С глухим стуком он поставил банку рядом с другими, уже открытыми, и, вздохнув, принялся открывать новую, надеясь на лучшую находку. Тяжелая железная дверь со скрипом отворилась, нарушая тишину, и из проёма вышел Чан. — Где остальные? — спросил он, оглядывая присутствующих. Джисон, Сухён, Минхо и Чанбин одновременно подняли головы и посмотрели на него. — Спят, — бросил Чанбин. Он тут же отвернулся, возвращаясь к своему занятию с консервной банкой. — Надо показать кое-что, — произнёс Чан. Он указал движением головы на дверь, из которой только что вышел, и, развернувшись, ушел обратно в темноту проема. Сухён и Чанбин, не задавая вопросов, пошли следом за ним. Джисон, всё ещё развалившись на стуле возле стола, посмотрел на удаляющиеся спины товарищей. Фыркнув, он нехотя встал, и Минхо двинулся вслед за ним. Они всей группой зашли в комнату, в центре которой стоял операционный стол. Чанбин, на ходу отряхивая руки от следов консервов, подошел вплотную к Чану. — Ну? И чё мы тут не видели? — Тут нет камер, — ответил Чан. — Да ладно, — тихо прокомментировал Чанбин с легким смешком. — Есть вариант, что нас не слышат и не видят, — продолжил Чан. Ребята настороженно осмотрелись по сторонам, изучая стены и углы помещения. — Знакомый логотип? — спросил Чан. Он протянул руку и взял со стола фотографию и газету. — Все время по телику мелькает, — сказал Чан, указывая на логотип. — А я не смотрю телик, — равнодушно отозвался Минхо. Джисон нахмурился, вглядываясь в распечатки. — Ммм...«Вершина — инвестируй своё будущее», — прочитал он вслух заголовок. — Да, — подтвердил Чан. — Какие-то нанотехнологии и лекарства от старости. В общем, лохотрон для олигархов, — Джисон усмехнулся, но тут же добавил: — Кстати, у них антивозрастные крема неплохие. — Господи... — выдохнул Минхо. Он поморщился, посмотрев на Джисона с явным неодобрением. — Ну, я не пользуюсь, мне просто сказали, — тут же начал оправдываться Джисон. — Вообще-то у них штат учёных один из самых мощных в мире, — вмешалась в разговор Сухён. Чан молча кивнул, соглашаясь с этим фактом. — Мне предлагали стажироваться там после института, — продолжила девушка. — Согласилась? — спросил Чан. — Нет. — И чё так? — полюбопытствовал Джисон. — Были на то причины, — коротко ответила Сухён, не желая вдаваться в подробности. — Ну это к лучшему, потому что всё, что они несут в рекламах, это все прикрытие, — отрезал Чан. Пока они говорили, Минхо начал осматривать помещение, медленно прохаживаясь по комнате и скользя взглядом по стенам и оборудованию. — А ты это откуда знаешь? — недоверчиво спросил Чанбин. Чан тяжело выдохнул и, сделав паузу, проговорил: — Я взломал их сервер. Чанбин пустил короткий, скептический смешок. — Так, так, так... — протянул Минхо, не прекращая своего обхода. — Я думал, у нас только один параноик в медотсеке, а тут ещё и программист мании величия. Супер компашка. — Думай что хочешь, — холодно бросил Чан. — Чан, ну вообще-то с трудом, конечно, верится, что кто-то мог взломать сервер такой крупной корпорации... — с сомнением заметила Сухён. — Я это не один делал, естественно, — пояснил Чан. — У нас была команда из четырёх человек, назывались «Волк». — Волк... — повторил Минхо и тихо посмеялся себе под нос. Чан недовольно посмотрел на парня, его взгляд стал тяжелым. — Не, не. Продолжай, — Минхо картинно положил руку на свое сердце и приулыбнулся. — Просто душераздирающая история. — В общем, мы готовили взлом главных серверов «Вершины», — продолжил Чан, стараясь игнорировать насмешки. Флешбэк. Бан Чан сидел на улице, склонившись над своим ноутбуком. Его пальцы быстро бегали по клавишам, вбивая длинные строки кодов для взлома. Закончив, он резко захлопнул крышку ноутбука и сунул его в свой портфель. Вскочив на велосипед, он рванул с места, то и дело оглядываясь назад, проверяя, нет ли погони. Конец флешбэка. Вернувшись в настоящее, Чан продолжил свой рассказ, глядя на остальных: — Мы такую защиту никогда не встречали. Толком ничего не узнали, через час ко всем приехали люди в форме, кроме меня. Мне одному повезло, я был на улице с ноутбуком. — Чувак, а ты гонево, — скептически бросил Минхо. — Чёт ты пиздишь. Про то, что вы что-то там взломали, — Чанбин упёрся тазом о край стола и, скрестив руки на груди, с недоверием посмотрел на Чана. — Тебя послушать: так вы облажались как школьники. Он приулыбнулся, всем видом показывая своё сомнение. — Нет, — твёрдо возразил Чан. — Я пошел во второй заход один и всё получилось. Все базы данных, весь документ. В общем, вся подноготная. — Что там было? — спросила Сухён. Чан помолчал секунду, собираясь с мыслями, и произнес: — То, чего не было в рекламе. Продажа биологического оружия, испытание медикаментов на странах Третьего Мира, чёрные финансовые обороты. — Ой всё, ладно, — махнул рукой Чанбин и направился к выходу из комнаты, явно не желая слушать этот бред. — Да я сам не верил, пока читал, — бросил ему в спину Чан. Чанбин остановился. Он оглянулся на говорившего, постоял мгновение, раздумывая, и медленным шагом вернулся обратно. — Главная защита стояла на проекте «Клейто», — продолжил Чан. Услышав это название, Сухён расширила глаза. Она нервно сглотнула и отвела взгляд в сторону, стараясь скрыть волнение. — Что это за «Клейто»? — не выдержал Джисон. — Давай уже ближе к делу. — Я так и не узнал. Это единственная директория, которая не поддавалась взлому, а мне надо было сматываться, чтобы меня не спалили. Это сейчас я понимаю, что ребята из Вершины давно могли меня вычислить, наверное, поэтому я здесь. — Окей, предположим, ты крутой хакер, — Джисон пожал плечами. — Но все остальные? Что этой Вершине нужно от меня? Лично я максимум что взламывал — это почту своего бывшего.

***

Военный мужчина занимался расклейкой листовок, пока мимо него, друг за другом, в одном направлении брел народ с вещами в руках. Другая группа военных тем временем перекрывала дорогу, натягивая ярко-желтую аварийную ленту. Люди подходили к оцеплению, где военные проводили их осмотр. Кан Минсок шёл по дороге, настороженно осматриваясь по сторонам. Он подошёл к ближайшему трупу, лежащему на земле. Взглянув вниз, он увидел молодую женщину, накрытую прозрачной пленкой; её лицо было мертвенно-бледным. Офицер, заметивший это, тут же вмешался. Он прогнал мужчину подальше от тела, направив на него оружие, чтобы тот ушел немедленно. Кан Минсок поспешил пересечь линию аварийной ленты и присоединился к общей толпе людей. Рядом с идущими медленно ехали некоторые машины, водители которых старались двигаться аккуратно, чтобы не сбить народ. Вся эта процессия двигалась вперед, следуя за военными, чьи лица были скрыты медицинскими масками.

***

Оливия сидела за столом, увлечённо рисуя в своём альбоме. Внезапно прямо возле неё на столешницу опустилась чья-то нога. Человек забрался на стол с ногами, потянувшись к потолку, чтобы заклеить объектив камеры наблюдения чёрной изолентой. — Так этот бункер «Вершины»? — спросил Чон Сонгю. — Думаю, да, — ответил Чан. — Как ты говоришь проект называется? «Клейто?» — уточнила Ким Суа. — Да, а что? — отозвался Чан. — Это из мифологии, земная женщина дала жизнь первому атланту, её звали Клейто, — пояснила Сухён. — Ну и что нам это даёт? — не выдержал Джисон. — Или ты хотела сказать, что ты книжки читаешь и всё такое? — Не, я хотела сказать что... ну возможно это как-то связано с тем, почему нас здесь держат, — ответила Сухён. Сонгю повернулся к девушке. — Так может этот проект про НЛО? Есть версия, что атланты были не с этой планеты. — Какие же вы жалкие дебилы, — Джисон демонстративно закатил глаза к свету, произнося это. — Атланты, НЛО... о чём вы вообще? Этим психам от нас нужно что-то конкретное. Помолчав секунду, он дополнил: — Бабло или что-то ещё. Минхо усмехнулся, глядя на него: — Мы же не всё про всех знаем. Может у кого-то любовь с родителями или кто-то спит с олигархом, да, Джисон-а? Джисон поднял на него свой взгляд и нахально послал воздушный поцелуй. В этот момент Чанбин, который ходил вокруг стола, произнёс, подходя ближе к остальным: — Да они тупо хотят порезать нас на органы. Все тут же уставились на него. — А чё? Наши почки нормально стоят, можно нехило бабла поднять. Минхо, тяжело выдохнув, отошёл от стола. — Вон операционная, — Чанбин кивнул головой в сторону соседнего помещения. Сынмин, который всё это время снимал происходящее на свой телефон, промычал что-то себе под нос и резко повернул камеру на Феликса. — Парень, а можно вашу почку и сердце? — Сынмин! — вскрикнул Феликс. Парень чуть испуганно оттолкнул того в плечо. — Нет, нет... для такой организации органы продавать — это мелко слишком, — нахмуренно произнёс Чан, задумчиво жуя палочку. — Вот именно. А я бы всё же не отвергал версию про инопланетян, — сказал Сонгю. Сынмин тут же отреагировал и перевел объектив камеры своего телефона на Сонгю, ловя его в кадр. — Может, «Вершина» поставляет им людей для опытов? — продолжил свою мысль Сонгю. — Блять, только не это, я тебя прошу, не начинай, — простонал Джисон, закрывая лицо рукой. — А что? Я серьёзно. Сонгю приулыбнулся, глядя на реакцию остальных, и с энтузиазмом продолжил: — Ты что, разве никогда не слышал про секретный заговор мировой политики и межпланетного работорговлю? Чан же говорит, это какие-то крутые челы, им сто пудов сверху поступил заказ набрать подопытных. Чанбин зло посмотрел на него, делая шаг вперед. — Что ты пиздишь, жирный? Откуда ты это взял? — проговорил он недовольно сквозь зубы. — Официальный сайт уфологов... — невозмутимо ответил Сонгю. — Блять, — прошептал Джисон и тяжело вздохнул, не в силах больше слушать этот бред. Чан, который все это время напряженно думал, прервал их спор: — У нас в любом случае очень мало информации. Очень. Интернет нужен.

***

Хёну стоял перед столом начальника, держа в руках планшет. Он пальцем указывал на график на экране, демонстрируя данные. — Как и планировалось, вирус действует избирательно. Девушки детородного возраста с хорошими генами переносят вирус иначе, нежели все остальные, — доложил он. Тэхён, сидевший за столом, нахмурился. — Только всех этих остальных он просто косит, — недовольно произнёс мужчина. — Наши специалисты тоже недоумевают, откуда такой сильный всплеск смертности, — ответил Хёну. — А он ведь не должен был убивать, всего лишь оставлять их бесплодными, — заметил Тэхён, сверля взглядом подчиненного. Хёну виновато опустил взгляд, ничего не ответив на упрек. — Как остановить эпидемию? — спросил Тэхён. — Никак. Она сама прекратится, — тихо проговорил Хёну. Тэхён резко посмотрел в сторону сотрудника, его глаза сузились. — Вирус в воздухе активен всего лишь сутки. От человека к человеку он не передаётся, — поспешно добавил Хёну. Помолчав секунду, он продолжил: — Но... в Сеуле всё равно паника. 50% процентов жителей уже эвакуировали. Тэхён медленно поднялся из-за своего стола. Он неспешным шагом подошёл к окну, возле которого стоял Хёну, и выглянул наружу. Улицы внизу были пугающе пустынны. Он нахмурился, разглядывая безжизненный город. — А это и хорошо... — произнес он задумчиво. Затем он повернулся к сотруднику и приулыбнулся, в его взгляде появился холодный блеск. — Дела будет легче делать. А вот по поводу наших специалистов, проследите, чтобы никто никуда не уехал. Хёну покорно кивнул головой, не отрывая взгляда от начальника. — Что известно СМИ? — спросил Тэхён. — Власти запретили что-либо говорить о вирусе, а несколько террористических организаций уже взяли на себя ответственность, так что «Вершина» вне всяких подозрений, — отчитался Хёну. — Отлично. Свяжитесь с Министерством связи от имени Высшего Совета. Телефон, сотовая связь, интернет, телевидение — всё выключить. Чтобы Сеул молчал. Я так хочу, — улыбнулся Тэхён, снова поворачиваясь к окну.

***

Одна из полос дороги была полностью забита машинами, которые стояли в бесконечной пробке и непрерывно, нервно сигналили друг другу. — Второй, еще 10 человек на Каннам, отпускаем, — произнес военный, стоящий возле автобуса, в свою рацию. — Загружаемся! Проходим! — кричал второй военный проверенным людям, подгоняя очередь. Вокруг царила суета: врачи и военные осматривали бесконечный поток людей. Молодая пара с ребёнком спустилась вниз по лестнице, неся в руках свои вещи. — Пап, ты идёшь? — оглянулся ребенок на отца, который шёл немного позади. — Идёт он, идёт... — успокоила его мама. Семья подошла к пункту проверки. Врач взял лицо матери в руки, внимательно осматривая глаза и проверяя наличие других симптомов заражения. Ребенка тоже быстро проверили, и их обоих пропустили вперед. Остался только отец. Врач, заглянув в глаза мужчины, увидел неестественную красноту. — Этот заражён. Уводите, — холодно скомандовал он. Мужчина, ничего не понимая, в растерянности оглянулся на семью, которая стояла чуть поодаль и ждала его. В этот момент военные жестко схватили его за руки и повели в другую сторону от родных. — Пап? Папа! Почему его забирают? — испуганно закричал ребенок. — Я.. я здоровый! У меня просто аллергия! — пытался объяснить мужчина, вырываясь. — Что вы делаете?! — в ужасе воскликнула мама. — Проходите, — отрезал военный, настойчиво подталкивая женщину с ребенком к автобусу. — Отпустите его! — кричала она, сопротивляясь. — У меня жена с ребёнком! Подождите вы! Наён, скажи, что у меня аллергия...! — в отчаянии кричал мужчина, пока его насильно тащили прочь. — Наён! — Отпусти его, у него аллергия! — рыдала женщина, пытаясь вырваться к мужу. Ребёнок начал громко плакать, видя, как отца уводят всё дальше. — Папа!! — звал он сквозь слезы. Мужчину грубо завели в здание, скрывая из виду. — Пустите меня! Джейк!! — кричала женщина ему вслед. Кан Минсок стремительно зашёл в полицейский участок, где царила суматоха. Первым делом он увидел пожилого человека, который в спешке собирался на выход. — Подскажите пожалуйста... — начал было Минсок. — Поторапливайся! — бросил старик кому-то позади себя. Он грубо протиснулся мимо Минсока на выход, даже не взглянув на него. Увидев полицейского, Минсок тут же подошел к нему с надеждой. — Кто у вас здесь... Не успел он договорить, как полицейский прошел мимо, словно Минсока не существовало, и скрылся в толпе, не выслушав. — А... извините..? — растерянно произнес Минсок в пустоту. Тяжело выдохнув, он прошел дальше по коридору, лавируя между бегающими людьми. — Простите пожалуйста, у меня... — попытался он остановить еще кого-то, но его опять не послушали. Минсок подошёл к открытой раздевалке, всматриваясь внутрь и пытаясь понять, есть ли там кто-нибудь еще, кто мог бы его выслушать. В этот момент пронзительно прозвенел телефонный звонок. Трубку резко схватил дежурный полицейский. — Срочно нужны дополнительные машины. Срочно! — закричал он в трубку. Минсок решительно подошёл к нему. — Можно мне с вами поговорить? У меня важное заявление. — Вы что, не видите, что происходит?! — рявкнул полицейский, не отрываясь от бумаг. — У меня важное заявление! Это происходит из-за ... — настойчиво продолжил Минсок. — Вы знаете, сколько таких заявлений?! — прорычал тот, перебивая, и снова уткнулся в рацию, игнорируя посетителя. — Простите, у меня... В этот момент мимо прошел сержант, сгибаясь под тяжестью коробки в руках. Полицейский, с которым говорил Минсок, тут же переключил внимание и остановил его. — Сержант. Ты что, до сих пор не уехал за ними? — Так точно, — отрапортовал тот. Минсок стоял возле них, растерянно переводя взгляд то на одного, то на другого. Он пытался вклиниться в разговор, открывал рот, чтобы что-то сказать, но слова застревали в горле. — Если из-за тебя мои дети не успеют на эвакуацию, ты на своем горбу их потащишь из города, ты понял? Пошёл! — жестко приказал полицейский. — Есть! — отозвался сержант и поспешно ушёл. Минсок, воспользовавшись паузой, снова обратился к дежурному: — Мне надо найти мою дочь... понимаете? Её захватили в заложники. Я учёный! Вся эта история ... — Сумасшедших мне сейчас не хватало, — отмахнулся полицейский. Он резко развернулся и быстро ушел прочь, оставляя мужчину одного. — Послушайте... ну.. ну с кем же.. — пробормотал Минсок. Он начал беспомощно оглядываться по сторонам, наблюдая, как сотрудники участка быстро ходят мимо него с вещами, не обращая на него никакого внимания.

***

В комнате стоял тихий треск статики. Чан, полностью сосредоточенный на задаче, медленно крутил ручки настройки старой радиостанции, пытаясь поймать чистую частоту сквозь шум помех. Возле него переминался с ноги на ногу Феликс, явно снедаемый нетерпением. Он наклонился ближе, вторгаясь в личное пространство лидера, и, не удержавшись, ткнул пальцем в напряженное плечо парня, привлекая внимание. — Ну, что там, Чан? Чан на секунду оторвался от приборов. В его взгляде читалась просьба не отвлекать, смешанная с усталостью. Он посмотрел на друга, но тут же снова повернулся к радио, продолжая аккуратно подкручивать тумблер, вслушиваясь в шипение динамиков. — Подожди, пожалуйста. Поняв, что от Чана сейчас ничего не добиться, Феликс вздохнул и отошел в сторону. Он бесцельно прошелся по комнате, пока его взгляд не упал на остальную часть компании. Чуть поодаль, развалившись на стуле с максимальным комфортом, сидел Чанбин. Он по-хозяйски закинул тяжелые ботинки прямо на стол и лениво перелистывал страницы какой-то потрепанной книжки, явно умирая от скуки. У самой стены, устроившись на полу, сидела Оливия. Она склонилась над альбомом, грифель ее карандаша быстро скользил по бумаге. Феликс направился к ней. Он опустился на лавочку рядом, стараясь не шуметь, и с любопытством заглянул в открытый альбом. С листа на него смотрели знакомые черты — девушка с поразительной точностью вырисовывала портрет Чонина. — У тебя классно получается. Карандаш замер. Оливия остановилась, уголки её губ дрогнули в едва заметной, смущенной полуулыбке. Она бросила быстрый взгляд на Феликса, но тут же опустила глаза и продолжила штриховать, стараясь скрыть смущение за работой. Идиллия была нарушена резким звуком. Чанбин, наблюдавший за этой сценой поверх страниц, нахмурился. Он с громким хлопком захлопнул книгу, нарушая тишину. Феликс, не обращая внимания на недовольство друга, продолжил говорить с художницей: — Учишься где-то? Здорово. Чанбин саркастически хмыкнул, поднимаясь со своего места. Всем своим видом он выражал пренебрежение к происходящему. — Художница хренова. Вставая, он привычным, отработанным движением вытащил изо рта жвачку и, не глядя, прилепил её под крышку стола. Феликс внимательно проследил за этим действием, и на его лице появилась насмешливая ухмылка. — Твоя жвачка повсюду. Чанбин резко обернулся, его взгляд стал колючим. — Слышь, козёл, я курить бросаю. Окей? Оливия, не отрываясь от рисунка, коротко усмехнулась и выразительно цыкнула, демонстрируя своё отношение к его манерам. — Scumbag. — прошептала она. Это слово повисло в воздухе. Чанбин замер и медленно перевел тяжелый взгляд на девушку, явно не ожидая от неё такой дерзости. — Ну и чё ты сказала? Девушка невольно подняла на него глаза, на мгновение встретившись с его взглядом, но почти сразу вернулась к своему занятию, продолжив рисовать. Чанбин медленно, словно хищник, подошел к ней. — Эй. Ало? Я к тебе обращаюсь, — грубо бросил он. Он бесцеремонно заглянул в альбом, который она держала в руках. Резким, рывком он выхватил его у неё и с силой швырнул на пол. — Чанбин! — предупреждающе проговорил Феликс, его голос звучал напряженно. — So that your member dries, — прошипела Оливия. — По. Корейски, — злобно произнёс Чанбин, чеканя каждое слово. Он чуть присел возле её головы, нависая угрожающей тенью. — Со мной говори по-корейски. Усвоила? — Хватит, — вмешался Феликс. Оливия, сжав челюсть от сдерживаемой ярости, до побеления костяшек стиснула простой карандаш в своей руке. Феликс, увидев этот жест, твёрдо, с нажимом произнес: — Чанбин. Чанбин, бросив взгляд на Феликса, резко отстранился от девушки и выпрямился во весь рост. — Усвой это, — бросил он. Развернувшись, он пошел прочь, по пути с силой пнув валяющийся на полу альбом. Оливия тяжело выдохнула, откладывая карандаш в сторону. Она подняла с пола свой альбом, провожая Чанбина злым взглядом. Тем временем Чан, все еще занятый настройкой радио, выдохнул. Он снял с себя наушники, небрежно откинув их на стол, и прикрыл глаза, устало протирая лицо рукой. — Эфир пустой по всем частотам, как вымерли все, — произнес Чан. — Ничего не понимаю. Чанбин с шумом выдохнул, проводя ладонями по голове, словно пытаясь успокоиться. Он вернулся к столу, снова усаживаясь на свое место, и взял в руки книжку.

***

— Чхве, твою мать! — рявкнул полицейский, говоря в рацию. — Я что, тут один работаю?! Кан Минсок подбежал следом за ним. — Выслушайте меня... — начал он. — Вы ещё здесь?! — раздраженно обернулся полицейский. — Я знаю тех, кто за этим стоит, — настаивал Кан Минсок. — Пункты эвакуации скоро закроются, — отмахнулся офицер, не желая слушать. — Вы меня не слышите, — продолжал Минсок. — Я говорю, я знаю тех, кто за этим стоит. Вот это все сделал я, за этим стоят люди из «Вершины». Они взяли в заложники мою дочь. Понимаете? — Ваша дочь наверняка давно уже уехала из города! А вам надо просто успокоиться, — ответил полицейский. — Я не сумасшедший! — крикнул он, уже не выдержав. — Ну выслушайте вы меня! — Хорошо, пошли, — сдался полицейский. Офицер двинулся по коридору, и мужчина пошел следом, на ходу объясняя: — Итак, я учёный, я создал этот вирус, меня хотели заставить начать экспериментировать на людях... Они дошли до решетки, и полицейский достал ключи. — ...когда мы ехали в машине, они меня сопровождали, — продолжал рассказывать Минсок. Полицейский угукнул и открыл перед мужчиной камеру. Тот зашел внутрь, не переставая говорить: — Я устроил аварию, и тогда этот вирус попал в вентиляционные... В этот момент полицейский захлопнул за ним дверь, запирая её на ключ. — Подождите... — голос Минсока дрогнул. Он, ничего не поняв, осмотрелся и увидел, что находится в камере. — Вы... чего? Капитан. Он дёрнул дверь камеры. — Капитан, подождите! Мне надо сделать заявление! Я не шутил, капитан! Я прошу вас! Полицейский, не оборачиваясь, ушел прочь. — Капитан! — закричал ему вслед Кан Минсок.

***

Чонин лежал на кушетке, покрытый потом. Свет периодически мигал. Парень во сне подергивал пальцами, что-то бурча себе под нос, и его тело невольно била судорожная дрожь. Мимо двери кто-то прошёл и открыл её. Чонин тут же вскочил, садясь на кушетке. В комнату зашёл врач. Чонин испуганно смотрел на вошедшего, но врач лишь повернулся к парню и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Чонин резко встал с кушетки и направился к выходу. Он схватил со стола скальпель и, спрятав его за спиной, вышел из комнаты, всё ещё мокрый от пота. — Мы будем регулярно выходить в эфир с новостями из бункера, следите за нами, — говорил Сынмин в свой телефон, снимая себя на камеру. Чонин оглянулся и пошел на голоса, нервно закусив большой палец. Все ребята сидели за столом в главной комнате. К ним вышел Чонин и сразу подошел к Суа. — Где он? — спросил Чонин. Девушка повернулась к нему. — Куда он ушёл? — Кто? — не поняла Суа. Ребята посмотрели на него. — Я видел, он был здесь. — Ты о чём? — Куда он ушёл? — не унимался тот. — Кто? — спросил Чанбин. — Он здесь был. Сухён, нахмурившись, подошла к Чонину. — Чонин. Чонин резко схватил Суа за руку, но его вовремя отдернули Сухён и Минхо. — Ты нормальный?! — испугалась девушка. Чанбин резко захлопнул книжку, вставая из-за стола. — Ты чё? — спросил он. — Успокойся, — ответила Сухён. — Чё, глюки словил? — бросил Чанбин. Сухён чуть отвела Чонина подальше от остальных. — Кто он? Кого ты ищешь? — спросила она. — Я видел врача, — ответил Чонин. Суа встала из-за стола и молча направилась к шкафу. — Какой врач? — уточнила Сухён. — В белом халате, — сказал Чонин. — Он сюда приходил. — Чонин, успокойся. Чонин начал оглядываться по сторонам, взглядом ища кого-то в комнате. — Пошли, ляжешь, — произнесла Сухён. — Я видел его. Он здесь был! И теперь скажи мне, ГДЕ ОН?! — закричал Чонин. Чанбин начал медленно подходить к ним. — Слышь, ботан. Всё нормально? — спросил он. — Пошли, нужно лечь... Всё хорошо, — произнесла Сухён, и девушка повела Чонина в сторону. В это время Суа взяла из шкафа бутылку с водой и направилась обратно за стол. Неожиданно Чонин подбежал к ней, схватил за шею и приставил к ее горлу скальпель, который до этого прятал. Все ребята резко вскочили с мест. — Эй, эй, Чонин! — воскликнул Феликс. — Назад! — рявкнул Чонин. Он крепко прижал девушку к себе, выставив скальпель теперь в сторону ребят. Те окружили его. — Спокойно! — сказал Чанбин. Чонин снова приставил лезвие к её горлу. — Она одна из них! Девушка судорожно отрицательно покачала головой. — Я видел, как она с ними разговаривала! — продолжал Чонин. Сынмин резко достал телефон и начал снимать происходящее. — Я просто здесь не собираюсь сдохнуть! Понимаете?! — кричал Чонин. — Убери скальпель! — потребовал Чанбин. — Заткнись, быдло! — крикнул он в ответ. — Не делай глупостей! — попросил Феликс. Тем временем Минхо аккуратно начал продвигаться вдоль стены, заходя Чонину за спину. — Говори! Говори в камеру, чтобы нас отпустили! Говори! — требовал Чонин, и он ещё сильнее прижал скальпель к горлу девушки. — В... выпустите нас... — судорожно всхлипывала Суа. — Выпустите нас отсюда, откройте дверь! Иначе я сейчас её зарежу! Я не шучу! — угрожал парень. — Отпусти Суа, пожалуйста, — попросила Сухён. — Откройте нам дверь! Откройте! — истерично кричал он в заклеенную камеру. — Давай говори! Минхо, выждав подходящий момент, резко перехватил руку Чонина со скальпелем и вывернул её. Группа тут же разделилась: одни бросились к освобожденной Суа, другие — к Чонину, скручивая его. Чанбин и Минхо удерживали его, но тот отчаянно брыкался. Тогда Минхо ударил его коленом в живот, и они повалили Чонина на пол, заламывая ему руки за спину. Суа рыдала навзрыд. Ей дали бутылку с водой и начали успокаивать. Минхо снова ударил ногой в живот Чонина, и Сухён тут же подбежала к Минхо, преграждая путь и не давая избивать парня дальше. — Не бей его! — крикнула она. Сынмин вертелся вокруг ребят с телефоном в руках, комментируя события на камеру. — Шагай давай! — скомандовал Чанбин. Чанбин повел Чонина обратно в ту комнату, где он был раньше, и силой уложил его животом на койку. Тот начал кашлять. — Ну, что, герой, дорвался, да? — возмутилась Сухён. — Обязательно надо было бить! — Камеру убрал, урод! — рявкнул Чанбин на Сынмина. — Ты понимаешь, что ты ему лёгкие мог порвать?! — начала кричать Сухён, суетясь вокруг пострадавшего. — Девочка моя, ты же доктор, вот и откачаешь, — твёрдо проговорил Минхо. — он держал Чонина и отстранил его от койки. Изо рта парня шла кровь, и он сплевывал её. — Убери телефон, придурок! — снова крикнул Чанбин. — А заодно ему мозги вправишь, чтобы на людей со скальпелем не бросался, — добавил Минхо. К двери подошли Чан, Джисон и Сонгю. Чанбин закутал Чонина в белое одеяло, пока Минхо удерживал его. В то же время Сынмин все время лез прямо в лицо со своей съемкой. Чанбин резко выдернул телефон из рук Сынмина. — Я тебе что про телефон сказал?! — рявкнул Чанбин. — Спокойно... — попыталась вмешаться Сухён. Чанбин швырнул телефон назад, и Сынмин сразу побежал за гаджетом. — Чувак! Ты офигел? — возмутился Сынмин. — Рот закрой, а то добавлю, — пригрозил Минхо. — Всё, хватит! — крикнула девушка. Чанбин и Минхо, которые заломили руки Чонина ему за спину, посмотрели на неё. — Придурки, — бросил Сынмин и, взяв свой телефон, вышел из комнаты. — Вы понимаете, что мы так перебьём тут друг друга?! — на повышенных тонах гаркнула Сухён. Она приблизилась с полотенцем к Чонину, который судорожно дышал. — Держите его, — уже спокойным тоном попросила она. — Как ты запарил, ботан, — проворчал Чанбин. Чонин начал истерически смеяться, сплевывая кровь на полотенце, которое Сухён к нему приложила. Тем временем Чанбин связал ему руки тканью, пока Минхо продолжал держать парня. Джисон и Чан стояли в дверном проёме, наблюдая за происходящим. Джисон, выдохнув дым от сигареты, развернулся и ушел. Суа сидела на краю кровати, сгорбив плечи, и тихо всхлипывала. Её тело мелко дрожало от сдерживаемых рыданий. Дверь в комнату бесшумно приоткрылась, и в проёме показался Сонгю. Он вошёл внутрь и аккуратно, стараясь не издать ни звука, прикрыл за собой дверь. Парень медленно, на несколько шагов, приблизился к кровати, на которой сидела девушка. — Ты как? Суа, не поднимая головы, сдавленно произнесла: — Уходи. — её голос прервался очередным всхлипом. — Я типа поддержать хотел. — Типа поддержал, уходи. Сонгю, игнорируя её просьбу, произнёс её имя с мягким укором: — Суа. Суа резко подняла голову. Её лицо было мокрым от слёз, а в голосе зазвенели нотки отчаяния и негодования. — Да я не понимаю, почему я! Что я сделала? Я что, похожа на шпионку? Я даже врать толком не умею. Он меня чуть не убил! — она снова не выдержала, и слёзы хлынули с новой силой, заставляя её зарыдать в голос. — Теперь все будут меня подозревать. — Никто этому психу не поверил. — Это ты так думаешь, — она приложила ладони к лицу, грубо вытирая мокрые дорожки слёз со щёк. — Слушай, — он сделал ещё несколько шагов, приблизившись к ней вплотную, и, дойдя до столба рядом с кроватью, небрежно опёрся на него плечом. — Скоро ты выйдешь отсюда и никогда ни с кем из них даже не поздороваешься, со мной уж точно. — уголки его губ слегка приподнялись в едва заметной улыбке. Услышав его слова, девушка тоже позволила себе лёгкую, слабую улыбку. Она сделала глубокий вдох и медленный выдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Да ладно... Нет, это не так, — она на секунду замолчала, а затем подняла на него свой взгляд, в котором ещё блестели слёзы. — Я хочу домой. Хочу в Пусан. — Так ты из Пусана? Девушка в ответ коротко кивнула, тихо угукнув в знак подтверждения. — Круто. — он опустился на соседнюю кровать, устраиваясь напротив неё. — А в Сеуле работаешь или как? — Один человек помог мне перебраться сюда. Помог с поступлениями и со всем, у него здесь очень много связей, поэтому... — Здорово, — парень задумчиво облизнул нижнюю губу и медленно кивнул. — Он тебя, наверное, ищет. — Я не знаю... У нас с ним всё сложно Флешбэк. Суа стоит на оживлённой улице, дневной свет освещает её фигуру. Она достаёт из кармана свой мобильный телефон, глядя на экран. Конец флешбэка. Минхо сидел на закрытой крышке унитаза в тесной кабинке туалета. Приняв дозу, он в эйфории откинул голову назад, устремив мутный взгляд в потолок. Его внимание привлекла металлическая решётка вентиляции. Поднявшись на ноги, он, шатаясь, подобрался к ней. Пальцы с трудом, но всё же открутили гайки, удерживающие решётку. Сняв её, он засунул руку в тёмное отверстие и оставил там маленький пакетик с белым порошком. В этот момент дверь туалета неожиданно открылась, и на пороге появился Джисон. Его взгляд метнулся в сторону кабинок, и он успел заметить Минхо у вентиляции за мгновение до того, как тот быстро скрылся из виду. Минхо, затаившись в кабинке, окликнул вошедшего: — Кто там? Джисон, хитро улыбнувшись, ответил вопросом на вопрос: — А там кто? Минхо выдержал короткую паузу, затем нажал на кнопку слива, создавая иллюзию того, что он только что воспользовался туалетом. После этого он вышел из кабинки. Джисон, не обращая на него внимания, подошёл к раковине и, включив воду, начал мыть руки. Его глаза встретились с отражением Минхо в зеркале. — Что ты там делал? Минхо сделал вид, что поправляет одежду, демонстративно проводя рукой по ширинке. — Вообще-то это сортир, детка, может, вместе подумаем, что я там делал? Джисон, не меняя спокойного тона, произнёс: — Зря грубишь, таким, как мы, надо держаться вместе. Парень подошёл к соседней раковине, встал рядом с Джисоном и тоже начал мыть руки. — Таким, как мы? — Ты же понимаешь, о чём я говорю. — он потянулся к диспенсеру с бумажными полотенцами и начал неторопливо вытирать руки. Минхо бросил на него короткий взгляд и усмехнулся, продолжая ополаскивать руки. — Правильно сделал, что побил этого психа. Ещё мне кажется, Сухён слишком много от себя возомнила. — он перевёл взгляд на Минхо, который как раз закончил мыть руки и теперь тоже вытирал их полотенцем, не отрывая взгляда от Джисона. — Ну и что? Может, мы её публично накажем? — Почему бы и нет? — на его лице появилась довольная улыбка. Минхо скомкал бумажное полотенце, бросил его в раковину и резко развернулся, направляясь к выходу. Однако голос Джисона заставил его остановиться. — Кажется, мы с тобой могли бы неплохо поладить. — он повернулся к зеркалу и принялся лениво поправлять свою причёску. — Поладить? — он медленно развернулся и сделал шаг обратно к Джисону. — Мы с тобой? Джисон, не отрывая взгляда от своего отражения, тихо угукнул в знак согласия. Парень в несколько шагов сократил дистанцию, зайдя Джисону за спину. Он плавно, почти нежно, обхватил его шею ладонью и с силой прижал к холодной поверхности раковины. — А может, ты хочешь, чтобы я тебя в заложники взял? — он наклонился ещё ближе, прижимаясь своей щекой к щеке Джисона, почти касаясь губами его уха. — Ты только скажи. А вдруг ботан прав? Вдруг сработает и нас выпустят отсюда? — он мягко уткнулся носом в его щёку, вдыхая его запах, его дыхание щекотало кожу Джисона. Джисон, глядя на их отражение в зеркале — на лицо Минхо рядом со своим, — позволил себе лёгкую, довольную улыбку. — А ты ничё такой, соображаешь. — он резко отстранился, убирая руку с шеи Джисона. Перед тем как окончательно развернуться, он нанёс быстрый, звонкий шлепок по его заднице и, не оборачиваясь, направился прочь из туалета.

***

Минсок беспокойно мерил шагами тесное пространство камеры. Его нервные движения то и дело прерывались, когда он останавливался, чтобы снова и снова вглядеться в экран своего телефона. Наконец, он в отчаянии опустился на холодную лавочку. Взяв телефон в руки, он в очередной раз попытался набрать номер, но на дисплее горела лишь надпись об отсутствии сети — глушилки работали исправно. Спустя какое-то время, осознав тщетность своих попыток, он вскочил на ноги. Отчаяние сменилось гневом, и он начал кричать, колотя кулаками по двери. — Эй! Помогите мне кто-нибудь! Эй!

***

День незаметно угас, уступив место густым вечерним сумеркам. В своём просторном кабинете, расположенном на одном из верхних этажей небоскрёба, стоял Тэхён. Он заложил руки за спину и через огромное панорамное окно смотрел на раскинувшийся внизу город, который казался мёртвым и пустым. К нему бесшумно подошёл его помощник, Хёну. — Господин Пак Тэхён, машины и самолёт ждут, нужно ехать. Тэхён, не оборачиваясь, произнёс тихим, задумчивым голосом: — Посмотрите, Хёну, что стало с мегаполисом за один день. Его сотрудник повиновался и тоже посмотрел в окно. Перед ним предстала картина опустевшего города, чью мёртвую тишину нарушал лишь отдалённый, тревожный вой сирен. — Это месть Богов. — Я думал, вы атеист, — тихо ответил сотрудник. — Да. В детстве меня поразил один миф. Атланты, любимцы Богов, высшей цивилизации было дано всё: знания, сила, богатство, но они хотели большего, хотели превзойти своих создателей. — Тэхён медленно поднял руку, и его пальцы крепко сжали амулет, висевший на шее. — И Боги покарали их за это. — Поучительно. — Я всегда хочу большего. — он сжал кулак так сильно, что амулет впился в его ладонь, и его костяшки побелели.

***

Сухён, сжимая в руках стетоскоп, безуспешно пыталась приложить его к груди Чонина. Тот, плотно спелёнутый в белую ткань, напоминающую смирительную рубашку, беспрестанно дёргался на кушетке, мешая ей. — Ну хватит дёргаться, я просто хочу тебя послушать, — с ноткой усталости в голосе попросила Сухён. — Развяжи меня, — глухо ответил Чонин, вяло поворачивая голову в её сторону. — Сначала дай послушать, — настаивала она, снова делая попытку. — А я сам себя развяжу! — воскликнул он, и его тело напряглось в новой, отчаянной попытке освободиться от пут. Он извивался, но ткань держала крепко. — Ничего не выйдет, — спокойно констатировала Сухён, наблюдая за его тщетными усилиями. Вскоре силы оставили Чонина. Его движения прекратились, и он обмяк, оставшись сидеть на кушетке. Плечи его поникли, и от него послышались тихие всхлипы. — Зачем ты на Суа набросился? — мягко спросила Сухён, подходя ближе. Она аккуратно помогла ему лечь на спину, устраивая на кушетке. — Что она тебе сделала? — Ты не понимаешь... она работает на них и всё им доносит, — прошептал он, глядя в потолок. Сухён заботливо устроила его поудобнее и укрыла одеялом. — Ты бредишь, — тихо произнесла она. — Я не брежу... — возразил он, и его слова прервал сухой кашель. — Ты правда хотел её убить? — спросила Сухён, отходя к небольшому столику. Она сняла с шеи стетоскоп и положила его. — Она шпионка, я сам это видел, и она нужна им живой, — его взгляд проследил за девушкой, которая в этот момент смачивала тряпку в миске с водой. — Если бы мне не помешали, нам бы уже давно открыли дверь. У нас бы все получилось. А теперь мы все сдохнем. — Чонин-а, это паранойя, какие шпионы, мы все закрыты, — она подошла к нему, держа в руке стакан с водой. — Попей воды, я пытаюсь тебе помочь. Выпей воды, давай. В этот момент в дверном проёме бесшумно появилась голова Минхо. Он стоял там, с полотенцем, перекинутым через плечо, и молча наблюдал за сценой. — Какой воды? — с подозрением спросил Чонин, его взгляд метнулся от стакана к лицу Сухён. — Обычной воды, — терпеливо ответила она. — Что за вода? — не унимался он. — Выпей, нужно попить. Будет легче. — Ты тоже на них работаешь, да? — его голос стал резким. — Чем ты меня травишь? Сухён медленно, не сводя с него взгляда, опустила руку со стаканом. — Чем травишь? — почти выкрикнул он. — Трави себя сама! Трави давай! Её терпение лопнуло. — Знаешь что? Мало тебе парни навалили, — холодно бросила она, разворачиваясь. Она с силой поставила стакан обратно на столик. За её спиной Чонин снова закашлялся. Минхо, прислонившись к дверному косяку, с усмешкой наблюдал за сценой. — Ты умеешь быть жёсткой? — его голос прозвучал с явным одобрением. — Мне это нравится. А ты, ботан, будь поосторожнее, внешность бывает обманчива. Сухён, не оборачиваясь, продолжила свои дела у столика. — Смотрю, ты в настроении, — ровно ответила она. Взяв намоченную тряпку, она подошла к кушетке, на которой лежал Чонин. — Что-то хотел? — В душ хотел тебя позвать, — с лёгкой ухмылкой произнёс Минхо. — А... — протянула она, не отрываясь от своего занятия. Она начала аккуратно и бережно протирать влажной тканью лицо Чонина. — Ну, у меня есть дела поважнее. Лёгкая усмешка сошла с лица Минхо. Он слегка нахмурился, и его рука потянулась к затылку, неловко почёсывая его. — Блин, слушай, мне реально тоже нужна твоя помощь, — его тон стал более серьёзным. Сухён, не прекращая своих движений, лишь повернула голову в сторону Минхо, продолжая осторожно протирать лицо Чонина влажной тряпкой. — Да? — её голос звучал отстранённо. — Ага, мне кажется, я шею потянул, пока мы его связывали, — сказал Минхо. Он подошёл к столу, стоявшему у стены, и картинно присел на его край, всем своим видом изображая страдальца. Движения Сухён замерли. Она оставила Чонина в покое и, выпрямившись, подошла к Минхо. — Может, ты мне помассируешь? — с надеждой в голосе спросил он, глядя на неё снизу вверх. — Ты серьёзно? — в её тоне слышалось откровенное недоверие. — Да, прямо не могу... прямо тут... — он поморщился, скорчив гримасу невыносимой боли и указывая на свою шею. — Самому от себя не противно? — холодно поинтересовалась Сухён. Минхо демонстративно закатил глаза. Его актёрская игра закончилась так же внезапно, как и началась. Он убрал руку от шеи и выпрямился. — Мне кажется, надо расслабиться, — предложил он, меняя тактику. — Это тебе пора напрячься, — отрезала она, не поддаваясь на его уловки. Сынмин, сидя на краю второго яруса кровати, беззаботно болтал ногами. Его взгляд был прикован к экрану телефона, а на губах играла лёгкая улыбка. Рядом с ним Сонгю, не обращая внимания на соседа, сосредоточенно расправлял себе постель. Внезапно Сынмин ловко спрыгнул вниз, приземлившись на пол. Он подошёл к первому ярусу кровати, бросил туда подушку и тут же улёгся, не отрывая взгляда от светящегося экрана и сохраняя всё ту же довольную улыбку. — Ну что, толстячок. Выбрал себе уже цыпочку или петушка? — спросил он, лениво перелистывая фотографии на своём телефоне. — Испанец ничё такой. Сонгю бросил на него мрачный взгляд. — Его зовут Джисон. — Джисон? Он тот еще стервозный, да? — Сынмин переключился на камеру и направил объектив на Сонгю, делая несколько снимков. В ответ Сонгю, недолго думая, схватил подушку и швырнул её в наглеца. Сынмин увернулся и снова посмотрел на соседа. — Как ты думаешь, я его уломаю? М? — он окинул Сонгю испытующим взглядом. — Мне нравятся такие. Замолчав на секунду, он вернулся в галерею и увеличил фотографию девушки. — Ах, а Суа... Суа, она такая прелесть, такая хорошенькая и вроде не такая бодливая, да? — он снова поднял глаза на Сонгю, усмехнулся и, вернувшись к экрану, снова открыл камеру, продолжая фотографировать парня. Сонгю, устав от такого внимания, натянул на голову капюшон, прячась от объектива. Минхо стоял под струями воды в душе. Когда дверь в ванную комнату тихонько приоткрылась, он тут же выключил воду. Парень осторожно выглянул из-за целлофановой занавески, заменявшей шторку. — Сухён? — позвал он, выглядывая чуть дальше. — Сухён, если это ты, то иди сюда. Он усмехнулся, но, не увидев никого, тяжело выдохнул. — Понятно. Вернувшись обратно в душевую кабину, Минхо снова включил воду и, напевая какую-то песню, продолжил мыться. Пока он был занят, дверь снова немного приоткрылась. В ванную тихо вошёл неизвестный человек. Увидев, что Минхо находится в душе, вошедший перевёл взгляд на его одежду, аккуратно сложенную на стуле.

***

Чонин лежал на кушетке и спал. Его тело слегка тряслось, как будто он находился в конвульсиях. Дыхание было тяжёлым, и время от времени он кашлял. Внезапно он резко открыл глаза и, подняв голову, увидел рядом с собой маленькую девочку. — Т.. ты кто? — спросил он, заикаясь от страха и отползая назад на кушетке. Он не сводил глаз с девочки, которая лишь взглянула на него, а затем медленно развернулась и обошла его кушетку. Чонин поспешил отодвинуться от неё в другую сторону, стараясь держаться как можно дальше.

***

Чанбин, найдя где-то небольшой мячик, вышел к главной комнате, где на диванах и за столом сидели некоторые ребята. Он с усмешкой оглядел присутствующих. — Ну что, народ. Сыграем? — он подбросил мяч и начал умело крутить его на указательном пальце, обводя взглядом скучающих товарищей. — Толстячок, лови. — резким движением он спустил мяч на пол и носком кроссовка отбил его в сторону Сонгю, который в этот момент, стоя у кухонного островка, насыпал в миску хлопья. Чанбин, поймав отлетевший от стены мяч, нахмурился, и его игривое настроение улетучилось. Он облокотился о дверной косяк. — Народ, чё с ботаном будем делать? Сухён, сидевшая в кресле, устало подняла на него глаза. — Он и так связан и изолирован, что ты ещё хочешь? Джисон, не обращая внимания на начинающийся спор, достал из кармана гигиеническую помаду и неторопливо, с полным сосредоточением начал мазать ею свои губы. Он, закончив, с лёгким щелчком закрыл колпачок. — А толку? Ты даже не знаешь, что с ним. Тоже мне врач. Сонгю, проигнорировав выпад Чанбина, подошёл к столу, где сидела Суа, и поставил возле неё тарелку с хлопьями. Девушка, до этого дремавшая, положив голову на руки, встрепенулась и подняла сонное лицо. Джисон перевёл свой взгляд на неё. — Суа, ты вообще в курсе, что могла заразиться? Глаза девушки расширились, она испуганно посмотрела на Джисона, сон как рукой сняло. Сонгю, стоявший рядом, нахмурился. — Что, правда? Суа резко повернулась к Сухён, ища поддержки. — Сухён, он же не заразный? Девушка демонстративно закатила глаза и, поднявшись с кресла, развернулась, начиная делать медленные, мерные круги по комнате, сложив руки на груди. Суа умоляюще посмотрела ей в спину. — Скажи им просто, и всё. Сухён, ну что ты молчишь? Джисон фыркнул. — Да ей по хрену. — он громко чмокнул губами, растирая гигиеничку, и с отвращением выплюнул слова. — Мы тут все передохнем, а она только руками разведёт. — Джисон сделал паузу, обводя всех тяжёлым взглядом, и продолжил с холодной решимостью: — Его надо усыпить. Усыпить, как бешеного, и всё. Сухён остановилась и резко посмотрела на парня, в её глазах читалось возмущение. Джисон встретил её взгляд с вызывающей ухмылкой. — Ну, это же вы умеете, доктор? Чан, до этого молча наблюдавший за сценой, вмешался. — Может, не будем звереть, а? Мы его и так чуть не убили. В этот момент Чанбин, который вяло перекатывал мяч ногой, случайно пнул его в голень Джисона. Он тут же подошел, чтобы забрать мяч, нависая над сидящим парнем. Джисон скривился от отвращения и боли, злобно глядя на Чанбина снизу вверх. — Пошёл вон отсюда. Чанбин, не обращая внимания на его слова, поднял мячик и посмотрел на Чана, полностью игнорируя Джисона. — Слышь, а никто не звереет. Просто вопрос выживания. Если он заразный или буйный, его надо слить. Феликс, который до этого тихо сидел в стороне, подал голос. — Вообще-то, Чан прав. Мы люди, а не звери. Суа с тревогой посмотрела на Сухён, её голос дрогнул. — Сухён, а вдруг... Мне кажется, у меня температура. Сонгю, стоявший рядом, тут же обеспокоенно приложил тыльную сторону своей ладони ко лбу девушки. Суа от неожиданного прикосновения вздрогнула и инстинктивно отстранилась, смущённо нахмурившись. Парень убрал руку и умоляюще посмотрел на доктора. — Сухён, сделай что-нибудь. Девушка с абсолютно серьёзным, непроницаемым лицом подошла ближе к центру комнаты, где разгорался спор. Она остановилась и впилась ледяным взглядом в Джисона, который с самодовольным видом наблюдал за произведённым эффектом. — Ты этого добивался? Всеобщей паники, да? — она обвела взглядом встревоженные лица остальных и снова посмотрела на Джисона. — Давайте, усыпите больного и меня заодно. Джисон, не меняя позы, медленно поднял руки вверх в примирительном жесте, всё ещё держа в одной руке маленькое зеркальце, а в другой — гигиеническую помаду. — Я не против. Феликс укоризненно произнёс его имя. — Джисон... Сухён, не выдержав, раздражённо закатила глаза и, резко развернувшись на каблуках, направилась прочь из комнаты. Но, сделав всего пару шагов, она внезапно замерла как вкопанная. В наступившей тишине послышался удивлённый присвист, а кто-то из ребят инстинктивно закрыл глаза или отвернулся, не в силах смотреть на то, что она увидела. Сынмин, увидев вошедшего, удивлённо присвистнул и, не теряя ни секунды, открыл приложение камеры на своём телефоне, наводя объектив на почти полностью обнажённого Минхо, который стоял в дверном проёме. Джисон, наблюдая за этим, расплылся в довольной улыбке, оценивающе оглядывая фигуру парня. — У-ля-ля. Вот это да. — Минхо, оденься... — Сухён, покраснев, отчитала его. Парень сделал несколько шагов вперёд, в центр комнаты, лениво прикрывая пах ладонями. На его лице играла усмешка. — А что такое? Ты же этого хотела, ну вот он я. — он убрал руки с паха. Девушки отвернулись от такого зрелища, а парни присвистнули. Сухён тоже отвернулась. Феликс неловко переминался с ноги на ногу, его взгляд бегал по комнате, стараясь не останавливаться на полуобнаженном Минхо. Сглотнув, он все же решился подать голос, который прозвучал немного смущенно и тихо: — Минхо, может ты прикроешься...? В ответ на это Минхо медленно вскинул брови вверх, изображая искреннее удивление. На его губах играла легкая, дразнящая ухмылка. — Ой, а что такое? — протянул он с наигранной невинностью. — Я бы с удовольствием, пусть только мне доктор вещи мои отдаст. Сидящий в стороне Сынмин не упустил возможности подлить масла в огонь и вставил свою реплику с хитрым прищуром: — Похоже, они уже успели Джинга-Джинга. Весёлое выражение мгновенно исчезло с лица Минхо, сменившись холодным раздражением. Он бросил на Сынмина короткий, резкий взгляд. — Рот закрой. Джисон, которому вся эта ситуация казалась невероятно забавной, тихо усмехнулся и, качнув головой, с весельем в голосе добавил, кивая в сторону Сухён. — А у нас Сухён вообще времени не теряет. Минхо тут же перевел свой уничтожающий взгляд на него. — А ты тем более. Сухён, стоявшая в центре всего этого балагана, чувствовала, как к щекам приливает краска. Она говорила чуть тише обычного, стараясь смотреть прямо в глаза Минхо, но ее взгляд то и дело соскальзывал вниз, к полу. — Что за цирк..? Я откуда знаю, где твои шмотки? — Действительно, — с едким сарказмом произнес Минхо. Он картинно развел руки в стороны, демонстрируя себя. — А где же шмотки мои? Я их, наверное, сам из душа спёр. Девушка подняла на него испуганный взгляд, не зная, что ответить на такую язвительность. Минхо же, видя ее растерянность, сделал шаг ближе, его голос стал еще более насмешливым и давящим. — Чё, облажать меня хотела? Ну что притихла-то? Сынмин, наблюдавший за этой сценой, уже не мог сдерживаться. Он прикрыл рот кулаком, его плечи тряслись от беззвучного смеха, а лицо стало пунцовым. Не желая больше продолжать этот спектакль, Минхо резко развернулся и, не сказав ни слова, вышел из комнаты. Как только за ним закрылась дверь, сдерживаемый смех прорвался наружу. Чанбин подошел к все еще стоящей в ступоре Сухён, и парни, больше не стесняясь, начали хохотать в открытую. Не выдержав унижения, Сухён резко развернулась и, стараясь ни на кого не смотреть, быстро покинула комнату. Воздух в комнате все еще звенел от напряжения, но Чанбин, казалось, был в восторге от произошедшего. Он согнулся пополам, и из его груди вырвался громкий, искренний смех. — Что за прикол? — произнёс он, вытирая выступившие от смеха слёзы. Сынмин, сияя от гордости за свою выходку, решил повторить звездный момент. Он пародийно выпятил грудь и, подражая тону Минхо, с насмешкой произнёс: — "Облажать меня хотела?" Не переставая смеяться, он подбежал к тумбочке у стены, рывком открыл дверцу и, покопавшись внутри, с триумфальным видом вытащил аккуратно сложенную стопку мужской одежды. Он потряс ею в воздухе. — Ой... а чьи тут у нас вещи? Чанбин, широко улыбаясь, указал на Сынмина пальцем, обращаясь к остальным парням в комнате, словно призывая их в свидетели гениальности этого розыгрыша. — Не, ну вы видели? — он подошёл к Сынмину, по-дружески приобнял его за плечи и взъерошил ему волосы. — Придурок. Сынмин с довольным видом поправил прическу и с гордостью заявил: — Это лучший мой прикол за всю карьеру бейсболиста. Затем он развернулся к Сухён, которая всё это время молча стояла у двери, и с дразнящей улыбкой протянул ей вещи Минхо. — Ступай, одень своего героя! Лицо девушки исказилось от ярости. — Урод! — выкрикнула она, резким движением выхватывая одежду из его рук. Не говоря больше ни слова, она выбежала из комнаты, чтобы найти Минхо. Только Чан не разделял всеобщего веселья. Он с укором посмотрел на Сынмина, его голос звучал серьезно и осуждающе. — Ты поссорить всех пытаешься? Что ты делаешь? Чанбин тут же вступился за него, все еще не в силах сдержать улыбку. — Да хорош, чё ты. Нормальный прикол. Что ты гонишь? Он отпустил Сынмина и повернулся к нему с новым интересом, его глаза загорелись любопытством. — Покажи, что ты там снял. Сынмин с готовностью достал телефон и включил видео. Он и Чанбин, склонившись над маленьким экраном, одновременно впечатленно присвистнули. Даже Джисон, до этого молча наблюдавший за сценой, не смог сдержать легкой улыбки, появившейся в уголке его губ. — Дай сюда, — нетерпеливо сказал Чанбин. Он забрал телефон у Сынмина и придвинул его ближе к себе, полностью погружаясь в просмотр записи с широкой, довольной улыбкой на лице. Пока в главной комнате разворачивалась драма, Суа, сидевшая до этого тихо, приняла решение. Она бесшумно встала из-за стола, ее движения были плавными и целенаправленными. Девушка направилась к комнате, где находился Чонин. Осторожно приоткрыв дверь, ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь, она вошла и так же тихо прикрыла ее за собой. Медленными, почти крадущимися шагами она подошла к Чонину. В это же время в общую комнату вернулась Сухён. Она шла уверенно, на ходу решительно закатывая рукава своего пиджака, словно готовясь к предстоящей битве. Следом за ней, уже полностью одетый, появился Минхо. Его лицо было непроницаемым, но в сжатых челюстях угадывалось сдерживаемое раздражение. Чанбин, не отрываясь от экрана телефона, тут же обратился к вошедшему, его голос был пропитан весельем и насмешкой. — О, а мы тут про тебя кино смотрим. Минхо проигнорировал Сухён и целенаправленно направился прямо к Чанбину и Сынмину, которые сгрудились над телефоном. Он остановился перед ними, глядя сверху вниз. — И что, смешно? — его голос был обманчиво спокойным, но в нем слышались ледяные нотки. Сынмин, не почувствовав угрозы и все еще находясь под впечатлением от своей шутки, с восторгом поднял на него глаза. — Супер! — Супер, да? — повторил Минхо, и на его лице появилась неестественно широкая, натянутая улыбка, не тронувшая холодных глаз. В следующее мгновение он сделал резкое, молниеносное движение. Схватив Сынмина за шею, Минхо с силой прижал его к столу. Улыбка ни на секунду не сходила с его лица, делая происходящее еще более жутким. — Ну что, весело? А давай, слышь чё, а давай вместе поржём. Не ослабляя хватки, второй рукой он вырвал телефон из рук Сынмина. — Отвали! — прохрипел Сынмин, пытаясь вырваться и оттолкнуть руку Минхо от своей шеи. Он беспомощно задергался, пытаясь откашляться. Минхо, игнорируя его сопротивление, разблокировал телефон и открыл приложение камеры, переключив ее на фронтальный режим. Он поднес экран прямо к лицу искаженному от страха и удушья Сынмина, продолжая при этом жутко улыбаться. — Улыбайся, урод! Улыбайся. Чё не улыбаешься, а? — прошипел он, его голос был тихим, но полным угрозы. Суа медленно и неуверенно зашла в комнату, где уже находились Минхо и Сынмин. Атмосфера была напряжённой. Она тихо позвала их, но её голос потонул в разгорающемся конфликте. Минхо, полный ярости, угрожающе обращался к Сынмину, требуя от него улыбаться. Сынмин пытался оправдаться, утверждая, что лишь хотел показать Минхо с лучшей стороны. Эти слова только сильнее разозлили Минхо. — С лучшей стороны ты мне показал? — прошипел он, его голос срывался от гнева. — Сука, я тебя убью. Еще раз, блять, и я тебя убью! Понял меня? С этими словами он с силой бросил свой телефон на стол и, наконец, отпустил Сынмина, отстранившись. — Ребят! — громче, почти выкрикнув, повторила Суа, пытаясь пробиться сквозь их ссору. На этот раз её услышала Сухён, которая тоже была в помещении. — Что? — откликнулась она. — Там Чонин… — с тревогой в голосе произнесла Суа. Этого было достаточно. Не дожидаясь объяснений, Сухён тут же сорвалась с места и быстро побежала в его комнату. Чанбин, наблюдавший за сценой, обеспокоенно спросил, что случилось. Сухён вбежала в комнату Чонина. Она увидела его безжизненное тело и сразу же подбежала к нему. Аккуратно взяв его за голову, она повернула его лицо к себе и начала щёлкать пальцами прямо перед его глазами, пытаясь вызвать реакцию. — Чонин! Чонин-а! — отчаянно звала она. Не получив ответа, она приложила два пальца к его шее, пытаясь нащупать пульс на сонной артерии, а затем наклонилась, прижавшись ухом к его груди, чтобы услышать сердцебиение. Через мгновение она выпрямилась с ужасающим осознанием. — Не дышит, — констатировала она. Не теряя ни секунды, Сухён осторожно положила голову Чонина на кушетку и отбросила в сторону подушку, чтобы обеспечить проходимость дыхательных путей. Сняв с себя пиджак, чтобы он не мешал движениям, она немедленно приступила к сердечно-лёгочной реанимации, начав делать искусственное дыхание. Девочка коснулась рукава Чонина — коротко, будто просит внимания. Тот, всё ещё оглушённый происходящим, медленно опустился на колени рядом. Она быстро поддела узел на белой ткани, стянула её, освобождая руки, и отбросила в сторону. Чонин удивлённо поднял на неё взгляд, но не успел ничего сказать. Сухён положила ладони на середину груди, переплела пальцы, выпрямила руки в локтях и нависла корпусом — чтобы давить весом, а не силой рук. Сделала вдох, собралась и начала ритмично нажимать, ровно, без пауз, считая вслух. — Раз… два… три… четыре… пять… шесть… С каждым счётом её плечи опускались и поднимались, движения оставались одинаковыми — чёткими и уверенными. Она на секунду скользнула взглядом к лицу пострадавшего, проверяя реакцию, и не сбавляя темпа продолжила давить, будто боялась остановиться даже на миг. Девочка быстрым шагом подошла к двери и рывком распахнула её. На пороге она на секунду обернулась — взглядом выцепила Чонина, будто проверяя, идёт ли он за ней. Парень, всё ещё настороженный, начал медленно приближаться, не сводя с неё глаз. — Десять… одиннадцать… двенадцать… тринадцать… —не дожидаясь ничьих слов, Сухён резко наклонилась к пострадавшему и снова сделала искусственное дыхание — короткая пауза, вдох, второй… затем сразу вернулась к компрессиям. Ребята стояли чуть позади, не решаясь вмешаться: кто-то сжал руки в кулаки, кто-то просто смотрел, будто боялся моргнуть, чтобы не пропустить момент. Чонин подошёл к девочке. Та, не сказав ни слова, первой двинулась вперёд и вышла из комнаты. Чонин оглянулся через плечо — на оставшихся, на происходящее позади — и, колеблясь долю секунды, пошёл следом за ней. — Раз… два… три… четыре… пять… шесть… семь… Счёт стал рваным, судорожным — как будто она цеплялась за цифры, чтобы не сорваться. Плечи дрожали, но руки оставались на месте, нажатия шли одно за другим, упрямо, без остановки. Девочка дошла до главного выхода и замерла у двери. Чонин, постоянно осматриваясь по сторонам, встал рядом — напряжённый, готовый в любой момент дернуться назад или прикрыть её собой. — Тринадцать… четырнадцать… пятнадцать… — она снова наклонилась и сделала искусственное дыхание, поспешно, как спасательную привычку: вдох — и ещё один. Затем подняла голову, будто пытаясь уловить хоть какой-то признак жизни, и вновь потянулась к груди, не позволяя себе ни секунды лишней тишины. Чанбин, отрицательно мотая головой, покинул комнату. За ним, один за другим, медленно последовали остальные, оставляя помещение почти пустым. Взгляд Чонина был прикован к тяжёлой железной двери, преграждавшей путь наружу. Девочка, стоявшая рядом, без лишних слов протянула руку и с лёгкостью открыла замок. Чонин перевёл на неё удивлённый взгляд, на его губах появилась лёгкая улыбка, после чего он снова посмотрел на открывшийся проход, ведущий на свободу. Тем временем Сухён, не сдаваясь, продолжала бороться за жизнь. Она ритмично надавливала на грудную клетку, делая массаж сердца, а затем, наклонившись ниже, вдыхала воздух в лёгкие, выполняя искусственное дыхание. Все уже ушли, не в силах смотреть на это, и только Минхо остался рядом. Он медленно подошёл к девушке и молча возле неё, наблюдая за её отчаянными попытками. Чонин стянул с себя белую больничную одежду, оставшись в своей. Сделав несколько шагов к выходу, он обернулся и посмотрел на девочку. — А я знал, что отсюда выберусь. — с этими словами он уверенно шагнул за порог. Девочка, не колеблясь ни секунды, последовала за ним. — Шесть, семь, восемь... — её голос срывался от подступающих рыданий, плечи дрожали, но руки продолжали механически выполнять свою работу, отказываясь прекращать. — Он умер, Сухён. — его голос прозвучал тихо, но твёрдо, разрезая тишину комнаты, нарушаемую лишь сдавленными всхлипами девушки. — ...двенадцать, тринадцать... — она продолжала считать сквозь слёзы, игнорируя его слова. Её плечи судорожно вздрагивали, но руки не прекращали ритмично надавливать на грудь неподвижного тела. Минхо осторожно положил руки ей на плечи, пытаясь мягко отстранить её от умершего, но Сухён резко дёрнулась, сбрасывая его прикосновение. — Не трогай меня! — её крик был полон боли и отчаяния. Не дав ему и шанса ответить, она тут же снова склонилась над телом, с новой силой возобновляя массаж сердца. Минхо на мгновение замер, а затем, с тяжело опущенной головой, молча развернулся и вышел из комнаты, оставив её наедине с горем. За дверью царила атмосфера тяжёлого, гнетущего молчания. Суа стояла, прислонившись к косяку, её взгляд был пустым и устремлён в одну точку. Чанбин опёрся о стену рядом с Сонгю, скрестив руки на груди и отвернувшись. Оливия, закрыв глаза, беззвучно шевелила губами, шепча какую-то молитву. Джисон стоял чуть поодаль, глубоко затягиваясь сигаретой и выпуская в потолок густые клубы дыма. Чан не выдержал и медленно опустился на пол, обхватив голову руками, словно пытаясь скрыться от реальности. Феликс сидел на стуле, его лицо было мокрым от слёз, которые он даже не пытался вытереть. Сынмин уставился в экран своего телефона, но пальцы не двигались. Его губы мелко дрожали. Внезапно он поднял голову, его взгляд нашёл заклеенную изолентой камеру наблюдения под потолком, и он с вызовом показал ей средний палец. В комнате силы окончательно покинули Сухён. Её руки безвольно опустились. Она медленно сползла на пол и, наконец, позволила рыданиям вырваться наружу, сотрясая всё её тело. Спустя мгновение она подняла заплаканное лицо, и её взгляд, полный медленно закипающей ненависти, устремился точно в объектив камеры, установленной в углу.