План Б: перезимую у тебя.

Лондонский мороз щипал за щеки, а снег, редкий в таком количестве для здешних мест, хрустел под колесами «Ауди», когда Оскар парковался у аккуратного двухэтажного домика Ландо. Окна его светились теплым желтым светом, в котором поблескивали гирлянды. Из трубы вился дым, обещая Оскару тепло и уют, которого так не хватало в стерильной гостинице, куда он едва не заселился. Оскар выключил двигатель и на секунду замер. «Черт, это была ужасная идея. Нужно было ехать в отель. Зачем я ему позвонил?». Мысли вихрем пронеслись в голове, но теперь он не мог взять и уехать. Вероятно, трассу до Лондона за это время замело еще больше. Он рисковал застрять где-то в поле без еды и тепла. Он представил себе веселый, немного сумасшедший взгляд Ландо и вздохнул. Отступать было поздно. Дверь распахнулась, едва он успел поднять руку, чтобы нажать на звонок. На пороге стоял Ландо в мешковатом рождественском свитере с оленями, в руках он сжимал прихватку в виде снеговика. От него пахло корицей и чем-то подгоревшим. — Оск! Заходи скорее, замерз же, наверное! — Ландо широко улыбнулся, отступая вглубь прихожей и жестом приглашая внутрь. — У меня тут небольшой апокалипсис на кухне, но в целом всё под контролем. Ну, почти. Заминка на последней фразе заставила Пиастри насторожиться. О кулинарных навыках Норриса он был наслышан и не хотел бы пасть жертвой неуемного гостеприимства. Оскар переступил порог, и его обняла волна тепла, пахнущая горячим шоколадом и хвоей. Он сбросил пальто, пока Ландо сновал вокруг него, пытаясь помочь, но больше мешая. — Спасибо, что пустил, — сказал Оскар, вешая пальто на вешалку. Его взгляд упал на кухню, откуда доносилось легкое шипение. — У тебя там всё в порядке? — А? Ах да, это просто… эм… экспериментальный глинтвейн немного взбунтовался, — Ландо засмеялся, немного смущенно почесав затылок. — Не обращай внимания. Проходи в гостиную, там камин, уютно. Я сейчас… попробую его усмирить. Оскар кивнул и прошел в соседнюю комнату. Она и правда была уютной: мягкий диван, плед, горящий камин, а за большим окном медленно падал снег, окрашивая двор в идеальный белый цвет. Он сел на край дивана, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Эта спонтанность, это вторжение в чье-то личное пространство… Он был не из таких. Через несколько минут Ландо вошел в комнату с двумя кружками в руках. Одна была идеально чистой, с дымящимся горячим шоколадом, в другой плескалась темно-бордовая жидкость с палочкой корицы, и по краям болтались какие-то подгоревшие кусочки апельсина. — Держи, — Ландо протянул Оскару нормальную кружку. — Это твоя. А это… мое боевое крещение, — он с гордостью поднял вторую кружку, и несколько капель «глинтвейна» пролились на его свитер. — Черт. Оскар не сдержал улыбки. — Спасибо. Выглядит… энергично. — Да уж, — Ландо плюхнулся на диван рядом, намеренно или случайно сев так близко, что их плечи почти соприкоснулись. Он сделал глоток из своей кружки и скривился. — Фу. На вкус как рождественское пение в исполнении Макса. Оскар фыркнул, отпивая свой идеальный горячий шоколад. — Ты умеешь удивлять, Норрис. — Это моя работа, — Ландо сиял, отставив свою кружку в сторону и развалившись на диване. Он смотрел на Оскара, его голубые глаза отражали огонь от камина. — Ну так что у тебя с отоплением? Совсем пиздец? — Полный. Говорят, дня три, не меньше. Извини, что врываюсь вот так. Я думал, что улечу к этому времени, но все рейсы постоянно переносятся, а сидеть одному в гостинице показалось совсем… печально. — Да брось, — Ландо махнул рукой, а потом неожиданно ткнул его локтем в бок. — Мне одному скучно. Сейчас бы тусоваться где-нибудь, а я тут, как приличный мальчик, гирлянды развешиваю. Ты мне разнообразие вносишь. Оскар почувствовал, как по щекам разливается легкий румянец. Он опустил взгляд на свою кружку. — Ну… я рад, что могу скрасить твое одиночество. — Скоро скрасишь, — Ландо подмигнул ему. — У меня тут планы. Мы будем смотреть ужастики, есть то, что я не испорчу, и ты научишь меня, как не спалить макароны. Договорились? Оскар посмотрел на его сияющее, полное энтузиазма лицо, на гирлянды, на падающий за окном снег и почувствовал, как странное, теплое чувство разливается по груди, согревая лучше любого камина. — Договорились, — тихо сказал он, и в уголках его губ дрогнула почти незаметная улыбка. Несмотря на то, что приём от Ландо был более чем тёплым, Оскар чувствовал себя не в своей тарелке. Он вообще не понимал, как оказался дома у напарника. Обычно Норрис не был первым в списке его экстренных контактов, но сейчас, когда все вокруг были заняты подготовкой к Рождеству, Ландо единственный пришел на ум. Наверное, потому что он, как и Оскар, жил один, и Пиастри точно знал, что едва ли его потревожит, в отличие от других знакомых. — Так, а почему ты вдруг променял привычные тусовки на какао и гирлянды? — Оскару было искренне любопытно. Ландо фыркнул, откинувшись на спинку дивана. Он взял свою подозрительную кружку с «глинтвейном», покрутил её в руках и снова поставил, скривившись. — О, это долгая и печальная история, — начал он, возмущенно размахивая руками. — В прошлом году я был на вечеринке, среди кучи людей, кто-то кричит «С Рождеством!», а какой-то тип в рождественском свитере, ещё ужаснее моего, пытается рассказать мне, как управлять машиной на влажном покрытии. Мне. — Он закатил глаза. — Я пережил это только потому, что был прилично пьян. В какой-то момент я просто осознал, что хочу чего-то другого, — он обвёл рукой комнату, указывая на камин, гирлянды и заснеженное окно. — Тихо. Уютно. Никто не лезет с дурацкими советами посреди тусовки. Он помолчал, его взгляд на секунду стал не таким блестящим, более задумчивым. — Просто надоело, наверное. Постоянно быть «на виду». Хотелось просто… побыть собой. Без всего этого. — Ландо посмотрел на Оскара и вдруг снова заулыбался, его обычная маска веселья вернулась на место. — А ты, выходит, мое личное рождественское чудо. Приехал скрасить одиночество старику Норрису. — Старику? — Оскар фыркнул. — Чувак, ты старше меня всего лишь на пару лет. И не думаю, что я настолько хорошая компания, чтобы быть твоим «чудом». Оскар продемонстрировал кавычки пальцами на последнем слове. Нет, их отношения с Ландо были хорошими, по большей части. Конечно, порой они ссорились из-за гонок, но быстро отходили. Оскар не мог долго злиться на Ландо с его природной непосредственностью, а Норрис хоть и быстро заводился, но так же легко отпускал конфликт. В общем, они были хорошими товарищами, коллегами, но сейчас будто между ними начал выстраивать шаткий мостик к более крепкой дружбе. Оскар сделал ещё пару глотков горячего шоколада, а затем продолжил их ненавязчивую беседу: — Если ты не против, я могу помочь с этим, — он кивнул в сторону ещё не развешенных гирлянд и коробок с ёлочными украшениями. Самого дерева, кстати, нигде не наблюдалось. Несмотря на то, что уже было двадцатое декабря, Ландо явно не спешил купить ель. — Даже год — это много! Наслаждайся своей юностью, Оск, — Ландо возмущённо ткнул в него подушкой с дивана, но тут же переключился на предложение помощи. Его лицо осветилось. — Правда? Ты поможешь? Это было бы офигенно, потому что я уже час хожу вокруг этих гирлянд, и они почему-то всё время путаются, будто живые. Он вскочил с дивана и подбежал к коробке с украшениями, с энтузиазмом начав в ней копаться. — А насчёт ёлки… — Ландо на мгновение замялся, доставая клубок спутанных огоньков. — Ну знаешь. Они же осыпаются. Иголки повсюду. А ещё нужно тащить её через весь дом, потом выбрасывать. Мне показалось, что гирлянд и мишуры хватит для атмосферы. Хотя… — Он бросил на Оскара оценивающий взгляд, в глазах мелькнул знакомый озорной огонёк. — Может, сгоняем за одной? Вместе тащить будет веселее. Или ты из тех, кто покупает искусственную, идеальную ёлку? — Ты же знаешь, я родом из Австралии, там немного иначе отмечают Рождество. Чаще всего у нас была надувная елка, — Оскар прервался на полуслове, наблюдая, как вытягивается от ужаса лицо друга, а затем он и вовсе принимает крайне оскорбленный вид. — Ну что? Не все привыкли морозить задницы в Рождество, это привилегия англичан. — Охуеть! Надувная ёлка?! — Ландо аж подпрыгнул на месте, смотря на Оскара с таким ужасом, будто тот только что признался в самом страшном преступлении против человечества. — Оскар, это кощунство! Это всё равно что надувной стейк есть! Или виртуально выигрывать гонку! Он схватился за сердце, с драматичным стоном повалившись на диван. — Я думал, ты нормальный человек! А ты Рождество отмечаешь с надувной ёлкой! — Ландо выглядел искренне задетым этой информацией, но в его глазах прыгали весёлые чёртики. — Нет, это надо исправлять. Срочно. Прямо сейчас. Мы едем и покупаем тебе самую настоящую, живую, пахнущую лесом и иголками ёлку! Это будет твоё посвящение в британское Рождество! Он вскочил, уже хватая своё пальто с вешалки. — Не тупи, пошли! Это теперь дело принципа. Я не могу позволить своему напарнику прожить ещё одно Рождество в таком заблуждении. Оскар с тихим стоном поднялся с дивана, следуя за Ландо. Он надел свое пальто, неохотно следуя на улицу, где все еще шёл снег. Не сказать, что Пиастри не любил эту праздничную атмосферу, просто он все ещё был расстроен, что из-за непогоды он не смог улететь в Австралию вовремя, и теперь откладывается визит к родным до января. В собственной квартире проблемы с отоплением, и вот он обузой навязался Ландо. Для тихого Оскара это было слишком. Но, кажется, Норрис не замечал его душевные метания или намеренно игнорировал, в любом случае, Оскар был благодарен, что Ландо принял его и даже вот позаботился атмосферой для их вынужденного совместного Рождества. — Куда мы поедем? Уже почти ночь, — Пиастри предпринял попытку вразумить преисполненного энтузиазмом друга. — На елочную ферму, тут неподалёку есть одна. Сейчас, перед Рождеством, они работают чуть ли не круглосуточно, — Ландо устроился за рулем и завел мотор, дожидаясь, пока Оскар займёт пассажирское сиденье. Ландо, уже сидя за рулём, поймал его взгляд. Внезапно его безумная энергия на секунду угасла, сменившись на что-то более тёплое и внимательное. — Эй, — мягко сказал он, пока Оскар пристёгивался. — Ты же знаешь, что я рад тебе, да? Оскар вздрогнул, будто пойманный на чём-то. Он не ожидал, что Ландо сможет прочитать его так легко. — Я просто… — начал Оскар, глядя в тёмное окно. — Знаю, знаю, — Ландо перебил. — Хотел к семье. Всё пошло не по плану. Погода просто пиздец, такое бывает нечасто. Но раз уж мы застряли здесь… — Он тронул с места, машина плавно поехала по заснеженной улице. — Можешь считать это тимбилдингом на сближение. Без надувных ёлок, — он бросил на Оскара быстрый улыбчивый взгляд. — И без обсуждения работы. Он включил музыку — тихую джазовую рождественскую мелодию, — и они поехали в ночь, оставляя за собой следы на свежевыпавшем снегу. Ландо не соврал, когда сказал, что ехать недолго. Буквально через десять минут они уже были у открытых ворот елочной фермы. Помимо огороженной территории, где рядами росли ели, были ещё киоски, выстроенные в три ряда, на манер небольшого рынка. Там продавались украшения, горячий шоколад, различная тематическая одежда и игрушки. Оскар не смог сдержать улыбки. Несмотря на усталость и остаточный флер неловкости, он начинал проникаться всей этой атмосферой праздника. Ландо же во всю горланил песни, подражая Фрэнку Синатре. Музыка в машине затихла, но снаружи она звучала ещё громче. Повсюду сновали кучки подростков, семьи и парочки. Ландо выскочил из машины с таким энтузиазмом, будто это был не елочный базар, а стартовая решётка Гран-При. Он вдохнул полной грудью морозный воздух, пахнущий хвоей и сладкой ватой, и широко улыбнулся, увидев улыбку на лице Оскара. — Ну что, Оск, готов к поискам? — он подмигнул, энергично потирая руки. — Сначала — стратегический осмотр. Нужно найти идеальную, самую пушистую, не высокую и не слишком колючую. У меня с ними свои счёты, — он сделал комично-серьёзное лицо. Он тронулся вглубь к рядам с ёлками, но почти сразу же отвлёкся на киоск с горячим шоколадом. — О, смотри! С зефиром! — Ландо схватил Оскара за рукав и потащил к прилавку. — Два стакана, пожалуйста! Самый большой зефир, какой есть! — Он тут же сунул одну кружку в руки Оскару. — На, согреешься. Правило первое настоящего Рождества: без горячего шоколада никакой магии не будет. Взяв свой стакан, он снова двинулся в сторону ёлок, на ходу делая глоток и оставляя на верхней губе белые усы из взбитых сливок. Он то останавливался перед какой-нибудь мишурой, критически её осматривая, то вновь отвлекался — то на блестящий шар, то на смешную рождественскую шапку с оленьими рогами, которую тут же примерил. — Ну как я тебе? — Ландо повернулся к Оскару, с зефирными усами и в дурацкой шапке, его глаза сияли в свете гирлянд. — Уже чувствуешь дух Рождества? Или ещё нет? Всё, что Оскар сейчас чувствовал, — это непреодолимое желание смеяться, что он и сделал. Он незаметно, пока Ландо был увлечён покупкой этого рогатого безумия, сделал несколько фотографий на память. То ли чтобы использовать позже как компромат, если прилипчивый сокомандник будет его бесить, то ли чтобы не забыть, насколько это рождество отличается от тех, к которым он привык. — Ты выглядишь глупо, но это базовые настройки, — Оскар хихикнул и отпил из своего стакана, сразу же вытирая рот и не допуская оплошности Ландо. — Базовые настройки? — Ландо притворно возмутился, стоя в своих оленьих рогах. — Это не глупость, это атмосфера! Ты просто завидуешь моему безупречному стилю. Он сделал глоток шоколада, намеренно оставив себе новые «усы», и гордо выпрямился, будто вышагивает по паддоку, демонстрируя очередной дизайнерский наряд. — И я знаю, что ты меня сфотографировал, — добавил он, внезапно подмигнув. В его глазах плескалось веселье. Прежде чем Оскар успел что-то ответить, Ландо вдруг замер, уставившись на что-то позади него. Его выражение лица сменилось с шутливого на заинтригованное. — Ох, блять, — прошептал он сам себе, а потом громко крикнул: — Эй, Оск! Не двигайся! Он поднял телефон и сделал снимок. На экране был запечатлен Оскар со стаканом в руках, на фоне гирлянд и ёлок, с остатком улыбки на губах и мягким, почти незаметным румянцем на щеках от мороза. — Вот, — Ландо протянул телефон, сияя от гордости. — Доказательство. Ты тоже можешь выглядеть как нормальный, счастливый человек, а не так, словно ты ледяная статуя. Оскар смущённо потёр щёки. Фотография ему нравилась, но ещё больше нравилось, что Норрис прилагал столько усилий, чтобы вернуть ему праздничный настрой. Что ж, наверное, Ландо прав. Ему действительно стоит немного расслабиться. И Пиастри, наконец, вспоминает их первостепенную цель — ёлка. — Пойдём, мы должны успеть выбрать ёлку до закрытия ярмарки, — Оскар со вздохом оттягивает Ландо от какой-то блестящей ерунды и на буксире тащит его дальше, туда, где народу было гораздо меньше. Ландо позволил себя оттащить, но не переставал улыбаться. Он смотрел, как Оскар, сосредоточенно нахмурив брови, методично осматривает каждую ёлку, слегка потягивая за ветки и оценивая густоту. — Вау, ты подходишь к этому серьёзнее, чем к брифингу после квалификации, — проворчал Ландо, но в его голосе не было раздражения, только любопытство. Он наблюдал, как Оскар, обычно такой сдержанный, полностью погрузился в поиски. Внезапно Оскар остановился перед пушистой елью. Она была не самой большой, но симметричной и густой. Кажется, полностью совпадая с ранее озвученным запросом Ландо. Вообще-то, Оскар предполагает, что им сошла бы абсолютно любая ель, но отчего-то хотелось догодить другу. — Вот эта, — объявил он просто, положив ладонь на ствол. Ландо подошёл ближе, склонив голову набок. — Уверен? Выглядит слишком колючей. — Как и любая, блять, другая ёлка, — Оскар пожал плечами, и в его глазах мелькнула редкая для него искорка озорства. — А будешь меня бесить, я тебя сейчас лицом в нее окуну. Ландо фыркнул, но не стал спорить. Вместо этого он вытащил из кармана кошелёк. — Ладно, босс, твой выбор. Но тащить её до машины будешь ты, раз уж ты такой умный. Дерево подготовили для транспортировки, и Оскар послушно взвалил его на плечо, медленно шагая по хрустящему снегу к машине. Ландо плелся где-то рядом, ковыряя носками ботинок снежные сугробы. Он порывался было предложить свою помощь, но что-то внутри не давало ему открыть рот. Он буквально упивался картиной того, как Оскар несет на себе это дерево, а его мышцы красиво напрягались. Конечно, этого не было видно под слоями одежды, но Ландо знает, насколько хороша физическая форма второго гонщика. Он сам лично видел, как тренируется Оскар. В отличие от него, Норрис был не так воодушевлен занятиями спортом, но отличный вид в виде Оскара со штангой неплохо мотивировал. Мысленно Ландо уже прокручивал в голове, как будет «случайно» задевать Оскара, проходя мимо, или «помогать» ему на кухне при приготовлении праздничного ужина. Он ловил себя на том, что улыбается как идиот, глядя на затылок Оскара, и поспешно сделал вид, что чихает в рукав, чтобы скрыть свою глупую улыбку. — Эй, Оск, — нагнал он его у машины, пытаясь говорить как можно естественнее. — Спасибо, что не уронил мою будущую ёлку. Я бы, наверное, её по дороге протащил, потеряв половину иголок. Вероятно, это было правдой, но Оскар лишь покачал головой и закрепил дерево на верхнем багажнике машины. — Это вроде как и моя ёлка тоже, нет? Раз уж ты любезно пустил меня пожить к себе. Ландо замер с другой стороны машины, его пальцы, поправлявшие трос, на секунду остановились. Простые слова Оскара заставили что-то тёплое и щемящее сжаться у него в груди. «Наша ёлка». Звучало… правильнее. Слишком правильно. — Ага, — выдавил он, голос прозвучал более хрипло, чем он планировал. Он быстро прочистил гортань, делая вид, что поперхнулся холодным воздухом. — Ну, значит, наша. Предупреждаю, если ты её нарядишь слишком идеально, я приду и повешу пару кривых шаров специально, чтобы сбить тебе весь перфекционизм. Это моё святое право как совладельца. — Даже не мечтай, что ты спихнешь на меня всё. Сейчас мы приедем и пойдём спать, а завтра с утра мы будем наряжать ёлку вместе, — Оскар сделал акцент на последнем слове. Он бы не удивился, если бы Норрис решил слинять от самой тяжёлой работы. А развешивание игрушек Оскару казалось чем-то тяжёлым. — Вместе? — Внутри у Ландо еще больше заныло. Дружеский уикенд рисковал уничтожить его душевное равновесие. Уж слишком романтичный флер начинал витать вокруг их подготовки к Рождеству. По мнению Норриса, только парочки или семьи наряжали елки вместе. — Ты хочешь лично наблюдать, как я задушусь на гирлянде? Это жестоко, Пиастри. Я предупреждал, они меня ненавидят! Он обошёл машину, чтобы сесть за руль, и его улыбка стала чуть мягче, менее клоунской. — Ладно, я помогу тебе с елкой. Но только если за это положена плата в виде твоего фирменного завтрака. Я не переживу это на голодный желудок. — По рукам, — Оскар торопливо сжимает руку Ландо, а затем садится в машину, надеясь, что в темноте тот не заметил, как его щеки стали практически карминового оттенка. Почему-то такие обыкновенные вещи, как покупка ёлки, завтрак и подготовка к Рождеству, с Ландо приобретали более глубокий смысл. Наверное, так было во всем, просто там, в паддоке, и они под прицелом десятка глаз инженеров, механиков, руководства и журналистов. Их поведение оценивают, разбирают на атомы, строят теории о том, друзья они или враги. Но сейчас, когда никто не вмешивается со своим оценочным мнением, будто слетает вся шелуха и надуманность. Здесь они не соперники, не гонщики, они просто Оскар и Ландо. И это даёт возможность переосмыслить всё. Ландо сел за руль, но не завёл сразу двигатель. Он повернулся к Оскару, и в свете уличного фонаря его обычно озорные глаза были серьёзными. — Знаешь, — начал он тише, его голос почти терялся в тикании остывающего мотора. — Я рад, что у нас есть время побыть одним, — он взмахнул рукой, словно отмахиваясь от невидимой толпы. — Я устал от людей. А рядом с тобой мне так комфортно. И… — он запнулся, словно поймав себя на том, что говорит что-то слишком личное. Он резко отвернулся и повернул ключ зажигания, заводя двигатель. Музыка снова заиграла. — Ладно, поехали домой, — буркнул он, глядя прямо перед собой, но Оскар всё равно заметил, как кончики его ушей покраснели. — Нашу ёлку ждёт великое преображение. Надеюсь, ты готов к хаосу. Никто из них не был готов к тому, что их ждет дальше.