Пыль, свет и хвост

Сонхва был на нервах ещё с позавчерашнего вечера. Как будто что-то зудело и жужжало под его кожей, не давая усидеть на месте. За окном машины проносились дома и деревья, и он буквально прилип носом стеклу, стараясь угадать у какого из этих домов они остановятся. Сегодня был важный день - его первый рабочий день. Сонхва в нетерпении прижал большие черные уши к голове и продолжил теребить пушистый кончик хвоста в руках. Третий день он был как на иголках, представляя самые разные картинки: как все пройдет, будут ли там другие гибриды, какой будет дом, какая там будет семья, как они его примут. Кто будут эти люди, у которых ему придется работать целых два месяца? Захотят ли они оставить его у них? Это, конечно, не было целью стажировки, но Сонхва не мог не лелеять эти надежды на краю взвинченного сознания. Может быть, он так понравится хозяевам дома, так впечатлит их своими навыками уборки и готовки, что те захотят оставить Сонхва у себя навсегда? О, он будет очень стараться. И, возможно, тогда ему не придётся искать новое место после двух месяцев обязательной стажировки, на которую его отправил социальный центр помощи гибридам в беде. Не придётся проходить через эти нервы заново. Сонхва не переставая ёрзал на заднем сиденье и кусал губы. Может быть, в семье будут дети, и ему разрешат играть с ними и ухаживать за малышами? В перерывах от основной работы и уборки, конечно. Сонхва нетерпеливо заёрзал и задёргал ногой, не замечая, как она застучала по сиденью. Он узнает, что его ждёт, уже через пару минут. Эта мысль озарила его, когда машина свернула с главной дороги на подъездную — к одному из частных домов в спальном районе. Дорога дальше была перегорожена рабочими: видимо, те меняли покрытие, и звуки отбойного молотка разносились по всему тихому кварталу. Сонхва не любил дорожных рабочих. Когда ему приходилось жить на улице, те часто сгоняли его с привычных насиженных мест, и ему приходилось искать новые укрытия от дождя и холода. Два года жизни на улице не прошли даром, и Сонхва чуть было не зашипел на проходящего мимо рабочего, чудом подавив инстинкт. Нужно было держать себя в руках — сегодня на кону стояло всё. А первое впечатление, как он часто слышал от Уёна на улицах Сеула, — самое главное. Он поймал на себе подбадривающий взгляд Соён — социальной работницы, которая везла его сюда и добрых полчаса слушала его нервные вздохи на заднем сиденье. — Сонхва, всё будет хорошо. Они обязательно тебя полюбят. Тебя нельзя не полюбить! — Соён подбадривающе улыбнулась и заглушила мотор автомобиля. Сонхва выдохнул и честно постарался взять себя в руки. Которые немного тряслись от волнения. Он с удивлением заметил, что Соён уже ждёт его на подъездной дорожке рядом с автомобилем. Он спешно заправил за уши торчащие тёмные волосы и пригладил шерсть на хвосте, который теребил добрые полчаса поездки. И, наконец, вышел из машины. Вокруг простирался очень уютный пригород. Маленькие домики со своими огороженными двориками и аккуратно подстриженными газонами радовали глаз. Неподалёку шумели рабочие, но в целом район производил впечатление дорогого и очень тихого места для жизни. Сонхва определённо не забредал сюда, будучи бездомным. Ну, то есть свободным, как говорил Уён. Соён ободряюще сжала плечо Сонхва и перехватила папку с документами поудобнее. — Пойдём, познакомим тебя с твоим новым рабочим местом. Знай, что мы всегда можем поменять твоё распределение — просто заполнишь заявление если что. Надеюсь, до этого не дойдет, и всё с первого раза сложится хорошо. Сонхва кивнул, заранее отбрасывая эту мысль как несостоятельную. Он будет сильным и сможет всё сам. Бок о бок они пересекли небольшой двор и поднялись на крыльцо красивого двухэтажного дома, облицованного белым камнем. Издалека дом выглядел светлым и приятным, но на крыльце, помимо слоя пыли, обнаружилась стопка старых газет и хэллоуинское ведёрко, полное дождевой воды — что выглядело как минимум странно в начале сентября. Сонхва выдохнул, вцепился длинными пальцами в кончик собственного хвоста и кивнул Соён, отвечая на её молчаливый вопрос. Та, не медля ни секунды, громко постучала в дверь. С десяток секунд за дверью не было слышно ничего — Сонхва успел даже начать переживать, не перепутали ли они дом. Но вскоре за дверью послышался грохот, сопровождаемый ругательствами, и она распахнулась. На пороге появился взъерошенный худощавый блондин невысокого роста, одетый в синюю пижаму с тёмными пятнами. Он бегло осмотрел гостей, задержав недовольный взгляд на ушах и хвосте Сонхва — от этого гибриду захотелось сжаться в комочек. Тёмные круги под глазами подчёркивали и без того острые черты лица, на котором раздражение смешалось с жуткой усталостью. — Какого хрена вам нужно? — резко бросил он. Его глаза пристально рассматривали Сонхва, будто это поможет найти ответ. Соён расплылась в дежурной улыбке: — Ким Хонджун, здравствуйте. Я — социальный работник Центра адаптации гибридов. Нас прислало ваше агентство по найму персонала. Они должны были позвонить вам — вы недавно запрашивали у них горничную. Это Сонхва, ваш новый домработник. Он будет проходить у вас плановую стажировку в течение двух месяцев. *** Хонджун проснулся от дикого грохота за окном. Или от разрывающей виски головной боли. Сложно было понять, что было раньше — но это и не требовалось. Вне зависимости от причины пробуждения, было невыразимо хреново. С тихим стоном Хонджун сполз с кровати, чтобы выглянуть в окно и увидеть, что на дороге возле его дома появилась кучка рабочих. Часть мужчин в спецовках дробила асфальт отбойными молотками, другая часть поодаль выгружала из машины свою странного вида технику, перегородившую всю дорогу. Ещё вчера дорога была пустой и вполне себе сносной — и вот, благодаря какой-то городской инициативе, его жизнь превратилась в грёбаный ад минимум на пару дней. Заснуть Хонджуну удалось только на рассвете, то есть, как он глянул на часы, — пару часов назад. А сегодня ещё требовалось закончить сведение пары треков, которые он уже никак не мог откладывать. Этой работой он занимался весь последний месяц, и продюсеры устали слушать отговорки, откладывая дедлайн. Дата сдачи назначена на сегодня. Железно. В каком бы состоянии ни были треки — и в каком бы состоянии ни был сам Хонджун. Как он будет работать в этом грёбаном хаосе звуков, он даже не мог себе представить. Не говоря уже об ощущении сжимающегося железного обруча вокруг головы. — Блядское утро, — процедил он, потирая глаза. Первым делом стоило сделать кофе. Не переодеваясь из пижамы, Хонджун спустился на первый этаж, заправил кофемашину и, попутно открывая все шкафы, принялся искать хоть какие-нибудь болеутоляющие. Перерыв запасы старых, забытых богом специй, упаковок с остатками плесневелого хлеба и пустых пачек из-под рамёна, он нашёл только несколько пустых блистеров — ни следа таблеток. Прекрасный аромат свежего кофе уже наполнял кухню, кружка наполнилась до краёв. Возлагая все надежды на спасение дня на дозу кофеина, Хонджун схватил кружку — но, не рассчитав движение, щедро плеснул кипятком себе на пальцы. Вскрикнув от неожиданности, он разжал руку — и, будто в замедленной съёмке, кружка, полная кофе, полетела вниз, расплескав содержимое по всей кухне и заодно по его штанам. Раздался грохот, осколки кружки разлетелись по полу, смешиваясь с коричневой жижей. Хонджун запоздало отпрыгнул, выругался и сунул обожжённую руку под холодную воду, пытаясь сдержать рвущуюся наружу ненависть ко всему миру. Где-то на втором этаже зазвонил телефон. Хонджун сорвался с места, разбрызгивая вокруг воду с обожжённых пальцев. Конечно же, когда он добежал до телефона, звонок с неизвестного номера уже прервался — и Хонджуну стоило немалых усилий не швырнуть аппарат о стену спальни. Вместо этого он с силой метнул его на подушку и почти рухнул вслед, но тут экран снова засветился — звонок от Идена. — Хон, я видел, что ты был в сети в пять утра, — голос звучал бодро. — Звоню напомнить, что сегодня к концу рабочего дня мы должны получить твои сэмплы. Надеюсь, ты всю ночь усердно работал и всё готовенькое лежит сейчас у тебя на компе, так? — Иден, иди нахер, — устало выдохнул Хонджун. В другое время он бы с радостью поболтал и ответил на подколки. Но сейчас хотелось только умереть. Или убить кого-нибудь — тут уж как пойдёт. — Воу-воу, малыш, у кого-то, кажется, была тяжёлая ночь? Ты вообще спал? — голос на той стороне стал чуть мягче: всё-таки Иден был не таким мудаком, каким хотел казаться. — Пытался, — проигнорировав обращение, Хонджун запустил пальцы в волосы и взлохматил их ещё больше. — Работал до упора, а потом у меня началось феерически ужасное утро. Ну и ты позвонил. — Не буду отвлекать тебя от страданий. Не забудь про дедлайн! — Отъебись. — Хонджун нажал на кнопку отбоя раньше, чем друг успел достать его ещё больше. Обычно они с Иденом отлично ладили — и как друзья, и как коллеги. У них был похожий настрой и общее безумие работать сутками ради великой цели. Но сегодня Хонджун и так нервничал из-за дедлайна, к которому всё ещё ощущал себя не готовым. Он тяжело вздохнул, отложил телефон и решил заняться тем, что лучше всего отвлекало его от тревог и происшествий реального мира — работой. Стоило ему устроиться в кресле и открыть ноутбук, как раздался громкий стук в дверь. Конечно же, отдающийся тупой болью в и без того гудящих висках. Сначала Хонджун не поверил своим ушам. Как говорится, если вы искали способ сделать этот день ещё хуже — вот он. Спускаясь вниз по лестнице на чистой злости, он успел опрокинуть коробку с книгами, так и не разобранную после переезда годичной давности, и чудом удержался, чтобы не покатиться вниз следом. Не думая даже заглядывать в глазок, Хонджун рывком распахнул дверь и рявкнул: — Какого хрена вам надо?! Возможно, это был не лучший способ приветствовать хрупкую девушку в костюме и не менее хрупкого, испуганного юношу… с кошачьими ушами и хвостом. Но если они сейчас попытаются продать ему очередную херню из телемагазина, ему даже не будет стыдно за такое начало диалога. Компании в край охренели: теперь, чтобы впарить пылесос, они используют самые беззащитные слои населения? Гибриды в роли промоутеров — новый маркетинговый ход? У них больше шансов вызвать жалость? И ведь выбирают самых миловидных, чтобы наверняка. Это уже не реклама, а изощрённое издевательство — над людьми, над гибридами и лично над ним, Хонджуном. — ...ваш новый домработник. Он будет проходить у вас свою плановую стажировку в течение двух месяцев. Хонджун, которого явно застали врасплох, в недоумении перевёл взгляд на девушку. — Всё, конечно, здорово, но почему теперь этим занимаются гибриды? — Наш социальный центр помогает бездомным ранее гибридам адаптироваться в обществе, найти подходящую работу и получить опыт, — отрепетированным тоном выпалила девушка. Пока она говорила, гибрид не поднимал глаз, сжимая в руках кончик собственного хвоста, его уши нервно дрожали. — Ваша заявка номер 4781 на подбор обслуживающего персонала для вашего домовладения была передана в наш центр, и мы нашли для вас отличного кандидата. Вам нужно подписать несколько бумаг, и я расскажу вам обо всех нюансах сотрудничества с нашим центром. Бойкая девушка выпалила речь как на экзамене и протянула Хонджуну бумаги, в то время как парень-гибрид неловко переминался за её спиной, явно стараясь слиться с местностью. Хонджун, всё ещё в некотором замешательстве, подписал протянутые бумаги и нахмурился, надеясь, что его избавят от подробностей и наконец можно будет вернуться к работе. — Что-то от меня ещё нужно? — Нет, господин Ким, Сонхва приступит к работе сегодня. Машина центра приедет за ним в шесть вечера. Детали можете обсудить с Сонхва, он прошёл инструктаж. На этих словах гибрид потупил взгляд и прижал пушистые уши к голове. Слишком уж трогательно. И поэтому раздражающе. Хонджун молча шагнул в сторону, пропуская в дом новую горничную. *** После скомканного знакомства Хонджун не разменивался по мелочам и сразу направился наверх — в свой кабинет. Перед этим буркнув, что на второй этаж Сонхва подниматься не разрешено ни под каким предлогом, а в доме должна стоять тишина. Довольно странная ремарка в ситуации, когда весь дом трясётся от шума отбойных молотков по соседству, но Сонхва предпочёл не спорить. Встреча уже была провальной. Сонхва видел, каким взглядом на него смотрит хозяин дома, замечал, как он недовольно разглядывает его и отводит глаза, как только понимает, что на него смотрят в ответ. Господин Ким явно невзлюбил его уже за один только вид — о “тебя нельзя не полюбить” здесь не шло и речи. Будет чудом, если хозяин дома не выгонит его после первого же дня работы. Пока эти отчаянные мысли проносились в голове у Сонхва, от Хонджуна и след простыл. Он ретировался на второй этаж, громко (демонстративно, подумал Сонхва) хлопнув дверью кабинета. Сонхва огляделся и понял, что хозяин дома даже не потрудился ввести его в курс дела. Со вздохом он отправился на самостоятельную экскурсию, заодно прикидывая план. Спустя всего пару минут обхода первого этажа он понял, что фронт работ предстоит обширный, и стоит очень надеяться на то, что господин Ким его не выгонит. Потому что просто так он это оставлять не намерен. В прихожей и на лестнице теснились неразобранные коробки с вещами, уже изрядно покрытые пылью. Беглая инспекция выявила, что в них лежит буквально всё — от остроносой обуви до проводов от какой-то непонятной аудиотехники. Гостиная была так же равномерно покрыта пылью и слоем брошенных как попало вещей, как будто ей не очень-то и пользовались. Кое-где виднелись брошенные книги с заломленными корешками, исписанные каракулями листки бумаги, блокноты, даже клочки салфеток, на которых пестрели зарисовки и надписи. Сонхва, ни на секунду не забывая о том, что где-то в доме находится ненавидящий его персонаж, потёр руки в предвкушении. О, как же идеально будет сверкать чистотой эта комната после того, как он прекрасно проведёт здесь время. Сонхва обожал уборку, поэтому, как только в социальном центре озвучили свободные вакансии, он уже знал, чем будет заниматься. Во-первых, это успокаивало его вечно несущиеся куда-то мысли. Во-вторых, ему нравилось видеть результат своей работы так быстро. Ну и в-третьих, он ощущал себя дома. Можно было притвориться, что это его дом и он убирается для себя, для своей семьи. Было приятно прикоснуться к чьему-то домашнему уюту. Хотя то, что он видел перед собой, уютом было назвать сложно. Скорее — запущенным творческим беспорядком. Или просто запущенным беспорядком. Вскоре Сонхва нашёл гостевую ванную на первом этаже, а вместе с ней — и хранящиеся там средства для уборки. Почти весь день Сонхва потратил на то, чтобы рассортировать вещи и сделать комнаты первого этажа более пригодными для жизни. За всё время, пока он тихо протирал пыль, отмывал полы и разбирал коробки, Хонджун не спустился вниз ни разу — даже для того, чтобы пообедать, хотя день уже близился к закату. Для Сонхва провести весь день без еды было несложно, он привык к разным дням, пока жил на улице. Но за господина Кима было беспокойно. Разобравшись с большей частью задач в гостиной, Сонхва пошёл на поиски кухни — и, найдя, замер как вкопанный. Вот откуда следовало начинать работу. Кухня представляла собой воплощение хаоса. Дверцы всех шкафчиков были распахнуты настежь, внутри царил полный бардак. Весь пол был покрыт керамическими осколками того, что раньше было кружкой. На столе красовалось огромное высохшее пятно кофе, брызги которого можно было наблюдать по всей мебели и полу вдобавок. Внезапно Сонхва сложил два и два и понял природу странных пятен на пижаме господина Кима, ещё раз посочувствовав его тяжёлому дню. В холодильнике не обнаружилось почти ничего, кроме заветрившегося яблока и контейнеров с содержимым странного происхождения. Возможно, когда-то это были кимчи, но, кажется, кто-то переборщил с ферментацией. Сонхва обречённо посмотрел на часы и понял, что до приезда машины он здесь точно не успеет закончить, но хотя бы сможет ликвидировать последствия катастрофы. Закрыв все шкафы, Сонхва принялся за уборку кофе. Высохшие пятна требовали немалых усилий, и он взялся за них с максимальным рвением, чуть ли не распластавшись по столу и высунув кончик языка от усердия. Покончив со столом, Хва нагнулся, чтобы подобрать крупные осколки, и услышал за спиной медленный, обречённый вздох. Не успел Сонхва развернуться к входу на кухню, как мимо него пулей пролетел господин Ким и, распахнув холодильник, молча уставился в его недра. Тут же схватил многострадальное яблоко и тем же быстрым шагом покинул кухню, не удостоив Сонхва даже взглядом. Уши гибрида прижались к голове сами собой, хвост пристыженно обвил ногу. Господину Киму даже не требовалось ничего говорить, чтобы Сонхва понял — ему тут не рады. Возможно, новый босс, как и его старый хозяин, просто не любил гибридов. А может быть, ему не понравился именно Сонхва. В любом случае, в горле стоял противный комок от ощущения несправедливости. Даже если хозяин дома так презирает его, он мог бы хотя бы оценить работу, которую тот проделал за день. Хотя в кухне ещё предстояло много работы, гостиную было не узнать. Простого «спасибо» было бы вполне достаточно. Вместо этого — только громкий хлопок дверью комнаты. Сонхва постарался задушить подступающие к глазам слёзы и просто закончить работу на сегодня. Он здесь не ради благодарности. Он не ищет нового хозяина. Он здесь начинает новую жизнь — самостоятельную и счастливую. И ему вообще-то плевать на то, кому он нравится, а кому нет. Даже если этот кто-то мог бы взять его к себе при желании, поселить у себя в красивом доме, избавить от всех сложностей мира, чесать между ушками и даже баловать подарками. Нет, Сонхва таких глупостей даже не представлял. Особенно — не представлял, как будет сворачиваться клубочком на диване в гостиной вечером, пока господин Ким читает книгу, и утыкаться в тёплый бок, укрывая их обоих пушистым пледом. Или как готовит завтрак на этой самой кухне, пока господин Ким с кофе сидит за столом, сонно моргает и наблюдает — такой взъерошенный и мягкий ото сна. Ну уж нет. Ничего подобного. Сонхва зло шмыгнул носом и сгреб оставшиеся черепки в мусорку. *** За исключением утреннего инцидента день Хонджуна проходил спокойно. С первого этажа не доносилось ни звука, рабочие, кажется, закончили самую шумную часть своих дел, а сведение треков продвигалось ровно к назначенному дедлайну. Даже головная боль почти прошла. Можно было со спокойной душой забыть обо всём и погрузиться в работу. Хонджун весь день просидел у себя в кабинете в шумоподавляющих наушниках, презрев человеческую сущность и забыв о концепции голода и усталости. До дедлайна оставалось ещё немного времени, но он уже нажал кнопку «отправить» на том самом важном e-mail’е с тяжеленным прикреплённым архивом — и смог наконец выдохнуть. Работа последних двух месяцев была закончена, мяч теперь был на стороне Идена. Релиз готовился уже почти без его участия. Это был далеко не первый продюсируемый им альбом — о чём, собственно, и намекал новенький двухэтажный дом в черте Сеула. Но, пожалуй, первый, который дался с таким трудом. Хонджун чувствовал, что потерял что-то важное, пока спасался от реальности в работе. Что-то, что делало эту работу интересной и захватывающей. Что-то, что раньше было её сутью — тем самым чувством, отвлекавшим от серой повседневности и бытовых задач, сжирающих с головой. Он по-прежнему работал сутками, без перерывов на еду или прогулки, но теперь это начало по-настоящему утомлять. Выматывать, даже. Хонджун перестал чувствовать, что это действительно то, что ему нужно. А что ему было нужно — он не знал. Да и, честно говоря, по-другому уже давно не умел. Разговоры со всеми знакомыми неизбежно скатывались в обсуждение рабочей рутины, расписания релизов и запущенных проектов. Казалось, его жизнь превратилась в конвейер контента, и он никак не мог найти рубильник, который всё это остановит. Хонджун опустил лицо в ладони и выдохнул. Сейчас, когда напряжение и накал раздражения сменились усталостью, он иначе взглянул на то, что произошло утром. Возможно, не стоило вести себя так грубо. Нет, Иден, конечно, потерпит — но вот девушка и без того зашуганный новый домработник явно заслуживали увидеть его в более человеческом настроении. В конце концов, они не были виноваты ни в одном из сегодняшних происшествий. Стоило бы хотя бы извиниться перед парнем-гибридом, который, наверняка, весь день боялся ступить шагом по дому, лишь бы не потревожить его работу. Мысли Хонджуна вернулись к подрагивающим чёрным ушкам, что кокетливо прижимались к голове юноши. В его чертах было что-то неправдоподобно притягательное, мягкое — поистине кошачье. Хонджун мотнул головой, стараясь отогнать эти мысли, но разум всё возвращался к необычной внешности парня. Хонджун, признаться честно, и без того питал определённую слабость к тонким и звонким юношам. Но то, насколько его завораживали кошкомальчики, оставалось только между ним и режимом инкогнито в браузере. Он снова попытался переключить внимание на что-то более нейтральное. Так вот, следовало бы извиниться за своё поведение, подумал Хонджун. В конце концов, от него не убудет, а парень, возможно, перестанет шугаться его в его же собственном доме. Им всё же предстояло находиться в одном пространстве два месяца, и у Хонджуна не было желания делать это ещё более некомфортным, чем оно уже было. Урчание в животе подтолкнуло его встать из-за рабочего стола и захлопнуть крышку ноутбука. Вряд ли в доме было что-то съестное, но он мог предложить новому домработнику заказать пиццу. В качестве жеста примирения. Хонджун тихо спустился по лестнице и замер в дверном проёме кухни. Картина, которая открылась его взгляду, была, мягко говоря, неожиданной. Хонджун почувствовал, как у него поднимается температура. Все последствия его плохого утра были на месте: осколки кружки и разлитый по всей кухне кофе. Но картину дополняла изящная фигура парня, стоявшего к двери спиной. Он наклонился над столом, упираясь коленом в край, чтобы дотянуться до дальнего угла, и старательно отмывал поверхность. Сонхва потянулся вперёд, красиво прогибаясь в пояснице; кончик его хвоста дёргался из стороны в сторону от усердия. Вечерний свет из окна добавлял тонкому силуэту сияния — казалось, что на него направлен софит. Сцена была настолько невинной — и при этом Хонджун был ближе к сердечному приступу, чем когда-либо. Не каждый день на его кухонном столе, выгнувшись, полулежит красивый парень — да ещё и вышедший прямиком из его влажных фантазий. Хонджун невольно сделал шаг назад и втянул воздух сквозь сжатые зубы, сглотнув слюну, внезапно заполнившую рот. Он мысленно зарядил себе оплеуху. И ещё одну. А потом ринулся к холодильнику, пока ситуация не стала совсем идиотской. С шумом распахнув дверь, он быстро схватил первое, что там было, и выбежал из кухни, стараясь не смотреть даже в сторону Сонхва. Ему казалось, что он покраснел с ног до головы, и любой взгляд выдаст его с потрохами. Хонджун чуть ли не бегом поднялся по лестнице, чтобы, наконец, захлопнуть за собой дверь и смочь отдышаться. Хотелось просто провалиться на месте, будто его застукали с поличным — лицо горело. Он чувствовал себя полным дураком, да ещё и ужасным человеком впридачу. Воображение дорисовало слишком много, было очень красиво. И горячо. Он ущипнул себя за руку — в этот раз уже не мысленно — и чертыхнулся. Внизу хлопнула входная дверь. Хонджун бросил взгляд на часы — было ровно шесть вечера.