Пыль, свет и хвост

Сонхва приехал в общежитие совершенно разбитым. Когда он появился на пороге комнаты, Уён, растянувшийся на своей кровати, вскочил и отбросил телефон. Переписка с Саном, ещё одним гибридом из центра, тут же была забыта. От нетерпения Уён едва не подпрыгивал на месте. — Ну?! Как всё прошло? — Провально. Поздравь меня, я теперь работаю у человека, который возненавидел меня с первого взгляда. — Сонхва сердито бросил куртку на кровать у противоположной стены, но, немного помедлив, всё же аккуратно сложил её и убрал в шкаф. — Не верю, — фыркнул Уён. — Тебя невозможно не полюбить. Я вот сразу полюбил! Всё не может быть так плохо. Рассказывай. Сонхва тяжело вздохнул и опустился на стул напротив ёрзающего гибрида, хвост которого ходил ходуном, а глаза сияли от нетерпения. — Мне показалось, что он в целом не любит гибридов, — Сонхва пожал плечами, пряча глаза. — Возможно, он выгонит меня, и стажировку не засчитают и все мои планы провалятся. Это была лишь половина его переживаний. Да, Сонхва действительно хотел сделать всё идеально — чтобы в ведомости не было ни одной помарки и чтобы он наконец смог начать всё с чистого листа. Найти работу, привести свою жизнь в порядок, для чего и нужно было качественно социализироваться, как любили повторять им работники центра. И первым пунктом этого плана числилось “пройти стажировку без эксцессов”. Сонхва верил, что если будущие работодатели увидят как он здорово справляется, у них будет меньше поводов уволить его за то, что он родился с пушистыми ушками, На самом деле где-то глубоко внутри теплилась ещё одна, глупая стыдная надежда: что, может быть, в этот раз все будет по-другому. Да, возможно, это “по-другому” выглядело как сюжет дорам, к которым они с Уёном пристрастились, когда у них в комнате появился телевизор. По вечерам они вдвоем, иногда втроём вместе с Саном, собирались на кровати Уёна под двумя одеялами, заваривали себе лапшу и включали самые сладкие сериалы, которые только могли найти. В своем уютном теплом гнезде из одеял хихикали и тыкали друг друга плечами, объедались горячей острой едой, обсуждали глупых героев и делали ставки на сюжет. После пары лет жизни на улице эти вечера казались раем на земле. В дорамах в конце всегда всё было хорошо и это давало Сонхва много надежды. Да, он оказался на улице, но впереди был его тот самый сюжетный поворот, где он врежется в директора завода, и тот заберет его жить к себе, будет любить, заботиться и покупать ему свежую рыбку. Конечно, Уён и Сани будут приходить к ним в гости, и они все так же будут сворачиваться в один большой клубок одеял на диване в просторной гостинной и смотреть дорамы. Но уже в новой лучшей жизни. Которая, как водится, должна поджидать его где-то за углом. Эти мечты давали много энергии и было бы глупо от них отказываться. Потому что иногда в голове Сонхва звучал голос его бывшего хозяина — голос, которого он не слышал уже три года, но забыть так и не смог. Голос говорил гадости, от которых чаще всего хотелось исчезнуть. И что хуже всего — иногда у Сонхва не хватало сил от него отмахнуться и приходилось соглашаться. Но потом он вспоминал, что вся его дорама ещё впереди, и тревога сходила на нет. Бывший хозяин говорил, что Сонхва никто не полюбит, но он уже один раз ошибся. С первого же дня на улице его действительно полюбил Уён. Когда Сонхва, совершенно потерянный, сидел в слезах на ступеньках незнакомого парка, Уён просто подошёл и сел рядом. Такой независимый, дерзкий — в потёртой кожанке, тяжёлых ботинках и с серьгами-колечками в надорванном ухе — он был похож на отпетого хулигана. Сонхва сначала испугался незнакомого гибрида, не зная, как нужно вести себя в таких случаях. Он слышал, что уличные коты нередко дерутся за территорию, а он явно был здесь чужаком. Его просто высадили из машины посреди незнакомого района несколько часов назад и он до сих пор не мог понять, что происходит. Но Уён просто молча сидел рядом, подпирая Сонхва плечом, и терпеливо ждал, пока поток слёз иссякнет, а новоиспечённый бездомный кот сможет связать хотя бы два слова. — Выкинули, да? — первое, что он услышал от Уёна. И от этой фразы остановившиеся было слёзы полились ещё сильнее. — Не реви, — добавил Уён, толкаясь своим плечом в чужое. — Будем искать тебе дом, получается. Это был тот самый момент, когда Уён стал его лучшим другом. Никто раньше не заботился о Сонхва с такой искренней самоотдачей. Хозяин давал ему кров и еду, разменивая это на работу по дому… но именно Уён делился с ним последним найденным куском, ухаживал, когда Сонхва лежал с простудой, искал новое безопасное укрытие под мостами и лестницами и защищал от уличных хулиганов. Не прося ничего взамен. Раньше, сидя на парапете и тщательно пережевывая украденный сендвич с тунцом, рассказывал Уён, он был одиночкой. Но давно чувствовал, что ему не хватает компаньона. И тут подвернулся Сонхва: потерянный, беззащитный, тихий. Пришлось взять под крыло. «Приручил тебя, получается», — хихикал Уён. Он стал для Сонхва проводником в уличную жизнь Сеула: научил дворовому этикету, показывал, где безопасно ночевать и как воровать сосиски у уличных торговцев — а вдвоём это выходило куда сподручнее. Даже научил лазить по деревьям. Домашнему по своей натуре Сонхва всё это давалось нелегко. Если бы в тот злополучный день Уён не взял его под свою опеку, неизвестно, смог бы он вообще выжить один на улице. В центр помощи гибридам тоже привёл его Уён. Хотя «привёл» не совсем то слово. Всё вышло куда драматичнее. Однажды Уён просто исчез. Когда Сонхва проснулся в их небольшом, хлипком укрытии под мостом у реки, Уёна нигде не было. Сначала он решил, что тот ушёл искать еду — сегодня как раз была его очередь. Но прошли часы, а Уён и не думал возвращаться. Сонхва обошёл все близлежащие дворы и парки — безрезультатно. Не появился он и под вечер. И даже на следующий день. Зато через три дня Уён вдруг материализовался сытый, довольный, с пакетом подозрительно качественных продуктов и в новой кожаной куртке. На все расспросы Сонхва он отвечал, что у него появился хороший друг, и теперь у них не будет проблем с едой. Другом оказался тот самый Сан, который по стечению обстоятельств работал в центре помощи гибридам. “И тут тоже вышло как в дорамах, представляешь!” - фонтанировал неугомонный Уён. Мол, они с Саном пересеклись взгядами на улице, и между ними вспыхнули искры. Ну точнее, Уён внаглую попытался стянуть корндог с прилавка у уличного торговца, его поймали за руку, но Сан вступился за него и купил это несчастное лакомство. И отдал Уёну. Просто так. Очаровательно улыбаясь и сияя своими ямочками на щеках. Каждый раз, рассказывая эту историю, Уён сиял как начищенный чайник. Ну и обычно Уён разозлился бы на подачку и такой скандал учинил, что непутёвый благодетель бы скрылся с позором. Потому что Уён, между прочим, и сам не так уж прост и может сам о себе позаботиться. Но эти грёбаные ямочки… В общем, он вернулся к Сонхва через три дня, с улыбкой от уха до уха, нагруженный подарками Сана и с твёрдым намерением переехать поближе к его работе. Из чистейших меркантильных соображений, конечно, чтобы удобнее было таскать гору еды каждые пару дней. Ну и может быть, чтобы видеть того почаще. А Сан просто взял и устроил им обоим место в общежитии центра, потому что, оказывается, тоже был заинтересован в том, чтобы Уён переехал поближе. Из каких-то своих меркантильных побуждений, наверное. Одно за другое, и вот оба бездомных гибрида приняты в новую программу по реабилитации и социализации, а значит впереди у них целая новая жизнь. Уён проходил кулинарные курсы и был от них в полнейшем восторге, а Сонхва решил заняться чем-то, что, как он надеялся, наконец вернёт ему ощущение дома, которого так не хватало последние пару лет. Так что да, теперь он будет домработником, пока директор корпорации не врежется в него на улице и не предложит переехать в свой пентхаус, конечно. Но пока на горизонте маячил только нервный и хмурый хозяин дома, куда Сонхва устроился на стажировку. Что, в целом, было тем, с чем Сонхва мог работать. Но мечты о том, что красивый богатый босс растает, влюбится и на руках будет носить, придется пока отложить. Пока Уён слушал рассказ Сонхва о бездарно потраченном дне, кончик его черного хвоста подрагивал от возмущения. — Даже если все так плохо, как ты рассказываешь, хён, это всего на пару месяцев. Потерпеть немножко, и послать этого мудака нахер в последний день, — Уён как всегда не скупился на выражения. Сонхва кивнул и переместился на кровать Уёна, под бок к лучшему другу, утыкаясь тому в плечо: — Вот чего он? Он же меня даже не знает. Уён пожал плечами и сгреб друга в охапку. — Разве нужна причина, чтобы быть неэмпатичным засранцем? Взять хотя бы твоего бывшего… — Сонхва ткнул Уёна куда-то под ребра, чем вызвал громкий писк. — Ладно-ладно, я просто хотел сказать, что ты слишком доверяешь людям, хён. Они бывают мудаками без причины и ты ничего не можешь с этим сделать. Сонхва шмыгнул носом и замотал головой: — Хочу, чтобы он понял, что это он дурак, — он надул губы. — Если честно выглядит именно так: он либо идиот и не стоит стольких переживаний, либо боится тебя больше, чем ты его. Или и то, и другое. Если он не мудак по определению, он увидит, что мой хён самый лучший. — Уён успокаивающе потёрся щекой о плечо друга, подождал пару секунд и, так и не дождавшись ответа, боднул его лбом. Сонхва повалился на кровать, утягивая Уена с собой и обнимая его всеми доступными конечностами. — Ну ладно, если честно он и выглядел как дурак. — фыркнул Сонхва в макушку друга, вспоминая, как на самом деле глупо хлопал глазами растрепанный Хонджун в полосатой пижаме. Уён удовлетворённо хихикнул и обвил ногу старшего своим хвостом, прижимаясь поближе. Остаток вечера они провели бок о бок в кровати, с удовольствием сплетничая о странных пищевых привычках Хонджуна и гадая, чем он занимается, что не выходит из комнаты сутками и разводит дома такой бардак. В конце концов, даже если это было не начало дорамы, Сонхва радовался уже тому, что начал приводить свою жизнь в некоторое подобие порядка. Всего два месяца здесь и он будет искать свою судьбу уже на новом месте работы. — Когда Сонхва приехал на работу на следующий день, его встретила абсолютная тишина в доме. Дверь была не заперта, а лишь аккуратно прикрыта. По всей видимости, дом был пуст — с верхнего этажа не доносилось ни звука. Встревоженный было парень осторожно заглянул внутрь, настороженно повёл носом, намереваясь понять, что случилось, но не почувствовал чужих запахов. Пахло всё так же, как и вчера: деревом, пылью (всё же меньше, чем вчера), Ким Хонджуном и его грейпфрутовым гелем для душа. И ещё немного — средством для мытья пола. Значит, приоткрытая дверь предназначалась для него. Прижатые к голове уши медленно выпрямились и приняли нормальное кошачье положение. Пожав плечами, Сонхва отправился прямиком на кухню, чтобы закончить начатое вчера. Разговор с Уёном помог ему выдохнуть. Образ Хонджуна, который почему-то в его сознании так быстро начал сливаться с образом бывшего хозяина, вдруг так же быстро отделился от него. Холодный страх и тревога поблёкли. Всё же посмеяться с Уёном над проблемами было беспроигрышным вариантом уже который год. Своими бескомпромиссными комментариями и тёплыми объятиями друг выжимал из Сонхва все тревоги. Сонхва даже не заметил, как от этих мыслей его губы растянулись в улыбке. Жизнь могла быть сколь угодно странной и непонятной, но со всем можно было справиться, хорошенько посплетничав с Уёном. На кухне обнаружились всё те же следы вчерашнего беспорядка и придавленная магнитом к холодильнику записка. Подойдя поближе, Сонхва прочитал короткое и сдержанное: «Пользуйся чем хочешь. На 2 этаж не входить» и пожал плечами. Написано было от руки, самыми что ни на есть печатными буквами. Сонхва так и не понял, оскорбиться ему от того, что Ким Хонджун решил, будто он может быть малограмотным, или умилиться тому, что тот на всякий случай перестраховался и написал всё так чётко. Как бы то ни было, хозяин дома явно был в отъезде, а значит, сегодня можно было немного расслабиться и не переживать о возможности столкнуться с недовольным гномом, как окрестил его вчера Уён. Уборку кухни было решено начать с содержимого холодильника. Поэтому Сонхва решительно распахнул дверцу и тут же сделал шаг назад от удивления. Там, где вчера красовался натюрморт очень бедного голодного художника, сегодня яблоку негде было упасть. Полки были забиты продуктами разной степени странности: морские гребешки соседствовали с луком-пореем, солидный кусок ветчины загораживал непочатые бутылки с соусами, контейнеры для овощей были полны авокадо, манго, огурцов, странных бобов и чёрт знает чего ещё. Выглядело это так, будто по магазину прошёлся пятилетний ребёнок, беззастенчиво сгребая всё, что казалось ему хоть сколько-нибудь привлекательным на вид. Ни о каком планировании и готовке речи здесь не шло. Сонхва, чуть помедлив, решил проверить кухонные шкафы — и да, здесь наблюдалась та же история: странные крупы неизвестных ему дорогих марок, коробки с консервами из тунца, другие — с разными паштетами. Всё это громоздилось на полках вперемешку с неоткрытыми пакетиками специй всех возможных видов. Значит, «пользуйся чем хочешь», да? Пока Сонхва приводил в порядок поверхности и разбирал напиханный в шкафы хаос, он размышлял, что именно это значит. Была ли это команда приготовить еды или попытка не оставить его голодным на целый день, как это случилось вчера? Тогда он был в таком стрессе, что даже не заметил чувства голода. Может, это была молчаливая попытка извиниться? Нет. Уён не зря говорил, что Сонхва думает о людях лучше, чем они есть. Иногда стоит перестать интерпретировать, одёрнул он поток своих мыслей. Почти весь день пролетел в домашних заботах, которых с лихвой хватало и на первом этаже дома. Сонхва наконец закончил с кухней и расставил предметы по нормальной, общечеловеческой логике: крупы были расфасованы в подписанные банки и расставлены по алфавиту, а в холодильнике продукты покоились в своих температурных зонах. Пришлось сообразить перекус на скорую руку и придумать что-то на ужин для Хонджуна, конечно. Сонхва даже пришлось позвонить Уёну и попросить кулинарного совета, потому что он не представлял, как соединить все эти разрозненные продукты в одно более-менее съедобное блюдо. Вдвоём с хихикающим Уёном они придумали салат из морских гребешков с фунчозой и бобами, чем Сонхва неимоверно гордился как своим первым кулинарным изобретением. Уже к пяти часам Сонхва замотался так, что не чувствовал под собой ног. Стресс больше не накачивал его адреналином, как вчера, поэтому у же за час до конца рабочего дня Сонхва упал на диван в гостинной в попытке перевести дух. Первый этаж дома сиял как начищенный пятак и Сонхва лелеял планы о том, как бы заглянуть на второй и хотя бы оценить масштабы катастрофы. Хозяин дома за весь день так и не объявился, но Сонхва боялся, что это произойдет в самый неподходящий момент, например, как только он сделает шаг по скрипучему паркету коридора второго этажа. А злить недовольного гнома, то есть, простите, Ким Хонджуна, не хотелось. Он и так чувствовал себя здесь не на самом лучшем счету. Вздохнув от этих тягучих и вязких мыслей Сонхва решил переключить внимание на что-то другое. Диван под ним был очень удобным, в меру твердым, хотелось растянуться на нем в полный рост и расслабить ноющую от работы спину. За окном сладко щебетали мелкие птички. Дорожных рабочих сегодня почти не было слышно, только мерный стук шагов прохожих иногда раздавался с улицы. Пара солнечных пятен лежала на полу, выхватывая танцующие в воздухе пылинки, поднятые уборкой. Сонхва медленно моргал и следил за движением шторы, которая иногда колыхалась от легкого сквозняка. Движения ресниц становились все медленнее, дыхание плавнее. Прикрыть глаза на минутку было не такой уж плохой идеей, в конце концов. *** Весь день Хонджун постоянно куда-то опаздывал. Начать стоило бы с того, что он снова не спал большую часть ночи, переосмысляя свои жизненные выборы, которые привели его к наличию в его доме красивущего парня с кошачьими ушками. Или, говоря проще, тревожась о том, как глупо он выглядел вчера днём, как резко реагировал на мелочи и как непредусмотрительно оставил своего нового работника голодным на весь день. На собственное чувство голода он давно привык не обращать внимания, но тут это казалось почти преступлением. Перебирая всё это в голове, лёжа и тупо пялясь в потолок в три часа ночи, Хонджун решил, что может исправить хотя бы последний пункт. И вот заказанные в порыве благодетели продукты должны были прибыть вместе с курьером ровно в 9:00. Ровно в 9:00 — как и было задумано гениальным полуночным мозгом Хонджуна, который всё предусмотрел и рассчитал в предрассветной тишине. В это время Хонджун должен был выходить из дома и ехать в студию на встречу с инвесторами: в 9:00 он забрал бы покупки и уже через десять минут выдвинулся бы в сторону центра. Но — вот незадача — разбудил Хонджуна этим утром не звон будильника и даже не шум грёбаных рабочих с улицы, а звонок в дверь. Значит, на часах было ровно девять. Проклиная очередное идиотское утро, Хонджун натянул некое подобие одежды, предварительно собрав рваные джинсы и футболку с поверхностей спальни, и поспешил вниз. Времени не было, детали плана так и остались непроработанными. Наспех распихав заказанные продукты по кухонным полкам, Хонджун вдруг остановился как вкопанный — и снова поспешил наверх. Сонхва надо было как-то объяснить, почему его нет дома и где взять еду на обед. В кабинете он схватился за ручку и наспех нацарапал на клочке бумаги: «Я заказал для вас много еды, надеюсь, вам понравится, Сонхва-щщи». Подумал. Затем скомкал её и бросил под стол, не особо целясь в переполненную бумагами мусорную корзину. Ещё попытка. «Вчера я не покормил вас обедом, хочу, чтобы сегодня хотя бы что-то попало в ваш рот». Идиотизм. Ещё одна бумажка полетела в мусор. «Я слышал, котики любят рыбу, там в холодильнике свежие гребешки, можем пообедать ими вместе». Хонджун закатил глаза и отправил эту попытку неловкого флирта к двум первым. Туда же отправился ещё десяток неловких опусов. И наконец… «Пользуйся чем хочешь». О. Это было получше. Коротко и по делу. Без странных намёков, прямо и решительно. Суховато, конечно, но лучше уж так. Хонджун кивнул сам себе и уставился на надпись. Затем перевёл взгляд на гору исписанных бумажек и, наконец, взял чистовую. Старательно выведя на ней своими самыми красивыми буквами: «Пользуйся чем хочешь. На второй этаж не заходить», — он мысленно похвалил себя за предусмотрительность. Не хватало ещё, чтобы Сонхва увидел эти отчаянные потуги в эпистолярном жанре. Хонджун все же был человеком, который иногда писал тексты для песен из топ-чартов. На часах было 9:40. Да блять. Хонджун пулей метнулся вниз, пригвоздил магнитом записку к холодильнику и, выбежав из дома, предусмотрительно не захлопнул дверь. Через двадцать минут в дом приедет Сонхва — не хватало ещё снова пересечься с ним и опозориться (Хотя здесь Хонджун скорее использовал бы ёмкое “навалить кринжа”) второй день подряд. Это уже не говоря о том, что через те же двадцать минут ему нужно было быть в студии, которая находилась минимум в сорока минутах езды от его дома. Дальше весь день был как в тумане. Он ожидаемо опоздал на каждую назначенную сегодня встречу и заслужил пару осуждающих взглядов от менеджмента (и нагоняй от Идена). Но что тут поделать, раз еда для котика и записка в две строчки оказались сегодня в приоритете. Если быть честным, то Хонджуну не было стыдно ни капельки. К шести Хонджун припарковал машину у дома. Обычно день работы в студии мог затянуться до полуночи, а то и дольше, но сегодня он поспешил закончить все дела в приличное для всех офисных работников время. Не было никакого настроения торчать с этими занудами и их правками до ночи. Скорее даже наоборот — хотелось поскорее попасть домой. Редкое, почти забытое чувство. Часть Хонджуна надеялась застать домработника на его рабочем месте и перекинуться хотя бы парой слов, чтобы тот не думал, что Хонджун абсолютно не способен к коммуникации. Другая же его часть отчаянно желала не появляться в поле зрения Сонхва, потому что это было сопряжено с риском провалиться сквозь землю. Пока Хонджун ехал домой сквозь сеульские пробки, он успел понадеяться на то, что Сонхва уже закончил смену и уехал, и одновременно на то, что удастся… он не знал, что именно… поужинать с ним? Узнать о нём чуть больше, чем имя? Хонджуну были не совсем ясны собственные намерения. Дом снаружи выглядел точно так же, как и обычно, никаких признаков Сонхва не наблюдалось. Хонджун аккуратно открыл входную дверь и встретился с тишиной дома. Может, он уже закончил и уехал пораньше? Или вовсе не приезжал? Разозлился на глупое поведение Хонджуна вчера и решил, что ему не подходит такая работа. Эта мысль заставила Хонджуна недовольно поджать губы. На всякий случай он заглянул в кухню, ванную на первом этаже и, наконец, на пороге гостиной замер от неожиданности. На диване, свернувшись клубочком в лучах закатного солнца, пробивающегося через шторы, дремал его домработник. Кончики его ушей сладко подрагивали от пригревающего их тёплого света. В закатном освещении Сонхва выглядел ещё более волшебно, чем вчера. Тёмные пряди волос спадали на лоб, нежные черты лица ещё больше расслабились, смягчились и приобрели почти ангельское свечение. Хонджун боялся пошевелиться или вздохнуть слишком громко. Ему снова казалось, что он подсматривает за тем, что никак не должен был видеть. Взгляд скользнул от прикрытых ресниц вниз, к аккуратному изгибу шеи и сбившейся набок футболке, открывающей ключицу. Сонхва во сне вздрогнул и приоткрыл мягкие губы. Хонджун невольно попятился — под ним предательски заскрипела половица. Веки Сонхва затрепетали, и вот на Хонджуна уже смотрели два сонных тёмных глаза. Что-то внутри Ким Хонджуна сорвалось и ухнуло куда-то вниз. Отпечаток подушки на щеке. Примятые растрепавшиеся волосы, которые хотелось пригладить. Секундный взгляд, в котором читалась домашняя расслабленность, почти нежность. Хонджун откашлялся и отвёл взгляд от распахнутых глаз, стараясь не выглядеть слишком разочарованным. — Сонхва-щи, уже шесть вечера… — Хонджун не придумал, что сказать дальше, поэтому медлил как мог. Почему вы спите на моём диване в рабочее время? Останетесь поужинать со мной? Вы пообедали? Вы очень красивый? Вам идёт вот так вот ждать меня с работы? — Вас, наверное, уже ждёт машина?.. Сонхва, задержавший дыхание на мгновение, вздрогнул и рывком поднялся под пристальным взглядом хозяина дома, прогоняя наваждение резким движением. — Спасибо, извините, — Сонхва заторопился к входной двери, явно запутавшись в том, что собирался сказать. — Я только недавно присел на диван. На самом деле я очень много всего успел, вас ждёт ужин на кухне. Не переставая тараторить, он в спешке впрыгнул в свои потрёпанные кроссовки и пулей вылетел из дома, явно проклиная все свои решения, которые его сюда привели. Хлопок двери заглушил тихое ругательство Хонджуна, который, кажется, снова что-то испортил.