Теория воспоминаний

***

Память — странная вещь. Её можно потерять за секунды, ударившись головой о камень, но не стереть то, что отпечатано намного глубже. Любовь делает людей слабыми — так когда-то сказал отец. Она делает человека безрассудным в своих поступках. Но если любовь — это безрассудство, то Изуна, видимо, самый безумный из Учиха. Он встанет между ним и опасностью: это его приказ самому себе. Враги напали неожиданно. Это были наёмные убийцы высшего ранга. Кто их подослал? Кто «сверху» против его кандидатуры? Хотя, быть может, они лишь боятся, ведь слеп тот Каге, кто не заметит угрозу в мудрости Тобирамы. Он сможет укрепить деревню так, что ни один враг не посмеет взглянуть на неё с намерением войны. Никогда прежде ветер не казался ему настолько сильным врагом. Кажется, он недооценил эту стихию или же свою удачу. Где-то позади товарищи кричали бросить и отступить, но как потом смотреть в глаза близким этих людей? Что им сказать? Что он сбежал, как последний трус, оставив их на попечение смерти? Нет. Изуна держал руки в печатях, намереваясь воссоздать защиту из земли, дабы хоть как-то ослабить поток, рвущийся к ним. Нельзя допустить, чтобы инаугурация Тобирамы как следующего Хокаге великой Конохакагуре сорвалась. Он так долго к этому шел и получил этот пост не по милости старшего брата, а благодаря собственным заслугам перед деревней. Изуна чувствовал себя обязанным. — Изуна-сан! — окликнул его молодой шиноби, пытаясь подбежать к нему и спотыкаясь по пути. — Ради всех богов, прошу, отступите! Хокаге вами очень дорожит! — Не говори мне отступать! Я должен защитить вас и его день! — Да послушайте его уже!.. Хокаге-сама ставит вашу жизнь выше своей!.. Не стойте здесь зря! Спасайтесь! — прорвался чей-то крик, тонущий в грохоте техник. В нескольких сотнях метров Учиха вдруг почувствовал стремительно приближающиеся чакры. Это были шиноби из Конохи. Не успел он выдохнуть облегчённо, как слева обрушилась буря из двух техник ветра. Она снесла десятки деревьев и устремилась на Изуну. Это был разрушительный ураган, чья высота доходила до облаков. Его отбросило метров на сто, не меньше. Даже катану в своих руках он удержать не смог. Изуна разом влетел в большой камень, сломав его середину. Воздух моментально вырвался из легких и грудь сжалась. В ушах жутко прозвенело, а голова отозвалась страшной и невыносимой болью. Ему показалось, что он услышал хруст собственных сломанных рёбер. Боль пронзила тело настолько сильно, что казалось, будто тысячи игл впились под кожу. Учиха кашлянул густой кровью, сползая с камня. Боль полоснула так глубоко, что мыслей не осталось, только дикое желание, чтобы всё прекратилось. Сквозь мутную пелену он едва услышал, как закричали его имя. Изуна словно оказался глубоко под водой, пока снаружи его зовёт отряд. Он старался остаться в сознании изо всех сил, ведь ему почему-то сильно захотелось спать. Он то закрывал глаза, то снова их открывал. Яркий свет прорезался в зрачки… Учиха в больнице деревни. — Изуна! — раздался громкий крик Тобирамы где-то сзади. Такого отчаянного голоса он у него ещё не слышал — и не хотел бы слышать. Боги, он же должен был прямо сейчас получать свою печать. От осознания своей несостоятельности, Изуна слегка замычал, поморщившись. Мысли путались, звуки глохли и лишь одно он понял ясно: его несут в реанимацию. — Я… х-хочу спать.. — едва слышно прохрипел он. Тобирама сжал его руку обеими ладонями, слегка потрясывая. Изуна почувствовал дрожь его пальцев. — Изуна, держись… Я прошу тебя, не засыпай! Но тот его уже не слышал. Звуки потонули в глубоком тумане, и его мир медленно погрузился в темноту. Глаза закрылись сами, словно под желанием уснуть.