Марта Уэллс "Книги раксура" более близкое знакомство Луна с Вечером

Чёрная тень спикировала с верхнего балкона и легко приземлилась на полу в нескольких шагах от них. Королева отшатнулась от Луна, и остальные вздрогнули от неожиданности. Песня приняла крылатый облик, а затем, когда Елея шикнула на неё, перевоплотилась обратно. Лун не шелохнулся. Странное ощущение говорило ему, что незнакомец не опасен. Это же чутьё показало манящую силу, к которой хотелось приблизиться, прикоснуться. Незнакомцем оказался ещё один консорт. Он был почти на полголовы выше Луна и шире в плечах. Его глаза были темно-коричневыми, а чёрная чешуя сверкала в мягком свете едва заметными красными отблесками. Он опустил шипы и сложил полусогнутые крылья, не отводя строгого взгляда от юной королевы. Затем он принял земной облик. У него были правильные, красивые черты лица, темно-бронзовая кожа и худое, но крепко сложенное тело. Одет он был в тёмные одежды, а на плече, поверх шёлкового рукава рубахи, красовался золотой обод, украшенный полированными красными камнями. Его уши по всей длине были проколоты рядом маленьких золотых колечек. Глядя на королеву, он склонил голову набок и сухо спросил: – Зола. Что ты делаешь? Она ощетинилась шипами. – С каких это пор ты встречаешь нежеланных гостей? Он не ответил на очевидную попытку отвлечь его. – Ты хочешь, чтобы я рассказал об этом твоей матери? Зола заколебалась, вяло огрызнулась, затем резко отвернулась и зашагала прочь, выйдя из зала на наружную платформу. Консорт повернулся к Луну и задумчиво посмотрел на него. Затем он шагнул ближе. Лун должен был почувствовать угрозу, но вместо этого ощутил желание качнуться вперёд. От незнакомца исходила сила, похожая на ту, которой обладала Жемчужина, – способность притягивать других к себе. Сопротивляться консорту было проще, и Лун не мог понять, делает он это осознанно или нет. Незнакомец взял Луна за подбородок и слегка надавил, заставив Луна чуть приподнять голову. Касание пальцев было властным, но аккуратным, можно даже сказать нежным. Это был вызов, но Лун не зарычал и не отшатнулся. Возможно, он знал о поведении раксура совсем немного, но он все равно понимал, что это вызов другого рода. Кожа незнакомца казалась мягкой и чистой. В сравнение с Луном чьи пальцы за жизнь огрубели от охоты и труда, она была почти шёлковой. Неожиданно консорт сказал: – Ты дикий. Позади Луна раздались потрясённые шорохи, и кто-то оскорблённо зашипел. По-видимому, раксура из Тумана Индиго могли так говорить, но всем остальным это было недозволенно. Звон начал было: – Вовсе нет. Он… Консорт бросил на них строгий взгляд, и они все замерли. «Вот бы и я так умел», – подумал Лун, не сводя глаз с незнакомца. От такого красивого раксура, пусть сейчас и находившегося в человеческом облике, отводить взгляд не хотелось. Тем более его слова прозвучали как констатация факта, а не как обвинение. И, похоже, это означало что-то ещё, помимо обычного оскорбления. Лун ответил: – Немного. На миг в глазах другого консорта что-то промелькнуло, возможно, усмешка, но понять было трудно. Он отпустил Луна и сделал шаг назад. Луну стало почти грустно, захотелось шагнуть вперёд, вернув прежнюю близость, но Лун сдержал себя. – Но у тебя есть королева? Консорты не могли этого знать, не могли почуять метку, которую королевы оставляли на своих консортах. Лун сказал: – Нефрита, королева-сестра Тумана Индиго. А меня зовут Лун. – Должно быть, она храбра. – Он на миг призадумался, внимательно глядя на Луна. – Не пройдёшь ли со мной? Возможно, он совершал ошибку. Лун не понимал этой игры и уже допустил серьёзный промах, просто сидя здесь. Но он не хотел, чтобы этот консорт ушёл без него. – Да. Воины, встревоженные и сбитые с толку, переглянулись, словно хотели возразить, но понимали, что этого делать не стоит. Звон вперился взглядом в Елею, и та, шагнув вперёд, сказала: – Что нам сказать его королеве, когда она спросит, где он? – Скажите, что он с Вечером, первым консортом Зимы, правящей королевы этого двора. – Вечер перевоплотился и прыгнул на стену высоко над ними. Лун тоже перевоплотился и прыгнул вслед за ним. Они вскарабкались на четвёртый этаж, после чего Вечер перелез набалкон и принял земной облик. Лун последовал за ним, перевоплотившись, когда они пошли по коридору. В отличие от древа Тумана Индиго, стены этой колонии были сделаны не из древесины, а из темно-коричневых лиан, сплетённых друг с другом. Между ними оставались зазоры, в которые проникал воздух, и Лун мог разглядеть комнаты и коридоры, находившиеся по ту сторону. А ещё он слышал едва заметные шорохи крыльев и шипов – вокруг них кто-то ходил. Возможно, хотя и маловероятно, Вечер вёл его в засаду, но если это было так, то те, кто в ней сидел, не очень-то старались скрыть своё присутствие. Пока они шли, Вечер спросил: – Почему ты ушёл из своего родного двора? Этот вопрос хотя бы был лёгким. – Я не уходил. Они все погибли. Я был совсем маленьким и не помню этого. Вечер нахмурил брови, но не стал выражать своего сочувствия. – Как же ты выжил в столь юном возрасте? – Поначалу со мной были другие, взрослая воительница и четыре маленьких арбора. Позже их тоже убили, – он не прибавил, что считал воительницу своей матерью, а остальных – братьями и сестрой, пока Утёс не объяснил ему, что это невозможно. Коридор свернул и вывел их в большой зал. Он был неровной формы, со скрытыми от глаз закутками, и тоже освещался зачарованными цветами. Луну потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что с потолка свисали опочивальни в форме больших сфер или полушарий, сплетённых из лиан. Они утопали в дорогих тканях цветов драгоценных камней, красных и золотых, блестевших на свету. По полу были разбросаны подушки и меха, на которых можно было сидеть. Здесь пахло жасмином, и Лун слышал журчание воды, но не видел её. Тёмный силуэт прополз по потолку, затем запустил когти в лианы и повис вниз головой, глядя на них, – это был ещё один консорт. Из нескольких опочивален высунулись лица, некоторые приняли облик раксура, прежде чем вылезти. Волосы у Луна на загривке встали дыбом от волнения. Все, кого он видел вокруг, были мужчинами, и, когда они перевоплощались, их чешуя оказывалась чёрной. Консорты. И, судя по шорохам, которые он слышал, их здесь было много. Лун за свою жизнь часто чувствовал себя неуверенно, но эти незнакомцы были раксура. Они могли почувствовать запах пота, проступившего по его телу. Лун замер и не сразу понял, что Вечер тоже остановился в пол оборота, смотря на Луна странным изучающим взглядом. Лун переступил с ноги на ногу не понимая как должен себя вести и Вечер вздохнув взял его за руку, уверенно ведя за собой. Вечер повёл его по запутанному залу к внешней стене ствола, не обращая внимания на любопытные взгляды. Через дверной проем внутрь падал окрашенный в зеленоватые тона солнечный свет, и, пройдя через него, они вышли на просторный балкон снаружи. Только там Вечер отпустил руку Луна и какое-то природное почти животное ощущение покинутости вернулось. Балкон был укрыт аркой из колючего вьюна и частично огорожен раскидистыми кронами небольших деревьев, росших на большой ветви внизу. По неглубокому бассейну, выложенному полированными камнями, бегали крошечные водяные ящерки, улизнувшие прочь, когда они подошли. У бассейна были разложены темно-серые меха. Вечер жестом пригласил Луна присесть и сам устроился напротив него. Лун сел на меха, стараясь выглядеть спокойным или хотя бы безразличным. Вечер тут же ему в этом помешал, чуть сдвинувшись и сев, так, что их колени соприкоснулись. Совсем немного. Любой тактильный контакт с Вечером почему-то ощущался слишком остро. Луна это пугало и он постарался отвлечься. Со своего места он хорошо видел рельеф над бассейном, где целая часть ствола была превращена в замысловатую резьбу. На ней изображались маленькие фигурки раксура – окрылённых и арборов. Все разные, они были вырезаны аккуратно, во всех подробностях. Под фигурками располагались извилистые письмена на том же языке, который Лун видел в книгах наставников. Глядя на него, Вечер сказал: – Ты никогда прежде не видел такого рисунка? – Лун старался не смотреть в глубокие тёмно-коричневые глаза, боясь что, посмотрев, не сможет своевременно отвернуться. – Нет. Что здесь написано? – произнёс Лун первое, что пришло на ум, лишь бы хоть что-то сказать. Он тут же понял, что совершил ошибку. Вечер искоса бросил на него задумчивый взгляд. – Это миф о том, как появились раксура. Напрягшись до предела, Лун едва сдержался, чтобы не вздрогнуть. Очевидно, он должен был сам уметь читать эти письмена, даже если и не узнал резное изображение. «Идиот». Вечер продолжал: – Он гласит, что вначале окрылённые были оборотнями, использовавшими свой дар, чтобы скрываться среди земных обитателей и обманывать их. – Чтобы их убивать, – сказал Лун. – Эту часть я уже слышал. «Только не спрашивай где», – подумал он, гадая, упоминалась ли в мифе связь между окрылёнными и Сквернами или же эта деталь была в нем опущена. Впрочем, спрашивать об этом Лун не собирался. Вечер кивнул. – Когда окрылённые пришли в лесные Пределы и поселились в исполинских древах, они встретили другое племя оборотней – арборов. Объединившись с ними, они изменили свои порядки, и оба племени стали сильнее. Эту часть Лун тоже слышал, хотя сформулирована она была иначе. – Это случилось здесь? В этом лесу? – Так говорится в легендах. Несколько консортов, все в земном облике, вышли на балкон, с любопытством глазея на них. Вечер посмотрел на новоприбывших и, похоже, одним своим видом дал понять, что им не стоит приближаться. Они остались на расстоянии. Все консорты были моложе Луна, с крепким худощавым телосложением, темными волосами и чуть острыми чертами лица. Двое были сильно похожи на Вечера, темнокожие, с широкими плечами. Все они были одеты в шёлковые одеяния, темно-синие или черные, и на всех были украшения из золота или серебра. Лун вдруг почувствовал себя ещё более чумазым и неуклюжим, хотя казалось, что хуже уже некуда. Он постепенно начинал понимать разницу между тем, как он должен выглядеть и как выглядел на самом деле, и это было неприятно. Вечер похоже заметил это и ободряюще улыбнулся, положив руку Луну на колено. Стало немного жарко. Лун думал насколько невежливо будет отстраниться, прервав касание, и отчаянно не хотел принимать то, как оно ему приятно. Вечер отвлёкся на что-то в стороне, но так и не убрал руку. Там куда он смотрел что-то приглушённо упало, но Лун не повернулся на звук. Вечер снова повернулся к нему и спросил: – Как назывался твой родной двор? – Я не знаю, – очевидно, Вечер не проявил бы к Луну совершенно никакого интереса, если бы любопытство не побудило его поговорить с одиночкой. Хотя Лун всё больше чувствовал, что разговором Вечер ограничиваться не собирается. – Он находился где-то на востоке. Юный консорт вынес покрытый лаком поднос и поставил его между Луном и Вечером. Вечер, наконец, убрал руку и Лун с надеждой подумал, что на этом странные касания закончатся. На подносе стояли две изящные зелёные чашки, покрытые глазурью, и чайник, украшенный извилистыми, похожими на змей изображениями. Консорт налил чай, а затем сел на пятки, видимо собираясь остаться. Вечер посмотрел на него, приподняв бровь. Юноша несколько мгновений стойко держался, а затем встал и, недовольно зашипев, удалился. Вечер поднял чашку и протянул её Луну. Лун потянулся за ней, но руки уже чуть подрагивающие, с трудом поддавались контролю. Вечер ласково улыбнувшись, вложил кружку прямо в ладони Луна и коснулся пальцев заставляя обхватить кружку двумя руками. Словно их и не прерывали, он сказал: – А другие консорты в Тумане Индиго не возражали, что ты примкнул к ним? – Хм, нет. Не возражали, – Лун подождал, когда Вечер поднимет свою собственную чашку, и лишь затем попробовал светло-жёлтый чай. Если он признается, что при дворе нет других консортов, кроме Утёса и птенцов, то этим раскроет, что Туман Индиго оказался в отчаянном положении и другого выбора у них не было. Это было действительно так, но Лун не хотел этого признавать. – Праотец нашёл меня и привёл ко двору. Вечер хмыкнул, каким-то своим мыслям и Лун подумал что слово «привёл» можно понять неправильно. Только теперь поймав себя на невозможно глупой мысли Лун осознал насколько ему жарко. Картинку перед глазами будто заволокло туманом. Руки и ноги чуть ослабели. Голову будто залили глицерином и мысли летали в ней медленно и неохотно. На колене снова почувствовалась рука. Но на этот раз она казалась горячей. Ещё немного и Лун обожжётся об эту шёлковую кожу. Рука скользящим движением продвинулась дальше и Лун испуганно вцепился в неё, останавливая, но не решаясь убрать. Вечер чуть замедлил напор и томным чуть хриплым голосом произнёс. - Ты должно быть не знаешь некоторых правил? Вечер пересел ближе к Луну и левой рукой провёл от ключиц к плечу. Лун молчал, прекрасно понимая к чему Вечер клонит. Проблемой было то что Лун и сам-то не знал, хочет он того же или нет. - У окрылённых правила отличаются от земных обитателей. Рука поглаживающим движением скользнула обратно по плечу, на этот раз пройдясь по шее и доходя до уха. Вечер напористо повернул голову Луну вынуждая смотреть в свои гипнотически красивые глаза. Лун таял от этих прикосновений, а когда Вечер чуть сжал мочку его уха и мягко, безболезненно царапнул, посчитал что падает в обморок. Эти прикосновения и в целом Вечер сводили Луна с ума. То ли виной всему был чай. То ли статус и умения консорта управлять раксура. Но когда вечер снова заговорил, Лун уже не разбирал слов. - Позволишь мне проявить гостеприимство? Шелковистый палец скользнул к лицу, ласково прошёлся по щеке и Луну нестерпимо захотелось потереться о руку старшего, уткнуться в неё носом на манер кота. На этот раз ноготь слабо кольнул нижнюю губу. Лун так ничего и не ответил, и Вечер перестав ждать переместил руки. Левая надавила на затылок притягивая голову Луна в поцелуй, а правая гладя кожу, прошлась по бедру, тазовой косточке, боку и наконец, переползла на спину. Вечер потянул Луна к себе на колени и, не ощутив сопротивления, стал действовать увереннее. Чуть прикусил нижнюю губу и потянул на себя. Потом уже сильней куснул верхнюю. Лун издал короткий и тихий стон. Вечер довольно улыбнулся и будто в награду прошёлся ладонью по спине, огибая шрам. Его правая рука ушла куда-то вниз. А левая, поняв, что сопротивления не будет, спустилась к загривку. Шекотнула его пальцами и скользнула к щеке. Разорвав очередной поцелуй, Вечер чуть отстранился, смотря на Луна своими глубокими страшно красивыми глазами. Боясь утонуть, Лун зажмурился и блаженно, уже не думая о правилах приличия, потёрся щекой о шелковистую ладонь. Вечеру это понравилось. Он наклонился и что-то прошептал. Теперь Лун даже не пытался разобрать слова и громко застонал, когда зубы игриво сомкнулись на его коже. Тело чуть трясло от обилия ощущений. Вечер переместил правую руку выше, оглаживая лопатки Луна и только сейчас наткнулся на шрам. Лун поморщился, а Вечер мгновенно переместил руку и виновато прошептал. - Прости. Решив, что этого мало Вечер наклонился и поцеловал Луна в шею. А потом чуть прикусил кожу, выгоняя из головы, молодого консорта все мысли, включая и несуществующую обиду. Тем временем правая рука скользнула Луну в волосы и, почесав будто кота за ушком, потянула в сторону. Лун послушно откинул голову и Вечер стал мягко исследовал его шею и ключицы. Касаясь кожи, то языком, то зубами. Лун таял, уже полностью теряясь в ощущениях. Он не знал, сколько уже сидит у Вечера на коленях. Вроде несколько минут, а кажется что вечность. Сколько времени он уже комкает его чёрные шёлковые одежды? Левой рукой Вечер перебирал волосы Луна. Его пальцы такие ласковые и неторопливые касались слишком невесомо. Лун повернул голову и ткнулся в ладонь лицом, ощущая приятный аромат жасмина. Потом потёрся о шёлковую кожу лбом, прося о большем. И Вечер дал ему большее. Аккуратно уронил Луна на подушке и навис сверху встраивая ногу между бёдер Луна. Снова погладил по щеке, но на этот раз будто торопливо, а потом жарко прошёлся по груди, животу и остановился буквально в паре сантиметров от… Луну стало неловко. Но нетерпение и вожделение всё же было сильнее. Эта сила старых раксура, что позволяет влиять на разум более молодых членов колонии определённо сильная штука. Заставить того кто всю жизнь прятался и скрывался отбросить беспокойство, довериться и не под действием угроз или принуждения отдаться тому, кого он знает меньше часа… жуткая сила. Но Вечер был красив, оказался очень умелым любовником и почему-то внушал чувство безопасности. От последнего становилось особо жутко, ведь несмотря на то что Луна манили общины, отдельные могущественные существа его вроде никогда не привлекали. Может дело всё же в чае? Всё-таки настолько физически чувствительным Лун даже в юности не был. А тут любое касание бьёт по нервам, будто они оголены. Вечер мог бы сделать ему сейчас очень больно если бы захотел. Но старший этого не хотел и не допускал со своей стороны небрежности. Кажется, его просто позабавила идея развлечься с диким консортом. Использовать зелье, что могло бы помочь при ведение допроса, для секса. Это так в духе раксура! Но надо бы попросить, чтоб рецепт этой дряни не открывали чужакам. Не все расы считают убийство самым страшным наказанием, а пытки и так слишком жуткая штука, чтоб усугублять их чем-то вроде такого чаёчка. - Ты отвлекаешься, - вырывает из мыслей горячий шёпот на ухо. - Думаю, о чае который мы пили, - честно отвечает Лун, понимая что толковую ложь в таком положении не сочинит. - Не можешь сосредоточиться? – мягкий вопрос и на контрасте с этим особо глубокий толчок, от которого всё внутри сжимается, а мысли просто выбивает из головы. – Мы обсудим все, что тебе интересно позже, - рука с мягкой как шёлк кожей гладит по щеке, осторожно царапая ногтем большого пальца нижнюю губу. Ведёт по шее, плечу, ключице, груди, рёбрам, животу, тазовой косточке, бедру и останавливается. – Хотя конечно, - теперь лишь подушечки пальцев скользят обратно но, не доходя до живота, сворачивают в бок к лобку, - можем прерваться и обсудить всё что тебя интересует сейчас, - лишь один палец проводит по длине, кружит по головке и останавливается на уретре. – Хочешь? - Потом, - сдаётся искушению Лун. - Что потом? – с беззлобной насмешкой и лёгким превосходством уточняет старший. - Разговоры потом, - младший приподнимается на локтях, чтобы инициировать поцелуй. Руки почему-то дрожат. Он весь дрожит в предвкушении разрядки и нетерпеливом ожидание следующего толчка. - Вот и договорились, - когда поцелуй заканчивается, улыбается Вечер. – А пока не отвлекайся. Позже я отвечу на все твои вопросы и выслушаю. Но сейчас я хочу слышать от тебя не слова, - снова мощный глубокий толчок от которого просто невозможно не застонать. – Да вот так. У тебя прекрасный голос, - шёлковые, но сильные пальцы снова берут за подбородок, поворачивая к своему владельцу для нового тягучего поцелуя. Это просто нечестно. Не может быть так хорошо с тем, кого знаешь меньше суток. Да, что там суток? Часа! И часа не прошло со сцены с Золой. Хотя, может уже и прошло. В таких обстоятельствах не то чтобы есть возможность следить за временем. Лун почувствовал, что вот-вот перейдёт грань. Слишком уж ярко ощущалась рука на члене. Но стоило подойти вплотную к развязке, как до этого ласковые пальцы, не больно, но сильно сжали, мешая излиться. Неумолимо оттягивая момент разрядки. Заставляя буквально скулить и скрести пол пальцами от неудовлетворённости и нетерпения. Не дискомфорт, но желание такой силы, что его неутолённость вызывает отчётливое недовольство. - Рано сладкий, - опалил ухо насмешливый, совсем уж разгорячённый шёпот. И новый толчок вырвал из перевозбуждённого тела Луна, лишённого возможности получить разрядку, вскрик. – Хочу послушать тебя ещё немного, - Вечер ведёт носом по бедру к колену так, что по коже разбегаются мурашки. Но они меркнут на фоне непрекращающихся толчков внутри. Удовольствие на грани дискомфорта. Такое яркое, что в уголках глаз собираются слёзы. И хочется умолять, но не прекратить, а отпустить. – Только не бойся. То, что ты чувствуешь это не боль, - Лун и сам это понимал. Но дрожал и чувствовал как трескается, не испытывая при том ни малейшей неприязни к тому из-за кого так себя чувствует. - Ты ведь ударил бы меня или попытался вырваться, если бы я сделал тебе больно. Не так ли? Это в твоих инстинктах. Шёлковая рука гладит по ноге, а лодыжки касаются губы, оставляя горячий поцелуй. Потом игривый безболезненный укус на икре от которого Лун вздрагивает. Возможно, он бы сдержался и не ударил Вечера, даже если бы тот сделал что-то не так. Но определённо выразил бы возмущение и не прислушайся старший к нему, попытался бы вырваться. Вот только всё было так. Очень «так». Даже слишком «так». И возмущаться не было никого желания. Только скулить и умолять о разрядке. Но до такого Лун не опустится. Видимо это убеждение отразилось во взгляде, так как Вечер не прекращая двигаться наклонился, снова подымая младшего за подбородок и всматриваясь своими тёмно-карими глазами. - Ты гордый, - Лун невольно стонет от очередного толчка. Зажмуривается от стыда и пытается отвернуться. Но шёлковые пальцы с совсем не соответствующей их мягкости силой заставляют повернуться обратно. Лицом к лицу партнёру. Внутри зарождается хорошо забытое чувство униженности. Вечер будто читает его мысли. Мгновенно останавливается. Тут же позволяет отвернуться, мягко гладит по щеке и убеждённо заверяет. – Нет-нет. Это не плохо. Ты прекрасен. Такой особенный. И я восхищаюсь этим. Тебе не стоит стыдится этого. Смущайся если хочешь. У тебя это выходит очень мило. Но стыдится не надо. В тебе нет ничего дурного. Как и в этом удовольствии. Мягкий толчок, стон от которого получается подавить, что возвращает чувство контроля. Поцелуй в щёку. Поглаживание по волосам. Всё очень нежно и аккуратно. Без прежнего подавляюще напора. Лун чувствует, что его сразу же отпустят, если он сейчас попросит об этом. Если он скажет нет. Сейчас он может сказать нет. Его никто не принуждает, хотя любовником и является мужчина. Это не такой мужчина как в прошлый раз. Это раксура, а не скверн. Вечер ведёт кончиком носа по щеке младшего и не касаясь губ, но будучи так откровенно близко к ним спрашивает: - Мне прекратить? - Нет, - Лун не хочет заканчивать так. Фраза про гордость вызвала неприятные воспоминания, но это не повод лишать себя удовольствия. Заслуженного и выстраданного всем этим ожиданием. – Я хочу кончить, - звучит не мольбой и не требованием, а именно утверждением. - Всё будет, - с ласковый улыбкой обещает Вечер, прижимая лбом к лбу Луна. Тоже каким-то кошачьим жестом потираясь своим носом о его. Слишком сильное возбуждение не даёт насладиться всеми этими нежностями. Хочется более активных действий. Хочется развязки. Лун обнимает старшего за шею и прижимается в нетерпеливом поцелуе, чуть ли не перехватывая инициативу. Раз он целует Вечера значит хочет его. Значит всё хорошо. Не нужно волноваться и вспоминать поганых сквернов. Когда пальцы разжимаются перед глазами вспыхивает белая вспышка. Лун выгибается в спине и протяжно стонет. Он не знал, что умеет так стонать. Но оргазм слишком сильный и долгий. Обычно всё не так… ярко. Непривычной интенсивности ощущения дезориентируют, так что удовлетворённо сказанное Вечером «Прекрасно» пролетает мимо сознания. Мысли изгнанные ощущениями возвращаются не сразу. Мышцы, наконец, расслабляются, наливаясь тяжёлой истомой. Спина выпрямляется, снова укладываясь на подушки. Внутри чувствуется заметная пустота. Вечер уже вышел. Это хорошо. Когда тебя дотрахивают после того как ты кончил, ощущения так себе. По крайней мере если ты принимающая сторона. Эта была одна из причин по которым Лун предпочитал женщин. В сексе с ними меньше вероятность испытать боль или дискомфорт. Собственная сперма стекала с живота на бок, а чужая остывала от середины задней части правого бедра медленно скользя вниз. Так Вечер ещё и вышел прежде чем кончить. Какая выдержка. Если бы не дурные воспоминания это был бы безукоризненно приятный опыт, который вполне можно спутать с тем самым «проявлением гостеприимства» о котором Вечер шутил. Он ведь шутил? Или нет? Традиции раксура всё ещё по большей части тёмный лес, так что всё возможно. Судя по тому как легко Утёс при их первой совместной ночёвки понял опасения Луна… Хотя нет. Утёс это не показатель. Он слишком много знает о земных обитателях. Надо будет спросить у него как правильно интерпринировать действия Вечера. Вот только как о таком вообще спрашивать? - Я отнесу тебя в бассейн, - руки в чёрной чешуе неожиданно коснулись колена и плеча, ещё и невербально предупреждая, что собираются делать. Когда только старший консорт успел принять крылатую форму? - Не надо, - отстранился Лун. – Я сам дойду. Тут пара шагов. Я ведь могу воспользоваться этим бассейном? – взгляд на воду под резьбой, что они недавно обсуждали. - Да, конечно. Я просто хотел проявить заботу. Я не учёл того, что ты недавно был столь серьёзно ранен и кажется, сталкивался с не самым удачным опытом в своей недолгой жизни. Приношу свои извинение. Моё гостеприимство было несколько неуместным. - Обо мне есть, кому позаботится. Извинения излишни. Мой предыдущий опыт это лишь моё дело. - Как скажешь. Но тебе стоит всё-таки воспользоваться бассейном. Предполагаю, что рано или поздно сюда придёт ваш праотец, чтоб поговорить со мной. Думаю, тебя немного выбьет из колеи, если он увидит тебя в таком состоянии. По той же причине я пока не подзываю никого из младших, чтоб сменить нам чай. Лун запоздало вспомнил, где именно они находятся. И где именно непонятно сколько времени занимались сексом. Довольно громким сексом. Особенно если слушать ближе к концу. А с их стенами из лиан другие консорты спокойно могли и смотреть. И сейчас возможно смотрят. Проклятые скверны! Лун поспешно поднялся, зашёл в воду и погрузился с головой. Ему нужно охладиться и избавить от этого жуткого влияния Вечера. Старший консорт и в юности наверняка был красивым, но сейчас его очарование определённо было неестественным. Как Лун мог забыть о чужих глазах и ушах? Никакого чая больше! Когда он вынырнул и жадно вдохнул воздуха, у бортика сидел Вечер и мирно пил дымящийся от жара чай, который тот же юный консорт что и раньше уже наливал и во вторую кружку. Лун отвернулся, чтоб не пересекаться взглядами с чужаком. Вечер читающий его как открытую книгу жестом прогнал собрата. Потом мягко поманил одиночку к себе и ласково улыбнулся. Лун неохотно подплыл к берегу и сел на расположенную под водой скамейку. К нему заботливо пододвинули сосуд с чаем. - Что это за чай? Это из-за него я так легко согласился? Ты специально приказал заварить именно его? – тут же вспомнилось, что слишком острыми и чувствительными прикосновения старшего были и до первого глотка. - Ты же и сам догадываешься, что нет. Это чисто моя сила. А чувствительней ты был от того что смог оправдать своё нормальное состояние чаем. Обычно ты просто сдерживаешь себя и подавляешь, - подтвердил Вечер. Значит о чае можно не говорить. - Меня к чему-то обязывает произошедшее? – на всякий случай уточнил Лун, помня традиции разных народов и всё ещё сомневаясь, что у раксура нет аналогов подобных. - Нет. Если в следующей раз при визите к нам ты не захочешь, ты можешь не заходить ко мне. Обязывает это скорее меня. Так что скажи если я всё же обидел тебя. Я извинюсь и постараюсь искупить вину. Ты вполне можешь рассказать о случившемся своей королеве, но я не хотел, бы узнать, что где-то ошибся от посторонних в контексте этой ситуации лиц. А твоей королеве нельзя ругаться со мной, так что придётся пересказать твою возможную жалобу кому-то из моего двора. Теперь понимаешь, почему бы я предпочёл личный разговор с тобой? - У меня нет жалоб, - ничего не болело, так что возмущения были бы излишни. – Но мне не нравится, что ты использовал свою силу чтобы очаровать меня. - Я не очаровывал тебя намеренно. Мне просто стало интересно. Если бы я намеревался очаровать тебя против твоей воли ты бы и слова сказать не смог. В реальности же я наоборот старался дать тебе максимальный выбор и быть мягким. У меня не вышло? - Наш праотец не оказывает такого эффекта на окружающих. - Он уже не в том возрасте. - То есть намеренно ты меня ни к чему не склонял? - Разве что совсем немного. Но я давал тебе шансы передумать и изменить решение. Когда-нибудь ты поймёшь, какого это. Ты ведь тоже станешь консортом правящей королевы через много лет. - Не делай так больше. - Хорошо. Не буду. Неужели тебе совсем не понравилось? Тогда почему ты не сказал нет? Этого было бы достаточно. - Не непонравилось, - имеет ли смысл объяснять, что случившееся не соответствует личным моральным ценностям, созданным на основе верований земных созданий? - Ты сказал, что хочешь пойти со мной перед вашими войнами. Это уже было согласием, - так вот почему они так удивились. И получается скоро… очень скоро об этом узнают Нефрита и Жемчужина. И все. С учётом подсматривающих консортов, в обоих дворах. - Но с учётом того, что ты дикий я решил уточнить. Ты не сделал ничего плохо, если тебя это интересует. Ты не очень хорошо, знаешь традиции раксура. Да? – Лун отвернулся. Проницательность собеседника пугала не меньше очарования. – Иметь любовников и любовниц нормально. А иметь фаворитов противоположного пола даже хорошо. Для консортов это почти обязанность. Странно на этом фоне было бы считать однополые связи чем-то плохим. - Мы из разных дворов. - Это ещё лучше. Чем больше подобных связей между членами двух дворов, тем крепче между ними союз и дружеские отношения. Так что можешь считать, что сделал своему двору услугу, удовлетворив моё любопытство. Теперь как минимум я лично заинтересован в выживании Тумана Индиго или хотя бы тебя. Так что всё сложилось наилучшим образом, - вечер повернул чашку, словно любуясь глазировкой на керамике. – Итак. Значит, Туман Индиго пришёл к нам только для того, чтобы заключить союз? Возможно я смогу чем-то помочь или хотя бы посодействовать решению вашего вопроса. А теперь разговор стал сложнее. Лун кое-как мог делиться сведениями о себе, но он не был уверен, стоит ли пока говорить хоть что-нибудь об их поручении. Что хуже, Вечер, похоже, без труда заметил его сомнения. Несколько мгновений Лун колебался, но решил, что любая попытка уклониться от ответа на вопрос получится неуклюжей и невольно оскорбительной. Этот консорт кажется расположен к нему, так что возможно действительно поможет. Чувствуя себя так, словно он прыгает со скалы в земном облике, Лун сказал: – Нет. Нам нужна помощь. Когда мы добрались до древа-колонии Тумана Индиго, то выяснили, что из него пропало семя. – Семя? – Вечер потрясённо слушал, пока Лун, последовав примеру Цветики, как можно лаконичнее рассказывал ему о нанесённом древу вреде, о мёртвых земных созданиях у наружной двери и о том немногом, что видели кеки. Наконец, Вечер покачал головой и сказал: – Должно быть, эти земные создания пришли издалека. Обитай они в Пределах, мы или кеки услышали бы о них и раньше. Но как тогда они узнали, где находится древо или что в нем было семя? – Мы подумали о том же. Наша наставница считает, что оно нужно им для земной магии. Вечер нахмурился, словно обдумывая это. – Похоже, это единственное объяснение. Из двери, которая вела в опочивальни консортов, донёсся негромкий шум, а затем оттуда неторопливо вышел Утёс, своим непринуждённым видом показывавший, что он просто проходил мимо. Молодые консорты настороженно посмотрели на него, когда он пересёк балкон и занял место рядом с Луном и Вечером. Не сложно было догадаться по белым подсыхающим пятнам на подушках и шкурах, разбросанной одежде Луна и помятой одежде Вечера, что тут происходило. К тому же Утёс достаточно хорошо знал одиночку, чтоб понимать, тот не стал, бы раздеваться и купаться в незнакомом месте без необходимости. Судя по тому, что ругаться праотец не начал, всё было не так плохо, как Лун боялся. Вечер встретил его ироничным кивком. Он не мог выразиться яснее, даже если бы сказал: «Ты пришёл, и я ничего не могу с этим поделать, так что просто приму это как данность». Вечер сказал: – Они уже разговаривают? Утёс задумчиво посмотрел на него. – Почти начали. – Я рассказал ему о семени, – сказал Лун, решив, что если он совершил ошибку, то лучше сразу же разобраться с последствиями. Но, похоже, ошибкой это не было, поскольку Утёс лишь утвердительно хмыкнул. Вечер сказал: – Я только сейчас понял, как мало знаю о семенах. На протяжении бесчисленных циклов никому не было нужды растить новую колонию, так что говорить о них почти не приходилось. Утёс кивнул. – Лишние у вас есть? – Уверен, что должны быть. Лун всё ещё не был уверен, что поступил правильно, поддавшись соблазну, но если это поможет двору был готов принять случившееся как вид нормы, а не собственную ошибку.