Жертва

Азур вышел из душа, и клубящийся пар медленно рассеялся, открывая его отражение в запотевшем зеркале. Его кожа, обычно матовая и бледная, пылала теперь румянцем — следствие обжигающе горячей воды, которую он терпел, словно пытаясь смыть не только грязь, но и память. Взгляд скользнул по телу, и на мгновение его сознание привычно искало старые, знакомые отметины — шрамы, оставленные ритуальными кинжалами и суровыми тренировками в культе. Но их не было. С тех пор, как он попал в этот странный мир, ни одна рана, ни одна смерть не оставляла на нем следов. Дар, который одновременно восхищал и ужасал, напоминая, что все, что было до — его боль, его жертвы, его прошлая жизнь — теперь будто и не существовало. Он быстро облачился в свою привычную, тёмную одежду и накинул на влажные волосы шляпу с широкими полями, ту самую, что делала его похожим на одинокую ворону или странствующую ведьму. Выйдя из комнаты, он бросил взгляд на таймер. До следующего Забега оставалось пятнадцать минут. Сердце привычно сжалось от тревоги. Рука сама потянулась к внутреннему карману, где лежала заветная, истончившаяся от прикосновений фотография. Это был его обряд, его единственный якорь. Без этих нескольких секунд, когда он мог погрузиться в воспоминание, он чувствовал себя голым и дезориентированным, будто лишался частички своей боевой удачи. Он вынул её. На снимке сиял Ту Тайм — его беззаботная улыбка, горящие энтузиазмом глаза. Азур провёл подушечкой пальца по этому лицу, и его собственные черты исказились от тоски, брови грустно легли домиком. Всего мгновение, короткий вдох, чтобы запечатать этот образ в сердце перед лицом новой смерти... Внезапно лёгкое прикосновение к плечу грубо вернуло его в реальность. Азур резко обернулся, судорожно засовывая фотографию обратно в карман, и встретился взглядом с Элиотом. На его лице появилась натянутая, чуть болезненная улыбка. Он чувствовал раздражение — ритуал был прерван, связь оборвана. — Ты что-то хотел, Элиот? Блондин лишь вздохнул, заметив этот быстрый, отточенный жест сокрытия. —Я звал тебя, но ты не откликался, — Элиот пристально смотрел на него, его обычно мягкий взгляд стал пронзительным. — Если тебе нужно что-то сказать... мы с ребятами рядом. Можешь обратиться. Мы поможем. Азур отвел взгляд в сторону, потом удивлённо моргнул, изображая непонимание. Говорить? О чем? О том, что единственное, что дает ему силы зайти на арену — это призрак человека, которого он больше никогда не увидит? —У меня всё в порядке, — произнёс он ровно, как констатацию факта, отсекая любые дальнейшие расспросы. Элиот на мгновение замолчал, затем с видом человека, смирившегося с чужой глухотой, страдальчески помассировал висок. —Хорошо, я понял. Ладно. Я хотел пожелать удачной игры. Выживи. Пожалуйста. Он сжал его плечо в коротком, ободряющем жесте и направился к остальной группе. Азур, оставшись один, с обидой скрестил руки на груди. Теперь он чувствовал себя незащищенным, ритуал с фотографией не был завершен. — Будто бы я специально бросаюсь под орудие... — пробормотал он в пустоту, но в его голосе сквозила неуверенность. Азур сам и не был уверен. *** Азур чинил генератор, его пальцы, привыкшие к тонкой работе с ядами и механизмами, двигались быстро и точно. Взгляд метнулся по сторонам, выискивая в полумраке угрожающий силуэт. Убийцы видно не было. С последним щелчком механизма генератор ожил, и Азур выпрямился, сдерживая вздох облегчения. Он ждал атаки каждую секунду, и пока ремонтировал, успел расставить пару ловушек в соседних коридорах. Сегодняшним охотником был Джон Доу. Джон Доу — высоченная, долговязая фигура с волосами цвета блеклого золота. Его левый глаз скрывало чёрное, пульсирующее пятно, из глубины которого светился одинокий красный зрачок, словно уголь в пепле. Правая рука от плеча до кончиков пальцев была сгустком непроглядной тьмы, заострённой в подобие клинка, и он носил её на перевес, отведя назад, будто готовясь к удару кнута. Этот монстр мог ставить коварные ловушки и возводить на пути внезапные стены из шипов. — Элиот... — выдохнул Азур, заметив мелькнувшую впереди знакомую тень. Он рванулся вперёд, увидев, что друг прихрамывает. — Держи, — Азур протянул ему аптечку, его голос был ровным, но в глазах читалось напряжение. — Хах... — Элиот устало прислонился к стене, принимая аптечку. — Спасибо, Азур. Джон Доу стал сильнее... Убежать от него сейчас — та ещё задачка. Он засыпает ловушками каждый сантиметр. — Блондин закончил перевязку и оценивающе посмотрел на Азура. — А ты, я смотрю, все еще жив. — Пф, я его даже в глаза не видел, — отозвался Азур, кидая взгляд на проход и устанавливая ещё одну ловушку. — Просто осторожничаю. — Мне нужно назад. С ним остался Гость-1337. Он отвлекал Джона, пока я удирал, — в голосе Элиота зазвучала тревога при мысли о товарище, оставшемся один на один с убийцей. — Хорошо, я с тобой, — Азур не стал ждать ответа, и Элиот, кивнув, рванул вперёд. Они подоспели как раз в тот момент, когда Гость-1337, с лицом, залитым потом, и с кровавым подтёком на боку, отчаянно уворачивался от очередного взмаха тёмной конечности Джона Доу. Элиот на мгновение прицелился и метнул в сторону военного светящуюся пиццу. Та, коснувшись его плеча, растворилась, затянув раны военного. — Быстрее сюда! — крикнул Элиот. Гость-1337, синие волосы которого были мокрыми от пота, молча и собранно кивнул, бросившись к ним. Джон Доу ринулся в погоню, но его нога со щелчком угодила в одну из ловушек Азура, и он на миг замер, скованный ею. — Вы, кстати, остальных не видели? — бросил Азур на бегу. Гость-1337, вытирая лоб, холодно констатировал, его голос был глух и лишён эмоций: —Они умерли. Азур замер, слова Гостя отозвались в нем гулким эхом. «Они умерли». В горле встал холодный ком. Мысль пронеслась, быстрая и отравленная: «Нас осталось лишь трое... И он найдет нас с легкостью, особенно если я буду рядом. Я — самое слабое звено, груз...» — Тогда я пойду отвлеку Джо... — начал он, голос звучал неестественно ровно, но его тут же перебили. — Нет! —Ни за что! Элиот и Гость выпалили это почти одновременно. Азур недоуменно моргнул, затем склонил голову набок, словно птица, пытающаяся понять незнакомый звук. — Но он же легко нас найдет из-за меня... — он ткнул пальцем в свою грудь, в его глазах читалась вина и готовность к самопожертвованию как к единственному логичному выходу. — Ничего страшного, — голос Элиота стал твердым, почти строгим. Он схватил Азура за плечо, заставляя того смотреть на себя. — Не жертвуй собой, если у нас еще есть шанс выиграть. Против Джона Доу у нас больше шансов, только если мы будем вместе. Понял? Так что не смей даже думать. — Ты же и сам не хочешь снова умирать, — добавил Гость-1337, его низкий, хриплый голос прозвучал без привычных командирских ноток, с неожиданной прямотой. — Умирать больно. И мы все это знаем. Азур хотел возразить, найти какие-то контраргументы, но слова застряли у него в горле, сдавленные той самой правдой, что он носил в себе после каждой смерти. Они были правы. Смерть была холодной, разрывающей душу на части агонией, а не благородным жестом. — Хорошо... — с трудом выдавил он, сглотнув ком в горле. — Ладно давайте поиграем по вашему... Он кивком показал, что понял, и шагнул вместе с ними. Теперь ему предстояло не просто выживать. Ему предстояло по-настоящему постараться — ради них. Тишина, повисшая после их решения, была оглушающей. Лишь приглушенный топот их собственных шагов нарушал звенящую пустоту коридоров. Азур на ходу расставлял ловушки, его движения были резкими и экономными. Внезапно из соседнего зала донесся тяжёлый, учащающийся грохот — Джон Доу шёл на сближение, и шёл быстро. — Он близко, — голос Гостя-1337 прозвучал низко и сдавленно, словно выдавленным из легких. — Азур, дочиняй генератор. Затем — отход. Пальцы Азура затанцевали на механизме с последними искрами отчаяния. С щелчком генератор ожил, и они рванули прочь, едва не сталкиваясь в узком проходе. — Почему... — Азур выдохнул на бегу, его голос срывался от нехватки воздуха и накопленного стресса. — Почему вы не дали мне уйти? Он найдет нас первыми из-за моего навыка... Я — слабое звено! — Нет, — отрезал Элиот, его обычно мягкие черты заострились от суровой решимости. Он не сбавил шага, но его слова прозвучали чётко и весомо. — Я не знаю, что с тобой было раньше. Но в первый день я видел твой плащ со знаками Спавна. Я узнал о вашем культе достаточно, чтобы понять одно: мы — не они. Мы не ждём твоей жертвы. Твоя жизнь здесь ценна сама по себе, а не как плата за чью-то победу. — Верно, — хрипло добавил Гость-1337, оглядываясь через плечо. — Твоя смерть не даст нам преимущества. Лишь ослабит. Лучше встретить его вместе и пасть, сражаясь плечом к плечу, чем бесславно принять лезвие в спину поодиночке. Азур с изумлением посмотрел на своих спутников, которые, не замедляя бега, зорко следили за каждым поворотом. Он и не осознавал, насколько глубоко культ впитался в его душу, заставив видеть в себе лишь расходный материал. «Они странные... Или, может, странный — это я?» — Бежим! — его крик сорвался, когда из-за угла выплыла высокая фигура с сияющим красным глазом. И они побежали. Не вразброд, а единым организмом. Они вместе уворачивались от взмахов чёрной конечности Джона Доу. Элиот, пятясь, меткими бросками отправлял им вслед исцеляющую пиццу, закрывая раны и придавая сил. Азур, отскакивая, ставил под ноги преследователю свои ловушки, ненадолго сковывая его ядовитыми шипами. Гость-1337 шёл арьергардом, подставляя под удары свои прочные блоки и оглушая убийцу короткими, точными контратаками, давая остальным передышку. Когда таймер, наконец, огласил конец игры, они замерли, опираясь на колени и тяжело дыша. Затем, словно по команде, три ладони — одна в перчатке, другая в бинтах, третья — уставшая, но твёрдая — с силой встретились в центре в крепком, братском «пять». — Мы молодцы! — Элиот вытер пот со лба, и его улыбка сияла чистой, ничем не омрачённой радостью. — Видишь, Азур? У нас всё вышло. Вместе. — Да... — Азур медленно выпрямился, всё ещё не веря происходящему. Его взгляд скользнул по их усталым, но довольным лицам. Впервые за долгое время что-то тёплое и живое растопило лёд в его груди. — Это... действительно так. Элиот, всё ещё сияя от победы, с лёгким стоном потянулся и вытер лоб. —Фух... Ладно, герои, я валю. Мозги уже в отключке, нужно горизонтальное положение и тишина. — Он повернулся к Азуру, и его улыбка стала мягче. — Держись, новичок. Ты сегодня был великолепен. Затем его взгляд переместился на Гостя-1337. И всё в нём изменилось. Нежность, с которой он смотрел на Азура, сменилась на что-то более тёплое, глубокое и личное. Он не сказал ни слова. Просто шагнул к военному, и его пальцы — те самые, что так ловко бросали исцеляющую пиццу, — мягко, почти невесомо, поправили воротник его формы, смахнув невидимую пылинку. Это было движение, отточенное временем, полное тихое. Гость-1337 не отстранился. Напротив, его поза, всегда такая жёсткая и собранная, на мгновение расслабилась. Он не улыбнулся, но суровые уголки его губ смягчились, а взгляд, встретившийся с взглядом Элиота, сказал всё, что было нужно, без единого слова. — Иди, — глухо произнёс Гость, и это прозвучало не как приказ, а как забота, завёрнутая в стальную оболочку. — Я следом. — Знаю, — Элиот улыбнулся именно ему — особой, сокровенной улыбкой, которую он не показывал больше никому. Он развернулся и побрёл прочь, пошатываясь от усталости, но как-то очень уверенно, будто зная, что его ждут. Гость-1337 кивнул Азуру и твёрдым шагом направился за ним, догоняя, чтобы идти уже рядом. Азур остался один, и в его душе, помимо хрупкого спокойствия, родилось новое понимание. Он смотрел на этих двух таких разных людей, уходящих вместе в сторону жилых помещений.