Жертва

Леденящий, безэмоциональный голос прозвучал прямо в сознании, заставив каждого выжившего вздрогнуть: «На текущей арене появится новый маньяк». Тишина поселения взорвалась шепотами. Первое экстренное заседание — дурной знак. Его собирают, когда поражения сыпятся одно за другим или когда Игра готовит смертельный сюрприз. Азур, выйдя из своего жилища, с холодным любопытством наблюдал за нарастающей суетой. Его взгляд остановился на мрачной фигуре Дусекара, неподвижно стоявшей у стены. — Все так встревожены, — мягко начал Азур, подходя ближе. — Разве появление нового охотника — не обычное дело? Разве не в этом наша повседневность? Дусекар медленно повернул голову. Его маска-тыква была невыразительна, но каждый сантиметр его позы излучал ледяное презрение. —Повседневность, — тихо повторил он, и слово прозвучало как ядовитый шип. — Интересно, что твои бывшие товарищи по культу считали своей «повседневностью». Молиться пустоте и верить, что она их услышит. Он сделал паузу, давая словам впитаться. —Они гибли с его именем на губах. Доверчивые, как дети. А ты... ты был среди них. Смотрел на это. И теперь стоишь здесь и задаёшь вопросы о «повседневности», будто твои руки чисты. Меня не бесят ваши ритуалы, Азур. Меня бесит ваша слепота, за которую кто-то всегда платит цену. Азур выслушал, не перебивая. В его глазах мелькнула тень, но голос остался ровным. —Я не просил оправдывать меня. Я лишь спросил о правилах Игры. Но, видимо, прошлое — единственное, что ты во мне видишь. —Азур сложил руки накрест и хмуро посмотрел на Дусекара. — Прошлое, которое пахнет кровью и дымом, — парировал Дусекар. — Ты носил их символы. Ты был частью механизма, который перемалывал жизни. Прости, если я не спешу доверять тому, кто так легко верил в сказки. В этот момент к ним подошёл Шанс, его появление разрядило напряжение. —Азур! А мы уже думали, ты не придёшь. Обсуждаем нового маньяка, — он кивнул в сторону группы. — Присоединяешься? Дусекар ничего не сказал, лишь демонстративно отвернулся, всем видом показывая, что разговор окончен. *** Азур отвел взгляд от безмолвной тыквенной головы Дусекара. Слова, которые он хотел высказать — что-то о несправедливости, о боли, о вопиющем абсурде их общего положения — застряли комом в горле. Что бы он ни сказал, в ответ его ждала бы лишь немая, пугающая маска. Бесполезно. Внутри же бушевал собственный, куда более ядовитый монолог. «И все же я правда убийца, — пронеслось в голове, холодной и отточенной, как лезвие. — Я не лучше этих культистов, сгоревших заживо. Они убивали во имя лживого бога, а я... я уничтожил их во имя своей ярости. Разве это оправдание?» Горечь подкатила к горлу, едкая и знакомая. От этой мысли стало так грустно и больно, что он физически сжал ладони в кулаки, чувствуя, как под перчатками впиваются в кожу ногти. — Да, конечно, — проговорил он наконец, возвращаясь к Шансу, и его голос прозвучал чуть хрипло от сдерживаемых эмоций. Шанс, тем временем, с театральным изяществом поправил свой безупречный цилиндр. Костюм сидел на нем безукоризненно, без единой складки, вызовом всей окружающей их грязи и хаосу. Лишь пряди серебристо-серых волос лежали в легком, почти нарочитом беспорядке. Он подбросил в воздух золотую монетку. Та, сверкнув на тусклом свете, упала на его ладонь. — Решка, — констатировал он, и его ухмылка мгновенно сменилась комической гримасой недовольства. Он скорчился, будто получил легкий удар током. — Проигрыш. Он заключил это с таким пафосом, что было непонятно — искренне ли он огорчен или просто играет роль. Его глаза были надежно скрыты за темными стеклами очков-авиаторов, превращая его лицо в совершенную загадку. — И о чем ты, собственно, договорился со своей злосчастной монеткой на этот раз? — не выдержав, спросил Азур. Ему претила эта игра в случайность, когда на кону стояли их жизни. — О, мой дорогой скептик, — парировал Шанс, снова подбрасывая и ловя монету. — я решал вопрос стратегического значения! А именно — стоит ли мне попробовать на завтрак ту загадочную консерву, что третью неделю лежит в углу склада. А она, видите ли, против любых начинаний. Ужасно брюзгливая особа. Взгляд Азура, уставленный на Шанса, внезапно потемнел и заострился. Уголок его губы дрогнул в подобии усмешки, в которой не было ни капли веселья. Услышав это, Азур медленно повернул голову, и его взгляд стал таким же стеклянно-непроницаемым, как у Дусекара. В глазах, обычно полных боли, на мгновение мелькнуло что-то острое и почти нездоровое, будто он рассматривал не человека, а диковинное, нелепое насекомое. Дальнейшее обсуждение плана действий давалось с трудом. Проблема была фундаментальной: никто не мог даже предположить, с какими способностями столкнется. — Без профиля противника мы работаем вслепую, — глухо констатировал Гость-1337, изучая разложенные на столе карты локации. Его палец с нажимом ткнул в точки выхода и развилки. — Все, что мы можем — подготовить отходные пути и расставить ловушки в самых вероятных точках давления. — Мои цветы могут создать помехи, но ненадолго, — добавил Азур, мысленно прикидывая запасы ядовитого порошка. — Если, конечно, этот новый... кто бы он ни был, вообще на них среагирует. — Главное — не терять связь, — сказал Элиот, его обычно беззаботное лицо было серьезным. — Если кто-то его встретит первым, нужно сразу сигналить. Не геройствовать. Молчавший до этого Тафу, скрестив руки на груди, внимательно следил за перемещениями указки по карте. Его молчание было красноречивее многих слов. Он время от времени кивал, и его кивок был похож на движение горы — неспешное и вселяющее не то уверенность, не то трепет. — Значит, так, — подвел черту Гость, собрав карты в стопку. — Стандартная тактика выживания, но с упором на разведку. Узнаем его способности — адаптируемся. Не узнаем... — Он не стал договаривать, но все и так поняли. В мире Форсакина неудача всегда имела одну и ту же, очень окончательную цену. План был принят. Хрупкий, построенный на догадках, он был всем, что у них было против надвигающейся неизвестности. *** Команда рассеялась по карте, поглощенная монотонной работой. Гул почти починенного генератора оборвался, когда Азур резко выпрямился, сжав в руке пару мешков для ловушек. — Поставлю ловушки в дальнем крыле, — бросил он, на ходу поправляя съехавшую набок шляпу. — Не задерживайся, — глухо отозвался Гость-1337, не отрываясь от механизма. Его спина была напряжена неестественной тишиной, повисшей в воздухе. Азур кивнул и рванул вглубь здания. Расставив последнюю ловушку в тупиковом коридоре, он прислонился к стене, давая передохнуть дрожащим от напряжения рукам. И в этой звенящей тишине его пронзил отдаленный, сдавленный крик, тут же накрытый оглушительным выстрелом пистолета. «Он начал охоту», — мелькнула тревожная мысль, и Азур, сжав кулаки, помчался на звук. Войдя в комнату, он замер на пороге. Воздух был густым и тяжелым от запаха крови и пороха. На полу, в неестественных позах, лежали Шанс и Билдермен. Шея Шанса была разорвана в клочья, будто над ней поработал дикий зверь. Его безупречный костюм был исполосован когтями, а шляпа одиноко валялась в луже крови. Билдермен лежал прислонившись к стене, его взгляд был остекленевшим и пустым. В его груди по рукоять торчал изящный кинжал, а нога была превращена в кровавое месиво. — Когти... и клинки? — Азур медленно подошел ближе, его взгляд прилип к рукояти кинжала. Дрожащей рукой он вытащил клинок из груди товарища, и леденящий холод пробежал по его спине. Он узнал его. Тот самый ритуальный нож культа Спавна. — Кто-то из культа... — выдохнул он, и в висках застучало. «Выживший? Амарах?» — лихорадочно пронеслось в голове. Он швырнул окровавленный клинок на пол. Не время для догадок. Нужно найти остальных. Он замер, вслушиваясь в тишину. Ни звука. Убийца исчез, словно призрак. Мурашки побежали по спине, но тут до него донесся приглушенный лязг и сдавленная ругань — голос Гостя-1337. Сердце Азура ушло в пятки. Он рванул на звук. Прижавшись к дверному косяку, он выглянул в проем. В центре зала Гость-1337, с окровавленным плечом, прикрывал собой хромающего Элиота. Увидев знакомый силуэт в шляпе, Элиот, не раздумывая, рванулся к укрытию. Азур молча кивнул, жестом показывая на расставленные ловушки. Едва Гость оглушил противника на секунду, Азур крикнул: «Сюда, быстрее!» Он втолкнул Элиота в укрытие, сунул ему в руки аптечку, и в последний раз бросил взгляд на преследователя. И застыл. Воздух застрял в легких. Время остановилось. Перед ним стоял не просто монстр. Это был человек, чей образ он носил в сердце все эти долгие дни. Тот, чье имя стало для него и молитвой, и проклятием. Ту Тайм. Но это был Ту Тайм, пропущенный через горнило ада. Его тело было искажено, вытянуто в кошмарной пародии на человеческий облик. Лицо, когда-то столь живое, теперь было застывшей маской из бледно-серой кожи. Глаза, прежде сиявшие ярче звезд, теперь были двумя бездонными черными пустошами, поглощающими свет. Его знаменитая улыбка превратилась в жуткий, натянутый оскал. Растрепанные черные волосы падали на безжизненный лоб. На груди, поверх темной одежды, тускло пульсировал багровым светом знакомый знак Спавна. Сквозь разорванную ткань на животе зияла черная, сочащаяся рана, а на шее алел аккуратный, но вечно кровоточащий шрам. Его руки ниже локтей превратились в глянцевые черные когти, ноги были изогнуты, как у хищной птицы, и заканчивались мощными лапами. Из-за спины, словно тень падшего ангела, полураскрылись шесть тонких, крыльев. Цепкий хвост с острыми зубчиками медленно раскачивался из стороны в сторону. И он смотрел. Смотрел прямо на Азура. Не моргая. Не двигаясь. — Азур... — его имя прозвучало как скрип ржавых ворот, хрипло и неестественно. Ту Тайм сделал шаг вперед. Хлопок. Ловушка Азура среагировала, выпустив облако едкого сиреневого дыма. Инстинкт пересилил ступор. Азур резко развернулся и побежал, не видя пути, не слыша ничего, кроме бешеного стука собственного сердца и навязчивого шепота в голове: «Он жив. Он здесь. Он в этой игре убийца!». Азур бежал, не разбирая дороги. Крики Элиота и приглушенные команды Гостя-1337 тонули в оглушительном гуле в его ушах. Он видел перед собой только одно — эти бездонные черные глаза, в которых не осталось ничего от того парня, что собирал для него цветы. Он влетел в случайную комнату и, прислонившись спиной к двери, судорожно глотал воздух. Фотография в его кармане внезапно показалась раскаленным углем, прожигающим ткань и кожу. Он выхватил ее и сжал в дрожащей руке. «Он жив. Он здесь. И он… монстр. Я должен был это предвидеть. Я должен был понять, что Спектр не оставит ничего святого». Сквозь дерево двери до него донесся тяжелый, мерный скрежет — звук когтей, проводящих по стене. Шаг. Еще шаг. Они были разделены лишь тонкой преградой. — Ту Тайм… — имя сорвалось с губ Азура прерывистым шепотом. — Прости… За дверью шаги замерли. На несколько секунд воцарилась звенящая тишина. А потом раздался тихий, хриплый выдох, больше похожий на стон, и шаги начали удаляться. Азур медленно сполз по двери на пол, сжимая фотографию так сильно, что стекло треснуло. Он не спас его. И на этот раз они вдвоем в аду. Они заточены тут на годы или же навечно.