like a final

3. Фансервис не имеет значения. Сложно точно сказать, когда половина их работы заключается в том, чтобы изображать квирбейт для определённой части их аудитории, но у Соён бывают свои моменты. Как на публике, так и вне её. Юци до некоторой степени понимает, что Соён тоже её любит. Она видит, как эта любовь проявляется в том, как Соён смотрит на неё, когда думает, что никто не видит, прежде чем опомнится и отведёт взгляд. Чувствует её в коротких видео, которые Соён снимает о ней в самые обыденные моменты, а затем бережно хранит. Она знает это, потому что Миён однажды рассказала ей, как застала их лидера за просмотром этих коротких роликов, пока Юци была в Китае на сольных выступлениях. (В каком-то смысле, тот звёздный зимний вечер предрешил её судьбу. Изнурительный день подготовки к камбэку, завершившийся непринуждённым монологом Миён над миской быстрорастворимой лапши, пока Юци праздно стояла у плиты. "Разве это не забавно с её стороны?" сказала Миён, откусив кусок. "Относится к тебе, как к далёкой возлюбленной, хотя могла бы просто позвонить. У неё такая слабость к тебе." У Юци не хватило духу сказать ей, что Соён звонила, и звонила часто. Поэтому она рассмеялась; слишком громко, надеясь, что это заглушит стук её сердца. В соседней комнате Соён заснула в своей постели, одетая в её слишком большую одежду. Четыре года назад Сон Юци полностью влюбилась.) Соён проявляет свою любовь в виде крошечных, разбросанных фрагментов, а Юци подбирает их, словно осколки стекла на туманной дороге их отношений. Неуловимые взаимодействия, мимоходом брошенные слова; эти маленькие, непостоянные вещи влюбляют её без остатка, выше всякого понимания. В этом аспекте её чувств нет ничего логичного, поэтому она не утруждает себя попытками разобраться. Юци смиряется с этим. С любовью, с оптимизмом, с разочарованием. Пишет тексты песен, несколько жалких сотен строк, превращает ночные бренчания гитары в настоящие мелодии. Вплетает нити тщательно подобранных слов в прекрасные фразы, играет швею и сшивает их в песню — на языке, который Соён так любит. Юци тонет в море "почти", цепляясь за обломки надежды, как за спасательный круг.               ________________ "Ну что ж!" весело хлопает в ладоши Миён. "Кто хочет разбиться на пары?" Юци сразу же знает, кого выберет. Очевидно. Кажется, остальные всё ещё решают, но она делает вид, что осматривает каждую из своих участниц, даже когда делает предварительный шаг в сторону Соён. Съёмочная площадка довольно мала для такого большого количества съёмочной группы. Юци теребит шов пакетика с закуской в пальцах, периодически поглядывая на камеры, которые она успела заметить; их гораздо больше, чем это было необходимо. Минни делает первый ход. "Юци-я, ты и я", говорит она. Пакет в её руке уже открыт, алюминий шуршит, когда она вытаскивает одну печеньку-палочку. Справа от неё Соён поворачивается, чтобы пассивно посмотреть на неё. В последнее время отношения с Соён были неловкими. Они занятые люди, всегда такими были, но никогда ещё они так мало не разговаривали вне профессиональной жизни. Даже до дебюта они довольно часто переписывались. Того же нельзя сказать сейчас. Соён не отвечает на её сообщения в Kakao в эти дни, даже те, что связаны с работой. Юци приходится отправлять целые электронные письма, чтобы получить хоть какой-то ответ; учтите, она видела эту женщину голой больше раз, чем всех своих кузенов вместе взятых. Не помогает и то, что всякий раз, когда они вместе, слон в комнате, который является её непризнанными чувствами, делает ситуацию… напряжённой, со стороны Соён. Юци хочет это исправить, но не знает как, не забрав свои признания обратно. Разрешение конфликтов никогда не было её сильной стороной. Минни машет ей перед лицом. "Привеет? Юци, ты на Земле?" Она смотрит ей прямо в лицо, а затем заявляет:  "Я хочу быть с Соён-онни." "Что?" Соён и Минни произносят одновременно, хотя тон первой был скорее озадаченным, а вторая звучала просто обиженно. "Ты всегда хочешь быть с Соён-онни," вмешивается Шухуа, сужая глаза. "Это становится странным. Что-то происходит?" Миён задумчиво мычит, прикладывая палец к подбородку. Это выглядит наигранно, ведь кто так делает, но никто не может по-настоящему понять её. "Теперь, когда я об этом думаю, они ведь провели чертовски много времени вместе этим летом." "Нет, не проводили! И откуда тебе знать, вообще?" возражает Юци. Минни фыркает. "Ты правда думаешь, что никто из нас не заметил, как вы двое носились друг за другом? Как, например, тот раз, когда вы улизнули, чтобы заняться чёрт знает чем после того фестиваля?" "Фу. Я пыталась забыть об этом," бормочет Шухуа. В свою защиту, Юци была полностью уверена, что они с Соён не были очевидны в своей маленькой авантюре. Очевидно, это было не так, судя по тому, как все участницы сейчас на неё нападают. Она сбивчиво произносит, смущённая и покрасневшая. "Никто никуда не улизнул! Мы фотографировались!" Шухуа закатывает глаза. "Ага. Фотографировались в ванной. После того, как оставили свои телефоны на столе в гримёрке." Юци раскрывает рот, ломая голову в поисках защиты и совершенно ничего не находя. Обычно она не такая медлительная, особенно в подборе слов; компания обучила её медиа-тренингу до совершенства. Отсутствие Соён — ужасная вещь, которой приходится подвергаться. В нескольких метрах кто-то из съёмочной группы неловко прочищает горло. Остальные замерли, большинство из них переводили глаза с Соён на Юци и обратно. Команда монтажёров, несомненно, должна будет вырезать весь этот кусок записи позже. "Это неважно", утверждает Соён, наконец вмешиваясь и нарушая молчание. Она твёрдо смотрит на каждую из них, как школьная учительница, справляющаяся с классом непослушных детей; её позиция лидера никогда не была столь очевидной. "Давайте не будем терять время." Она указывает между четырьмя из них, разбивая их на пары. "Юци, делай это с Минни. Миён и Шухуа могут пойти вместе, а я посижу в сторонке." Юци открывает рот, чтобы возразить. Удвоение ставки, по общему признанию, не самая лучшая идея после всего, что только что произошло, но она действительно этого хочет. Позориться на развлекательном шоу — это лишь верхушка айсберга того, что она готова сделать, чтобы Соён заговорила с ней. Словно почувствовав надвигающиеся жалобы, Соён резко поворачивает голову и сверлит её взглядом. Юци покорно сжимается. "Мне подходит. Юци?" Минни протягивает палочку между ними, как приглашение. "Хорошо", щебечет она, выходя в центр съёмочной площадки. "Давай сделаем это, онни." Это не имеет большого значения, говорит она себе. Ни в малейшей степени. Это действительно не имеет никакого значения. Она может просто отвести Соён в сторону позже, может быть, немного поумолять. Или даже много; Юци не чуждо падать на колени перед Соён. Это самый крайний случай, но всё же. Отбросив эту мысль, Юци снова сосредотачивается на поставленной задаче. "Итак", говорит Минни, размахивая печеньем взад-вперёд, как волшебной палочкой,  "У нас есть два варианта. Либо мы обе двигаемся и встречаемся посередине, либо одна из нас..." "Я буду кусать", автоматически вызывается Юци. Необходимость приблизить рот к Минни, в то время как Минни также фактически пытается поцеловать её, пугает её гораздо больше, чем ей хотелось бы признать. И вот, решение принято, и пришло время начать игру. Они стоят лицом к лицу, пока Юци занимает позицию. Осторожно она берёт палочку у Минни и кладёт её непокрытый кончик в рот. Она никогда раньше этого не делала, и печенье кажется гораздо более хрупким, чем она думала. Есть ли какая-то стратегия в этой игре? Она решает показать все зубы и стараться держать губы как можно дальше, лицо искажено в широкой гримасе. Минни слегка приподнимает брови, рот сжат в тонкую линию, словно она изо всех сил старается не расхохотаться. Юци остро осознаёт, что объективы направлены на неё со всех возможных углов, что почти тревожит. Они действительно выжимают из этой игры всё, что могут. Она пытается придать своему лицу приятное выражение, или, по крайней мере, менее идиотское, но получилось ли это, неизвестно. Не дай бог, шоу попытается отредактировать её лицо позже. Съёмочная группа даёт им зелёный свет, и Минни начинает, кладя руки на талию Юци. Её ладони большие, охватывают большую часть живота Юци. Незнакомые, по сравнению с тем, как её обычно держит... Лёгкое подёргивание, когда рот Минни смыкается на другом конце. Затем она начинает кусать, её лицо приближается. Её глаза полуприкрыты, сосредоточены на губах Юци. Юци начинает сомневаться, как испуганный ребёнок, желающий в последнюю минуту отказаться от поездки на американских горках. Но она уже на образном подъёме к большому падению, и всё, что остаётся, это пристегнуться и ждать. Периферийным зрением она видит, как Миён вздрагивает с визгом и обнимает Шухуа, которая возбуждённо смеётся. По крайней мере, двое из пяти здесь прекрасно проводят время. Лицо Минни становится слишком близко, чтобы быть комфортным; это своего рода цель, но Юци не может не посмотреть в сторону. Но Соён оказывается прямо там, внимательно наблюдая за ней, и её дискомфорт удваивается. Поэтому Юци переводит взгляд дальше, фиксируя глаза на декорации на стене. Она отказывается сдаваться перед Минни, когда всё, что ей нужно сделать, это оставаться на месте, пока девушка не укусит. Она бы никогда не перестала слушать об этом от участниц. Настоящая проблема начинает проявляться, когда Минни не кусает рано, как Юци на неё рассчитывала. Она приближается всё ближе, не сдаваясь, пока Юци не начинает остро ощущать её поверхностное дыхание на своих губах. Многие из её планов, кажется, сегодня идут наперекосяк. Оттуда всё идёт примерно так, как можно было ожидать. Самая внешняя точка рта Минни касается её, затем вся её нижняя губа, и сердце Юци начинает биться быстрее от нервов. Объяснить это довольно просто. Объективно очень красивая девушка держит её за талию тёплыми руками и фактически целует её. Контакт приятен в физическом смысле, почему бы и нет, но не более того. Они занимаются очень хардкорным фансервисом, который включает в себя поцелуи с участницей группы, но всё же фансервисом. Неосознанно её мысли возвращаются к Соён, как та наблюдает, как она может себя чувствовать по этому поводу. Но это делает Юци странно стеснительной, а её чувства к Соён гораздо труднее разгадать, чем её несуществующие чувства к Минни, поэтому она полностью отключает свой мозг. Она вообще не слишком много думает, даже когда Минни продолжает двигаться вперёд, наклоняя голову. То есть, пока Миён не издаёт ещё один восторженный визг, и Минни не дёргается вперёд от удивления. Её губы при этом крепко прижимаются к губам Юци, и камеры снимают это со всех возможных ракурсов. Это, похоже, стало последней каплей для них обеих. Юци отпрянула в тот же момент, когда Минни укусила и отшатнулась, издавая высокий, визгливый смех. Оставшийся кусочек палочки Пеперо упал на пол. Шесть миллиметров, измерили они. Не рекорд, но очень хорошо, и Юци это прекрасно устраивает. Она не собирается снова целовать Минни из-за пары миллиметров, к чёрту соревновательный дух. Как только волнение улеглось, Юци отходит и встаёт за спиной Соён, пока Миён и Шухуа выходят играть. Она наблюдает из-за плеча Соён, руки прижаты к её талии, как у ракушки. К её радости, Соён позволяет это. Их с Минни легко превосходят, что, честно говоря, вполне ожидаемо; Миён отвратительно хороша в этой игре. Хотя Юци уверена, что всё было бы по-другому, если бы она и Соён были в паре. Жаль. В целом, Юци весело. В самом конце всего съёмочного дня, согласно данным им инструкциям, Соён проводит небольшое интервью после игры. Просто завершающие вопросы, например, как все себя чувствуют, и участницы могут придумать какой-нибудь общий ответ. Когда наступает очередь Минни, Соён спрашивает её что-то неопределённое о том, понравилось ли ей игры. "Мне было хорошо", начинает она, деловито улыбаясь, прежде чем уголки её рта становятся игривыми, "Возможность поцеловать Юци — это день, который я никогда не забуду." Ну, это не один из тех неопределённых ответов, которые она ожидала, и Юци инстинктивно краснеет, прикрывая лицо и отшучиваясь. Продюсеры выглядят невероятно довольными этим; снова, выжимая из этой игры все соки. Она не видит, как лицо Соён становится серьёзным. "Что насчёт тебя, Юци?" "Я думаю, было весело играть в игру Пеперо с Мин…" "Хорошо", перебивает её Соён. "Миён. Как это было?" Юци больше ничего не слышит. Она резко поворачивает голову, ища в выражении лица Соён что-то необычное, но ничего не находит. Она больше удивлена, чем обижена, но Соён всегда даёт ей договорить. Даже когда они ссорятся. Она что-то сделала не так? Оставшаяся часть съёмок быстро завершается, и стремительная обстановка не даёт ей времени почувствовать себя обиженной или даже задуматься над замешательством. Передумывание чего-то столь незначительного никогда не приносило ей пользы. Она даёт Соён презумпцию невиновности. Возможно, она просто торопится поскорее закончить работу; это ожидаемо от неё в это время суток. Ничего страшного. * Идея падать на колени с мольбами отпала, потому что Юци даже наполовину не успокоила нервы и не настроилась, как Соён появилась прямо перед ней. Добровольно. Она решительно подходит к ней, когда они собираются домой, вскоре после того, как остальные ушли. Это немного напоминает дежавю, за исключением того, что на этот раз привычная комфортная и интимная атмосфера между ними исчезла. Как и в прошлый раз, Соён просит пойти домой с ней. Юци охотно соглашается, немного ошеломлённая, но очень этому рада; раз уж она инициирует это, значит, что-то улучшилось, верно? Юци скучала по близости с ней, в любом проявлении. В отличие от прошлого раза, Соён не целует её и не помогает одеться. Она лишь коротко кивает в сторону Юци и уходит, ни разу не взглянув прямо на неё. На данный момент она примет всё, что может получить, даже с далёким, досадным беспокойством, что злость Соён грызёт её совесть. Итак, как по часам, Юци охотно следует за ней, словно щенок на невидимом поводке. Любовь делает из неё дуру. * Юци не знает, как всё так вышло, но только то, что Соён набрасывается на неё в тот момент, когда они заходят в дом, её руки неистово хватают её. Прижимает её к дивану и удерживает там без объяснений, кусает и лижет её шею, рвёт её, будто изголодалась по этому. До спальни они не добираются. К тому времени, как Юци собирает кусочки воедино, её пуховик лежит где-то на полу в прихожей, её рубашка расстёгнута, а Соён сидит на ней, сама лишившись нескольких предметов одежды. В частности, брюк. Вес на коленях Юци сдвигается. "Так хорошо было, да?" Юци ёрзает, её глаза бегают повсюду, кроме её лица. Всегда страшнее, когда Соён сохраняет спокойный вид. Даже при всей их близости, мучительно трудно понять, что Соён на самом деле чувствует в такие моменты. Раздражена? Зла? Ревнует, осмеливается она надеяться. Это было бы впервые. Она заставляет себя не давать рукам дрожать там, где они лежат вокруг талии Соён. От желания, беспокойства или чего-то ещё, она не знает. "Ответь мне." Юци сглатывает. Кажется, нет правильного подхода к этому, независимо от того, что она скажет. Кратковременно Юци обдумывает правду, но сказать «да, на самом деле, губы Минни были довольно приятными на моих», когда Соён смотрит на неё, как на добычу, было бы, пожалуй, худшим, что можно сделать прямо сейчас. "Соёни, это был просто весёлый вызов. Ты же знаешь, Неверлендам нравится, когда мы играем в такие игры как группа. " В её голосе звучала виноватая, нерешительная нотка. Соён рассмеялась, это был резкий, режущий смех, который появлялся только тогда, когда она была по-настоящему задета. И хотя Юци обожала каждую мелочь в Соён, этот звук ей не нравился. Её дыхание перехватило, когда палец коснулся её нижней губы. Соён обхватила её челюсть, хотя прикосновение было далеко не нежным. "Ох, но ты покраснела так, будто хотела, чтобы она повторила." Юци была бессильна сопротивляться пальцам, наклоняющим её голову вверх, заставляющим встретиться с этим смертоносным взглядом. Она старалась не оступиться, но всё ещё была в замешательстве относительно того, откуда берёт начало весь этот гнев. Не то чтобы случайный полупоцелуй с Минни что-то значил. Не то чтобы они вообще что-то значили, в конце концов, хоть это и больно признавать. Соён дала это понять довольно ясно, но теперь она, похоже, противоречит сама себе. "Это совсем не так, я клянусь", уклончиво отрицает она. "Соёни, я бы ни к кому другому не пошла за…"  Ухоженные ногти впиваются в её кожу, и Юци обрывает себя на жалобном стоне. "Нет, конечно, нет." Соён снова улыбается, но улыбка не достигает её глаз.  "Потому что никто не даёт тебе этого так, как я." Юци замирает. Что-то в тоне Соён её задевает, но она не может понять, что именно. "Это потому что ты особенная для меня, Соён." Ещё один смех. Холодный, пренебрежительный, словно она не понимала, о чём говорит Юци. Соён никогда по-настоящему не воспринимала чувства Юци всерьёз. "Особенная", повторяет Соён, "Особенная, но мы не общались несколько недель, а ты уже разгуливаешь с кем-то другим." Это обвинение заставляет Юци ощетиниться. "Это была просто грёбаная игра, и это не я избегала тебя без причины." Раздражение быстро начинало поглощать её более сговорчивое, умиротворяющее настроение. Она пыталась исправить их положение, писала сообщения каждый день уже полмесяца, но, очевидно, Соён не собиралась об этом помнить. "Ты говоришь бессмыслицу. Если ты хотела поцеловать меня там, могла бы просто сказать, вместо того чтобы отталкивать." Едва скрываемое раздражение вспыхивает молнией, омрачая лицо Соён. "Я никогда, блядь, не говорила, что хочу тебя поцеловать." Юци резко подаётся вперёд, чтобы прижать их губы друг к другу из чистой злости. Она тянет голову Соён вниз, удерживая их вместе, пока зубы Соён не сжимаются на её губе в жёстком укусе. Недостаточно сильно, чтобы пустить кровь, но резко, с намерением причинить боль. Юци отдёргивается назад с рычанием. "Какое ты имеешь право? Ты обращалась со мной как с незнакомкой, поставила меня в пару с Минни-онни, когда я просила быть с тобой, и почему-то это моя вина, что мы правильно сыграли в эту глупую игру?" Она смеётся, хотя ничего в этом не было смешного, как это, видимо, показалось Соён. Соён рычит, это яростный звук, совершенно не похожий на неё обычную. "Ты могла бы отстраниться." "Ну, может быть, мне понравилось, как она меня поцеловала." Это было далеко не правдой, но морального расчёта так и не произошло. Сегодня они обе извергают ложь. Юци поддаётся волне гнева и чего-то ещё, что заставляет её дразнить медведя.  "Ты ведь не против, да? Даже если мне понравилось настолько, что я захочу от неё большего. Тебе не должно быть дела, ведь ты сама изначально ничего со мной не хотела." Острая боль пронзает её, Юци чуть не дёргается, когда Соён щиплет её сосок сквозь бюстгальтер. Половина пульсирующего ощущения удваивается как постыдное удовольствие, и она ненавидит, что её сердце начинает бешено колотиться от возбуждения. "Не приписывай мне слова", говорит Соён, её голос колючий. Юци фыркает.  "Я имела свой член у тебя во рту, а ты всё равно, блядь, ушла, так что я не знаю, чего ты ждёшь от меня, чтобы я думала дальше." Пальцы на её сосках злобно скручиваются, и Юци метается под сковывающими объятиями тела Соён. Она горит, её рука путается в прядях коротких, тёмных волос, слегка натягивая их, требуя облегчения, которое не приходит. Прикосновение исчезает вовсе, оставляя её ноющей. "Ты понятия не имеешь, чего я хочу." Соён говорит это слишком спокойно, недостаточно эмоционально. Она всегда слишком хорошо умела себя контролировать. Юци это ненавидит. "Меня, но ты никогда не скажешь этого вслух." Возбуждение смешивается с яростью, в внезапную, но подавляющую потребность вызвать у Соён подлинную реакцию. Юци кладёт ладонь на её пах, надавливает подушечками пальцев, чувствует, как Соён впивается ей в плечи для устойчивости. Она не так уж тонко просовывает большой палец под резинку её трусиков. Простые чёрные, для удобства, а не напоказ. Соён никогда особо не заморачивалась с нарядами для неё, потому что Юци тоже не заморачивалась. Всё равно всё слетит; препятствие, каким бы замысловатым ни было кружево. "Перестань болтать", рычит Соён. Она начала двигать бёдрами, подстраиваясь под прикосновение, гоняясь за собственным удовольствием. "Почему?" дразнит Юци. "Я снова доставляю неудобства?" В ответ тишина. Она подаётся вверх в такт грубому трению Соён, и Соён крепко сжимает рот, отказываясь дать ей удовлетворение. Всё это бесполезно, только подзадоривает Юци усилить интенсивность её прикосновеновения. Вскоре оставшаяся одежда становится слишком большой помехой. Её рука под трусиками Соён становится нетерпеливой, Юци нетерпеливо тянет за хлопок, снимая его, когда Соён поднимает бёдра. Краткий взгляд на материал, точнее, на место, потемневшее от возбуждения, говорит ей всё. Она не может не прокомментировать это, провоцируя на ответ. Не торопясь, она проводит двумя пальцами по обнажённой плоти Соён, покрывая их скопившейся влагой. "И это всё, правда? Ты вся мокрая, для кого-то, кто утверждает, что не хочет меня." "Перестань, блядь, болтать", снова шипит Соён, более решительно. В мгновение ока Соён обхватывает запястье Юци и отдёргивает его, прижимая над головой. Её другая рука обездвижена, прежде чем она успевает отреагировать, также прижатая к спинке дивана. Импульсивно Юци открывает рот, чтобы ответить; всё ещё доводя хладнокровие Соён до предела, ожидая переломного момента, словно она и без того не усугубила эту ситуацию для себя. Слова замолкают, ещё не сформировавшись. Рот Соён сталкивается с её ртом, язык легко скользит между приоткрытыми губами. Над их головами она перехватывает оба запястья Юци одной ловкой рукой, а другая отводится назад, по какой-то причине. Юци отвечает на поцелуй с пылом, наклоняя голову и отталкиваясь. Она подумывает укусить ради небольшой мести, но губы Соён ощущаются хорошо, и она, по общему признанию, скучала по этому, даже если гнев всё ещё присутствует. К тому же, она и не ожидала выбить из Соён признание, споря таким образом. Крупная ссора между ними назревала уже несколько месяцев. Но ссора с Соён кажется странным проявлением любви, по-своему дисфункциональным. Интенсивная и безудержная, она служит доказательством того, что Соён достаточно заботится о Юци, чтобы потерять самообладание, если её достаточно подтолкнуть. И тогда она выместит это на Юци тем или иным способом, будь то сумасшедший секс или передача половины её строчек Миён. Юци чувствует, как начинает сдаваться, мысли уходят от её недолгой ярости в грязь. Сдаться после одного поцелуя и быть связанной — это новый минимум, даже для неё. Поэтому вместо этого Юци сосредотачивается на своих связанных руках. Она сильно недооценила, насколько сильной стала Соён. Для женщины её размера она тревожно крепкая, удерживая Юци железной хваткой. Юци не помнит, чтобы она была такой сильной даже месяц назад. Соён, вероятно, провела последние две недели без неё, правильно тренируясь, думает она с иронией. С закрытыми глазами и мыслями, занятыми мягкостью губ Соён, Юци не замечает, как Соён заставляет её руки опуститься назад, за спину. Она не замечает, как Соён снимает отстёгивающийся рукав, который стилист включил в её наряд сегодня утром. Она едва чувствует, как Соён завязывает надёжный узел вокруг её запястий. Поцелуй прерывается, когда Юци откидывает голову назад, чтобы вдохнуть. Сквозь тяжёлые вздохи она чувствует тёплое дуновение собственного дыхания Соён на своей шее. Её кожа покалывает. Через мгновение она замечает, что рук Соён больше нет на её запястьях. Она пытается протянуть руку и притянуть Соён для ещё одного поцелуя. Её руки не двигаются за спиной, туго связанные, и она складывает два и два. Юци открывает рот. "Какого хрен..." И тут Соён засовывает трусики, которые должны были висеть на одной лодыжке, между её зубами. Ловкие пальцы опускаются, чтобы зафиксировать челюсть Юци, большой палец остаётся, чтобы держать ткань, заткнутую в её рот. Юци давится, слёзы мгновенно наворачиваются. Она зажмуривает глаза, чтобы сохранить то, что осталось от её достоинства, ослепляя себя от безумного взгляда в глазах Соён и великолепного блеска на её губах. Но затем вкус Соён проникает в рот Юци, влажный хлопок, покрытый чем-то отчётливо Соён, на её языке, и её решимость ускользает. Она наконец смотрит, когда Соён сдвигается ниже, на её колени, откидываясь назад, насколько это возможно, чтобы полюбоваться своей работой, при этом удерживая нижнюю часть тела Юци. "Лучше", говорит Соён, зловещее спокойствие накрывает её выражение лица. "Мне так нравишься, когда ты послушная, знаешь? Люблю, когда ты такая хорошая маленькая штучка для меня." Это несправедливо, как сильно немного похвалы от Соён может сломить её. Юци не может не застонать тихо, поскольку последние остатки борьбы в ней рассеиваются, как туман. Не то чтобы она могла сильно сопротивляться, даже если бы всё ещё хотела. Те же пальцы, что сдерживали её, теперь цепляются за бретельки её бюстгальтера, стягивая их одну за другой, пока её соски не обнажаются, твёрдые и натёртые до красноты. Соён вздыхает. "Признаю, я немного расстроена, что тебе пришлось вынудить меня так поступить." Что-то похожее на ревность отбрасывает тёмную тень на её лицо, и, чёрт возьми, Юци была бы в ужасе, если бы не была так возбуждена. В гостиной жутко тихо, пока Соён устраивается на диване поудобнее, обхватив бёдра Юци своими. Рука находит правую грудь Юци, играя с ней рассеянно, а Соён игнорирует протяжный стон, который вырывается у неё. "Теперь скажи мне", начинает Соён непринуждённо, наконец устроившись. "Ты хочешь меня? Мои руки, мой рот? На этот раз я бы оценила немного больше честности." Битва уже выиграна, но она всё равно наклоняется, чтобы обхватить ртом напряжённый сосок, слегка покусывая, просто чтобы ощутить вкус сладкой победы на своём языке. Юци кивает сдавленным, приглушённым и жалким звуком. Она судорожно выгибается ей навстречу, желая, чтобы губы Соён остались на её груди. Она хочет этого. Нет, ей нужно, чтобы Соён коснулась её, кажется, прошла целая вечность с прошлого раза. К её разочарованию, Соён отстраняется, и это движение заставляет её большой палец сильно надавить на рот Юци; проталкивая трусики глубже. Челюсть Юци расслабляется. Капельки слюны вытекают из уголков её рта и стекают по подбородку. "О, у тебя слюнки текут", бормочет Соён, наклоняя голову, чтобы лучше рассмотреть. "Не смущайся, это мило." Она чувственно проводит языком по подбородку Юци, слизывая пролившееся, прежде чем сжать губы, замирая, чтобы насладиться её слюной, как едой. Тепло её выдоха скользит по уголку рта Юци, мимолётное и призрачное. "Минни-онни может целовать тебя сколько угодно, но делает ли она это с тобой?" Голос Соён низкий, граничащий с весельем; такой, который означает, что она абсолютно взбешена. Её пальцы при этом сильно давят на сосок Юци, и становится трудно сформировать хоть одну связную мысль, не говоря уже о чётком ответе. Юци сжимается, не находя опоры, чувствуя, что одно лишь прикосновение могло бы довести её до оргазма прямо здесь и сейчас. Она вообще не может говорить, сомневается в своей способности произнести связные слова, даже если бы её не заткнули, поэтому она просто трясёт головой изо всех сил. Нет, и пожалуйста. Этого недостаточно. Соён продолжает, лаская уже чувствительные груди, жадно облизывая её рот, но всё ещё не касаясь Юци там, где ей это отчаянно нужно. "Ей доводится видеть тебя такой под собой, смотреть, как ты пускаешь слюни, как грёбаный пёс, из-за её трусиков во рту?" Вольно или невольно, это унижение снова заставляет Юци стонать, изо рта струится слюна, пока она отчаянно мотает головой: нет, нет, никогда. Смущение обжигает её, поднимаясь от груди к лицу, окрашивая гладкую кожу в вишневый цвет; тот факт, что она на самом деле возбуждается от такого обращения, делает всё одновременно намного хуже и настолько же лучше. Кинк на унижение и кинк на похвалу часто идут рука об руку, полагает она. "Вот так", мурлычет Соён, жестоко снисходительно. "Моя маленькая собачка, одна лишь лает, но не кусает." Она звучит совершенно не впечатленной, но её дыхание значительно участилось. Юци может только скулить в ответ на это прозвище, унизительный жар струится по её венам. Она пытается потереться бёдрами друг о друга, создать хоть какое-то трение, чтобы облегчить себя. Вес Соён на её коленях как раз достаточно ограничивает её, чтобы помешать этому. "Однажды я должна буду достать тебе поводок", размышляет она. "Как далеко ты позволишь мне зайти?" Одна рука поднимается от её груди и сжимает шею, ладонью на пульсе; она недостаточно большая, чтобы причинить вред, но Соён надавливает, и Юци едва может дышать носом, не говоря уже о рте. "А что, если я захочу слегка придушить тебя, покрыть тебя синяками, а потом надеть на шею ошейник, чтобы скрыть следы?" Её радужки сузились до ободков вокруг угольно-чёрных зрачков. Как бы невзначай, она добавляет: "Жаль, что все равно все узнают, когда я буду выставлять тебя напоказ." "Да", пытается хрипло выговорить Юци, и та наконец улыбается ей сверху вниз. Секс с Соён нечасто выходит за рамки общепринятого; не то чтобы у них была основа для обсуждений того, чего каждая сторона хочет в сексе, — всё просто… происходит между ними. Но эти идеи звучат ужасно заманчивыми, при условии, что Соён не просто блефует в приступе ревности. Она не из тех, кто так поступает, что обнадёживает настолько же, насколько и слегка предвещает недоброе. "Вот это моя девочка", мурлычет Соён, убирая пальцы из-под челюсти Юци и снимая другую руку с её шеи. "Я знала, что в тебе это есть. Откройся для меня." Щенячье послушание, укоренившееся в ней, вспыхивает от похвалы, заставляя её поспешно и охотно делать всё, что Соён попросит. Юци широко раскрывает рот и держит его открытым, пока Соён срывает с неё трусики, — самодельный кляп теперь насквозь промок там, где соприкасался с её языком. Она задыхается, ловит воздух и чувствует лёгкое головокружение, когда кислород свободно поступает в её систему. Небрежный взмах запястья Соён отправляет её испорченное нижнее белье прочь, из виду, и затем она бросается вперёд и втягивает Юци в жаркий поцелуй. Юци отвечает с энтузиазмом, наклоняя голову и позволяя языку Соён проникнуть в свой рот, пока они целуются. Наконец освободив обе руки, Соён одной рукой обхватывает её челюсть, а другой проводит по груди, пока та не останавливается и не сжимает талию Юци. Она меняет положение так, чтобы её тело зависло над Юци, настойчиво подталкивая коленом пространство между её бёдрами. Юци раздвигает ноги. Так между ними почти не осталось расстояния. Соён прижимает голое колено к киске Юци, всё ещё прикрытой тонким, влажным слоем хлопка. Юци мягко ахает, прерывая их поцелуй, её голова откидывается назад с непристойным стоном, а бёдра дёргаются. "Ты знаешь, что делать. Удиви меня, щеночек." Юци не нужно повторять дважды. Даже без помощи рук ей удается начать дрожащее движение, её белье создает грубое, но приятное трение по влажной коже. "Да, да, да…Соён, ах", скулит она. Соён молча наблюдает, ободряюще сжимая её талию и исследуя безупречную поверхность её верхней части груди. "Так не пойдет", мурлычет она, и Юци не понимает, что она имеет в виду, пока её рот не оказывается на её шее. Соён начинает с лёгкого поцелуя, немного увлажняя область, затем коротко лизнув, словно она какая-то домашняя кошка. Это, честно говоря, мило, так несвойственно ей нежно. А потом она впивается зубами, нежная кожа Юци зажата между её зубов. Юци вскрикивает от боли, выгибая спину, отрываясь от дивана. Волна возбуждения захлестывает её, промокая её белье, и Соён улыбается в её шею, чувствуя, как оно увлажняет её колено. Она ещё несколько раз лижет укушенное место, и жгучая боль усиливается там, где кожа была повреждена. Опускаясь по верхней части тела Юци, она продолжает своё завоевание. Целуя, лизая, а затем кусая её раскрасневшуюся кожу, пока синяки не покроют её багровыми пятнами. Время от времени она возвращается к первому укусу, перехватывая драгоценные капельки крови Юци, которые непрерывно струятся. Юци отчаянно задыхается, раскачивание её бёдер стало небрежным от наслаждения и напряжения. Она теряется в ощущениях, колющая боль и бездумный экстаз сливаются воедино, пока она не погружается в бездыханное оцепенение. Ее запястья горят, всё ещё связанные и быстро натирающиеся. "Соён, ах, я так близка…" Соён остается в основном неподвижной от пояса вниз, но она всё равно разбрасывает жгучие укусы по всей груди Юци, разнося её кровь повсюду своим языком. Это граничит с пыткой. Юци теряет ритм, прижимаясь к колену Соён. Её трусики липкие от влаги, прилипают к коже. Её голова лихорадочно кружится. Она достигает пика с горловым стоном, глаза крепко зажмурены, тело сковывается. Как только она это делает, Соён отстраняется и опускает колено обратно на диван. Властные руки давят на внутреннюю поверхность бёдер Юци, раздвигая их. Разрядка захлёстывает её, всепоглощающая, даже когда тепло тела Соён отступает. Но слишком поздно возвращаться, она уже далеко за точкой невозврата, она падает, падает, падает без стимуляции, без трения, без Соён, и это одновременно и недостаточно, и слишком много. "Нет", кричит Юци, переполненная чувствами. "Соён, нет, пожалуйста, пожалуйста…" Её бёдра сильно дрожат, изгибаясь вверх в пустоту. "Жалкая", выплёвывает Соён. Она ныряет, чтобы заставить её замолчать, прижимая губы к открытому рту Юци в коротком поцелуе, осквернённом металлическим привкусом крови. Рыча в него, пока Юци слабо скулит. "Чертовски жалкая. Моя." Бесполезно Юци толкает бёдра вверх, растирая запястья до крови там, где они связаны за спиной. Это проигранная битва. Слёзы собираются за закрытыми веками, пока её оргазм продолжает угасать, пик ускользает в ничто, даже когда она умоляет. Всё заканчивается слишком быстро. Ей так сильно больно, что это причиняет боль, но её тело истощено. Она начинает приближаться к грани бессознательного состояния, когда Соён отпускает её бедра, без промедления отодвигая её трусики в сторону. Юци издаёт смущённый стон, когда палец Соён проходит по её половым губам, нефокусированные глаза едва открываются. Пытаясь сказать ей, что она не знает, сможет ли выдержать ещё, но её рот не может произнести слова. Соён не удостаивает её взглядом, сосредоточившись на её обнаженной киске. Одним плавным движением она погружает два пальца внутрь. Юци воет, захлопывая глаза от вторжения. Она автоматически сжимается, стонет имя Соён как молитву, пожалуйста, даже если она физически не может справиться с тем, чтобы её трахали снова. Соён начинает двигаться с ошеломляющей скоростью. Вталкивая пальцы до костяшек, изгибаясь в том нежном месте внутри неё. "Чёрт, Соён, я только что…только что кончила, пожалуйста, о чёрт",  рыдает Юци. Она горит изнутри, сверхчувствительна и совершенно не готова, и всё ещё справляется от последствий своего первого оргазма. Её мольбы остаются без внимания, поскольку Соён неумолимо ускоряет темп, вводя ещё один палец. Скольжение по-прежнему невероятно плавное; у её входа собрано более чем достаточно возбуждения, подушка под ними мокрая от него. Соён молча наблюдает сверху, как перевозбуждение сотрясает истощённое тело Юци, неумолимая в своём напоре. Она не может не отвечать на толчки Соён, отдавая всю себя пальцам, которые опустошают её тело, мастерски разрушая её до руин. Попытка различить боль и удовольствие невозможна, и повсюду чувствуется жестокая, восхитительная боль; её напряжённые соски, кровавый укус на шее, рука Соён, работающая между её ног. Соён давит на её клитор, прикосновение её большого пальца мягкое, едва ощутимое, контрастируя с резкостью её тона, когда она рычит: "Дай мне еще один." И кем она является, если не послушной? Наплыв второго оргазма бьет её на полную силу. Её мышцы неуправляемы, беспомощно подёргиваются, и это больно, но это так хорошо больно. Соён трахает её сквозь пик, наклоняясь для ещё одного поцелуя, несмотря на неспособность Юци ответить взаимностью. Юци дрожит, всё ещё переживая движения бездыханного кульминации. Усталость наступает, сильная, как наркотик, погружая её в бессознательное состояние. * Она не остаётся без сознания слишком долго, или так ей кажется. Юци возвращается в полусонное состояние некоторое время спустя, хотя это больше похоже на сонный паралич, чем на что-либо другое. Её конечности бесполезны, всё болит; это означает, что, вероятно, всё ещё тот же день. Её веки отказываются открыться даже на трещинку, тяжёлые от истощения, несмотря на прошедшее количество минут или часов. Как любой здоровый человек после обморока, Юци думает о Соён. Что Соён могла или не могла сделать с ней после того, как она потеряла сознание. Ушла ли Соён к себе домой, и если нет, то где она сейчас в доме. Юци очень надеется, что Соён не ушла, вроде как хочет проверить, но она не смогла бы найти свой голос, даже если бы попыталась. И она не может собрать воедино больше, чем тот факт, что она в постели, тепло и комфортно. Соён, должно быть, это сделала. Спасибо, она хочет сказать на случай, если Соён находится в комнате, и продолжить: я люблю тебя и ряд других безнадежных вещей. Возможно, лучше, что она временно немая. Её мысли замедляются, затем становятся расплывчатыми, и Юци погружается в настоящий сон. Когда Юци наконец-то моргает, просыпаясь по-настоящему на этот раз, на улице всё ещё темно. Понемногу она ориентируется. Прежде всего, рана на шее онемела; что-то прилипло к её коже над раной, как будто её перевязали пластырем. Во-вторых, боль в конечностях немного притупилась до чего-то терпимого. В-третьих, кровать немного дрожит, её руку сжимает чья-то рука, и она видит Соён справа от себя; она беспорядочно движется вверх и вниз, издавая хриплые стоны. Соён. На её кровати. Стон. Юци вдруг чувствует себя более бодрой, чем когда-либо. Маленькая, теневая фигура Соён наполовину стоит на коленях на матрасе, ноги разведены, а верхняя часть тела немного наклонена вперёд, нависая над ней, где она лежит. Одна из её крошечных рук свободно сплетена с рукой Юци. Она слегка сжимает её, и Соён ахает. Её другая рука находится между её ног. Соён покачивает бёдрами, лицо эротично сморщено, пока она натирается пальцами. Её лицо раскраснелось, дыхание прерывистое и нерегулярное. Очевидно, что она здесь уже давно. Коротко Юци задаётся вопросом, как долго она была без сознания; задаётся вопросом, как долго Соён наблюдала за её дыханием, трахая себя, глядя на её спящую. Часы на стене отвлекающе тикают, требуя её внимания, но она была бы безумной, если бы сейчас отвернулась от Соён. Она садится, сердце колотится от чего-то неразборчивого, позволяя одеялу сползти ниже груди. В этом положении их лица ужасно близко. "Соён?" шепчет она. "Ты знаешь, ты могла бы…" Соён коротко качает головой. "Нет…не хотела… что-то делать, без твоего ведома." Она выглядит… сожалеющей, почти. "Прости, что разбудила тебя." Думая о её всё более неровном дыхании, Юци опускает взгляд на вершину её бёдер, на влагу, скопившуюся вокруг этой области. Как она покрывает свои пальцы блестящим слоем, распространяясь на мягкие простыни внизу. Больше не должно потребоваться многого, но опять же, она не уверена, как долго Соён этим занималась. "Ты близка?" Она проводит ладонью по внутренней поверхности бедра Соён. Гладкая, перегретая кожа вздрагивает от прикосновения. Соён издает опьяняющий стон. Она движется быстрее; менее подавленно, риск разбудить Юци больше не присутствует. "Да… почти. Ещё… ещё немного…" "Хорошо", шепчет Юци, наклоняясь ближе. Лоб ко лбу, она продолжает поглаживать успокаивающими кругами, наблюдая, как дрожат губы Соён. Возможно, это её воображение, туман после драки, после оргазма, искажающий её восприятие реальности, но это кажется странно интимным. Наблюдать за уязвимой Соён в муках похоти, прикасаться к ней, когда она прикасается к себе, её глаза на губах Юци, как будто она не может заставить себя попросить об этом. Так далеко от той же женщины, которая держала её на диване в гостиной посреди дня, трахая её до тех пор, пока она не потеряла сознание. Юци обнаруживает, что любит обе её версии. Это всё Соён. Она так сильно любит Соён. Наклонив голову, Юци ловит взгляд Соён в тусклом лунном свете. Она соединяет их губы в поцелуе с закрытым ртом, затем отстраняется на дюйм, чувствуя, как матрас смещается, когда Соён дрожит. Соён скулит от потери, неуклюже наклоняясь вперед, чтобы снова поцеловать ее. Ее хватка на руке Юци усиливается, когда она раскачивается взад и вперед, мяукая всякий раз, когда ее ладонь скользит по набухшему клитору. Соён кончает вскоре после этого, неспешное высвобождение, от которого она красиво стонет в рот Юци. Она тяжело дышит, проходя сквозь волны удовольствия, распутывая их пальцы и обхватывая челюсть Юци, как любовница. Они сидят в уютной тишине, только слышно тяжелое дыхание Соён, пока она не убирает свою руку из-под своих ног. Осторожно она поднимает её к лицу Юци, всё ещё липкую и блестящую от своего возбуждения, и кладет её на щеку. Юци наслаждается её теплом, прижимаясь лицом к ладони Соён, позволяя её влажности размазаться по одной стороне своего лица. "Спасибо", шепчет Соён. "Ты такая…" Ты так добра ко мне. Она одёргивает себя, и это остается невысказанным, но фраза висит в воздухе. Своеобразное мрачное напоминание. Юци печально улыбается чему-то неопределенному, затем смотрит на неё. "Я могу дать тебе ещё один раз, если хочешь." На лице Соён снова появляется это странное выражение. Нечто среднее между голодным, но противоречивым и главным образом виноватым, от чего Юци становится не по себе. Она хочет, чтобы Соён была счастлива, а не… чем бы это ни было. "Всё в порядке", успокаивает Юци. Поддерживая зрительный контакт, она нежно обхватывает запястье Соён и ласково прижимается к её руке. Её язык выскальзывает. Медленно она поворачивает лицо глубже в ладонь Соён, облизывая промежутки между её пальцами, где всё ещё оставалась её влага. Дыхание Соён учащается, она смотрит на неё как ястреб, пока Юци вылизывает её руку. Юци оставляет последний поцелуй в центре её ладони, когда заканчивает, покрыв её тонким слоем своей собственной слюны. "Позволь мне снова довести тебя до оргазма, Соён." Вина полностью стерлась с её лица, к радости Юци. Вместо неё глаза затуманились, а нижняя губа повисла. Через мгновение она уступает. "Хорошо. Пожалуйста." Юци искренне, обожающе улыбается. Она не может удержаться и снова касается губ Соён, прежде чем обвить руками её талию и уложить её на спину, ровно на простыни. Соён охотно поддается, её лучезарные конечности раскинулись, словно произведение искусства, пока Юци поднимается к ней. Нежное прикосновение губ к такой же нежной коже Соён кажется естественным, как дыхание. Юци скользит вниз: к груди Соён, где каждый её сосок привстал под прикосновением Юци. К её животу, мягкая плоть которого легко поддается её поцелуям. К месту между её ног, блестящему от остатков её кульминации и влажному от ожившего желания. Она занимается этим с Соён, совершая действие, близкое к поклонению. Бёдра Соён дергаются навстречу её лицу, руки запутываются в её волосах, пока Юци проводит языком по всей длине её щели. Она тяжело дышит, сгибая одно колено и раздвигая ноги шире. Юци углубляется, проводя языком быстрыми движениями вперед-назад, заставляя Соён отчаянно выгибаться на матрасе. Её нос касается клитора Соён каждый раз, когда она нажимает немного сильнее, и Юци теряет дыхание, чтобы подарить Соён это удовольствие. Задохнуться между ног Соён было бы не худшим способом умереть, если всё закончится после этого. Несмотря на весь её оптимизм, это кажется очень похожим на последний раз. Слишком интимно, слишком много чувств. Соён снова убежит, и Юци никогда не сможет её остановить. "Я люблю тебя", признаётся Юци, растворяясь во влаге Соён. Над ней Соён дрожит, когда вибрации проходят по её телу, громко стонет и впивается кончиками пальцев в кожу головы Юци. Она прижимается к лицу Юци, и Юци позволяет ей делать всё, что она хочет. Послушная, преданная, вся её. Она высовывает язык, держит его там, чувствуя, как он погружается во влагалище Соён каждый раз, когда та перекатывает бёдра. Поверхностно занимаясь любовью, пока вытекает больше смазки, опьяненная любовью от звука скуления Соён, которое становится выше с каждой проходящей секундой. "Я так сильно люблю тебя", повторяет она, и Соён издает стон. Юци говорит это снова и снова, и снова, я люблю тебя, и я люблю тебя, и я люблю тебя, пока фраза почти не теряет всякий смысл. Но даже когда её приглушённые слова угасают в забвении, чувство всё ещё отказывается умирать. Она испытывает боль, но не от нехватки воздуха. Когда Соён достигает пика блаженства, Юци продолжала дарить ей ласки. Чувствуя лёгкое головокружение и небольшую боль, но одновременно невиданное доселе блаженство, она продолжала ласкать Соён, доводя её до приятного переизбытка чувств. Наконец, Соён, издав протяжный стон и слабо потянув её за волосы, отстранила Юци, которая тяжело дышала. Она вытирает лицо тыльной стороной руки, подползая обратно, чтобы обнять дрожащую Соён. Она молча натягивает простыни на их тела, потому что, чёрт возьми, Юци всегда всё портит после близости с этой женщиной. Она закрывает глаза. Так с ней Соён будет легче справляться. Как обычно, ничто не идёт так, как она надеется. Соён выравнивает дыхание, затем тихо произносит имя Юци. Юци раздумывает, не притвориться ли ей потерявшей сознание. Как иронично. Но это, вероятно, конец всего, потому что Соён собирается сказать что-то ужасное, чего она не хочет слышать, и всё будет кончено, потому что она снова сказала слишком много, сделала слишком много, и Соён отвергнет её раз и навсегда, так что… Юци крепко зажмуривает глаза. Полностью отдаваясь игре, на тот случай, если Соён оставит всё как есть. Её кровь стынет в жилах, когда Соён вздыхает, явно не убеждённая. "Юци. Я чувствую твоё сердце, знаешь ли." Возможно, чтобы доказать свою правоту, или же чтобы помучить её, Соён кладёт ладонь прямо на бешено бьющееся сердце Юци. Маски сброшены. Юци виновато открывает глаза, но почти не может смотреть прямо на Соён. Не дожидаясь, что скажет Соён, она выпаливает: "Прости, эм, за… это…тебе не нужно ничего отвечать, я могу жить без этого, я просто…" Соён прерывает её тираду, схватив за затылок. Она наклоняет голову, чтобы крепко поцеловать её, и все мысли вылетают из головы Юци. Голос Соён звучит тихо, когда она отстраняется. "Сон Юци. Я тебя тоже люблю." Она не понимает. "Соён. Не шути со мной так." Соён выглядит немного озадаченной, но её лицо всё ещё озаряет обнадеживающая улыбка. "И с чего бы мне тебе лгать?" Юци на мгновение задумывается, но ничего не находит. "Но как же…как же группа и медиа, и наш…" "Мы можем разобраться с этим вместе, если… если ты хочешь", говорит Соён. Её взгляд скользит по губам Юци. "Я хочу попробовать быть с тобой, Юци." Её ответ вырывается в виде задыхающегося: "…Правда?" Соён нежно закатывает глаза. "Да, правда." Из всего, что Юци ожидала от этой ночи, это, вероятно, был один из самых последних возможных исходов в её логическом уме. Это похоже на лихорадочный сон. Но она не может быть счастливее, словно парит, и всё в мире хорошо, потому что она не провела четыре года, бесполезно тоскуя по Чон Соён, зря. Давящий груз спадает с её плеч, и все части головоломки сходятся воедино, почти ошеломляюще. "Я тоже этого хочу, так сильно хочу", говорит Юци, сияя. "Хорошо", улыбается в ответ Соён, затем снова соединяет их губы. Знакомо, но на этот раз всё намного лучше. Что-то глупое и весёлое нахлынуло на Юци, заставляя её гладить спину Соён, скользить руками по талии, жадно обхватывая изгибы бёдер. Соён бросает на неё вопросительный взгляд, но без всякого нежелания. На самом деле, блеск в её глазах больше похож на нетерпение. Юци больше не могла себя контролировать. Ей это и не особо нужно, что делает всё ещё хуже. Или лучше. Ей, в общем-то, всё равно, и Соён, кажется, тоже. "Ты рассердишься, если я скажу, что это меня немного возбудило?" Соён сладко смеётся, что для Юци звучит как музыка. "Иди сюда, щеночек." Она тянет Юци за запястье, пока та не опирается на локти. Когда Юци наклоняется для поцелуя, губы Соён легко ложатся на её. Лёгким, но настойчивым движением Юци меняет положение Соён. Это не первый раз за эту ночь, и уж точно не последний. Полноценный отдых сейчас для неё наименьший приоритет. * Наступает следующий день, и это ранние утренние часы между полуночью и рассветом, когда они наконец выматывают друг друга. Солнце ещё не взошло, но простыни уже поменяны. Юци глубже зарывается лицом в шею Соён, обхватив руками её талию. Счастливо слушая, как та вздыхает и убирает руку со щеки Юци, чтобы погладить её растрёпанные волосы. "Я так счастлива сейчас, Соёни", мурлычет она. "Я тебя ооочень люблю." "Мм. Спи." Юци капризно скулит. "Скажи это в ответ." "Ты будешь такой избалованной, малышка." Она снова дуется, её самые широкие, самые жалкие умоляющие глаза, и Соён выдыхает, сдаваясь. "Я тебя тоже люблю. А теперь закрой глаза." "Не хочу", ворчит Юци. "Откуда мне знать, что ты всё ещё будешь здесь, когда я проснусь?" Соён сначала не отвечает. Её пальцы возятся под одеялом, прежде чем она берёт Юци за запястье, нежно поднося его к своему рту. Она легко придвигается ближе, утыкается головой в подбородок Юци и удобно вздыхает, её дыхание согревает кожу. "Закрой глаза, любовь моя", шепчет Соён, касаясь тыльной стороны её руки и оставляя долгие поцелуи на каждом суставе. Веки Юци опускаются помимо её воли. Сон приходит так легко, когда она рядом с Соён.