like a final

2. Жизнь айдола губит отношения. Она видит, как это происходит снова и снова. Соён убила идею их отношений, прежде чем та успела сформироваться, словно мера предосторожности. Группа не могла вынести ещё одного скандала после Суджин. Соён никогда не говорила этого прямо, но Юци не дура. Даже если сейчас всё лучше, некоторые решения трудно отменить. Это не значит, что она не питает надежды. Надежда заставляет её выкапывать труп "что если", как некроманта, возвращая его к жизни с решимостью, которую любой сторонний наблюдатель счёл бы нелепой. Надежда заставляет её зацикливаться на невероятности, намекая на неё глубокой ночью, независимо от того, сколько раз Соён оставляет её ни с чем. По правде говоря, Юци ни разу не была прямой в этом с той ночи. Любое упоминание о чём-то большем происходит окольными путями, и только после того, как у них было так много секса, что Соён слишком вымотана, чтобы воспринимать её слова. В противном случае она рискует быть отвергнутой или окончательно отвергнутой, и тогда её жизнь может потерять смысл. (Возможно, преувеличение, но действительно ли это так, когда большая часть счастья Юци зависит от одного человека?) Юци винит время. Она никогда не свалит вину на своего лидера, потому что знает, как сильно Соён боролась тогда. Как сильно события того года всё ещё давят на неё сейчас. Она знает Чон Соён интимнее, чем любой из их друзей. Юци знает всё, что нравится и не нравится Соён, из тысяч часов, проведённых вместе, знает, когда нужно бросить вызов или утешить, когда старшая женщина расстроена. Юци может наизусть рассказать всё расписание Соён в редкие выходные, потому что Соён отменяет планы, чтобы быть с ней, а затем сокрушается обо всём, что она делала бы одна, если бы не Юци. Всегда что-то вроде "ты чертовски требовательный друг по сексу, Юци-я", и Юци приходится сдерживаться, чтобы не спросить, почему она не может быть вместо этого требовательной девушкой Соён. Она знает все маленькие причуды Соён, мелочи, о которых никто другой не стал бы вспоминать. Юци запомнила, как выглядит и ощущается тело Соён до мельчайшей родинки, и наоборот. У них есть всё, кроме признания того, что это "всё" реально. Они могли бы быть любовниками во всех смыслах этого слова, но они не являются ими.

_____________

Компактный вентилятор в её руке непрерывно вращается, но Юци продолжает его работу на полную мощность; нападение на её уши, пожалуй, более выгодно, чем смерть от теплового удара на пике её карьеры. Её товарищи по группе и персонал, кажется, разделяют схожее мнение, если уровень шума в "зелёной комнате" является хоть каким-то индикатором. Summer Sonic 2025. В этот раз они в Токио, выступают в изнуряющую летнюю погоду. Это второй день фестиваля, но Юци так же взбудоражена, если не больше; предконцертное волнение прошло, и всё, что осталось, — это ощутимое возбуждение. Присутствие других девушек с ней — это просто вишенка на торте. У неё было достаточно сольных выступлений, но, будучи такой же склонной к одиночеству, как и она, два дня петь и танцевать бок о бок с её участницами заставляет Юци буквально отскакивать от стен от энергии. Не говоря уже о том, что всё время она проводит наедине с Соён. Во время перерывов, пока Миён, Минни и Шухуа занимаются тем, чем занимаются эти трое, Юци устанавливает монополию на свободное время Соён. Всё, что ей нужно, — это обычное прилипание и назойливость; сверху — галлон вооружённой до зубов милоты, и Соён сдаётся так быстро, что это почти комично. Она надевает внутриушные мониторы и нажимает кнопку, вздыхая, когда включается шумоподавление. Их выступление начинается через пять минут, объявляет один из сотрудников. Это действительно её любимое занятие — когда Соён достаётся ей одной. Конечно, провести время в отеле — это одно, но Юци также удаётся вытаскивать её по городу на милые маленькие свидания; Соён прячется за термином «поездка», Юци точно знает, что такое поездка в метро рука об руку и совместное поедание десертов в причудливом кафе. Если бы только она могла заставить Соён однажды снять полный дуэтный влог. Выложить его на групповой канал, назвать «резким стартом», пожениться, жить долго и счастливо с четырьмя кошками и хомяком. В идеальном мире. Говоря о Соён, старшая женщина, кажется, растворилась в воздухе. Юци сканирует комнату, но тщетно. Какая жалость; у неё есть немного… сюрприза в запасе сегодня, которым она хочет поделиться. Она также хочет увидеть Соён, но то же самое касается и каждого другого обычного дня. "Юци, Шухуа, мы готовы!" — зовёт Минни, присоединяясь к Миён у двери. Юци издаёт слишком громкое подтверждение, от которого Шухуа морщится. Это в наушниках, объясняет она смущённо, прежде чем организаторы берут на себя ответственность проводить её за кулисы. Она продолжает сканировать лица, даже когда тускнеет свет. По прибытии её маленький силуэт, который она узнаёт, — Соён уже стоит у колонок, работая над чем-то со звукотехником. Хотя Юци обычно воспользовалась бы шансом вклиниться в разговор, всё, что она слышит, — это куча технических жаргонов, бла-бла-бла. Так что она ждёт, как хорошо обученная собака, пока Соён не закончит, кивнув и поблагодарив. "Соён-а". Юци подкрадывается к ней сзади, обвивая её руку тонкой рукой. Соён оживляется от её голоса, поворачивается всем телом и снисходительно улыбается, играя у её губ. Она подцепляет пальцем край топа Юци, который совсем не нуждается в поправке. "Чем я могу помочь?" "Ничем особенным". — бормочет Юци. "Просто хотела тебя увидеть". Соён смеётся, и это прекрасный звук. "Ну, ты увидела меня", — говорит она, затем добавляет: "Ты сегодня такая милая, как гигантская пушистая собака". Этот комментарий заставляет Юци глупо и наивно улыбнуться. Было бы неплохо поцеловать Соён прямо здесь и сейчас, но участницы и персонал находятся в нескольких футах от них, и они должны быть сдержанными в этом отношении. Она немного крепче сжимает Соён, вспоминая, что зачем искала её. "Эм, на самом деле…" — она прерывается, её глаза метнулись к часам, — "Я кое-что принесла сегодня". Соён прекращает теребить рубашку Юци, чтобы посмотреть на неё с недоумением. "Что?" "Ну, знаешь… с тех пор", — намекает она. Снова конфиденциальность и скрытность и всё такое. Может, это было огромной ошибкой. Юци собирается взять свои слова обратно, сказать ей забыть об этом, когда Соён наконец, кажется, понимает. "Ты не могла". Сказать, что она выглядит ошеломлённой, — это ничего не сказать, но реакция не отрицательная. Соён просто распахивает рот, не в силах понять, на одной ли они волне. Юци хитро улыбается в ответ. Определённо не ошибка. "Не шути со мной, Юци-я". "Я совершенно серьёзно", — настаивает она, затем добавляет: "Вообще-то, он у меня сейчас с собой". Взгляд Соён падает на промежность Юци. Ничего явно не видно, но её зрачки явно расширяются, выражение лица меняется на что-то возвышенно-трепетное. Её бёдра смещаются, затем почти незаметно сжимаются вместе. На стадионе раздаются тяжёлые инструментальные сигналы, и их загоняют к остальной группе. Ни одна из них больше не произносит ни слова. * Толпа ревёт, когда Юци поёт финальные куплеты «Super Lady». Адреналин бурлит в её теле, усиленный криками зрителей и палящими лучами солнца, направленными на неё. Это действительно идеальное начало шоу. Песня подходит к концу, и она держит финальную позу в течение дюжины счётов, как было отрепетировано, прежде чем с отработанной лёгкостью встать в строй для «Latata». Звучат первые ноты, и голос Соён разносится в воздухе. Юци безупречно следует за ней, хореография стала мышечной памятью. Сегодняшние наряды ей нравятся значительно больше, чем вчерашние. Чёрный топ с вырезом в форме сердца ниже линии шеи, свободные спортивные шорты, которые настолько длинные, что практически штаны. Слишком тепло поглощающие из-за цвета, но очень удобные для танцев. О, и штаны достаточно мешковатые, чтобы скрыть всё, что находится под ними. Например, бандаж, пристёгнутый к её бёдрам, и силиконовая игрушка в кармане. Она выходит в центр для своей части предприпева. Микрофон улавливает её голос гораздо легче, чем вчера, вероятно, это заслуга Соён. Хорошо. Юци нравится, когда её слышат. Танцы сегодня — более серьёзное испытание, необходимая жертва. Бандаж туго закреплён на её бёдрах, и возбуждение уже проявляется на внутренней стороне её бёдер. Однако трение вполне терпимо, и награда слишком хороша, чтобы упустить её. Не говоря уже о целой уборной с замком (ключи от которого есть у каждого участника, но важна сама мысль) в их распоряжении. Почему бы не повеселиться? Зачем ждать до потом? Инструментальная часть затихает, когда они доходят до бриджа. Юци переключает внимание и занимает своё место, ложась на бок. Построение ставит её впереди, и если всё идёт гладко, Соён должна быть прямо за ней, а затем и остальные. Её концентрация нарушается в рекордное время. Рука твёрдо ложится на её задницу, и Юци вздрагивает, её глаза расширяются, потому что виновник может быть только один. И этот виновник обычно гораздо, гораздо менее склонен быть откровенно непрофессиональным на работе. Правда, оригинальная хореография предполагает, что Соён кладёт на неё руку, но не туда. Хореография также не требует, чтобы Соён сжимала её, всё ещё держа микрофон в руке. Медленно она поворачивается из своего положения и ловит взгляд Соён. Паника в её выражении, должно быть, довольно забавна для Соён, потому что её лидер просто шире улыбается и посылает ей похотливый подмигивание. Её хватка усиливается, и Юци почти стонет, нагреваясь по причинам, не связанным с погодой. Она чувствует, как пальцы Соён ощупывают бандаж под её шортами. Музыка снова набирает обороты, не обращая внимания на её психическое состояние, и Соён продолжает, как будто она только что не облапала свою коллегу перед тысячами зрителей. Остальная часть шоу — это борьба, мягко говоря. Парадоксально приятная, но всё же борьба. Во время интро к «Queencard» Соён кладёт грубую руку ей на грудь, хотя должна была держать её в воздухе. Она обхватывает её грудь через хлопок, и это настолько нагло, что Юци приходится перепроверить. Она почти уверена, что их поймали с поличным на большом экране. В промежутках, пока они исполняют трек-лист; ещё более не столь тонкие ласки тут и там, на всём, что осязаемо и является частью её тела. Поведение Соён не остаётся незамеченным, к лучшему или к худшему, потому что участницы держатся от них подальше большую часть шоу. Кажется, что роли поменялись, Соён внезапно взяла на себя роль цепляющейся, чрезмерно физической. Не то чтобы Юци не вносила свой вклад в это возмутительное количество контактов, но Соён просто продолжает лапать её при любой возможности. Абсурдно, как собранно Соён удаётся выглядеть, в то время как Юци чувствует, что ещё два прикосновения отделяют её от совершения акта публичного неприличия. Всё это говорит о том, что невероятно трудно оставаться погружённой в процесс, когда над головой висит активная угроза быть обласканной в прямом эфире на сцене её товарищем по группе, другом по сексу и почти-любовником в одном лице. Когда их время выступления подходит к концу, Соён снова хватает Юци за задницу. Конечно, у них достаточно свободы для импровизации фансервиса во время «Fate», но последующее движение вверх-вниз все равно чрезмерно. Особенно учитывая, что это не видно аудитории, а ведь именно в этом, предположительно, вся суть. То ли по счастливой случайности, то ли благодаря чистой силе воли, но то, что Юци прошла через это без серьёзных промахов, является настоящим чудом. * Игрушка тяжело лежит в кармане Юци, когда она выходит за кулисы. Их расписание в городе закончено, что означает, что оставшаяся часть дня свободна. Естественно, в её голове не так много мыслей, кроме Соён, затем её ремня, затем Соён на её ремне. Хотя мысленный образ сам по себе великолепен, физически Юци становится всё более некомфортно с каждой секундой. Скудный контроль над её либидо умер вместе с клочьями «терпимости к Соён», которые она собрала во время шоу, оставляя её в ещё более изможденном состоянии. Она замечает Соён за несколькими столиками позади, пьющую воду и уже так пристально смотрящую на неё, что это пугает. Юци бросает ей выразительный взгляд, наклонив голову в направлении туалетов. Она уже готова рвануть, когда Соён крепко хватает её за руку. "Дай мне пару минут", — шепчет Соён, отказываясь встретиться с озадаченным взглядом Юци. "Я должна, знаешь ли, сначала сделать фотографии…" — она неуверенно замолкает. Приоритет перед сессией селфи — это довольно сильный удар, тем более что Соён только что потратила большую часть часа, возбуждая её для какого-то извращенного развлечения. Хмурость Юци только углубляется, когда Соён отстраняется, чтобы они больше не касались друг друга, как будто она только что осознала, насколько подозрительно они должны выглядеть. Никто из них не помогает ситуации. "Да… конечно", — размышляет Юци, притворяясь равнодушной. "Лучше сделать это сейчас. Поскольку позже ты будешь не в состоянии их сделать, верно?" Подразумевание очевидно как день и мелочно возмутительно. Соён сужает глаза, но её попытка выглядеть угрожающе подорвана тем фактом, что макушка её головы едва достигает носа Юци. Но она всё равно выглядит сексуально, хотя это совсем другой вопрос. Соён всегда сексуальна. Даже когда её лицо сморщено, как у капризного котёнка. "Сон Юци", — предупреждает Соён. Использование её полного имени делает её чуточку возбуждённее. "Мм?" "Я не это имела в виду". Она обезоруживающе улыбается. "Тогда в следующий раз будь яснее, Чон Соён". Они на мгновение оказываются в тупике, прежде чем Соён уступает, закатывает глаза и отступает без возражений — исключительно по той причине, что их менеджеры всё ещё в комнате, а Миён зовёт её из конца коридора. Тем не менее, Юци принимает эту маленькую победу как есть. Юци провожает взглядом её удаляющуюся фигуру, пока та не скрывается за углом, затем тоже извиняется. * Основание дилдо надавливает на вощёную кожу её бандажа, дополнительное давление наполняет её голову приятным статическим электричеством. Приглушённые стоны Юци прорезают тихую комнату, непристойные, как то, как её шорты были спущены до колен, испачканные и осквернённые. Она надавливает сильнее на себя и закрывает глаза. Другая рука упирается в стену, поддерживая её, пока она трётся. Непрекращающийся ритм начал нарастать; она представляет, как маленькие руки и пальцы Соён обхватывают игрушку, дергая её, вместо её собственных. Этот образ заставляет её пошатнуться, лоб касается холода стен кабинки. Юци не могла себя контролировать. Никто не спросил, почему она так быстро шла, как одержимая, или всё ли с ней в порядке. Её быстрый осмотр кабинок подтвердил, что она одна, прежде чем она заперлась в самой дальней. Прикрепить дилдо к бандажу было проще простого; она научилась делать это сама после того, как Соён помогла закрепить его на её бёдрах первые четыре или около того раза. Но Соён всё ещё не было здесь. Юци вздыхает, когда кожа трется о её клитор как надо, отчаянно толкаясь вперёд, чтобы попытаться воспроизвести ощущение. Её оргазм наступает быстро, как только она улавливает ритм, гораздо быстрее обычного. Ей нужно кончить хотя бы один раз. С Соён или без неё. Если Соён хотела увидеть, как всё это происходит, ей следовало прийти раньше. Пик приближается, приближается, приближается, и Юци выкрикивает имя Соён вслух, даже не задумываясь. С закрытыми глазами она представляет тело Соён, его мягкие изгибы, контрастирующие с гладкой мускулатурой под ними, её тёмные глаза, затем манящий звук её голоса. Память — не такая хорошая замена, но её более чем достаточно, и Юци находится на самом краю; так близко, она собирается кончить, она снова стонет, и… Скрип раздается, когда дверь туалета приоткрывается. Юци замирает. Она тяжело дышит, её оргазм начинает ускользать, как песок сквозь пальцы. Раздается щелчок, когда дверь запирается изнутри. Тот, кто только что вошёл, идёт медленно, предпочитая оставаться мучительно тихим, пока каждый щелчок сапог по плитке резонирует громче предыдущего. Приближаясь к кабинке, где Юци застыла как вкопанная. Она впадает в панику. А что, если это не Соён? Нет, это должна быть она… но если Соён здесь, почему она ничего не говорит, не зовет её? Юци не может найти собственный голос, боясь рискнуть представиться. Боже упаси, если Минни или Шухуа найдут её в таком состоянии. Её шорты шуршат, когда их перетягивают обратно через бёдра, торопливое движение снова мучительно прижимает бандаж к её мокрой коже. Это не сильно меняет дело; материал слишком тонкий, чтобы сжать, и оставляет разоблачающий выступ над её промежностью. Если это не Соён, она пропала; если это она, ну, она тоже пропала, но совсем по-другому. Она делает мелкие вдохи, настолько контролируемые, насколько это возможно для человека, который все еще балансирует на грани оргазма. Мягкие шаги снаружи замедляются, пока пара сапог не становится видна из-под щели в дверце кабинки. У этих туфель действительно высокие платформы. Достаточно толстые, чтобы ходьба стала настоящей опасностью для кого-либо, кроме… "Соён?" — шепчет Юци. "Мм, ты звучишь как беспорядок. Открой, детка". Облегчение разливается по её телу, а затем стыдливо спускается к клитору. Она без особой осторожности отпирает защёлку, дергает Соён за руку в кабинку, фанатично прижимает её к двери. Одна из них одновременно вздыхает, другая стонет, она не совсем уверена, кто издает какой звук. Впрочем, это не имеет значения, потому что Юци не уйдет из этой странно стерильной туалетной кабинки, пока не выбьет из Соён по крайней мере по пятьдесят из каждой. Сразу же Соён сгибает колено вверх, чтобы прижать его между её ногами, пока её рука скользит в сторону, неуклюже пытаясь вновь закрепить защёлку двери. Она резко вдыхает, когда её коленная чашечка касается игрушки под шортами Юци, затем толкается сильнее, помогая ей приятно потереться о чувствительную кожу под ней. Юци уже болезненно близка; запах цитрусового аромата Соён — финальный штрих к рецепту её падения. Всё, что нужно, — это несколько жалких секунд трения, прежде чем Юци кончит приглушенным криком в плечо Соён, дрожа, пока напряжение покидает её тело. Юци дрожит, как лист, почти падая на плитки, если бы не колено Соён, поддерживающее её. Унизительно, в лучшем смысле этого слова. Ей нужно время, чтобы прийти в себя после этого пика, но Соён держит ногу согнутой и терпеливо наблюдает, как Юци замедляет движения, пока она не вернётся к полному когнитивному функционированию. "О боже", — бормочет Юци. Мир снова вращается на своей оси; всё было немного размытым и дезориентирующим до этого оргазма. Или, может быть, это Соён ставит все части на место; Соён, с её прекрасным голосом и прекрасным присутствием и ещё более прекрасным лицом. Соён имеет наглость смеяться, после того как завела Юци, чтобы просто оставить её одну, возбуждённую и обезумевшую в туалетной кабинке на двадцать минут, пока она не спеша фотографировалась с Миён. "Это было немного слишком быстро, даже для тебя". "Не дразни меня! Ты потратила полвека, чтобы пройти пятьдесят шагов, так что не моя вина, что ты пропустила всё самое весёлое", — скулит Юци, красная и возмущённая. Юци с неохотой отстраняется от тела Соён, но не без удовольствия, обвив обеими руками её талию. У Соён великолепная талия. Особенно сейчас, когда одежда не скрывает её живот, а гладкая кожа там слегка переливается из-под подола её слишком обтягивающего кроп-топа. Юци не может удержаться и жадно сжимает её. "Моя маленькая детка. Это называется быть занятой", — объясняет Соён, как будто Юци — всего лишь ребёнок, закатывающий буйную истерику. Но прежде чем Юци успевает сформулировать очень злобный и абсолютно детский ответ о том, что она не ребёнок, Соён опускает руку и касается выпуклости в её шортах. Юци ещё никогда так быстро не теряла ход мыслей. "В конце концов, я добилась своего, так ты меня простишь?" — Соён хлопает ресницами, взгляд её направлен вверх и наполнен кокетливой невинностью. Особо нечего говорить о прощении, когда она позволяет Соён ощупывать её фальшивый член под штанами, поэтому Юци просто стонет и наклоняется для поцелуя. Соён уворачивается, изгибая голову вбок, и губы Юци приземляются чуть ниже её нижнего века. Игнорируя хмурость, пересекающую лицо Юци, Соён смеётся, берёт её за подбородок, а другая рука находит опору на выступающей форме ремня. "Не могу поверить, что ты принесла это на площадку". "Ты сама попросила", — отвечает Юци, выжидающе глядя ей в глаза. Потому что тридцати минут аплодисментов аудитории недостаточно, ей нужна похвала и от Соён. "Нет, ты, щенячий взгляд, идиотка", — парирует Соён, но её тон дразняще ласковый. Она осыпает короткими поцелуями ключицы Юци, продолжая гладить вверх и вниз по игрушке, очерченной под её штанами. "Я сказала, что не могу дождаться, чтобы вернуться в отель, чтобы ты меня выебала. Ты всё это придумала сама". "Но для тебя всё сложилось удачно, так что дай мне немного признания. Или немного головной работы". Юци задумывается на мгновение. "О, минет звучит намного лучше, чем признание, на самом деле. Ты бы точно заставила меня кончить метафорически". "Мм… что бы это ни значило", — бормочет Соён, наконец, поднимая голову, чтобы поймать губы Юци, — "А теперь закрой рот". Юци послушно соглашается, хотя её рот не остаётся закрытым слишком долго. Соён с нарастающей скоростью переводит поцелуй в полномасштабный сеанс страстных объятий, её язык легко находит пространство между губами Юци. Она странно пахнет чем-то сладким и искусственным, как будто она стащила кусочек желейной конфеты перед тем, как прийти сюда. Юци приветствует перемену, будучи столь же страстной и нетерпеливой. Они сжигают кислород, как реактивный самолёт сжигает топливо, пока Соён не приходится оттолкнуть Юци, чтобы та не задохнулась. Юци позволяет себя оттолкнуть, пока не сядет на унитаз, Соён с вожделением нависает над ней, зрачки расширены. "Дерьмо", — выдыхает она, — "Что всё это значит?" Соён бесцеремонно опускается на колени. Соблазнительная ухмылка играет на её губах, когда она протяжно говорит: "Мне показалось, я что-то слышала про желание минета?" "О. Ну, да! Пожалуйста". Юци автоматически разводит ноги шире, приподнимая бёдра, чтобы помочь Соён снять с неё шорты. Она как бы ожидает какой-то подвох, набор неясных условий, призванных свести её с ума в истинно соёновской манере, но ничего больше не следует. Может быть, сегодня они обе одинаково нуждаются друг в друге; тепло бурлит в груди Юци при этой мысли, угрожая перелиться через край и полностью разрушить её гордость. Соён стягивает шорты ровно настолько, чтобы обнажить дилдо, эластичный пояс всё ещё относительно высоко на бедрах Юци. Она пробирается между ног Юци, прежде чем наклонить голову, чтобы слегка лизнуть игрушку. Прощупывает почву.  Они остаются так на минуту, в тишине, нарушаемой лишь далёким гулом систем вентиляции здания, пока Соён оценивает размер ремня и смачивает его своей слюной. Она осторожно обхватывает стержень рукой, и её глаза снова скользят к полуприкрытым глазам Юци, ища... чего-то; разрешения, может быть? Юци кивает, слегка откидываясь назад, одна рука упирается сзади. Другая безвольно ложится на затылок Соён.  Получив зелёный свет, Соён погружается. Она проводит длинную полосу языком по ремню Юци, от основания до кончика, и всё это время поддерживает зрительный контакт, прежде чем прижать головку к своим сомкнутым губам.  Затем, наконец, она закрывает глаза и берет его в рот. Юци не совсем доверяет себе, чтобы говорить. Сцена перед ней слишком идеальна, настолько безупречна, что кажется хрупкой, как будто сказанное сейчас разорвёт этот сказочный пузырь.  Честно говоря, вся эта ситуация кажется скопированной и вставленной прямо из извращенной сексуальной фантазии. Полуобщественное место, запертое, но всё ещё доступное с помощью ключа артиста. Половина их руководства и все участники где-то внизу по коридору. Соён, стоящая на коленях на полу в туалете, отсасывает у неё после их шоу.  Нахмурившись от концентрации, Соён расслабляет рот и проталкивает игрушку дальше. Она засовывает её примерно на три четверти в горло, плюс-минус несколько сантиметров, без особых усилий. Просунуть остальное оказывается небольшим испытанием, но с небольшим мягким давлением и руководством она проглатывает Юци до упора. Соён требуется всего несколько секунд, чтобы адаптироваться, она глубоко вдыхает через нос, прежде чем начать двигать головой вверх и вниз по длине игрушки. Её челка, зачёсанная набок, беспорядочно падает ей на лицо, как занавеска, скрывая её от взора. Юци смахивает её в сторону.  Что-то в том, как Соён неловко двигается в ответ и смыкает ноги, заставляет Юци неожиданно толкнуть бёдрами вверх. Просто чтобы увидеть её реакцию, посмотреть, захлебнётся ли она и заплачет. Несфокусированная дымка над радужками глаз Соён исчезает, когда она давится ремешком Юци, слёзы собираются у линии её глаз. Капли не совсем падают, но они образуются, и этого достаточно.  Между ними двумя Соён больше склонна плакать. Она не плачет каждый раз, но это большой скачок по сравнению с тем, что было всего год назад, когда случаи, когда она плакала, были редкими. Наблюдение за такой уязвимостью со стороны Соён, той, которая говорит «я позволяю тебе делать это со мной», стало гораздо большим виновным удовольствием, чем Юци хотелось бы признать. К чести Соён, она не отстраняется, решив продолжить свои движения почти сразу, как только восстанавливает равновесие. Необычайно стремится угодить. Интенсивность, с которой она трётся бёдрами друг о друга, становится трудно игнорировать, поэтому Юци подает знак остановиться довольным похлопыванием по голове. Дилдо уже гораздо влажнее, чем нужно.  Она берёт Соён за челюсть и высвобождает её рот из-под ремня. "Черт, это было так горячо. Ты справилась идеально, детка". Соён мычит, голос хриплый. "Я получу свою награду сейчас?" "Всё, что захочешь", — воркует Юци. Она резко встаёт, подхватывая женщину поменьше за талию. Визг, вырвавшийся из губ Соён, высок от удивления, прежде чем он заглушен горячим поцелуем, который Юци впивается в уголок её рта. Соён легко отвечает взаимностью, мягкая, как лето, и всё ещё со вкусом вымытой сладости.  (Всё проще, когда они одни. Соён никогда не позволяет Юци целовать себя, когда рядом люди.  Вероятно, она не знает, что Юци сожгла бы свою репутацию дотла и растоптала пепел, если бы это означало, что они могут быть вместе навсегда. Соён не знает, что она — это всё для Юци, а не то грандиозное понятие успеха, о котором они говорят во время интервью.  Звёздность — это здорово, но Соён — весь её мир.) Через минуту-две Соён оказывается повёрнутой спиной к Юци, обе руки упираются в стену. Она вытягивает шею, чтобы продлить поцелуй, пока её всё ещё одетая задница прижимается к промежности Юци и дилдо между ними.  Блуждающие руки в конце концов проникают под топ Соён, скользя по её животу. Юци прерывает поцелуй. Она чувствует рваное дыхание Соён. Сама она чувствует себя не лучше. "Можно я?.." "Пожалуйста", — шепчет Соён, и Юци без стеснения хватает подол её рубашки и задирает его до покрасневших ключиц. Её простой чёрный бюстгальтер следует за рубашкой; затем шорты снимаются, падая кучей на безупречный кафельный пол.  Как только всё остальное оказывается на виду, её трусики отодвигаются в сторону, как последний кусочек пазла. Кожа под ними блестит от похоти, и Соён подсознательно подаёт бёдра назад, наблюдая за устремлёнными на неё глазами. Часть влаги уже трётся о ремешок, застрявший между её ног; от прикосновения Соён сильно кусает нижнюю губу, чтобы сдержать стон. Юци немного ёрзает, проводя игрушкой по щели Соён, прежде чем схватить её за основание, чтобы выровнять. Головка упирается во вход, но не давит с достаточной силой, чтобы проникнуть внутрь. «Я собираюсь войти сейчас, хорошо?»  "Юци — возьми меня. Я хочу этого", — нетерпеливо стонет Соён. Она наклоняется ниже, чтобы начать вводить дилдо самостоятельно. Начальное скольжение плавное, хотя и немного медленное. Юци обхватывает талию Соён обеими руками и толкается с интервалами, чтобы не навредить ей; Соён невероятно узкая, и не помогает то, что игрушка внутри неё довольно толстая. Она практически пускает слюни, когда изгиб спины Соён углубляется, чтобы приспособиться к проникновению, её мышцы перекатываются под безупречной кожей. Даже при том, что их положение закрывает полный обзор, Юци всё же мельком видит её грудь, свисающую в прохладном кондиционированном воздухе, соски которой затвердели и соблазнительно торчат. Она начинает по-настоящему трахать Соён, как только они обе приспосабливаются. Выскальзывая наполовину, затем резко подавая бёдра и притягивая Соён обратно к своему тазу, слушая её крики, как будто её стоны физически выбиваются из лёгких. Ускоряя темп одновременно с тем, как Соён становится всё мокрее. Соён сжимается, но безрезультатно; она вся мокрая, её влажность звучит при каждом толчке и стекает по внутренней стороне бёдер. Сзади Соён — это образ чистого разврата. Грудь наружу и раскачивается, пока её рубашка бесполезно сбивается у выреза горловины, трусики не могут прикрыть её мокрую киску из-за игрушки, глубоко засевшей внутри неё, отчаянные руки оставляют исчезающие следы конденсата на холодной стали, когда они порхают вверх и вниз по стене, как будто она ищет Бога. Все это время Юци более или менее полностью одета; то, что Соён обнажена вот так, в то время как она одета и в целом безупречна, возбуждает её как ничто другое. Откровенно говоря, это дает ей абсолютное чувство власти, она отрывает руки от пупка Соён, которым она играла, и вместо этого хватает её за бедра. Чтобы ещё больше контролировать интенсивность, с которой Соён трётся о её страпон. Жалкий стон вырывается из горла Соён, когда Юци замедляет свои толчки, а затем полностью останавливается, едва оставаясь внутри. Её сильные руки удерживают Соён неподвижно, мешая ей самой насаживаться на дилдо. "Так сильно хочешь кончить, Соёни? Звучишь немного отчаянно", усмехается она.  "Пошла ты", выплёвывает Соён. Юци отвечает резким шлепком по её заднице, ухмыляясь ещё шире, когда у Соён перехватывает дыхание. "Не будь такой грубой, детка, соблюдай приличия. Или, может быть, я просто позволю тебе разогревать мой член, пока кто-нибудь не найдет нас".  В ответ она слышит восхитительно слабый вздох. "Нет... прости, прости меня, Юци".  "Ты извиняешься, и..." "Пожалуйста. Пожалуйста, я хочу кончить, пожалуйста, трахни меня", почти шепчет Соён.  Наконец удовлетворённая, Юци снова начинает двигаться. Глубоко вбиваясь в киску Соён, теперь быстрее, потому что та так мило попросила об этом.  Задница Соён покраснела там, куда пришёлся удар Юци, пятно яркого багрянца среди бархатистой кожи. Желание увидеть больше поглощает её, адским пламенем сжигая последние остатки самообладания.  Второй удар прилетает неожиданно, шлепок открытой ладонью по другой ягодице Соён. Соён замирает с пронзительным криком, череда проклятий срывается с её губ. Несколько капель возбуждения свободно скатываются по её ногам. "Да, да, пожалуйста— чёрт..." Тяга игрушки замедляется, когда она невероятно сжимается еще больше, выкрикивая бессмысленные фразы и всё ещё пытаясь оттолкнуться и сопротивляться давлению хватки Юци.  Двух достаточно, решает Юци. Потому что Соён слишком любит когда её шлёпают, и Юци получает непристойное удовольствие, давая ей достаточно, чтобы она зашаталась, но недостаточно, чтобы довести её до конца.  С новой энергией она дико трахает Соён о стену, впиваясь взглядом в её ягодицы, которые расцветают алым цветом.  "О боже, я бы хотела, чтобы этот член был настоящим, Юци-я..." хнычет Соён, "Хочу, чтобы ты почувствовала меня, кончила в меня". Юци заикается, грубо стонет, когда возбуждение охватывает её тело. Она действительно может умереть сегодня, но не от теплового удара. "Чёрт, детка. У меня бы стоял всё время". "Мм, больше для меня... Я бы никогда не смогла слезть с твоего члена", задыхается Соён, пользуясь отвлечённым состоянием Юци и подавая бёдра назад для акцента.  Соён действительно другой человек, когда она жаждет хорошего траха.  "Тогда оставь это внутри", говорит Юци. "Ты бы выглядела так сексуально на сцене, Соён-и, вся такая красивая и полная с моим страпоном. Чёрт возьми, я схожу с ума". Звук чистого сладострастия разносится по кабинке, когда Соён стонет, и её тело охватывает долгая дрожь. Она представляет себе это: Соён поёт и танцует, вся краснеет по причинам, известным только им двоим, голос немного срывается на лёгких нотах. Участники группы, без сомнения, забеспокоятся, и она тоже притворно обеспокоится и присоединится к ним, спрашивая, что случилось. Невинно наблюдая, как Соён ищет оправдание.  Подобные фантазии, несомненно, формируются и в голове Соён. Похоже, они нравятся ей даже больше, чем Юци, судя по отчётливой серии красноречивых, стонущих вздохов, которые она не может сдержать. Юци понимает намёк и услужливо потирает заброшенный клитор Соён, давая ей полную свободу действий над темпом, с которым она трётся о ремень. Её другая рука обхватывает грудь Соён для поддержки; она не может отказать себе в удовольствии взять жёсткий сосок между пальцами, но считает, что это, вероятно, очень помогает и Соён.  Их движения стали небрежными. Юци неустанно трахает Соён, вбивая ремень глубже и сильнее, слыша, как та задыхается и кричит в её хватке. Где-то по пути Соён, возможно, даже начала плакать по-настоящему; слава богу, их макияж водостойкий.  Она кончает через несколько секунд. Лёгкое пощипывание клитора и пара внезапных, резких толчков заставляют Соён сильно кончить, с громким всхлипом, который обрывается безмолвием с открытым ртом. Её руки сдаются, когда верхняя часть её тела обмякает в объятиях Юци, и она так сильно трясётся, что у Юци возникает мысль вызвать скорую помощь. Юци крепко обнимает её, прижимая к груди, переживая остаточные явления. Пот, покрывающий спину Соён, пропитывает рубашку Юци, но она не обращает внимания на свою влажную одежду. Если уж на то пошло, она просто притягивает Соён ближе к себе, шепча нежные слова, пока волны удовольствия не отступают.  * После этого они почти не обмениваются словами.  Она выходит, как только Соён восстанавливает контроль над своими конечностями. Привести себя в порядок достаточно легко после того, как она сняла игрушку и положила её обратно в карман. Соён требуется немного больше времени, чтобы привести себя в порядок; Юци занята тем, что осторожно вытирает Соён комочками туалетной бумаги, натягивает шорты до бёдер, расправляет рубашку и снова натягивает её на грудь.  Между ними повисает тишина; не неловкая, как таковая, просто тишина.  Юци разглаживает помятые места на топе Соён, и её пальцы касаются выреза в форме сердца, украшенного яркими блёстками. Её собственное сердце, настоящее, необъяснимо учащённо бьется.  Как только их внешний вид будет приведён в порядок, Соён, вероятно, уйдет первой. Чтобы не подливать масла в уже разгорающийся огонь подозрительных совпадений, связанных с ними двумя.  На кончике её языка формируется фраза. Чужая, но такая знакомая. Юци открывает рот; слоги застряли где-то в её трахее. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.  "Ты ведь знаешь, что я люблю тебя?" Она чувствует отдачу, которая следует за этим, как смертный приговор. Признание, должно быть, застало Соён врасплох, потому что на её лице быстро сменяются паника, смятение и ряд других столь же тревожных эмоций.  Соён сглатывает, выражение её лица превращается в маску нейтральности. "Давай вернёмся к остальным, хорошо? Ты, должно быть, очень устала". Юци не пытается вмешаться, не пытается сказать «эй, ты избегаешь темы», потому что это было бы не лучше, чем вручить заряженный пистолет своему убийце и ждать смерти.  В некотором смысле её щадят, даже если боль в груди ни капли не похожа на милость.  С ещё одной натянутой улыбкой Соён ускользает.