Самый-самый

Лимузин скользил по ночным улицам, словно чёрный лаковый гроб. Титан сидел, вжавшись в угол салона, не в силах отвести взгляд от неподвижного профиля Сатурна. Тот не смотрел на него, уставившись в окно, но его присутствие заполняло пространство ледяной, невыносимой тяжестью. Они проехали через знакомые ворота. Охранники, обычно кивавшие с подобострастием, на этот раз стояли по стойке смирно, глаза устремлены в пустоту. Атмосфера поместья изменилась. Исчезла показная элегантность, обнажив голый, стальной каркас тотального контроля. Лимузин остановился у парадного входа. Дверь открыл сам дворецкий, его лицо было бесстрастной маской. Сатурн вышел первым, не оглядываясь. Титан, с ногами, ватными от ужаса, последовал за ним. Они прошли через главный зал, где всего сутки назад кипела жизнь приёма. Теперь он был пуст, тёмён и безмолвен. Их шаги гулко отдавались от мраморных полов. Они не поднимались в личные покои. Вместо этого Сатурн повёл его вниз, по узкой винтовой лестнице, которую Титан никогда раньше не видел. Она вела в подвал. Но не в пыльное хранилище, а в нечто иное. Воздух стал прохладным и стерильным. Перед ними была массивная стальная дверь без ручки. Сатурн приложил ладонь к сканеру. Дверь бесшумно отъехала в сторону. — Добро пожаловать домой, — тихо произнёс Сатурн. Титан замер на пороге, не в силах сдержать дрожь. Это была комната. Современная, даже комфортная на вид. С кроватью, диваном, книжными полками и собственной ванной. Но на окнах вместо стёкол — матовые бронированные панели. Никаких дверей, кроме той, через которую они вошли. Никаких острых углов. Всё было обтянуто мягким, звукопоглощающим материалом. Это была идеальная, технологичная клетка. — Здесь тебе ничто не сможет навредить, — сказал Сатурн, наконец поворачиваясь к нему. Его глаза были пусты, как глубокий космос. — И ты никому не сможешь навредить. Включая себя. Он сделал шаг вперёд. Титан инстинктивно отпрянул. — Не бойся, — Сатурн мягко, но неотвратимо взял его за подбородок. — Наказание уже состоялось. Ты видел его. Больше крови не будет. Только... перевоспитание. Его пальцы коснулись виска Титана. — Ты позволил чужим голосам поселиться у себя в голове. Голосам, которые шептали тебе о свободе. О равенстве. Мы должны их оттуда изгнать. Он отпустил его и отошёл к двери. — Отдыхай. Завтра мы начнём. Я лично займусь твоим... исправлением. Дверь бесшумно закрылась за ним. Титан остался один. В тишине, настолько абсолютной, что он слышал биение собственного сердца. Он подошёл к стене, провёл по ней рукой. Мягкая, тёплая, мёртвая поверхность. Он попытался отодвинуть панель на окне — та даже не дрогнула. Он рухнул на кровать, зарывшись лицом в бездушную мягкость подушки. Слёз не было. Был только всепоглощающий, леденящий душу ужас. Он был дома. В своём Эдеме. Но теперь он видел его истинную суть — это была не обитель любви, а лаборатория. А он — подопытный кролик, с которым собирались провести ряд коррекционных экспериментов. И самое страшное заключалось в том, что он уже не мог вспомнить лицо Земли или Луны. В его памяти всплывало лишь одно — ледяные глаза Сатурна и тихий голос, обещающий вернуть ему «правильное» место в мире. Его мир снова сжался до размеров этой комнаты. И на этот раз — навсегда.