Самый-самый

Война с Солнцем продолжалась, но теперь она велась в тишине кабинетов и на экранах биржевых терминалов. В поместье Сатурна воцарилось зловещее спокойствие, похожее на затишье перед бурей. Именно в эту гнетущую тишину ворвался раскатистый, полный жизни голос, который Титан не слышал годами. — Сатурн! Я явился взглянуть на руины твоего величия! — прогремело из холла. Титан, сидевший в своей гостиной, вздрогнул и подошёл к двери, приоткрыв её на щель. Внизу, в мраморном зале, стоял Юпитер. Он был таким же массивным и ярким, как в воспоминаниях, но теперь его энергия казалась не буйной, а сконцентрированной, как у хищника. Его присутствие заполняло пространство, оттесняя на второй план даже тяжёлую ауру самого поместья. Сатурн вышел ему навстречу. — Юпитер. Какой неожиданный визит. Приехал понаблюдать за чужим бедствием? — Приехал предложить руку помощи, Сатурн, — Юпитер широко улыбнулся, но в его глазах не было ни капли тепла. — Или ты забыл, что против общего врага мы всегда стояли плечом к плечу? Давно, в юности. Сатурн фыркнул. — Ты хочешь, чтобы я был тебе должен. Ничего не изменилось. — Я хочу, чтобы наша система не рухнула из-за твоего упрямства. Солнце настроено серьёзно. Оно не успокоится. Оно заберёт твою игрушку, — взгляд Юпитера скользнул вверх, по лестнице, и на мгновение остановился на щели в двери Титана. Тот отшатнулся, сердце заколотилось. — И, судя по слухам, оно имеет на это все моральные права. — То, что происходит в моих стенах, не касается ни Солнца, ни тебя, — голос Сатурна стал опасным шёпотом. — О, ещё как касается! — Юпитер рассмеялся, но смех его был сухим и безрадостным. — Когда в нашем общем доме начинают ломать планеты, это касается всех. Особенно когда ломают их с таким... усердием. Они прошли в кабинет, и Титан больше не слышал их разговора. Но визит Юпитера оставил в воздухе странное ощущение. Это был не просто союзник или враг. Это была другая сила, равная по мощи Сатурну, но исходящая из иного источника. С того дня Титан стал замечать, что его «свобода» в пределах поместья стала иллюзорной. Появились новые слуги — более крупные, молчаливые, с внимательными глазами. Они не ограничивали его движений, но их взгляды, тяжёлые и изучающие, постоянно скользили по нему. Он понимал — это люди Юпитера. Однажды, бродя по дальним оранжереям, он наткнулся на самого Юпитера. Тот стоял, разглядывая редкий вид орхидеи, и казался погружённым в свои мысли. — Он ведь не отпускает тебя от себя ни на шаг, да? — внезапно спросил Юпитер, не поворачиваясь. Титан замер, как кролик перед удавом. — Мне... мне здесь хорошо, — выдавил он заученную фразу. Юпитер наконец обернулся. Его взгляд был не осуждающим и не жестоким. В нём была какая-то усталая, тяжёлая печаль. — Не ври мне, мальчик. Я помню, каково это — жить в тени всепоглощающего света, который сжигает тебя за малейшую провинность. Сатурн же, — он кивнул в сторону главного дома, — предпочёл не прятаться, а самому стать таким же светилом. Только ещё более беспощадным. Он сделал шаг ближе, и Титан почувствовал исходящую от него не грубую силу, а нечто иное — подавляющую, но не злую гравитацию. — Он сломал тебя? — спросил Юпитер прямо, без предисловий. Титан молчал, не в силах солгать, но и не в силах признаться. — Я так и думал, — по лицу Юпитера скользнула тень. — Слушай меня. То, что он делает с тобой — это не любовь. Это болезнь. Та же болезнь, что поразила того, кто стоит в центре нашей системы. Они оба считают, что порядок и контроль — синонимы заботы. Он посмотрел на Титана с таким странным выражением, будто видел перед собой не человека, а призрак из своего прошлого. — Я не могу открыто пойти против него. Слишком многое связано. Но если... если ты захочешь по-настоящему сбежать, не к Солнцу, а просто... исчезнуть, я могу сделать так, чтобы твоего следа не нашли ни он, ни кто-либо другой. И с этими словами Юпитер развернулся и ушёл, оставив Титана в полном смятении. Это предложение было другим. Не ослепляющим спасением Солнца и не удушающим «раем» Сатурна. Это был тихий, тёмный коридор, ведущий в никуда. И оно пугало его ещё сильнее, потому что исходило от того, кто понимал природу его тюремщика как никто другой. Теперь, гуляя по поместью, Титан чувствовал на себе не два, а три взгляда: всевидящий, карающий взгляд Сатурна; далёкий, печальный взгляд Солнца; и новый, тяжёлый, полный скрытой силы взгляд Юпитера, который, казалось, ждал. Просто ждал.