Самый-самый

Титан сидел с книгой, но буквы плясали перед глазами, не складываясь в слова. Фраза Юпитера висела в воздухе, как дым после выстрела. «Я могу сделать так, чтобы твоего следа не нашли». Не "спасти", не "освободить" — именно "исчезнуть". Стать призраком. Он вёл пальцем по узору на обивке кресла, пытаясь сосредоточиться на чём-то реальном. Пальцы дрожали. Дверь распахнулась так, что она ударилась о стопор. В проёме стоял Сатурн. Никакой маскировки — только голая ярость, исказившая его черты. — Понравилась беседа? — голос был тихим, но каждый звук впивался в кожу, как игла. — Нашёл себе нового покровителя? Титан не успел ответить. Сатурн в два шага преодолел расстояние между ними и схватил его за волосы, резко запрокинув голову. — Я вижу, — прошипел он, вглядываясь в его глаза. — Вижу этот яд. Надежду. Думаешь, он тебя вытащит? Думаешь, где-то есть дверь? Боль была острой, знакомой. Почти... успокаивающей. — Он... ничего не обещал, — выдохнул Титан. — Лжёшь. — Сатурн отпустил его с таким отвращением, будто обжёгся. — Он всегда так делает. Шепчет на ухо, сеет сомнения. Но знаешь что? — Он выпрямился, и его лицо внезапно стало спокойным, почти отстранённым. — Мы сейчас закроем все двери. Навсегда. Он вышел. И почти сразу снаружи, с балкона, послышался первый удар — тяжёлый, металлический. Затем второй. Третий. Титан подбежал к стеклянной двери. Снаружи, на балконе, двое рабочих в защитных комбинезонах устанавливали стальную раму. Третий приваривал к ней толстые прутья решётки. Искры сыпались на мраморный пол. Он потянул ручку — дверь была заперта. Ударил по стеклу ладонью — оно даже не дрогнуло, бронированное. — Остановитесь! — его крик был сиплым, чужим. — Пожалуйста! Рабочие не оборачивались. Сварщик продолжал варить шов, ровный и бездушный, как всё в этом доме. В комнату вошли двое слуг. Молча, не глядя ему в глаза, они начали собирать всё, что могло связать его с внешним миром: планшет, телефон, даже электронные часы с погодой. Потом принялись за книги — все, кроме нескольких старых романов, которые Сатурн когда-то одобрил. — Нет, — простонал Титан, глядя, как они выносят толстый том с картами звёздного неба, его последнюю отдушину. — Оставьте... Они вышли. Дверь закрылась. Щелчок замка прозвучал как приговор. Он остался один. Снаружи доносилось шипение сварки. Комната, ещё утром казавшаяся просторной, вдруг сжалась до размеров клетки. Роскошной, но клетки. Он подошёл к завариваемому балкону и прижался лбом к холодному стеклу. Через сужающуюся щель он видел клочок неба. Серого, без единого просвета. Скоро и его не станет. Он опустился на пол, обхватив колени. Слёз не было. Только тяжёлое, безразличное опустошение. Юпитер предлагал исчезнуть в никуда. Сатурн просто выполнял это предложение — стирал его здесь, в этих стенах. Делал призраком, который будет вечно бродить по своим покоям. Где-то внизу, под балконом, он услышал голос Сатурна, отдающий последние распоряжения: — Чтобы никто. Никто не входил. И чтоб я больше не видел здесь его людей. Понятно? Титан закрыл глаза. Шум сварки заполнил голову, вытесняя все мысли. Не надо больше бояться. Не надо выбирать. Не надо надеяться. Просто тишина. И решётка на окне.