Самый-самый

Зима пришла рано и сурово. Лес оделся в иней, дороги замело так, что «Нива» старика уже не проходила. Деревня отрезала от мира, погружалась в морозное молчание. Алексей проводил дни, подпиливая заготовленные дрова, чиня сарай, сгребая снег с крыши. Работа в холоде была другой — требовала терпения, а не силы. И тишина была иной: не глухой, а звенящей от мороза, прерываемой лишь треском льда на реке и редким карканьем вороны. Он почти перестал видеть сны. Прошлое отступило, как туман под утренним солнцем. Оставалось лишь настоящее: скрип снега под валенками, вкус тёплого хлеба из печи, усталость в костях к вечеру. Он начал забывать звук собственного старого имени. Иногда тётя Маша звала его «Лёшенька», и он оборачивался, не сразу понимая, к кому обращаются. А потом в деревню пришло нечто. Сначала у старухи Василисы, что жила через три дома, пропали куры. Все до одной. Потом на окраине нашли издохшую собаку, да не просто мёртвую — разорванную. Шерсть клочьями, земля исцарапана. Старики качали головами, шептались про волков. Но волки так не охотятся. Алексей почуял неладное. Не страх — что-то глубже, на уровне инстинкта. Он проверил запоры в сарае, заточил топор поострее. Тётя Маша, не спрашивая, принесла ему старый, замызганный охотничий карабин и пачку патронов. — Умеешь? — только и спросила. — Разберусь, — ответил он, хотя никогда не держал в руках ничего кроме пистолета Сатурна, который внушал ужас, а не уверенность. Ночью первый раз услышал. Не вой. Рык. Низкий, грудной, полный такой холодной, неживой злобы, что по спине побежали мурашки. Он вскочил с кровати, подошёл к окну. Во дворе, в синем свете снега, метнулась тень — крупная, неестественно быстрая. Не волк, не собака. Наутро в деревне собрали сход. Мужики, хмурые и перепуганные, решили выставить дозор. Алексей вызвался на первую ночь. Не из геройства. Просто он знал — эта опасность не спрашивает разрешения. Она приходит сама. Он дежурил на крыльце своего дома, завернувшись в тулуп, с карабином на коленях. Мороз щипал щёки. Тишина была гнетущей. И тогда он увидел их. Двое. В чёрном, маскировочном снаряжении, двигались от леса бесшумно, как тени. Не звери. Люди. Спецназовцы. Один нёс на плече что-то похожее на прибор ночного видения, другой — компактный автомат. Они шли прямо к его дому. Старый, дремавший внутри него инстинкт выживания проснулся мгновенно и безжалостно. Он не стал кричать, поднимать тревогу. Он просто плавно поднял карабин, вложил приклад в плечо — как когда-то видел в фильмах — и выстрелил в воздух. Грохот выстрела разорвал ночную тишину, как взрыв. Один из людей инстинктивно пригнулся, второй рванул автомат на готовность. В окнах соседних домов зажглись огни. Послышались крики. Алексей отступил в сени, захлопнул дверь и задвинул тяжёлый засов. Его сердце колотилось, руки тряслись. Он знал, кто их послал. Только один человек мог отправить наёмников в такую глушь с одной целью — найти и стереть его. Зазвонил телефон тёти Маши — стационарный, проводной. Она спустилась с верхнего этажа, бледная, но спокойная, взяла трубку. — Алло? — помолчала, слушая. Потом посмотрела на Алексея. — Тебя. Какой-то… молодой человек. Он взял трубку. Голос в ней был не тем, что из камина. Он был сдавленным, полным стального напряжения. — Алексей? Слушай внимательно. Это не его люди. Это — мои. Эвакуация. У тебя есть три минуты, чтобы выйти к ним. Они вывезут тебя. Это приказ. — Почему? — хрипло спросил Алексей. — Потому что он знает. Он вычислил старые схемы Юпитера. Он идёт за тобой. Сейчас. И он не пришлёт двух лазутчиков. Он пришлёт армаду. Выходи! Алексей посмотрел в окно. «Его люди» Земли уже отходили к лесу, отстреливаясь? Нет. Они стояли на прежнем месте, в боевой стойке, но не стреляли в ответ на начавшуюся вокруг панику. Ждали. А потом раздался новый звук. Не выстрел. Низкий, нарастающий гул, исходящий с неба. Прожектор, ослепительно белый, прорезал тьму, заливая двор и дом слепящим светом. Над лесом завис вертолёт. Чёрный, без опознавательных знаков. Из его открытой двери свесился ствол крупнокалиберного пулемёта. Голос Земли в трубке стал отчаянным: — Это он! Выходи сейчас! К моим! Это последний шанс! Алексей бросил взгляд на тётю Машу. Она смотрела на него, и в её старых глазах не было страха. Было понимание. И разрешение. Он положил трубку. Не к «людям Земли», которые ждали его, как пассивный груз. И не назад, в дом, который стал ловушкой. Он схватил карабин, откинул заднюю дверь, ведущую в огород, и рванул в сторону глухого леса, туда, где знал каждую тропинку и каждую промоину. В снег, в темноту, в неизвестность. Он выбирал не между Сатурном и Землёй. Он выбирал третий путь. Свой. С карабином в руках и зимним лесом впереди. Война нашла его. И теперь правила диктовал он.