NEXUM

      Сведения, добытые Забини, висели в воздухе лаборатории тяжёлым, ядовитым облаком. Ритуал Разрыва. Не смерть, а нечто худшее — магическая лоботомия, вечное томление по утраченной половине.       Драко откинулся на спинку стула, его пальцы барабанили по ручке кресла.       — Идиоты, — прошипел он, но в его голосе не было привычного презрения. Был холодный, расчётливый гнев. — Они думают, что могут вырвать страницу из книги, не понимая, что это убьёт саму книгу.       Гермиона стояла у стола с артефактами, её поза была напряжённой. Она скользнула взглядом по Сфере, затем по Драко.       — Их логика примитивна. Они видят связь как узы. Разорвать узы — освободить жертву. Они не понимают, что мы не жертва и палач. Мы... единый организм.       Он посмотрел на неё, и на мгновение в его глазах вспыхнуло что-то острое, почти признательное. Она всегда находила самые точные, самые безжалостные формулировки.       — Именно. Значит, тактика проста. Мы не даём им возможности провести ритуал. Мы упреждаем.       — «Мы»? — она подняла бровь. — Согласно нашему договору, пункт два: «Автономия в принятии стратегических решений».       Его челюсть напряглась.       — Это не стратегия. Это выживание. Пункт... черт с ним, Грейнджер! Они хотят вывернуть нас наизнанку! Ты действительно будешь прятаться за буквой нашего дурацкого договора, когда на кону стоит наше... функционирование?       Она выдержала его взгляд, чувствуя, как по их связи, несмотря на все ментальные щиты, прокатывается волна его раздражения и... страха. Того же страха, что сидел и в ней.       — Нет, — наконец сказала она. — Но мы действуем по плану. Моему. Я изучала их тактику. Ритуал такого уровня требует подготовки, компонентов, места силы. Мы найдём их раньше.       — Я уже отдал распоряжения Нотту и Забини, — парировал он. — Мои источники в подполье уже в работе.       Они смотрели друг на друга — два полководца, вынужденных объединить армии перед лицом общего врага, но не доверяющих друг другу ни на йоту. Воздух между ними трещал от напряжения. Было невыносимо близко. Всего пара шагов. Она чувствовала исходящее от него тепло, знакомый запах его кожи, смешанный с дорогим мылом и озоном магии. Он видел, как вздымается её грудь, как тонкие мышцы на её шее напряглись. Их связь, эта проклятая, живая сеть, требовала воссоединения, требовала прикоснуться, чтобы стабилизироваться перед бурей.       Но между ними висел их договор.       1. Физический контакт — только по необходимости стабилизации.       2. Ментальные щиты остаются на месте. Никаких вторжений.       3. Мы не пытаемся исправить прошлое. Мы существуем в настоящем.       А необходимость ли это? Или просто слабость? Желание зарыть боль и страх в знакомой, разрушительной страсти?       Он сделал резкое движение, словно отшатнулся от невидимого огня, и отвернулся к окну.       Именно в эту минуту напряжённого молчания дверь в лабораторию бесшумно отворилась. На пороге стояла Нарцисса. В её руках была не обычная книга, а небольшая, примитивно сложенная фигурка из... хлебного мякиша. Уродливая, кривая птица.       — Я принесла вам кое-что для коллекции, — её голос был ровным, но в нём читалась стальная насмешка. Она положила нелепую фигурку на стол, рядом с сияющим Ночным Сапфиром. — Наш дорогой Люциус не теряет времени даром. Даже в своей... текущей резиденции. Он шлёт послания. Старомодным способом. Оказывается, из хлеба можно сложить не только кораблики.       Драко замер, его взгляд прилип к жалкому комку хлеба. Это было не просто послание. Это был намёк. Насмешка. «Я могу дотянуться до вас даже отсюда. Я знаю ваши слабости. И я играю в долгую.»       — Что это значит? — тихо спросила Гермиона, её взгляд метнулся от фигурки к бледному лицу Драко.       — Это значит, — холодно произнесла Нарцисса, — что пока вы двое строите свои хрупкие баррикады из правил и дистанций, настоящий враг не дремлет. Он использует вашу разобщённость. Этот... ритуал Разрыва... — она презрительно усмехнулась, — ...лишь одна из многих фигур на его доске. И пока вы боретесь с тенью, он уже здесь. В этом доме. В крошечной, уродливой фигурке из хлеба, которую твой муж в детстве называл «голубком».       С этими словами она развернулась и вышла, оставив их в гробовой тишине, нарушаемой лишь треском поленьев в камине.       Угроза внезапно стала осязаемой. Близкой. Не где-то в далёких пещерах, а здесь, в их лаборатории, в виде этого жалкого, оскорбительного «подарка».       Драко резко выхватил палочку и испепелил хлебную фигурку одним коротким, яростным заклинанием. Пепел медленно осел на стол.       — Хорошо. Ты ищешь информацию своим способом. Я — своим. Мы сводим данные здесь. Каждые двенадцать часов.       — Согласна, — её голос прозвучал чуть хрипло. Она тоже отступила, увеличив дистанцию. Это было физически больно — как разрывать свежие швы.       Они провели остаток дня, работая врозь. Она углубилась в архивы Министерства, выискивая упоминания о подобных ритуалах. Он вёл переговоры с сомнительными личностями через затемнённые камины. Но даже на расстоянии они чувствовали друг друга — сосредоточенность, усталость, ту самую, леденящую целеустремлённость.       Вечером они встретились в лаборатории, чтобы обменяться данными. Они стояли по разные стороны стола, как на дуэли. Слова были краткими, деловыми.       — Они используют старую систему пещер у подножия Северных холмов, — бросил Драко, пододвинул к ней зарисованный от руки план.       — Здесь, — она указала на точку на карте, которую развернула на столе. — Заброшенное святилище Мерлина. Энергетический узел. Подходит.       Их пальцы почти соприкоснулись над пергаментом. Оба резко отдёрнули руки.       В ту ночь Гермиона лежала в своей постели в восточном крыле и не могла уснуть. Она чувствовала его бессонницу. Чувствовала, как он ворочается, как его разум лихорадочно прорабатывает варианты. Она сжала подушку, пытаясь заглушить этот навязчивый, интимный гул его присутствия. Это было хуже, чем когда они ссорились. Тогда был шум. Теперь — тихий, неумолимый гул необходимости.       В своей спальне Драко стоял у окна, сжимая в руке Ночной Сапфир до боли. Он чувствовал её тревогу, её одиночество. Ему хотелось разбить все эти дурацкие правила, пройти через все комнаты, которые их разделяли, и... и что? Обнять её? Придушить? Он не знал. Он знал только, что дистанция, которую они сами установили, в ночь перед битвой казалась самой глупой и жестокой из всех их ошибок.       Они были Королём и Королевой на доске, которых враг пытался разлучить. И единственный способ победить — было сделать ход вместе. Но они связали себя обещанием не прикасаться друг к другу. Даже если это единственное, что могло дать им силу для победы.       В ту ночь они оба не спали, разделённые стенами, но связанные общей тревогой и невыносимой близостью, которую запрещал их же договор. Враг был у порога. И единственный способ дать ему отпор — нарушить их собственные, дурацкие правила. Но кто осмелится сделать первый шаг?