NEXUM

      Сигнал тревоги смолк так же внезапно, как и возник. Ложное срабатывание. Или тест. Или предупреждение. В опустевшем коридоре Драко стоял, всё ещё чувствуя на ладонях жар её кожи, а в ноздрях — запах её шампуня, смешанный с озоном её страха.       Через несколько минут от Нотта с периметра пришла лаконичная записка с маленькой совой-сплюшкой: «Проверка системы. Успокойся, Малфой. Или у тебя там своя тревога?» Циничная сволочь. Как всегда, видел насквозь.       Драко не ответил. Он повернулся и пошёл в противоположную от лаборатории сторону, в свой кабинет. Приказ был отдан. Она подчинится ведь была прагматиком, как и он. Угроза «Когтей» была реальной, и их объединённая магия — единственным шансом удержать Особняк.       Но «полный доступ»… это было всё равно что приказать снять кожу. Стать абсолютно голым, уязвимым. Он чувствовал через связь её нежелание, её сопротивление — не как протест, а сходящую кусками кожу, когда её ментальные щиты начали опускаться. Слой за слоем. Это было похоже на медленное, мучительное раздевание.       Он сел за свой стол, закрыл глаза и позволил ей войти.       Все было как раньше и совсем иначе одновременно. Чувствовалось как удар. Не волна нежности или тепла. А ураган. Её магия ворвалась в его сознание — неистовая, упорядоченная, пронизанная стальными нитями воли и холодным огнём интеллекта. Он почувствовал её страх — не за себя, а за хрупкое равновесие, которое они с таким трудом выстроили. Он почувствовал ярость — на него, на «Когтей», на всю эту ситуацию. И под всем этим — тот самый, тлеющий уголь желания, которое их столкновение в коридоре лишь сильнее разожгло.       Он ответил ей тем же. Открыл свой канал. Его магия хлынула навстречу — тёмная, хаотичная, испепеляющая. Сила дракона, не знающая полумер. Он не пытался её смягчить. Это была правда его сути. Так же, как и её сила была правдой её сути.       Их магии столкнулись не как два врага, а как две стихии, вынужденные течь в одном русле. Сначала была боль. Диссонанс. Визг сталкивающихся поездов. Он стиснул зубы, чувствуя, как по его жилам расползается ожог её логики. Она издала сдавленный звук где-то далеко в лаборатории, принимая в себя хаос его ярости.       А потом… потоки сошлись.       Это не было слиянием. Это был симбиоз на новом уровне. Его сила стала основой, фундаментом, на котором её интеллект выстраивал сложнейшие защитные матрицы. Её анализ текстурировал его грубую мощь, превращая её в филигранные, многослойные барьеры. Они не думали друг о друге. Они думали одной мыслью. Они чувствовали Особняк как продолжение собственного тела. Каждый камень, каждую щель, каждую пылинку в воздухе.       Он видел её мысленным взором — она сидела за своим столом, глаза закрыты, пальцы впились в столешницу, но на лице её не было страдания — лишь глубокая, почти трансовая сосредоточенность. Она видела его — сидящим в кресле, его лицо было искажено гримасой напряжения, но его воля была твёрже алмаза.       Они дышали в унисон. Их сердца бились в одном ритме. Это было самое страшное и самое прекрасное, что они когда-либо испытывали. Полное взаимопроникновение. Без лжи. Без масок. Только чистая, безжалостная эффективность.       Именно в этот момент абсолютного единства он почувствовал нечто инородное. Краем их общего восприятия. Скользкое, холодное прикосновение к внешнему барьеру. Не атака. Зондовое заклинание. Кто-то пытался незаметно прощупать их защиту.       Там, — её мысленный голос прозвучал в его голове с кристальной ясностью. Юго-запад. У старой оранжереи.       Без слов их объединённая воля среагировала. Его мощь сконцентрировалась в точке проникновения, а её разум набросил на неё невидимую сеть — не чтобы оттолкнуть, а чтобы проследить. Они позволили заклинанию проникнуть на дюйм внутрь, пометили его магическую сигнатуру, а затем мягко, но неумолимо вытолкнули.       Он почувствовал на другом конце всплеск паники, а затем — ничего. Чужак исчез.       Они сидели несколько минут, всё ещё соединённые, слушая, как их общее сердцебиение медленно успокаивается. Напряжение спало, но осознание того, что только что произошло, висело в воздухе тяжелее любой угрозы.       Он первым начал отступление. Медленно, мучительно, поднимая свои ментальные щиты. Это было похоже на рассечение живого организма. Он чувствовал, как она делает то же самое. Их магии сопротивлялись разрыву, цеплялись друг за друга.       Когда последняя нить оборвалась, в кабинете и в лаборатории воцарилась оглушительная тишина. Физически они были на расстоянии. Но только что они были ближе, чем когда-либо в постели.       Он тяжело дышал, глядя на свои дрожащие руки. Он будто заново узнал ее. Не как женщину, не как жену. Как архитектора своей собственной души. Он видел все её трещины, все её укрепления. И она видела его — всё его чудовище, всю его мощь.       Он послал ей мысленный импульс, уже через восстановленные щиты. Сухой, лишённый эмоций, как и полагалось.       Сигнатура заклинания записана. Анализирую.       Ответ пришёл почти мгновенно, такой же ровный и холодный:       Я уже начала. Похоже на работу алхимика с Северных болот. Нужно будет проверить поставки.       Больше ничего. Ни намёка на то, что только что произошло. Ни капли смущения или признательности.       Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Враги у ворот были ничто по сравнению с врагом внутри этих стен. С этой женщиной, которая могла стать его самым мощным оружием и самой страшной погибелью. И после сегодняшнего он понимал — граница между этими понятиями стёрта навсегда.