NEXUM

      Тишина в Особняке Малфоев была обманчивой. Она не была пустой — она была натянутой, как тетива. Слухи, принесённые Забини, висели в воздухе тяжёлым, отравленным маревом. «Когти» не просто активизировались. Они уже были здесь, в Британии. Небольшие, мобильные группы, рассеявшиеся по старым безопасным домам. Их цель была ясна: не штурм, а удар кинжалом в спину. Ритуал. Или похищение.       Драко провёл ночь, обновляя защитные чары. Он не доверял это эльфам. Слишком много утекло крови и слишком много знали посторонние. Он работал один, его палочка выписывала в темноте сложные, почти невидимые символы, вплетая в старую защиту Малфоев отголоски их с Гермионой гибридной магии. Каждое заклинание отзывалось в нём глухой болью, как будто он накладывал швы на собственные раны.       Он чувствовал её. Не её мысли — она держала щиты наглухо. Но её энергию. Беспокойную, колючую, как статическое электричество. Она не спала. Она металась по своему крылу, и её шаги, неслышные сквозь камень, отдавались в его сознании чёткими, нервными импульсами.       Их трое самых близких союзников были на позициях. Забини координировал информационную блокаду, душа любые слухи о слабости Малфоев в зародыше. Нотт, с его циничной изобретательностью, минировал подступы к поместью не физическими ловушками, а чарами, вызывающими паранойю и магическую диссоциацию. И Нарцисса… Нарцисса вела свою, тихую войну в салонах и на приватных приёмах, где яд намёка был смертельнее любого проклятия.       Но главный фронт проходил здесь, в этих тёмных коридорах, где двое полководцев, прикованных друг к другу больнее, чем к любой цели, не могли найти покоя.       Он закончил с очередным порталом в Южной галерее и, повернув за угол, столкнулся с ней.       Буквально.       Она шла быстро, почти бежала, низко опустив голову, и врезалась в него грудью. Он инстинктивно схватил её за плечи, чтобы удержать равновесие. Контакт был мгновенным, шокирующим. Через слой её тонкого шёлкового халата и его рубашки жар её кожи обжёг его ладони.       Она отпрянула, как от удара током, её глаза в полумраке были огромными, полными того же дикого испуга и ярости, что и у него.       — Что ты делаешь? — его голос прозвучал хрипло, он всё ещё чувствовал ожог её кожи на своих пальцах.       — Я не могла сидеть, — выдохнула она, отступая на шаг, её руки сжались в кулаки. — Они близко. Я чувствую… щелчки в периметре. Ты не чувствуешь?       Он чувствовал. Но не щелчки в периметре. Он чувствовал, как по их связи, прорвав все щиты, прокатилась волна её страха, её адреналина, её абсолютной, животной готовности к бою. И его собственное тело ответило тем же — кровь ударила в виски, мускулы напряглись.       — Я держу всё под контролем, — солгал он, глядя на неё. Лунный свет из высокого окна падал на её лицо, выхватывая влажный блеск глаз, раздувающиеся ноздри, пульс, бешено бьющийся в основании шеи.       — Контроль? — она фыркнула, и в этом звуке была та самая, знакомая ему ярость. — Твой «контроль» в прошлый раз привёл нас в библиотеку, Драко!       Удар пришёлся точно в цель. Боль, острая и свежая, как от ножа, пронзила его. Его лицо исказилось.       — А твой «побег» привёл тебя обратно ко мне, — парировал он, его голос стал тише и опаснее. — Кажется, мы оба не слишком преуспели в своих стратегиях.       Они стояли друг напротив друга в полумраке коридора, их груди вздымались в унисон. Воздух трещал от невысказанного. От боли. От гнева. И от того дикого, неконтролируемого влечения, что всегда было обратной стороной их ненависти.       Его взгляд упал на её губы. Она сжала их, но не отпрянула. Она смотрела на его рот с тем же голодным, почти безумным выражением.       — Если они прорвутся… — начала она, но голос сорвался.       — Они не прорвутся, — перебил он, делая шаг вперёд. Она отступила, наткнувшись спиной на холодную стену. — Я не позволю.       — Почему? — её шёпот был вызовом. — Потому что я твой «ценный актив»?       — Нет, — он оказался в сантиметре от неё, его дыхание смешалось с её дыханием. Он не касался её, но пространство между ними было живым, пульсирующим. — Потому что ты моя война. И я никому не отдам права уничтожить тебя, кроме себя.       Это была не любовь. Это было нечто более тёмное, более прочное и более честное. Признание в одержимости. В праве собственности, выстраданном кровью и болью.       Она замерла, глядя на него. И тогда он увидел это не в её глазах, а почувствовал через связь — не страх, не отвращение. Ответную ярость. Ответную одержимость. Ту самую, что заставляла её метаться по коридорам, что заставляла её возвращаться.       Его рука сама потянулась к её лицу. Он видел, как её зрачки расширились, чувствовал, как её сердцебиение участилось. Он почти коснулся её щеки…       И в этот момент где-то на внешнем периметре, далеко за парком, сработала сигнальная ловушка Нотта. Тихий, леденящий душу звон, похожий на треск ломающегося хрусталя.       Они оба вздрогнули, как от пощёчины. Магнетизм, тянувший их друг к другу, лопнул, сменившись мгновенной, боевой готовностью.       Он отшатнулся, его лицо снова стало маской холодного расчёта.       — Иди в свою лабораторию, — приказал он, его голос снова был ровным и жёстким. — И опусти щиты. Полностью. Мне нужен полный доступ к твоей магии, если придётся подпитывать себя.       Она смотрела на него ещё секунду, дыхание всё ещё сбито, а по щеке, где он чуть не коснулся её, пылал рубец. Затем она резко кивнула.       — Только на время угрозы, — сказала она и, оттолкнувшись от стены, быстро зашагала прочь, её шёлковый халат развевался за ней как знамя.       Он остался стоять в коридоре, сжимая палочку до хруста в костяшках. Сигнал тревоги продолжал звенеть где-то вдали. Враг был у ворот.       Но самая опасная битва, как он понимал, только что едва не началась здесь, в темноте, между двумя людьми, для которых прикосновение могло быть страшнее любого проклятия.