Вам письмо

Стоило мне пошевелиться, как она преодолела расстояние от двери до кровати в одно мгновение и сжала свои холодные руки вокруг моей шеи. Я успел коротко вскрикнуть, и тут вместо того, чтобы душить меня, женщина вдруг начала меня трясти.  Просунувшись, я обнаружил прямо над собой обеспокоенное лицо Ян Кэ и почувствовал на своих плечах его руки. Судя по неяркому свету, пробивающемуся сквозь жалюзи, только светало, а значит я разбудил его своим вскриком. Моя догадка подтвердилось. Ян Кэ убрал ладони с моих плечей и спросил — У тебя с головой всё в порядке? Ты сначала пол ночи что-то бормотал, да так, что из моей комнаты слышно было, а потом начал кричать. Я сел в кровати, не зная, что ответить. Раньше я не разговаривал во сне, и хотя я знал, что это никак нельзя контролировать, мне было стыдно. Последние несколько недель давались мне тяжело — дел было по горло, а каверзы X и вовсе чуть не доводили меня до нервного истощения.  — Извини, — сказал я и тут же принялся защищаться, — Ты же знаешь, что человек не отдает себе отчета в том, что говорит во сне? Как бы я мог узнать, что разговариваю и тем более перестать это делать? Беспокойство пропало с лица Ян Кэ, и он молча встал.  — Я пойду на пробежку, — кинул он и вышел. Даже не предложил присоединиться, подумал я и лег обратно в постель. Бегать не хотелось, хотелось спать. Но поразмыслив над тем, что сказал мне Ян Кэ, я решил отложить сон. Вдруг продолжу разговорить и скажу какую-нибудь глупость? Например, признаюсь в том, что никому не хотел бы открывать. Вернется Ян Кэ с пробежки, а я вовсю декламирую цитаты из книги «Детектив-психиатр» и утверждаю, что это я написал. По дороге на кухню мне подумалось, а что такого в том, что Ян Кэ узнает? И тут же ответил себе на вопрос — я слишком долго скрывал это от него, и теперь если он узнает правду, то решит, что я над ним издеваюсь. Подрывать хрупкую дружбу, которая сложилась между нами, мне не хотелось.  Когда Ян Кэ вернулся, я уже позавтракал и был готов ехать в больницу. Обычно он тратил минут двадцать, чтобы привести себя в порядок. Это время в решил провести в гостиной. Дочитав свежие новости, я захотел послушать музыку.  — Сяо Ай, включи последнюю песню, которая играла.  — Хорошо, — ответила колонка мягким женским голосом. Зазвучали первые аккорды, и сразу послышались слова — Dreams are nothing more than wishes  And a wish is just a dream you wish to come true… Я не помнил, чтобы я включал эту песню. Должно быть, Ян Кэ успел послушать музыку без меня. Вдруг меня накрыло дежа вю. Я слышал эту песню. В каком-то американском фильме.  Пока я силился вспомнить, откуда же я знал эти строки, Ян Кэ уже вышел из комнаты, одетый как всегда с иголочки. — Вам письмо! — вдруг выпалил я. — Что? — переспросил Ян Кэ. — Я знаю ту песню, которую ты слушал. Она из фильма «Вам письмо». Я попытался напеть первые строчки, но получилось не очень похоже. Ян Кэ поморщился и поторопил меня. Мне перехотелось ему что-то объяснять, и я быстро обулся. Пока мы ждали лифт, я думал о том, как забавно, что моя переписка с читателем напоминает этот американский фильм. А вдруг мы тоже живем в одном городе и постоянно пересекаемся, даже не зная об этом? Я попробовал себе представить, как захожу в свою любимую кофейню, а там за столиком сидит красивая девушка (ведь только девушка напишет вам посреди ночи ‘просто сказать о звездопаде’). Вот она поднимает голову, сразу узнает меня, улыбается самой обворожительной улыбкой и машет мне. Машет и машет. Машет и… — Ты ослеп и оглох одновременно?  Голос Ян Кэ выдернул меня из моих мечтаний. Сфокусировав взгляд, я понял, что это он машет ладонью перед моими глазами. Его нога уже стояла в лифте, не давая ему уехать. Я пробормотал что-то насчет того, что мне явно стоит больше спать, и вошел в лифт. Ян Кэ проследовал за мной. Вдруг свет мигнул, и лифт слегка дернулся.  — Еще в лифте с тобой застрять не хватало, — недовольно сказал Ян Кэ Мне тоже не улыбалась такая перспектива, и я обрадовался, что лифт поехал дальше вниз.  В больнице меня уже ждал новый интерн. Я ещё не запомнил его имени, но он уже знал моё. — Доктор Чэнь, к вам пациентка. Действительно, в кабинете сидела девушка лет двадцати. По виду обычная студентка с короткой стрижкой и аккуратной челкой. Звали её Линь Аньци. Увидев меня, она выпрямила спину и тут же отрапортовала  — Вашу больницу мне посоветовала Ли Чжэнин. Я не знаю точно, кто вел её, но она рассказала, что её перестали мучать слуховые галлюцинации.  Имя Ли Чжэнин показалось мне знакомым, но я не придал этому значения. Мало ли каких пациентов обсуждали в столовой или ординаторской. Не мог же я всех помнить.  — Что вас беспокоит? — я решил перейти сразу к делу и не забивать себе голову всякой ерундой. Девушка рассказала, что последние месяцы учеба дается ей всё тяжелее. Сначала, по её словам, было просто напряжение перед экзаменами — бессонные ночи, сердце колотилось, ладони потели, но теперь она просыпается с чувством, будто что-то пошло не так, каждый день.  — Это похоже на постоянное ожидание беды, — сказала Линь Аньци, опустив глаза. — Даже когда всё спокойно, я всё равно чувствую, что вот-вот случится что-то плохое. Я отметил: учащённое дыхание, напряжённые плечи, она всё время сжимала пальцы одной руки пальцами другой. — Бывает, что я иду в аудиторию, и вдруг сердце начинает биться так, будто сейчас выскочит. Тогда я ухожу в туалет, стою там, пока не отпустит. Иногда не прихожу на пару вообще. Она замолчала, поджав губы. Студентам престижных заведений нелегко признавать, что они не справляются с нагрузкой. А о говорить о психологическом здоровье и вовсе не принято, так что я спокойно ждал, когда Линь Аньци продолжит. Наконец она добавила: — Я понимаю, что это нелогично. Я знаю, что ничего страшного нет. Но тело не слушается. По мере разговора стало ясно, что тревога носит генерализованный характер — не связана с конкретным страхом, а расползается по всем сферам: учёба, сон, отношения, даже мелочи вроде звонка телефона. Ночью ей трудно заснуть, утром — трудно встать. Я записал в карте: Симптомы соответствуют генерализованному тревожному расстройству: — постоянное внутреннее напряжение, — соматические проявления (тахикардия, тремор, гипервентиляция), — нарушение сна, — чувство угрозы без внешнего источника. И добавил чуть ниже: Пациентка осознаёт иррациональность своих страхов, но не может их контролировать. Состояние устойчивое, без признаков психоза. Когда Линь Аньци закончила говорить, я спокойным голосом сказал — Думаю, у вас лёгкая форма тревожного расстройства. Ничего страшного. У студентов это часто бывает. Последняя фраза явно возымела положительный эффект. Плечи девушки чуть опустились, пальцы наконец расслабились. — Для начала надо дать вашему организму отдохнуть. Вы слишком долго живете в состоянии ежеминутного напряжения. Вот план лечения. Я достал чистый лист, сложил его в пополам и начал писать, попутно комментируя каждый пункт. — Первое: сон. Ложитесь в одно и то же время, не смотрите в телефон и другие гаджеты перед сном, не пейте кофе вечером.  — Второе: дыхание и расслабление. Я выпишу направление на тренировки дыхания и аутогенную релаксацию. — Третье: лекарство — лёгкое, без эффекта привыкания. Я вывел название и повернул листок к девушке, чтобы она могла прочитать — Сертралин — 50 мг, один раз в день. Увидев недоверие во взгляде Линь Аньци, я добавил, намеренно избегая стигматизированного слова антидепрессант — Это препарат легкого действия. Он лишь снижает уровень тревоги, не делает вас «другим человеком». Первые дни может немного тошнить — не волнуйтесь, это пройдет. Кроме того, вечером принимайте травяной сбор, Цзя-вэй сяо-яо-вань. Это традиционное средство, хорошо помогает при переутомлении и бессоннице. Можно принимать вечером, с теплой водой.  Этот вариант Линь Аньци понравился больше, и я настоятельно попросил её принимать оба препарата.  — Через две недели приходите снова, посмотрим, как вы будете себя чувствовать.  Линь Аньци убрала листок в сумку и сказала — Спасибо, доктор Чэнь. — Не за что, — ответил я, мягко улыбнувшись, — вы просто устали. Ваш организм дает вам сигнал, что пора остановиться. Она кивнула. И впервые за весь разговор я увидел, как на её лице появилась лёгкая, почти незаметная тень облегчения. Едва за Линь Аньци закрылась дверь, как я проверил свой почтовый ящик. Там пока что было пусто. Читательница (а я ведь уже решил, что это девушка) почти не писала мне в рабочее время, а значит она либо продолжала практиковать психиатрию, либо сменила это поле деятельности на какое-то иное. Я понимал, что спрашивать о таком значило бы нарушить неписаные правила анонимности, но ведь читатель сама начала про звездопад. Может таким образом она пыталась выяснить, живем ли мы в одном городе?  Что-то заставило меня нажать на кнопку «Написать», и я принялся печатать. Дорогой читатель, Близится поздняя осень. У нас все ещё достаточно тепло. Листва продолжает окрашиваться в желтый и красный, но и зелени кругом хватает. Когда я пересматриваю американские фильмы, мне иногда хочется тоже пить горячий кофе и ходить, замотавшись шарфом, по осеннему парку, но здесь это не имеет никакого смысла.  Такое письмо позволяло мягко выяснить, в каком части Китая находилась читательница. К примеру на севере поздняя осень совсем иная — температура не больше 15 градусов, деревья сбрасывают листву, и остаются лишь голые ветви. Поздняя осень на востоке долгая и туманная, воздух насыщен влагой, небо висит низко над головой. А вот на западе осень почти сразу переходит в зиму, и звезды видны особенно хорошо. Возможно, читательница наблюдала за звездопадом именно там. Удовлетворенный своими дедуктивными способностями, я продолжил письмо Но в моей любимой кофейне все равно подают тыквенный латте, и в те редкие моменты, когда температура опускается ниже 10 градусов, я всё-таки могу на немного ощутить себя героем какого-нибудь ромкома. Мне захотелось рассказать о песне, которую я услышал этим утром, и о своих наблюдениях, насколько эта переписка напоминает мне фильм «Вам письмо», но решил, что это будет бестактно.  Отправив письмо, я почувствовал, как веки начали слипаться. Еще бы — сначала я часа два смотрел на звездопад, а потом мне снилась всякая гадость. Надо было хоть немного поспать. В ординаторской на кровати, что была ближе всего к двери, уже лежал Ян Кэ. Он пребывал в полудреме и чуть дернулся, когда я закрыл за собой дверь. Я ещё чувствовал себя виноватым за то, что не дал ему выспаться, и поэтому с особой осторожностью прошел к соседней кровати. Вдруг моё внимание привлек экран телефона Ян Кэ, стоявший на зарядке на одном из письменных столов. Там было одно непрочитанное сообщение. Повинуясь странному импульсу, я подошел к гаджету и обомлел.