20
10 января 2026 г., 19:30
Робин
Машина подъезжает к отелю, и сквозь тонированные стекла я уже вижу их, ожидающих в небольшой прихожей. Сердце подскакивает к горлу. — «Мэйси!» — Едва дожидаюсь полной остановки машины, как уже распахиваю дверь, хотя Леон и хмурится, что я не дождалась его сопровождения. Моя младшая сестра первой замечает меня через стекло и несется через весь этаж, ее кроссовки скрипят по мраморному полу. Я бросаю сумку и подхватываю ее на руки, слишком привыкшая бережно обнимать ее, даже когда она визжит от восторга. — «Ты действительно здесь!» — восклицает Мэйси, обвивая мою шею руками так крепко, что мне трудно дышать. — «Эдриан сказал, что ты приедешь, но я ему не поверила, потому что тебя не было целую вечность и…» — «Я здесь, малышка», — смеюсь, а сердце переполнено радостью. Я и не осознавала, насколько мне это было нужно — насколько я нуждалась в них. — «Я, правда, здесь». — «Ну, да ладно, ты отсутствовала всего три недели», — встревает Дэйн, пытаясь выглядеть невозмутимым, хоть и терпит полное фиаско, широко улыбаясь и крепко обнимая меня. — «Скучал по тебе, сестренка». — «Я тоже скучала». — Мне приходится смахнуть слезы, когда Алисия и Эдриан присоединяются к нам в общем объятии, которое чуть не сбивает меня с ног. На мгновение я забываю обо всем остальном. Забываю о замке, о сложностях и о прекрасной, своенравной женщине, которая меня сюда привезла. Есть только это - моя семья, целая и невредимая, и она здесь. Затем я вспоминаю о Еве. Я оборачиваюсь и вижу ее, стоящую в нескольких шагах, наблюдающую за воссоединением с выражением, которое я не могу точно прочитать. Она одета безупречно, как всегда: угольно-серый блейзер и идеально скроенные брюки, которые она сменила в самолете после нашего секса. Каждая черточка совершенна. Но что-то в ее осанке говорит о неуверенности, словно она не знает, принадлежит ли ей это мгновение. Она не принадлежит этому месту. Но она пришла сюда. Эта мысль заставляет мое сердце совершить что-то сложное в груди. — «Так, все», — говорю, не выпуская Мэйси из объятий. — «Хочу представить вам Еву». Ева делает шаг вперед с той отработанной улыбкой, которую я видела на деловых встречах. — «Очень приятно со всеми познакомиться». Мэйси смотрит на нее широко распахнутыми глазами. — «Я уже встречалась с вами. Вы такая красивая. Почему вы здесь?» Жар заливает мои щеки. — «Мэйси…» — «Спасибо», — спокойно и невозмутимо произносит Ева. — «Ты тоже очень красивая». Мэйси сияет, мгновенно покоренная. Я замечаю, как улыбка Евы слегка смягчается, становясь более искренней. — «Итак, — быстро добавляет она, прежде чем кто-либо успеет задать более наводящие вопросы, — кто голоден? Потому что я подумываю о стейк-хаусе».* * *
Мы снова садимся в один из огромных бронированных автомобилей Евы — Леон за рулем, а я пытаюсь уговорить детей снизить уровень шума на пару сотен децибел, пока мы внутри — и отправляемся в классический стейк-хаус Лас-Вегаса, который раньше я никогда не могла себе позволить. Такой, с кабинками, обтянутыми красной кожей, и приглушенным освещением, что все вокруг напоминает кино. Нас сажают за большой круглый стол, который каким-то образом вмещает всех. Ева и Леон сидят немного в стороне от детей и меня, их энергия мафиозной королевы и телохранителя заставляет их выглядеть неуместно среди семейного хаоса. Я замечаю, как Ева внимательно наблюдает за ними, в ее выражении лица есть что-то почти тоскливое. Зато потом происходит нечто чудесное. Леон, эта огромная, устрашающая гора мышц, наклоняется, чтобы помочь Мэйси раскрасить детское меню мелком. — «Что ты рисуешь?» — интересуется он на своем английском с сильным акцентом. — «Это замок», — серьезно объясняет Мэйси. — «С принцессой, которая спасает себя сама». Обветренное лицо Леона расплывается в том, что, кажется, действительно является улыбкой. — «Замечательно. Принцессы всегда должны спасать себя сами». Я с изумлением наблюдаю, как он помогает разрезать ее стейк на кусочки, когда она испытывает трудности с ножом. Мэйси в полном восторге, объявляет Леона «лучшим взрослым на свете», когда он позволяет ей украсть картошку фри с его тарелки. — «Думаю, тебя заменили», — с улыбкой шепчет мне Ева. — «Пожалуй, на лучшего кандидата», — отзываюсь я с ухмылкой, следя, как Леон терпеливо объясняет, почему ей не следует выпивать три большие порции газировки подряд. Тем временем Алисия и Дэйн переключили свое внимание на Еву с неумолимым любопытством подростков, обнаруживших что-то экзотическое. — «Вы оплатили операцию Мэйси, верно? Это значит, вы богатая?» — спрашивает Алисия. — «Алисия!» — шиплю я, в ужасе. Впрочем, Ева воспринимает это спокойно. — «Да, я богата. Страшно богата». — «Чем вы занимаетесь?» — подключился Дэйн. — «Чем бы это ни было, я тоже хочу этим заниматься». Ева слегка улыбается. — «Я бизнесвумен. Это означает много поездок и очень мало времени дома». Дэйн выглядит немного менее восторженным. — «Не думаю, что мне бы очень хотелось уезжать из дома. Я бы слишком по всем скучал». Я занимаюсь своей едой и надеюсь, что мое частое моргание не выдает меня. — «В каких странах вы побывали?» — любопытствует Алисия, наклоняясь вперед с нетерпением. — «Мм… в большинстве», — сухо отвечает Ева. — «Что самое странное вы когда-либо ели?» — вмешивается Дэйн. Ева задумывается над этим всерьез. — «Ферментированную акулу в Исландии». — «Феее!» — Мэйси, сидящая рядом с Леоном, радостно визжит. — «Это дело привычки», — признается Ева. — «Я чуть не разбила мотоцикл, пытаясь избавиться от этого вкуса во рту». Дети заливаются хохотом, и я замечаю тот самый момент, когда отточенное самообладание Евы дает трещину. Она улыбается — по-настоящему, а не той отполированной «версией», которую использует в бизнесе. — «У вас правда есть частный самолет?» — продолжила свой допрос Алисия. — «Эдриан сказал, что вы увозите Робин на частном самолете». Я бросила взгляд на Эдриана, который виновато пожал плечами. — «У меня целый флот, на самом деле», — выдала Ева. Увидев, как у всех вокруг стола отвисли челюсти, она смягчает тон. — «Полагаю, это звучит довольно расточительно». — «Это звучит потрясающе», — воскликнул Дэйн с энтузиазмом, на который способен только пятнадцатилетний парень. Я с растущим изумлением наблюдаю, как Ева отвечает на их вопросы. Она говорит правду, осторожничая, опуская опасные моменты своей жизни, но при этом давая им достаточно, чтобы удовлетворить их любопытство. Она рассказывает им о том, как ела уличную еду в Бангкоке и заблудилась в Лувре, о северном сиянии в Норвегии и прыжках со скал в Греции. Она представляет свою жизнь как приключение, а не как империю. — «Вы как настоящий Индиана Джонс», — выдыхает Алисия. — «Только с лучшими волосами», — торжественно добавляет Ева, что вызывает новую волну смеха. Эдриан, который молча наблюдал за происходящим на протяжении всего ужина, наконец, заговаривает. — «Спасибо», — просто говорит он. — «За все, что вы сделали для нашей семьи». Выражение лица Евы слегка мрачнеет. — «Я не сделала ничего, что требовало бы благодарности». — «Сделали», — твердо изрекает он. — «Лечение Мэйси, деньги на аренду, которые прислала Робин, …возможности, которые вы дали моей сестре. Я знаю, что это благодаря вам. Так что спасибо». На мгновение Ева выглядит совершенно растерянной. Я понимаю, что, вероятно, это первый раз, когда кто-то благодарит ее за что-то, не связанное с бизнесом. — «Пожалуйста», — наконец выдавливает она, и ее голос звучит мягче обычного.* * *
После ужина мы возвращаемся в отель, где Ева забронировала несколько люксов, комнат в которых больше, чем во всем нашем многоквартирном доме. Глаза детей расширяются при виде бархатных штор и хрустальных люстр. — «Заказывайте столько рум-сервиса, сколько сможете съесть», — объявляет Ева Алисии и Дэйну. — «За мой счет». Их лица озаряются, словно в рождественское утро. — «Честно говоря», — произносит Эдриан, опускаясь в кресло настолько удобное, что я всерьез подумываю о том, чтобы тайком утащить его домой, — «все, чего я хочу, это поспать». Я изучаю его лицо, ‘считывая’ усталость, которую он пытается скрыть. Он работал на двух работах и заботился обо всех в мое отсутствие, пока я бездельничала в готическом замке и наслаждалась Римом. — «Отправляйся спать, — твердо говорю я ему — мы обо всем остальном позаботимся». Он не спорит, что показывает мне, насколько он на самом деле устал. Остается Мэйси, которой каким-то образом удалось убедить Леона поиграть с ней в видеоигру про погони на машинах на огромном телевизоре и ультрасовременной игровой приставке в люксе. — «Это незаконно», — замечает Леон, когда ее персонаж угоняет очередную машину. — «Это всего лишь игра», — хихикает Мэйси, ловко уворачиваясь от цифровой полиции. — «Хм», — выражение лица Леона совершенно серьезно. — «Похоже, мне придется научить тебя важности соблюдения закона». Его голос полон иронии, и мне приходится сдерживать смех. Ева встречается со мной взглядом и в изумлении качает головой. — «Не волнуйся», — бросает мне Леон, заметив мое выражение лица. — «Я позабочусь, чтобы она поняла, что преступление не окупается. А вы, дамы, идите и развлекайтесь». Мы с Евой уходим на балкон с бокалами вина, пока Леон продолжает свое «правовое воспитание» моей младшей сестры. Город сверкает внизу, море неона и возможностей. — «Тебе не обязательно было это делать», — сказала я тихо, устраиваясь в кресле рядом с ее. — «Но спасибо. Это такой подарок. Не только мне, но и им». Ева слегка напряглась, глядя в свой бокал с вином. — «Не благодари меня». — «Почему?» Она так долго молчала, что я подумала, она не ответит. Когда она заговорила, ее голос был едва слышен. — «В своей жизни я не совершала ничего, кроме плохих поступков. В твою я привнесла еще худшее». — Она смотрит на меня, и в неоновом свете я вижу что-то неприкрытое и уязвимое в ее янтарных глазах. — «Что я на самом деле для тебя сделала, Робин? Я купила тебя. Я издевалась над тобой». — «Ева…» — «Я нехороший человек, — продолжает она, ее акцент становится гуще, поскольку она, кажется, становится более эмоциональной. — Я построила империю на насилии и страхе. Но почему-то ты…» — Она беспомощно жестикулирует между нами. — «Ты заставляешь меня чувствовать, что я могла бы быть кем-то другим. Хотя я не такая. Я именно та, кем всегда была». Я отставляю бокал с вином и поворачиваюсь к ней лицом. — «Мы начали не при лучших обстоятельствах, — осторожно говорю я. — Не буду притворяться, что это не так. Но я чувствую, что с тех пор мы построили что-то лучшее. Что-то позитивное. Я ошибаюсь?» Ева медленно качает головой, однако я вижу конфликт в ее выражении лица. — «Взять, например, сегодняшний вечер, — продолжаю я. — Вспомни, какой ты была с моей семьей. Как ты заставила их почувствовать себя желанными, особенными и важными». — «Один ужин не перечеркивает…» — «Это не просто один ужин». — Я протягиваю руку и кладу поверх ее руки. — «А школа в деревне? Забота о твоем отце все эти годы? То, как ты хочешь избавить этот город от Гатто?» Ее пальцы были холодными под моими, и я почувствовала легкую дрожь в ее руке. Она резко выдохнула, а ее взгляд был прикован к горизонту Вегаса. — «Робин, я никогда не должна была забирать тебя от твоей семьи. Деньги твои. Десять миллионов уже на твоем счету. И все остальное, что я могу тебе дать — машины, дом, защиту — я устрою. Ты свободна». Я изучаю ее профиль в неоновом свете, и мой желудок скручивается от внезапного понимания. Она отпускает меня. Ева Новак, которая контролирует все и всех вокруг себя, предлагает мне полную свободу. Никаких условий, никаких ожиданий. Просто… освобождение. Я делаю глубокий вдох, мое сердце колотится в груди. — «Ты утверждаешь, что ты нехороший человек? Тогда давай сделаем что-нибудь хорошее. Что, если дети вернутся со мной на последнюю неделю? В замок? Уверена, им всем это понравится». Ева выглядит ошеломленной, как будто это предложение никогда не приходило ей в голову. На долгие секунды она просто уставилась на меня, и я поняла, что она обдумывает эту идею. Затем, к моему удивлению, она медленно кивнула. — «Пожалуй, ты права. Места, конечно, предостаточно». Что-то расцвело в моей груди, теплое и яркое. — «Правда?» — «Правда». И наконец, она улыбнулась. Я наклонилась вперед, воодушевленная ее согласием. — «А потом, когда эта неделя закончится, нам с тобой нужно будет поговорить. О нашем будущем». Ева моргнула, словно слово 'будущее' для нее — нечто чуждое, то, о чем она никогда не позволяла себе думать вне контекста деловых сделок и стратегических совещаний. Затем она вновь медленно кивнула. — «Да», — тихо согласилась она. — «Мы поговорим потом». На миг все кажется почти безопасным. Словно мы сможем во всем разобраться. Словно мы сможем построить что-то настоящее из того запутанного кавардака, с которого начали. Я уже собираюсь что-то сказать, когда телефон Евы вибрирует на столе. Она бросает на него взгляд, и я вижу, как меняется вся ее манера держаться. Она выпрямляется, ее лицо становится непроницаемым, и вот она снова — Ева из Консорциума. — «Что случилось?» — спрашиваю я. — «Прости», — извиняется она, резко вставая. — «Мне нужно сделать звонок». Она уже направляется к двери, прижав телефон к уху, ее голос переходит на быстрые, взволнованные ноты. — «Дайте мне минутку», — потребовала она. — «Я найду уединенное место». И вот я сижу одна на балконе, сладкое вино становится горьким на вкус, и смотрю, как внизу расплываются огни Вегаса.
