Внутри Ада: путеводитель по тёмным глубинам

      Горячий серный воздух всегда имел специфический запах. Запах горечи, лёгкой кислинки, от которой с непривычки чешется нос, аромат иногда разбавляется запахом цветов, что недавно распустились на окнах. Темно-красные фонари слегка пошатывались от ветра, в ритм шагов местных обитателей. Стук каблуков заполняет проложенные по городку тропы, так как высокие каблуки на этой земле — часть стиля, юбки — вещи унисекс, а недопустимое количество голой кожи — по их меркам, более чем допустимое. Небо нежных розовых оттенков именно на этой земле напоминает круглосуточный закат, даже когда искусственное солнце касается зенита. — Снова? — крепкий мужчина с рогами цвета бордо поднял взгляд на сотрудника. Молодой демон-официант, форма которого была знатно потрёпана, а чëрные волосы торчали в разные стороны, смотрел на своего босса замыленным от фингала взглядом. — Снова. Один и тот же столик. Можно меня снять с обслуживания этого зала? — Ты последний, кто там работает. Если я тебя сниму, мне будет некого туда поставить! — Но это же невозможно! Один и тот же столик, шесть заявлений в полицию! От шести разных официантов! И я буду седьмым! И обслуживать эту зону не буду! И мне похуй с высокой колокольни, что эти твари защищены законом! — Маркус, я тебя прошу! — Мужчина вскочил из-за стола и схватил юношу за руки. — Ты последний, кто так долго продержался! Я дам тебе отпуск! Три месяца! Только пережди, пока они снова уйдут в поход! Умоляю!       В такие моменты господин Эспера выглядел… Жалко. Он владеет этим рестораном уже много лет, своими руками стелил ковролин в комнате отдыха, и жил не зная бед, пока демоны гнева и гордыни не стали постоянниками. Первый год всё было тихо, да и жалоб не было. Но через год, когда этот отряд вернулся с долгого похода против ангелов, им всем головы посносило. Много алкоголя, шум, дебоши и самое оскорбительное — откровенное унижение официантов. Особенно сильно доставалось инкубам и суккубам. Их не только унижали, но ещё и домогались, хотя это ресторан и здесь такие услуги не оказывают. Первому же пострадавшему разбили голову бутылкой и изнасиловали прямо в зале. Заявление в полицию было написано и тогда выяснилось то, о чем всё дружно забыли — эти гандоны неприкосновенны.       Герцог Асмодей много оправдывался на эту тему. Когда Люцифер был коронован, он внёс в закон требование. Чтоб «армия», то есть демоны гнева и гордыни, умирали только на поле боя, в Аду их сделали неприкосновенными. На них нельзя подавать в суд и писать в полицию, нельзя с ними сражаться и грубить, а руки и ноги надо целовать, ибо они Ад от ангелов защищают. И первые годы так действительно было. Пока вседозволенность не вскружила им голову. Досталось всем в равной степени, а похоти и унынию — больше всего. И от этой компашки, после заявление в полицию, стало только больше агрессии. Один официант за другим отказывались их обслуживать, увольнялись, попадали на 15 суток за драки, хотя больше это походило на самозащиту. И вот последний. — Ну Маркус… Прошу… — Да хоть отсосите мне сто раз. Нет, я сказал. С меня хватит. Увольняйте одним днём за нарушение трудовой дисциплины. Но я к ним ни ногой. — … Премию выпишу. — Нет. — Двойную… Маркус!       Но юноша не стал слушать работодателя. Вырвав из его хватки руки, он швырнул на пол фартук и вышел из кабинета. Быстрые шаги заполнили коридор, следом был хлопок двери с такой силой, что колокольчик для оповещения сорвался с места и с треском упал на пол. В ресторане повисла тишина — очередной сотрудник покинул это проклятое место. — Аааа~ Тоже не выдержал? — Раздаётся в трубку развесёлый голос. — А я говорил, бежать оттуда надо! — Руберт, я тебя умоляю, заткнись, а. А то накопленную ярость я буду спускать на тебя. — Как страшно. — Голос стал менее весёлым. — Ладно, раз увольняешься, жду тебя победно выпить коньяка. За твоё освобождение! — Ладно… Бри уже вернулась? — Пока нет. Работает. — Ясно. Я заскочу к ней тогда. Тебе что-то купить? — Хм… — В трубке на мгновение повисла задумчивая тишина. — Если ещё не распродали, круассаны с карамелью. — Дорого-богато, наглая ты морда. Ну ладно. Парочку? — Сразу десяток, если будет. У меня долга ночь планируется. — Фу. — Маркус сморщил нос и улыбнулся, словно собеседник его видел. — Я думал, водить баб в общагу — моя прерогатива. Я ж тут инкуб. — Отсоси — вот это твоя прерогатива. А у меня сессия на носу. Ты вообще знаешь, как сложно рассчитать индивидуальную дозировку препарата? — Руберт, прошу, не грузи меня своей хуйней. Я от медицины далёк так же, как от… Бля! — Маркус выронил телефон, столкнувшись с другим демоном. Телефон полетел на землю, но тут же был ловко пойман гибким черным хвостом, чешуйки которого переливались на свету розовым сиянием. — Парень, блять, ты долбаеб?! Первый день живёшь что ли?! На дорогу смотри! — Простите… Я… Я не… — Ебаный… Руберт, я перезвоню. — Маркус сбросил звонок и закинул телефон в рюкзак. — Парень, бля, ты реально первый день! — Так заметно? — Незнакомец был довольно миловидным для демона жадности. Низкий, слегка крупноватый по фигуре и с округлым лицом, глазами цвета янтаря, рога и хвост его отливали на свету золотом. — Простите. Я и вправду… — Оу… Извини, я не хотел на тебя кричать. День тяжёлый был. — Да ничего… Это, кажется, здесь норма. — Есть такое… Ты куда-то идёшь? — Нет, просто гуляю. — Парень слегка улыбнулся и осмотрелся, привыкая к местности. — А… Ну, добро пожаловать в Некрополис. Столицу Ада. Местечко на любителя, но жить можно. — Спасибо… Мм… Тебя как зовут? — А, точно. Я Маркус! Инкуб среднего достатка, но ещё немного и можно считать меня бомжом. А ты у нас?.. — Я Кель. Будем знакомы. — Будем… Пошли со мной? Погуляем, познакомимся. — Если я тебе не помешаю… Может и расскажешь мне об этом месте что-нибудь. — А что тебе интересно?       Парни синхронно двинулись по улице. Из-за серы в воздухе виднелись серые пятна, похожие на дымку или туман, а сам город кишел жизнью. Демоны-жители суетились, где-то шумела музыка и стучала от шагов и бега обувь, скрипели ставни окон от лёгкого ветерка, звучала болтовня местных. — Я… Первый день тут, пока не особо ориентируюсь. Как вы тут живете, какие правила. — Так тебе разве не выделили семью на пожить? — Пока нет. — Жаль. Хотя, в приюте для новоприбывших тоже не плохо. Только странно, что тебя так просто отпустили. Не сбежал ли ты? — Маркус заметил, как глаза нового знакомого забегали. Он в панике отвернулся, словно смотрит на свою тень, и смущённо кивнул. — Ясно. Ну, не ты первый, не ты последний. В любом случае, выживешь ты или нет — не забота приюта. — То есть меня не будут искать? — Ну, поищут день-два для приличия, но вообще — нет. В Аду действует естественный отбор — хочешь жить, умей вертеться. — Это ужасно, ты знал? — Хех, это ещё что. Тут такой пиздец иногда творится. — Разговор прервал звон разбитой посуды. Оба демона остановились под открытым окном, откуда летели осколки и шмотки волос. Глаза Келя широко распахнулись, и он встал позади инкуба, не смея отвести взгляд. — Ч-что там происходит?! — Бытовуха. Судя по шмоткам волос, кому-то сильно досталось. Может коллекторы долг выбивают, может тёлку на измене поймали. Всякое бывает. — Это тут нормально? — Родной, ты в Аду. Сюда попадают все отбросы общества. Здесь всякая аморальщина уже настолько привычна, что даже внимания обращать не хочется. — Это ужасно… — Если не секрет, ты за что в Ад попал? — Маркус достал из кармана пачку сигарет и с горечью обнаружил, что их у него не осталось. — Демоном жадности стать — надо умудриться. — А, ну… Я… Банк ограбил… Э… Что там ещё было… Не помню. — Понятно. — А почему не помню… — Прошептал он, но Маркус лишь ткнул его в висок пальцем. — Не думай об этом. Если не помнишь свою прошлую жизнь — значит ты правильно умер. Воспоминания должны исчезать в момент смерти. — Ясно… А куда мы идём? — Есть хочешь? Вопрос прозвучал неожиданно и, пока Кель не определился с ответом, Маркус ввалился в небольшой кафе на перекрёстке. — За мой счёт. Только сильно не наглей, я на мели. — А… Ага. Демоны заняли столик в углу и, пока ждали официанта, успели полистать меню. Кель заказал себе чизкейк с чаем, а вот Маркус шиканул на крепкий кофе и десяток круассанов. — А тебе не многовато? — А тебе не похуй? — Понял. Кхм… Так… Я вижу, что мы с тобой сильно отличаемся внешне. Ты какой-то конкретный вид демонов? — Мм… Итак, лекция об устройстве Ада. Слушай внимательно, возможно, это спасёт тебе жизнь когда-нибудь. Ад устроен как империя. Существует император, он же один из семи смертных грехов, его величество Люцифер. Ему на подсосе оставшиеся смертные грехи, они же герцоги — Похоть, уныние, жадность, зависть, чревоугодие. — Ещё гнев и гордыня. — Этими двумя правит Люцифер. Как-то так вышло, что оба вида примкнули ему одному на верность и сформировали греховный анклав. Будь они неладны, гандоны беспородные. Хер их знает, как так вышло, но его величество взял оба греха на себя. И получается, что грехов семь, а правителей шесть. Каждый грех отличается друг от друга внешне и внутренне. — Маркус не поленился и достал семь зубочисток, разложив их в виде солнца. — Вместе мы формируем плотно действующую систему, единый механизм. Каждый грех ответственен за свою сферу. Похоть за поддержание рождаемости и воспитание нового поколения, а также сферу обслуживания. Чревоугодие за снабжение Ада едой и всякими растительными и животными материалами. Печаль — это медицина и фармацевтика, а также выращивание всякой лекарственной хрени. Жадность — финансы, Гнев и гордыня — армия и основное руководство Адом. Как-то так. — Это… Это нихуя себе. — Кель уставился на зубочистки. — То есть у каждого греха есть предрасположенность? — Верно. Ты у нас демон жадности. У вас высокий интеллект, хорошая память и математический склад ума. Я инкуб — мне свойственно отсутствие моральных рамок, безграничная любовь к детям, трудолюбие и общительность. И так с каждым грехом. — Ага… Понял. А гнев и гордыня? Как они вообще подружились? — Демоны гордыни отличные манипуляторы. А демоны гнева нуждаются в постоянных тормозах. Поодиночке они бесполезные, а вместе — крепкая такая смесь. Гордыня направляет гнев и контролирует их выходки. Одни правят, другие защищают… Себя, но не нас, блять. Бесят они меня безгранично. — Они что-то тебе сделали? — … Скажу тебе сразу, чтоб ты потом не удивлялся или в обезьяннике не сидел. Демоны гнева и гордыни в Аду неприкосновенны. — На этих слова Маркус надавил пальцами на две зубочистки, отчего те вспыхнули и обуглились. — Понимаете ли, их и так много на войне дохнет, не хватало ещё смертей на гражданке. Вот их закон и защитил. Они на тебя полезли, и ты защищался? Ты виноват и попробуй докажи, что они первые начали. — Это… Ужасно. — Кель опустил плечи и, кажется, недоверчиво глянул на Маркуса. Смотрел прямо в глаза, пытаясь прощупать в них ложь, но обнаружил лишь всепоглощающую ненависть. — Кто это придумал? — Догадайся. — Маркус закатил глаза. А после тяжело вздохнул. — Ладно, я отвлёкся. Извини. — Да ничего. По тебе видно, что тебе уже от них досталось. — А… Что, я настолько побитым выгляжу? — У тебя два фингала и одного зуба нет. — Ну, зато сосать буду мягче. Хе-хе. — Инкуб хихикнул и улыбнулся, показывая все тридцать зубов. — Лучший минет только со съёмной челюстью. — Фу. — Кель засмеялся, его это слегка повеселило. Ему нравилось, что даже в таком отвратительном месте есть пространство для шуток и света. Пусть даже свет этот был неоновый и в пошлых тонах. — Заказ готов! — К столу подошла высокая девушка с рогами и хвостом, что отливались красивым зелёным цветом. Она была болезненно худой и довольно бледной, словно тяжело больна, но двигалась довольно живо. — О! Маркус! А ты чего не на работе?.. О Люцифер, что с твоим лицом, родимый? — Уволился. — Однозначно ответил парень, забирая у подруги заказ. — Со скандалом. — … Иди к нам барменом? Наш сдох. Кель удивлённо уставился на девушку. — Э… Имеете в виду, ушёл в запой? Или заболел? — Нет, он правда умер. Я за него искренне рада. — Счастливчик. — Маркус фыркнул. — Вернулся в цикл? — Да, прикинь? Я завидую ему. Всем своим болезным сердцем. — Гадёныш… Ладно, давай визитку. Завтра к вам заскочу. — Девушка с улыбкой отдала Маркусу визитку. — Спасибо, подруга. Чаевых оставить не могу, ты уж прости. Я бомж. — Однозначно. Ладно, приятного аппетита! — И ушла, как ни в чём не бывало. Кель в шоке смотрел сначала ей в спину, а потом уставился на Маркуса, пока тот хлебал кофе. — … Что за взгляд? — У меня много вопросов… Очень… — А у меня кофе стынет. Слушай, пей свой чай и не пизди. Иногда посидеть в тишине бывает полезно. Кель кивнул и взял в руки кружку чая, после чего уставился в окно. Новые места всегда тревожат душу. Но это место… Ранит.