Кисло-сладкий соус к мясу.

      Доброе утро? Разве можно так назвать момент времени, когда твои глаза открываются от истошного крика серен? Звук противно отзывался глубоко в голове. Ничто не могло приглушить этот противный ор, вырывающийся из громкоговорителей, что висели на каждом углу здания.       Джеральд через силу продрал глаза. В ушах звенело, а осознание, что город вновь находится под бомбардировкой приходило не сразу. Подскочив на ноги, он рванул к небольшому узкому шкафчику, но ноги, как назло, запутались в упавшей на пол части одеяла. Сонный разум не сразу понял, что равновесие потеряно, и юноша распластался на полу плашмя. Боль. Обида. Высвободившись из хватки, Джеральд поднялся, распахивая дверцу и хватая первую попавшуюся одежду.       Времени нет. Дело шло на минуты, а то и на секунды. Если он не успеет дотащить свое бренное тельце в убежище, то оно закроется без него. Одеваться приходилось буквально на ходу. Шаг, и вот одна нога удачно вошла в штанину старых потертых джинс. Второй, и осталось лишь застегнуть злосчастную ширинку. Главное ничего лишнего по пути не «застегнуть».       Брать ключи и закрывать за собой дверь? А собственно, к чему это бессмысленное занятие, которое только и может, что отнимать время. Воровать у юноши было нечего. Он буквально выживал на деньги, которых и хватало на один прием пищи. И то неполноценный. Но ему не на что было жаловаться. Он ни один существовал в такой глубокой бедности. Все его соседи так же сводили концы с концами. Джеральд даже слышал, что тем удавалось пробраться в районы для богатых и покопаться в мусорках. Довольно прибыльное дело, но чертовски опасное. Если за подобным тебя схватят, то пиши пропало.       «Они ведь выбросили, но даже это считается воровством», сетовал юноша, выслушивая рассказ соседа. Полицаи и сами с удовольствием отпустили наглецов, если бы тем было, что дать на руку им. Но бедность иссушила их карманы, оставив в них в лучшем случае крошки или мелкие клочки серой туалетной бумаги.       О. Да. Туалетная бумага. Это чертова роскошь, за которую в соседнем доме кого-то придушили. Говорили, что назойливый нынешний труп на постоянной основе воровал драгоценные части рулона в надежде, что останется незамеченным. Глупый малый, чье тело было брошено на ближайшей свалке. А возможно, более изголодавшие жители уже нашли применение ему «получше».       Нарастающий свист, последовавший взрыв в отдалении. Кажись он все-таки не успел. Где-то вдалеке были слышны металлические птицы, разрезающие воздух. Джеральд прибавил скорости, внимательно смотря под ноги. Не хватало еще попасть в дырку от предыдущей бомбардировки и свалиться в канализацию, где им с удовольствием полакомятся громадные крысы. Эти твари были единственными, кто питался до отвала, а для обычных жителей были самыми настоящими соперниками в охоте на еду. Не так давно Эдгард предлагал полакомиться мясом одного такого монстра, которого он забил арматурой до смерти. «Эта тварина съела мой обед. Значит теперь она мой обед», рассуждал тот, разделывая тушку. Тогда юноша предпочел отказаться, но после даже позавидовал. Как давно он не ел мяса? Любого мяса?       Земная дрожь под ногами стала куда ощутимее. Воздушные удары приближались и скоро накроют и этот райончик. Грохот и сирены сливались воедино, становясь довольно бодреньким похоронным маршем.       Вдали уже виднелся переход под землю, отчасти заваленный камнем и окруженный выкорчеванным асфальтом. Кто-то подобно Джеральду бежал к единственному спасению. Но юноша лишь видел тех, кто вероятнее всего, как и он будут похоронены под этим обстрелом. Представлять свое обугленное тело совершенно не было желания, но сознание назойливо рисовало картины, заставляющие желудок перекручиваться и ныть.       Одна хорошая мысль, аппетит совершенно отпал, а значит на еде можно будет сэкономить. Точнее набить брюхо чем попало.       Длинный темный коридорчик вел прямиком к толстенной металлической двери, к счастью открытой, пока еще. Эдгард стоял у самого входа следя за теми, кто все-таки поспел вовремя. Джеральд помнил еще те времена, когда мужчина был только назначен на эту почетную должность и получил заветные ключи. Он следил за входящими и отслеживал по спискам. Но теперь, списки уже никто не вел. Эдгард, казалось, выучил тех немногих оставшихся в этом районе наизусть и ему не требовалось труда сразу понять, кто не явился.       — Доброе утро, — с нескрываемой иронией и недовольством в голосе поприветствовал Обрайен. Мужчина лишь кивнул ему в качестве ответа.       Эдгард никогда не отличался многословностью, а потому Джеральд не ожидал другой реакции. Юноша быстро проскочил за металлическую дверь очутившись в небольшом помещении. Ему не верилось, что он помнил это место во времена, когда жителей было так много, что они заполняли все пространство и толпились как сайра в банке.       Чертова еда. Живот противно и гулко завыл, прося наполнить его хоть чем-либо. Когда опасность отступает, организм всегда напоминает о своих потребностях, отчего это все становится самой настоящей пыткой. «Ни одно, так второе», недовольно рассуждал у себя в голове парень.       Из-за очередного обстрела его явно без охоты возьмут на подработку, а значит придется идти к матери и в очередной раз клянчить подачку. Джеральду это надоело, но иного пути не было. Хоть мать и была ему неприятна, но без нее он бы не выжил.       Иллиэт была чистокровной фэйри, что по своей глупости или еще чему-то решила сбежать из родных земель к людям. Таких как они - другие фэйри называли порченными и не хотели с ними иметь никаких дел. Для Джеральда это было несправедливо, ведь он совершенно не был виновен в факте побега матери, но должен был постоянно выслушивать все это в свой адрес.       Иллиэт работала в борделе ближе к центру города, где довольно успешно продавала то, что у нее было попросту невозможно отнять. Когда ее сын еще жил с ней, она делала все возможное, чтобы он не чувствовал себя брошенным или забытым. Тогда Джеральд не голодал и даже помнил вкус мяса, а в день рождения мог ощутить драгоценный вкус шоколада на языке. Немного, но это были теплые моменты из его детства, хранимые глубоко в памяти.       С возрастом и прохождением крайне важного этапа своего взросления, юноша увидел то, как его драгоценная матушка зарабатывала на все это. Ему было это противно. До сих пор противно. Однако, теперь Джеральд отдает отчет в том, что это довольно-таки прибыльно для нее. Девушкам, да и женщинам в целом найти работу в подобных условиях крайне трудно, почти невозможно, а есть хочется всем.       Обрайену досталось довольно много от фэйри, что читалось в его миловидном лице и заостренных ушах, спрятать которые было невозможно. Поначалу его соседи относились к нему с осторожностью, но вскоре восприняли как своего и оставили в покое. Но главную зудящую проблему не видел никто кроме матери и его самого. Хотя юноша предпочел не говорить Иллиэт, что у него возникли проблемы с одной из особенностей.       Земля сотрясалась. Слышались нарастающие воздушные удары, но в самом убежище стояла гробовая тишина. Весь этот процесс стал таким надоедливым и обычным для каждого здесь присутствующего. Даже малолетние дети не тряслись от звуков и дрожи земли.       Когда все стихло, они продолжили сидеть и ожидать положенного времени. Когда в Эсхат только вторглись, высшее руководство спустило целую тонну правил безопасности, чтобы жители не умирали как мухи. По истечении положенных десяти минут, Эдгард наконец-то открыл железную дверь.       Когда выжившие выбрались на свежий воздух, то стало понятно, что некогда пустующие комнаты в доме Джеральда теперь заполнятся новыми жителями. Парочка зданий было снесено под основание, новые ямы украсили улицу. Один из небесных подарков угодил прямиком в водопровод и теперь из дырки вырывались потоки воды. Сегодня Джерард останется без возможности не то что помыться, но и попросту выпить живительной жидкости. Как только о поломке станет ясно, власти города перекроют трубы в этой части.       Юноша устало закатил глаза, внутри радуясь лишь тому, что самому не придется переезжать и искать укромный уголок.       — Ну хоть все успели спрятаться, — послышался голос Эдгарда. Мужчина оглядел побелевшие лица тех, кто лишился жилища, — Без паники. Сейчас подберем что-нибудь для вас.       Послышался сдавленный плач. Должно быть семьи потеряли и те немногочисленные пожитки, что у них хранились. В таких условиях, Джеральд радовался, что за душой у него пусто.       Взяв побольше воздуха в грудную клетку, юноша ощутил запах пыли, песка и гари. Такие знакомые, “родные” ароматы. Сам для себя Джеральд подумал - с какого момента ему стало абсолютно безразличны бесконечные бомбежки и чужие слезы, и боль?       Прогоняя ненужные мысли, юноша зашагал вглубь города. Сейчас все, о чем он действительно беспокоился - чем набить пустующий желудок.       Чем ближе находился центр, тем город больше показывался в первозданном виде. Изначально он был довольно неплохим, но откуда, собственно, ему это знать? Сколько себя помнил Джеральд, были бомбежки и бесконечный крик сирен.       Уши еще противно звенели от застрявшего звука. Хотелось прогнать его, но он так глубоко засел. Иногда юноше этот звук даже мерещился. В такие моменты приходилось выбираться из комнаты и спрашивать - только ли он слышит это ужасное звучание.       Похлопав себя по одежде Джеральд, невольно понял, что единственные сбережения так и остались под подушкой в его комнате. Сегодня он точно будет вынужден быть “маменькиным сыночком”.       Вдалеке уже была видна вывеска “Одноглазого Джо”. Глупая нелепая игра слов, которую, к сожалению, Джеральд понял слишком поздно. По глупости раньше он при знакомстве не задумываясь говорил, что живет в “Одноглазом Джо”, а после окружающие странно на него косились. Воспоминания неприятно отдали в сознание, ноющим ощущением расползаясь по телу. В горле противно запершило и хотелось проблеваться.       Изрядно потертая медная ручка и дверной колокольчик, оповещающий о приходе. Переступать через порог не хотелось, но в желудке все еще противно ныло.       — Доброго утра, — выскочила навстречу знакомая дама лет сорока. Тощая. Ее волосы были завиты и покрыты приличным слоем лака, от которого становились неподвижными и видя подобное Джеральд всегда вспоминал военную каску, — О. Кто это к нам пожаловал, — ее губы растянулись в широкую улыбку из-за чего было заметно насколько криво лежала губная помада. Она явно уже “приняла” хотя бы одного гостя.       — И Вам доброго утра, тетушка Марри, — юноша надел легкую улыбку и пытался говорить настолько приветливо, насколько это было в его нынешних силах.       — Ты к нам как гость или к мамочке? — одна ее бровь изогнулась. Эта женщина как никто другой знала в какой кромешной бедности существовал парень, но все равно ради издевки задала это вопрос. Хотелось послать в далекое увлекательное путешествие, но это дама частенько пользуется этим маршрутом. К прочему, Джеральду совершенно не хотелось лишать матушку работы.       — К маме.       — Она работает. Придется подождать.       — Уже? Бомбежка закончилась с часу назад.       — Да. Видишь какая важная и востребованная у нас работа, — женщина приблизилась, — Мое предложение все еще в силе.       — Я уже дал Вам ответ, — Джеральд ощутил желание сбежать из этого треклятого места.       — Дал, то дал. Но ты многое упускаешь малыш. У нас все есть все, что только может потребоваться для хорошей жизни, — Марри скрестила руки, отчего ее большая грудь подскочила, покрывая их поверх.       — Напоминаю, у меня член между ног.       Женщина звонко засмеялась, демонстрируя кривоватые зубы. Их состояние было явно куда лучше, чем у соседей юноши. Марри не купалась в богатствах, но и с бедностью она имела довольно мало общего. Джеральд понятия не имел, что вытворяет эта женщина, почему до сих пор пользуется высоким спросом.       — С твоим личиком это не проблема, малыш. Я думаю, что смогу найти тебе первых клиентов.       — Предлагаете мне сосать чужие хуи за еду?       — Ну почему сразу только это. Не хочу тебя шокировать, но рот это не единственное, чем ты можешь пользоваться, — она с насмешкой осмотрела юношу, явно давая понять, о чем говорит, — Открою тебе тайну, но, если что многие мужчины не против воспользоваться черным входом. А тут как бы прямое предложение у нас будет.       Рвота подступила к горлу. Сдерживать желание сбежать становилось все труднее. Джеральд однажды видел, как его мать обслуживала гостя. Эта была глупая случайность, но в памяти до сих пор была отвратительная картина.       Шлепок. Глаза юноши округлились от осознания произошедшего и чувства, что чья-то рука крепко уцепилась за его задницу.       — Какая малышка. Новенькая?       Джеральд медленно обернулся. Его глаз нервно дергался. Когда мужчина понял, что перед ним не девушка, он удивленно вскинул брови. Минутное замешательство. Юноша искренне надеялся, что наглец уберет руку, но вместо этого, он перевел взгляд на женщину:       — У вас и мальчики что-ли есть?       — Он пока не работает у нас, — Марри многозначительно посмотрела на Джеральда буквально говоря: “Вот и твой первый клиент и легкие деньги.”       — Очень жалко.       — Не могли бы Вы быть так любезны и убрать свою руку с моей задницы, — сдерживаясь произнес Джеральд. Его обуяла тупая ярость, отчего его и так наигранная улыбка стала еще более натянутой.       Тучный мужчина улыбнулся, приближаясь к пареньку. Сильный давящий запах духов ударил в нос щекоча. Его глаза с интересом рассматривали лицо юноши, а после незанятой рукой он отодвинул несколько прядей волос, за которыми скрывались заостренные уши Джеральда.       — Теперь все понятно. Я заплачу 200 марок, если сейчас же встанешь на колени.       Незнакомец не сомневался в выгодности своего предложения и секунды. Джеральд хотел врезать ему, но сумма в 200 марок была куда выше, чем вообще мог себе вообразить юноша. За час маме платили в двадцать раз меньше, а это и так баснословные деньги. В голове на мгновение появилось странное желание переступить через себя. Но его гордость была куда выше.       — Какая щедрость, Господин, — воскликнула Марри, явно понимая, что юноша вот-вот взорвется и выпалит лишнего, — Позвольте мне обсудить все с ним.       Мужчина довольно хмыкнул, наконец-то отпуская пятую точку Обрайена. Получив свободу, юноша тут же был схвачен. Женщина оттащила его в каморку. Темное захламленное помещение, заполненное игрушками общего пользования. Толкнув и заставив сеть на одну из коробок, Марри уткнула руки в бока:       — Даже не думай отказываться. Такое предложение может быть лишь раз в жизни. За первый раз всегда хорошо платят, но это, — женщина невольно закусила ноготь большого пальца. Ей явно было неприятно, что юношу оценили настолько высоко.       — Мама всегда говорила, что ваше дело имеет вход, а выхода нет.       — К хорошему быстро привыкаешь. Но черт. 200 марок.       — Так обслужите его за такую цену, что Вы ко мне пристали? Я не собираюсь никому сосать или как вы выразились “позволять пользоваться моим черным входом”.       — Ну и дурак.       Возможно, он и правда дурак. Когда Марри вышла из каморки, Джеральд еще некоторое время думал над довольно заманчивым предложением. Больше всего его беспокоил момент с ценой. Кто знает, возможно ему бы удалось выторговать сумму побольше или условия по приятнее.       Три года как юноша живет на самообеспечении, если это вообще таковым можно назвать. Фактически раз в пару тройку дней он все равно приходит клянчить еды у матери, а дом ему достался буквально даром. Предыдущие жильцы пропали без вести. Никто точно не мог сказать, что в этой неразберихи с ними стало, да и не то чтобы это кого-то вообще волновало.       Выйдя обратно в зал, Джеральд невольно встретился с жадным взглядом мужчины. Было понятно, что он не был готов так просто упускать возможность и придумывал все новые способы, чтобы добиться желаемого. Видя такое поведение, юноша расплылся в самой искренней улыбке. “То-то. Смотри и облизывайся, уебок,” подумал Джеральд усаживаясь на небольшой стул с мягкой обивкой и закидывая ногу на ногу.       — Вот смотрю на тебя и думаю, - мужчина потер подбородок, — Твоя мамаша ведь Иллиэт? Я б ее трахнул с особым удовольствием сейчас. Что думаешь?       — Что я думаю? — Джеральд чувствовал обиду незнакомца. Его глупая провокация могла бы тронуть только, если бы перед ним был несмышленый мальчишка лет десяти, — Плати и трахай. К чему мое мнение?       Низкий гулкий хохот мужчины заставил юношу невольно поморщить нос. Джеральд не знал в чем конкретно причина, но этот гость раздражал его до такой степени, что хотелось зарезать ножом. Зеленые глаза невольно пробежали по помещению в поисках орудия убийства.       Вдруг в установившейся буквально на мгновение тишине послышался жалобный вой желудка. Это было так громко, что даже Марри уставилась на юношу. Джеральд сжался, опуская голову и пряча лицо за рукой. Ему не нужно было зеркало, чтобы понять, его лицо залилось краской. Легкий жар ощущался на коже, а живот вновь и вновь начинал требовать.       — К слову, Марри, — вдруг заговорил мужчина, — Я слышал этой ночью поступила новая поставка и сегодня в “Зеленой чашке” можно будет вкусить настоящий стейк.       Джеральд невольно поднял глаза на самодовольного гостя, откинувшегося на спинку стула. Женщина расплылась в улыбке:       — Неужели? Надо будет сегодня сходить.       — Я так же подумал. Наверное, стоит найти компанию, чтобы насладиться вдвойне, — черные глазки мужчины скользнули в сторону Обрайена.       Юноша громко сглотнул. Он не был дураком и понимал, что торги начались, а он как самый настоящий придурок показал свою слабость. От одной мысли о мясе, рот моментально наполнился слюной.       Дверь открылась и в помещение вошла Иллиэт в сопровождении довольного мужчины. Он сжался к ней, разглядывая мягкие черты лица. Стоило мужчине отпустить женщину, как она окинула всех присутствующих взглядом. Увидеть своего сына она явно была не готова, а потому с ее лица пропала улыбка. Джеральд моля посмотрел на маму, надеясь, что она поймет его немую просьбу.       — Иллиэт, к тебе гость, — влезла Марри, строго смерив мальчишку взглядом.       — Да, — тихо почти шепотом сорвалось с губ матери. Наклонившись к сыну, он произнесла еле уловимо его особым присущим фэйри слуху, — Подожди меня в комнате.       Джеральд кивнул. Юноша проводил взглядом ненавистного ему мужчину, а после тихо пробрался в уголок матери.       Раньше они жили в этой небольшой, но уютной комнате. Бордель выделил им это помещение, как говорила Марри. Эта женщина частенько напоминала, что ненавидит нахлебников и не готова терпеть Обрайена. В ее голове он должен был пойти по стопам матери или сгинуть за ближайшим поворотом в небольшой канаве от обстрелов.       Джеральд даже понимал эту женщину, ведь пубертат у него прошел довольно “громко”. Юноша кричал, заявляя о себе. Сейчас то он понимал, насколько матери трудно приходилось. Обрайен до сих пор мог прочитать это в уставшем поникшем взгляде матери, которым она встречает юношу.       Заглянув в холодильник, Джеральд нашел немного домашней приготовленной пищи: пустоватый суп с картошкой и зеленью, тертая морковь и небольшое количество дешевой колбасы, на которой демонстративно поместилась надпись “из мяса”, а я рядом еле заметное содержание этого самого мяса. “Одно название”, пробурчал у себя в голове юноша, не отказывая себе в том, чтобы полакомиться хотя бы кусочком.       Уговорив небольшую тарелку супа, Обрайен уже ощутил, как его желудок благодарно опустился ниже, наполнившись едой. Противное завывание исчезло, а тело одолела усталость, подкравшаяся неожиданно. Давно он не ел так много. Его тело окончательно исхудало и сам для себя он мог оправдать того мужика, что спутал его с девушкой.       — Джер, — раздался голос матери. Женщина неспешно прошла в комнату закрывая плотно дверь, — Ты опять мучал себя голодом?       — Вовсе нет, — юноша виновато отвел взгляд. Он правда пытался заработать и встать на ноги, но ничего не выходило. На этой неделе его уже трижды обманули с оплатой.       — Может уже хватит? Возвращайся, — женщина села напротив сына и осторожно коснулась его руки.       — Ты же знаешь, что я не могу.       “Не хочу, не могу выносить этот чертов пейзаж и окружение каждый день”. Обрайен не понимал, почему она поступила так с ним, с самой собой.       — Мам, — женщина с теплотой смотрела на поникшего сына, — Почему нам просто не вернуться?       — Вернуться? Ты все еще хочешь жить среди фэйри?       — Но ведь мы… то есть… ты… фэйри… — Джеральду было трудно признавать, но он все-таки полукровка. Своего отца он не знал, да и мать понятия не имела от кого он появился.       — Это не важно. Я не хочу возвращаться туда.       — Почему? Почему ты все это терпишь? Ты же владеешь магией! Почему ты занимаешься чем-то подобным?       — Милый, я не стала учиться магии. Я ей совершенно не владею. Для меня это ничто. Мне достаточно то, что у меня есть ты. Большего мне и не нужно.       — Но я! Я не хочу этого.       Джеральд осекся поняв, что уже перешел на повышенные тона. Все его существо противилось такой жизни. Он слышал о магическом королевстве и хотел жить там среди таких же как он.       — Ты все-таки хочешь стать фэйри… — еле сдерживая слезы сказала мать. Она дрожала как осенний лист.       — Да…       — Тогда я не буду тебя отговаривать… — женщина прикрыла ладонью лицо. Послышалось всхлипывание. Внутри Джеральда все с силой сжалось. “Он ужасный сын”.       — Ты дашь мне увидеться с дядей?       Ответом послужил кивок. Женщина встала и подойдя к столу достала ожерелье с вытянутой в трубочку ракушкой. Она протянула сыну безделушку.       — Только не забывай обо мне. Пожалуйста.