Жемчужина южного моря

Арманд не приглашал его лично. Через Сиршу было передано сухое, почти деловое предложение: «Его Величество отправляется инспектировать границу с Феокристовым царством. Если принц пожелает, он может присоединиться, дабы воочию узреть, чем живет рубеж империи». Арманд ожидал изнеженных отговорок. Одно заявлять о своих амбициях в праздничных нарядах в теплом бальном зале, другое дело полностью обмундировавшись отправиться в настоящий поход лишенный удобств и тепла, полный опасностей для жизни не потенциальных, а вполне реальных. Но Тимоти явился на рассвете в простом, но качественном дорожном плаще, без единой жемчужины. И когда оруженосцы бросились было помочь ему взобраться на рослого северного жеребца, юноша легким, отточенным движением сам вставил ногу в стремя и взлетел в седло, игнорируя помощников, и уверенно подобрав поводья. Арманд, уже сидевший в седле, заметил это краем глаза. «Ничего особенного. Многие царственные особы умеют держаться верхом». Он позволил взгляду скользнуть по снаряжению Тимоти. За спиной у юноши был изящный, но грозного вида рекурсивный лук из темного дерева и рога, чья форма говорила о серьезном боевом потенциале. У бедра висел колчан с двумя дюжинами оперенных стрел, наконечники которых аккуратно разделялись на плоские, охотничьи, и граненые, бронебойные. На правой руке красовалась крага-напульстник из тонкой, но прочной кожи, защищающая кисть от удара тетивы. Ничего лишнего, все функционально и отлично подогнано. «Красуется», – подумал Арманд с легким пренебрежением. «Или знает основы. Увидим на деле». И он ждал. Ждал, что на третий день от долгой скачки у принца заболят бедра, что на пятый день грубая походная пища вызовет у нежного существа расстройство желудка, а к десятому – этот изнеженный цветок Южного моря взвоет от усталости, грязи и тягот и начнет униженно проситься обратно в шелковые покои. Арманд ждал этого с потаенным, почти детским злорадством. Но Тимоти не взвыл. Он держался не отставая ни на шаг. Стиснув зубы, но без единой жалобы, преодолевал все тяготы наравне с альфами и бетами. Апофеозом стало их прибытие на одиннадцатый день к бурной горной реке. Воины, недолго думая, стали скидывать доспехи и одежду, чтобы смыть дорожную пыль. - Ваше высочество, - обратился к шокированно наблюдающему за солдатами Тимоти Арманд, стягивая одежды с себя. - Будьте добры немного подождите на берегу. Войны ополоснутся и подготовят для вашего купания палатку и кипяток. Условия походные на сильную интимность и тепло не расчитывайте. - А вы? - Что я? - усмехнулся Арманд оставшись в одних штанцах и принявшись стягивать обувь. - Я король, я не могу не вынести то что способен вынести мой рядовой солдат. **** - Ваше величество, гляньте! Он уже стоя по пояс в ледяной воде, когда его окликнули. Арманд поаернул голову и увидел как Тимоти, без тени смущения, так же просто сбросил с себя одежды и уверенно зашел в воду. Его бледная кожа покрылась мурашками, но на лице не было ни страдания, ни стыда – лишь решимость. Он окунулся с головой, а потом вынырнув принялся остервенело, быстро тереть кожу, постукивая зубами от холода. Вокруг воцарилась мертвая тишина. Вид молодого, красивого обнаженного омеги, чье тело на Севере можно было увидеть разве что на картинах художников, в спальне публичного дома или на эшафоте, поверг суровых воинов в ступор. Арманда это развеселило, и он с наслаждением наблюдал за их смущением и за прелестной фигуркой юного царевича. Он видел, как ледяная вода обжигает бледную кожу, заставляя ее покрыться гусиной кожей и резко синеть. Он видел, как тонкие, изящные конечности тряслись от холода, а изумрудные глаза расширялись от шока, прежде чем в них вспыхивало упрямство. Тимоти отряхивался как мокрая кошка, вода стекала с его темных кудрей по длинной, изящной линии шеи. На его гладкой, бледной как молоко груди, отчаянно выступили и затвердели от ледяного шока два маленьких, карамельного оттенка соска. Они набухли и окаменели, превратившись в напряженные, темно-розовые бусинки, будто крича о своей уязвимости и неестественности в этом , грубом альфьем ритуале. Холод сделал свое дело: его тонкое тело съежилось, стремясь сохранить тепло, все мышцы напряглись, а кое-что более личное и уязвимое и вовсе отчаянно уменьшилось, пытаясь спрятаться от ледяного ветра, свистящего меж скал. Он выглядел одновременно жалко, невероятно трогательно и откровенно — прекрасная, замерзшая и выставленная напоказ статуэтка из фарфора, брошенная в суровую реальность стали и гранита. Он пытался остервенело тереть себя руками, чтобы разогнать кровь, но это лишь подчеркивало его хрупкость и заставляло те самые карамельные сосочки еще сильнее выделяться на мраморной коже. Зубы его отчаянно выбивали дробь. Солдаты замерли, словно завороженные. В этот раз смущение сменилось откровенным, животным любопытством. Взгляды, тяжелые и прилипчивые, как смола, приклеились к его груди, животу, паху, дрожащим бедрам. Кто-то сглотнул, прошептав что-то соседу. Другой бесстыже уставился, забыв про приличия. Вид обнаженного омеги, да еще в таком состоянии, был для них зрелищем, ломающим все привычные устои и будоражащим кровь. Арманд, стоя по грудь в той же ледяной воде, почувствовал, как в его жилах вместе с весельем заструилось что-то другое — острое. Он видел, как его солдаты пожирают глазами это юное тело, и внезапно насмешка уступила место низкому, глухому раздражению. Это был его заложник, его «жемчужина». — Что, принц? — наконец, прокричал он, и в его голосе, сквозь насмешку, прорвалась стальная нотка. — Воды Южного моря показались бы вам сейчас кипятком! Хватит геройствовать, пока не превратился в сосульку! На берег! Тимоти, дрожа, повернул к нему голову. Его губы посинели, но он заставил их растянуться в той самой, знакомой по балам, дерзкой улыбке. Он видел взгляды солдат, видел внезапную жесткость в глазах Арманда, и это, казалось, придало ему странной уверенности. — П-прекрасный… т-тонизирующий э-эффект, Ваше В-величество! — выкрикнул он, и его голосок срывался на визг от холода. — Р-рекомендую! П-после этого ш-шелка и правда кажутся б-более… о-осязаемыми. Солдаты рассмеялись оценив шутку. А омега бросив вызов и холоду, и тяжелым взглядам, медленно, словно нехотя, пошел к берегу, выставляя напоказ свою замерзшую, совершенную наготу, над которой теперь довлело не только любопытство, но и ревностный гнев его повелителя. Арманд, не отрывая взгляда, двинулся следом, его мощная фигура невольно закрывала юношу от остальных, словно барс, неожиданно вставший на защиту своей добычи. *** Когда они наконец достигли пограничного форта, Арманд был готов признать – если не вслух, то про себя, – что впечатлен. Решимость юноши стоила уважения. План в его голове созрел четкий: он возьмет Тимоти в ученики, но конечно не в полевых условиях, а в штабных и поделится знаниями, но сейчас он отправит омегу во дворец до начала реальных боевых действий. Из него может выйти мудрый правитель Юга, и куда лучше иметь в соседях благодарного друга-ученика, чьи ходы будешь понимать, чем непредсказуемого «чертенка, выскочившего из коробки». Их встретил на картежной площадке форта седой, испещренный шрамами военачальник, барон Гром. Увидев молодого царевича он удивленно вскинул брови. - О, решили угробить жемчужину Южного моря? Не дальнозорко, ваше величество! Арманд в ответ лишь усмехнулся и хлопнул Грома по спине. - Рассказывайте! Как обстоят дела на рубеже! Они встали вокруг, миниатюры перевала разделяющего границы двух государств с миниатюрными фигурками войск, слушая разведданные. -...их основные силы сосредоточены здесь, у ущелья, - тыкал грубым пальцем барон. – Мы ударим с фланга, заставим их... В этот момент Арманд почувствовал, а не увидел, легкое движение в воздухе. Резкий свист. Из-за зубца дальней башни, откуда ее никто не ждал, вынырнула темная точка, превращаясь в стрелу. Она была направлена прямо в его горло. Но телохранитель Арманда, старый волк Генрих, среагировал быстрее мысли. Его клинок взметнулся, и сталь с сухим лязгом отбросила смертоносный наконечник. В форте на секунду воцарилась тишина, сменившаяся хаотичным движением. Воины бросились к щитам, закрывая короля. И тут случилось нечто. Тимоти, которого все в суматохе оттеснили назад, не побежал в укрытие. Его движения были стремительны и точны, как удар кобры. В одно мгновение лук был в его руках, тетива натянута, стрела с граненым наконечником легла на направляющую. Он даже не вглядывался, действуя на чистой инстинктивной реакции, выстрелил туда, откуда прилетела стрела. Тз-з-зинь! – тетива пропела свою короткую песню. Не дожидаясь результата, он, плавно как танцор, сменил позицию и выпустил вторую стрелу, чуть левее, на опережение. Все замерли, уставившись на скалу. Сначала ничего. Потом, откуда-то из-за зубца, медленно, словно в дурном сне, показалась пьяно плетущаяся фигура в камуфляжных одеждах. Она пошатнулась на краю и рухнула вниз, с глухим стуком ударившись о камни. Когда несколько стражников добежали до тела, один из них, бледный, вернулся и доложил, бросив на Тимоти быстрый, почти суеверный взгляд: - Ваше Величество... Лучник. Мертв. Стрела... царевича... Он... она прямо в глазу! Воздух вырвался из легких Арманда свистом. Он обернулся и уставился на Тимоти. Юноша уже опустил лук. Его грудь тяжело вздымалась, но руки не дрожали. На его прекрасном лице не было ни страха, ни торжества. Лишь холодная, собранная концентрация, уже уходящая, сменяющаяся обычной вежливой маской. В этот миг все прежние планы Арманда – об ученичестве, о дружбе, о том, чтобы отослать его подальше от войны – рассыпались в прах. Перед ним стоял не «возможно будущий царевич». Перед ним стоял прирожденный воин и убийца с инстинктами ястреба. И Арманд был не просто впечатлен. Он был потрясен до глубины души. "Содержать друга близко, а врага — еще ближе" так учил его отец. Арманд осознал, что оставлять такого человека, как Тимоти, без присмотра — опасно. Его амбиции и талант могут развиться в непредсказуемом и враждебном направлении. Держа его при себе и направляя его развитие, Арманд сможет канализировать его потенциал в нужное для себя русло и сохранит его в поле зрения. Он не даст "чертенку" вырасти в независимого и неуправляемого дьявола. Арманд понимал, что Лука — ненадежный, хаотичный игрок, чьи действия невозможно просчитать. Война с ним — дело времени и ресурсов. Тимоти же, даже будучи хитрым, демонстрирует логику и интеллект. Гораздо выгоднее иметь на границе с Южным морем правителя, чей образ мышления ты понимаешь и чью реакцию можешь предсказать. Ученик будет действовать в рамках парадигмы, которую в него заложил учитель. "Лучший враг — это твой бывший ученик" Это не совсем враг. Арманд никогда не имел цели уничтожить Южное море; он всегда хотел, чтобы оно было стабильным и управляемым соседом. Если Тимоти станет правителем, он будет решать проблемы не методами своего отца провокации, предательство, а методами, которым научился у Арманда — стратегией, логикой, расчетом. Это снизит риски будущих конфликтов. Изначально Тимоти был "ферзем", которого забрали с доски, чтобы обездвижить Луку. Но после похода и инцидента со стрелой Арманд увидел в нем не пассивный актив, а потенциального союзника исключительной ценности. Обучение Тимоти — это долгосрочная инвестиция. Вместо того чтобы держать бесполезную "жемчужину" в шкатулке, Арманд решил "вложить" в нее знания, чтобы в будущем получить дивиденды в виде лояльности и общего стратегического видения. Если Тимоти станет правителем Юга, Арманд будет иметь над ним не силовое влияние - угроза расправы, а гораздо более прочное — интеллектуальное и идеологическое. Тимоти будет смотреть на мир во многом его глазами. Это куда мощнее, чем просто держать его в заложниках.