Жемчужина южного моря

Кровь Джексона, алая и неумолимая, стала кляксой на белоснежном костюме Тимоти. Но это было не просто пятно. Это был акт символического крещения. В тот миг, когда жизнь покидала короля Аркадии, старая эра закончилась. Начиналась новая — эра власти, стали и крови, и Тимоти был отныне ее знаменосцем. В день своего восемнадцатилетия, под восторженные крики народа Тимоти был коронован отцом как приемник, новый Король Южного Моря. Его первым королевским указом был не указ о налогах или празднествах. В ту же ночь, когда в столице Кремоне еще гудел праздничный гул, юный король лично приказал открыть наглухо запечатанные «Союзнические Врата» — гигантские ворота в горном перевале, что вели прямиком в Аркадию. И через эти врата, словно стальной поток, хлынули армии Ветреных Островов. Войска Арманда, пройдя через гостеприимные земли своего союзника, замкнули пылающую войной Аркадию в смертельные объятия с тыла. Пока Арманд вгрызался в оборону врага, Тимоти стал его несокрушимым тылом. Караваны с провизией, обозы с оружием и фуражем нескончаемым потоком шли из плодородного Южного Моря на север, подпитывая военную машину Арманда. Пока Повелитель Ветренных остров был поглощен кампанией, к молодому королю Южного Моря потянулись посольства со всего континента. Правители, видя в нем восходящую звезду и лакомый кусок, засыпали правящую жемчужену Южного моря предложениями династических браков. Тимоти, сидя на троне своего отца, с той же изящной улыбкой, что когда-то обезоруживала придворных Арманда, вежливо, но твердо отвечал отказом. Однако его дипломатический гений превращал эти неудачные сватовства в выгодные сделки. Короли уезжали без руки «Жемчужины», но с подписанными договорами о торговых преференциях и экономических союзах, крепко привязывая свои государства к растущей мощи Южного Моря. Война затянулась на год. И когда известие о полной победе над Аркадией и ее присоединении достигло Кремона, вместе с ним пришло и личное письмо от Арманда. Он сообщал о своем намерении вернуться на Ветреные Острова и просил разрешения пройти через владения Тимоти, дабы «увидеть старого друга и выразить личную благодарность». Тимоти написал ответное письмо, выдержанное в изысканных и теплых тонах, приглашая «дорогого друга и союзника» отдошать в столице Южного Моря и принять участие в пиру в честь победы. Когда корабль Арманда причалил в порту Кремона, на пристани его ждал не тот робкий юнец в чужих мехах. Его встречал Король. Тимоти стоял в роскошных одеждах из пурпура и золота, его темные кудри были убраны под легкую, но внушительную корону. Рядом теснилась его свита — смуглые, яркие, с глазами, полными любопытства и лести. Среди стоящих позади приветственно улыбался склоняя голову в почтении сложивший бразды правления Лука, ныне советник своего молодого короля. Пир был таким, какие умели устраивать только на Юге — разнузданная вакханалия, где вино лилось рекой, а танцовщицы двигались с гипнотической чувственностью. Воздух был густ от ароматов дорогих духов, жареного мяса с пряностями и сладкого дыма благовоний. Арманд, загорелый и обросший за год компаний бородой, придававшей его резким чертам еще более дикий и усталый вид, наблюдал за этим буйством с прохладным интересом. Его светлые глаза, как всегда, видели насквозь. В разгар празднества Тимоти, чье лицо сияло неестественным, почти вызывающим румянцем, наклонился к его уху. Его губы едва коснулись кожи, а голос был сладким ядом. - Душно здесь... Я удаляюсь в свои покои. Одному мне будет... скучно. Это не было просьбой. Это был вызов и приглашение, брошенное с тем же дерзким расчетом, что и их первый поцелуй в серных источниках. Не говоря ни слова, Арманд через некоторое время поднялся и вышел из зала. Его встретили слуги короля и ничего не спрашивая сопроводили к покоям короля. Его шаги эхом отдавались в пустынных, прохладных коридорах дворца, резко контрастируя с гамом пира. Дверь в покои Тимоти была приоткрыта. Арманд вошел и запер ее на ключ. Тимоти стоял у ложа, залитый лунным светом, все еще в своих царских регалиях. Он был воплощением юной и отравленной властью красоты. Арманд медленно подошел. Его руки, грубые и покрытые шрамами, поднялись и с неожиданной нежностью сняли с головы Тимоти золотую корону. Он положил ее на стол, и холодный металл глухо стукнул о дерево. - Она вам к лицу, мой король, — произнес Арманд, и его низкий голос, охрипший от команд, прозвучал как ласка. В ответ Тимоти не сказал ни слова. Он сделал шаг вперед и приник губами к его ладони, а затем поднял на него взгляд, полный такой жгучей, безраздельной жажды, что вся придворная мишура осталась за дверью. Это был взгляд не короля к союзнику, а души — к своей второй половине. Одежды, шитые золотом и шелком, с шорохом упали на пол, сметенные нетерпеливыми руками. В ту ночь, в опочивальне молодого короля, не было места политике, стратегии или расчету. Была только давно накопившаяся, распаленная разлукой и властью страсть, жаркая, как южное солнце, и необоримая, как океанский прилив. И в пламени этой страсти, под сводами дворца, который теперь принадлежал ему, Тимоти, бывшая жемчужина, бывший заложник, а ныне — король, отдался своему Повелителю всецело. И в эту ночь, где их тела сливались в едином порыве, а прошлое и будущее теряли смысл, они создали новую жизнь. Ребенка, зачатого не в политическом союзе, а в огне любви, чья судьба отныне была неразрывно связана с судьбой двух королевств и двух королей, нашедших друг в друге и равного, и единственную страсть. - К рождению нашего сына, я хочу подарок, - шептал ему в губы Тимоти, когда они лежали еще связанные узлом. - Какой? - с догадливой улыбкой протянул Арманд. - Я хочу Серединные земли Августа. Мне нужно его золото и древесина, а также порт Ревелли. - Хм… - усмехнулся Арманд. - Для такого завоевания мне вне прийдется вновь воспользоваться Южными воротами. - Они всегда открыты для вас, ваше величество. - И веский повод, - неотрывно глядя в блестящие зеленые глаза отметил Арманд. - Эригард находится под моей властью, но Данно имеет свое веское слово когда вопрос касается столь неочевидных политических интересов Серединные земли всегда были нейтральны к Эригарду и Ветренным островам и не являются нашим пограничным соседом. - Что же если во время вашего дружеского визита к королю Августу случится непоправимое. Арманд усмехнулся. - Непоправимое? - Да, что если вас и вашего супруга захотят отравить? Фатально для вашего омеги, но благодаря случаю не смертельно вас? - Кто захочет отравить? - усмехнулся Арманд. - Не знаю… Ну… например… я? Но вы конечно решите, что это происки Августа. Это будет достаточным поводом для того, чтобы Данно впал в праведную ярость и поддержал вас? Арманд не смог сдержать восхищенной улыбки. Это был запуск новой, еще более масштабной и циничной партии. Они теперь были не искатель и жемчужина, не пленитель и заложник, не альфа и омега, не учитель и ученик, а два короля, два стратега, два игрока буквально в постели планирующие очередной передел карты континента, очередную захватывающую партию…