Жемчужина южного моря

Объединенное королевство Эригарда и Ветреных Островов обрело новый вес. Слитые в единый кулак, их армии, флот и казны сделали Арманда властителем, с которым отныне вынуждены были считаться все соседи. Притихшие, напряженные королевства наблюдали, куда этот новый левиафан повернет свою мощь. Старый король Дано, с облегчением сложивший с себя бремя правления в пользу зятя, оставался в Стальгорне как почетный советник. И надо отдать должное Арманду — он, как и положено мудрому правителю, делился своими грандиозными замыслами с отцом своего молодого супруга. Трой, окрыленный и сияющий, порхал словно мотылек. Его фрейлины, собравшись у камина, с затаенным дыханием слушали его восторженные шепоты: - Он так… искусен! Его руки, будто высеченные из гранита, знают тайны моей кожи. Каждая ночь — это путешествие! Он заливался румянцем, опуская глаза. - Правда, он всегда настаивает чтобы я тушил свечи. В покоях всегда царит полная тьма. Хотя я уже кажется переборол стеснение и готов видеть его… Но, не знаю, смею ли просить, возможно, так и должно быть? Одна из девушек, смелее других, вздохнула: - А мой муж, так и норовит все свечи зажечь, полюбоваться… - А мой альфа любит во мраке, говорит так ощущения острее, - вступился за Арманда один из омег. Трой лишь смущенно улыбался, не понимая, что в его супружеском ложе Арманд так ни разу за прошедший месяц и не возлежал. За этим неестественным блаженством Троя с холодной, неотрывной интенсивностью наблюдал Генри. Верный военачальник видел в нем не просто юного супруга своего повелителя, а хрупкий символ нового союза, который нужно было охранять. И в этой обязанности просыпалось что-то большее — болезненная, почти отеческая нежность к этой такой беззащитной наивной красоте, попавшей в стальные тиски амбиций Арманда. В это время в кабинете Арманда царила иная атмосфера. Повелитель вновь обретшей мощь империи развернул перед своим новым тестем карту. - Джексон приедет за Тимоти через неделю. Накануне дня рождения царевича Южного моря, — его голос был спокоен и металличен. — Но Он не уедет обратно. Мой план — устроить ему «несчастный случай» прямо во дворце. Падение с балкона, яд в кубке — не суть важно. Пока его свита будет метаться в панике, наши войска, уже сосредоточенные у границы, пересекут рубеж. Аркадия, обезглавленная, деморализованная, падет к нашим ногам до того, как они назначат временное правительство и Август успеет моргнуть. У них есть выход к океану, Данно. Мы будем контролировать все западное побережье. Король Дано, сидя в кресле, смотрел на зятя с растерянным восхищением. Амбиции Арманда были подобны лавине — сокрушительные и неудержимые. Идея была безумной, дерзкой, но масштаб завораживал. - А… Тимоти? — осторожно спросил Дано. — Что с ним? - Ничего. Он вернется к отцу. В день совершеннолетия Лука объявит его королем Южного Моря. - Жемчужину? Королем? - шокировано вскинул брови Данно. - Но он же омега, что он смыслит в политике? Это путь в никуда! Арманд холодно усмехнулся. - Тимоти понимает в политике больше чем все короли юга. И он с нами. Он мой ученик, он понимает, что будущее его королевства — в союзе с нами, а не в авантюрах его отца. Дано задумался, его пальцы нервно постукивали по ручке кресла. В его глазах вспыхнул жадный огонек. - Тогда, может… и Южное море завоюем? Раз уж будущий король тут? Обезглавим южное море, дезориентируем Луку. Он поправился, и его лицо озарила улыбка хитрого и алчного ребенка. - Предлагаете убить Тимоти? - прищурился Арманд. - Объявим, что его убили. А на самом деле… Я сделаю его моим наложником, — Данно сделал многозначительный жест, — такое сокровище! Убивать — кощунство. Красота пропадет! Арманд смотрел на тестя с ледяным изумлением, граничащим с отвращением. Он видел изворотливость Луки, ярость Джексона, но эта простая, почти животная жадность, прикрытая сентиментальными словами о «красоте», была для него в новинку. - Нет, — отрезал он, и в его голосе зазвенела сталь. — Война на два фронта — безумие. Август точно вступится, чтобы не допустить нашего полного доминирования. Сначала Аркадия. Потом… посмотрим. --- Воздух в Стальгорне был густым, как смола, наполненным сладким запахом цветов и неслышимым лязгом стали. Джексон прибыл с пышной свитой, его лицо сияло торжествующим ожиданием. Он уже видел себя не только властителем Аркадии, но и мужем самого вожделенного омеги континента. Пир был пышным и неестественно ярким. И когда вино лилось рекой, а смех стал слишком громким, случилось то, что должно было случиться. Это была резня. Бесшумные, как тени, люди Генри действовали с чудовищной эффективностью. Их клинки находили свои цели — горло, пах, подмышки — под крики музыкантов и звон бокалов. Джексон, могучий и яростный, успел выхватить меч, но его окружили. Он отчаянно дрался, рыча, пока один из убийц не подскочил к нему сзади и не провел лезвием по его горлу с такой силой, что почти обезглавил его. Тимоти наблюдал за всем этим, стоя на своем почетном месте. Его лицо было абсолютно спокойным, маской бесстрастного принятия. Он видел, как падают люди, как кровь заливает каменные плиты, как гаснут глаза. Он был стратегом, и это был просто еще один ход на доске, кровавый, но необходимый. Лишь одно нарушило его ледяное самообладание. В свой последний миг, уже с перерезанным горлом, Джексон сделал судорожный шаг в его сторону. Струя алой, горячей крови хлынула из его раны и веером забрызгала белоснежный, им самим выбранный для этого дня костюм Тимоти. Яркие, алые капли, как спелые ягоды, проступили на идеальной белизне ткани. Тимоти опустил взгляд и с легким, почти незаметным усилием воли подавил вздох. Не из жалости, не из ужаса. А из досады. Досады эстета, чей безупречный образ был осквернен грубой реальностью смерти. Это пятно было последним, что связывало его со старыми цепями. И теперь оно должно было стать его новым знаменем.