Ход коньком

Кто вообще любит ОФП? Такой вопрос задаёт каждый, кто заходит в этот зал. Но без неё нельзя. Да и четыре часа с получасовым перерывом проходят незаметно: разминка, силовая, хорео, растяжка. Всего по чуть-чуть. Кажется, даже Сюань Цзи после обеда стала менее жестокой. Однако в конце изматывающей тренировки полуживые фигуристы слышат безжалостное, словно приказ о казни: – Взвешивание. Все, сидя на полу спортзала, переглянулись. Никто не был готов. Обычно взвешивания проходят по понедельникам, чтобы проверять, не набрал ли кто после выходных. Но, видимо, внезапная проверка. – Что вы так смотрите? В понедельник тоже будет. А сейчас все по очереди на весы. Группа встала, никто не хотел идти первым. Хотя что будет? По сути, ничего такого. Да, поругают. Да, скажут тренироваться усерднее. Можно пережить. Но для фигуристов национальной сборной, которые лет с 13 живут в ограничениях, эта тема щепетильная и непростая. Се Лянь, живя с очень строгим отцом, который с детства строил на него планы и хотел сделать успешным, сидит на диетах с десяти лет. Мучное и жирное он ел в последний раз летом, кажется. А скорее всего, ещё раньше. Может, некоторые спортсмены и позволяли себе иногда такие наслаждения, но не Се Лянь и Му Цин. Му Цин с его вечным стремлением к идеалу живёт буквально на белке и клетчатке, а фастфуд считает едой, недостойной его. Грязной какой-то. В общем, всем нелегко. Однако Ши Цинсюань вдруг приободрилась. Она улыбнулась и собралась чуть ли не первой идти. – Цинсюань, ты точно при падении с флипа сегодня голову не повредила? Чего такая радостная? – неуверенно спросил Му Цин, смотря на девушку как на идиотку. – Мне нечего бояться! – уверенно и гордо начала она. – Я всю неделю держалась стойко. Ни одной конфетки, никаких булочек, ничего такого! Да и я вчера пару таблеточек выпила. Всё будет прекрасно! – Она была явно довольна собой. Девушка ярая сладкоежка и любительница всякого мучного, а тут неделя без её страсти. Любой бы возгордился. И конечно же, все поняли, о каких «таблеточках» идёт речь. Слабительные. Если не все спортсмены, то точно все фигуристы знают о них. И по секрету практикуют. Се Ляню так вообще в прошлом тренерском штабе открыто говорили выпить их да побольше. Не лучшие воспоминания. А если выпить слишком много, то можно и передоз словить – голова кружится, в глазах темнеет, ноги ватные. Тренироваться невозможно. В таких вещах нужно быть осторожнее. Ши Цинсюань встала на весы,ожидая лучшего. Но вдруг прозвучало железным тоном Сюань Цзи: – Сорок шесть. Нужно лучше следить за собой, дева Ши. Сбросить два килограмма. А лучше три. Цинсюань молча посмотрела на цифры на весах, а после кивнула. Она отошла в сторону,и по щекам её потекли слёзы. Она столько старалась, так держалась, страдала, а получила плевок от собственного тела. В голове не было ничего, только горькое разочарование. Отпало желание и тренироваться, и худеть, и стараться в общем. Се Лянь сочувственно хлопнул её по плечу и прошёл следующим.Секунда – и... 58. – Неплохо. Но до Гран-при лишний кг убрать, – безэмоционально сказала Сюань Цзи, хотя в глазах читалось что-то ещё, что нельзя было распознать. Двигалась очередь, на весы встал Му Цин, получивший безоговорочную цифру 64. Сюань Лаоши молча кивнула и позвала следующего. «Победа»– пронеслось в голове. Если бы сказали, что хоть двести грамм лишних есть, настроение в миг бы испортилось. Очередь двигалась и дошла до девушки, вчерашней юниорки. Семнадцатилетняя девушка встала на весы. – Бань Юэ. На девятьсот грамм больше, чем в понедельник. Объясни. — Я... я пила воду после тренировки... — Воду? — Тренерская бровь поползла вверх. — Я вижу не воду. Я вижу лень и безответственность. Пока твой вес не будет 44.0, на хореографию можешь не приходить. Будешь отрабатывать дорожку шагов. До седьмого пота. – Д-да, Сюань Лаоши... – девушка закивала и отошла в сторону. То ли от страха, то ли от разочарования, слёзы потекли из глаз. Ши Цинсюань,что уже почти стёрла всё с лица, увидев такую же грустную девушку, вновь залилась слезами и обняла бедняжку. – Хватит нюни распускать. У вас час перерыва, а после снова лёд до семи. Все вышли из зала и разбрелись по ледовому дворцу. Се Лянь не мог смотреть на двух плачущих подруг. Бань Юэ с детства занималась фигурным катанием. Её судьба, как и у любого в сборной, была непроста, но всё же. Эта девочка ещё в четыре года осталась без отца, а в четырнадцать – без матери, так как та умерла от болезни. Девочку взяла под опеку её бабушка, пожилая женщина восьмидесяти лет. Хорошо, что, попав в сборную, все траты покрываются федерацией, ведь иначе Бань Юэ не знала бы, что делать. В тринадцать лет, когда фигуристка блистала в юниорах, но страдала от болезни матери, Се Лянь стал её опорой. Он старше её всего на три года, но парень шестнадцати лет, более знающий, всем желающий помочь, был для неё фигурой старшего брата, которого у неё никогда не было, и остаётся ей по сей день. Он очень сочувствовал девушке и старался поддерживать, хоть в то время они виделись лишь иногда на соревнованиях, так как Се Лянь был в другом тренерском штабе. Зато они часто общались в интернете, разговаривали по телефону. И её судьба в какой-то степени схожа с его– нет родителей, блестящая юниорка, не задавшийся сезон. Три года назад, когда её мама умерла, она пропустила год, но быстро восстановилась. Однако переходный возраст никого не щадит, даже если у фигуристов он начинается позже, всем приходится с этим столкнуться. Так и Бань Юэ: вытянулась, набрала вес, прыгать и кататься стало тяжелее. Не было у неё пока идеальных тренировок в этом сезоне. Но Се Лянь верит и знает, что всё впереди. Возможно, у него тоже. Он подошёл к девушкам, похлопал их по плечам, говоря: – Ну вы чего? Это не конец света, вы молодцы, что старались. Сюань Лаоши просто хочет держать нас в строгости, но, я думаю, она сама понимает, что у женщин вес постоянно варьируется. Так что, давайте, хватит плакать, пойдёмте отдохнём, пока есть время. – Да! Чего плакать? Это же не ей надо, а нам! И если уж расстраиваться, то только если соревнования проиграем. А тут всего-то лишние кг. Я пойду к Хэ Сюну! У него сейчас тоже перерыв, – сказала быстро приободрившаяся Ши Цинсюань и ускакала к своему принцу. Такая она была: может плакать, а через секунду уже смеяться. Действительно, Дева ветер. Почему-то Се Ляню очень захотелось пойти вместе с ней. Компания хоккеистов казалась ему приятной, однако это показалось неуместным, так что он с Бань Юэ и Му Цином, всё это время стоявшим в стороне, пошли в раздевалки. Душ, лежание на твёрдых скамьях, разговоры ни о чём – и вот час пролетел незаметно.

***

Фигуристы надели коньки и вышли на второй лёд за день. И, к счастью, последний, да ещё и с Юйши Лаоши. Юйши Лаоши, знаменитый тренер Юйши Хуан, – самый лучший и человечный тренер всего ледового дворца. Так искренне считают все ученики. С ней и пошутить можно, и поболтать, но она и требовательная в меру. Вместе с ней сегодня был и хореограф– Мэй Нянцин. Три года назад он работал в команде тренерского штаба Цзюнь, но из-за каких-то разногласий перешёл к Юйши. Он настоящий ценитель. Его постановки влюбляют в себя весь мир. И, хоть он и выглядит молодо, его мудрость и любовь к классике делают его одним из самых уважаемых тренеров. Се Лянь вышел на лёд одним из первых, предварительно сняв чехлы с коньков. Каток только залили после хоккеистов, так что кататься – одно удовольствие. Почему-то Се Ляню всегда больше нравился вечерний лёд, чем утренний. То ли от осознания, что это последнее занятие на сегодня, то ли просто после тяжёлого дня ощущение скорости и высоты кажется особенно приятным. Парень набрал скорость и прыгнул отсроченный одинарный аксель на огромной высоте, сделал твизл и зашёл на тройной аксель через кораблик. Выглядело всё настолько естественно и идеально, что казалось, словно он умеет летать или владеет какой-то магией. Раскатались фигуристы быстро, и, после отработки вращений, все по очереди начали прогонять короткие программы. Ши Цинсюань вышла первая со своей короткой программой под песню «The Pussycat Dolls – Sway». Музыку ещё не включили, как на арену зашла небольшая группа хоккеистов и села у борта на трибуны. Юйши Хуан бросила на них взгляд и улыбнулась. Видимо, мужчины закончили пораньше в зале и решили прийти посмотреть на настоящее красивое катание, а не бешеную беготню по льду. Хуа Чэн зашёл и сел первым, с восхищением глядя на происходящее. Фигурное катание его очаровало, когда он впервые в тринадцать лет увидел по старенькому телевизору прокат Ледяного принца на чемпионате мира среди юниоров. Для юного хоккеиста из бедной семьи это было будто сошествие божества с небес. И сейчас он видит это вживую. Божество льда сейчас, не замечая ничего вокруг, отрабатывало бедуинский прыжок на огромной высоте. Парень в растянутой оранжевой футболке который сказал, что пришёл за компанию, от нечего делать, уже заострил своё внимание на отчуждённом Холодном графе Му Цине, как того называют фанаты. Тот сделал безупречный четверной риттбергер и подъехал к тренеру. Ещё несколько хоккеистов сборной, не скрывая, что пришли полюбоваться на милейших фигуристок, уже громко обсуждали, кто красивее двигается и кружится, за что получили замечание от Мэй Нянцина. Хэ Сюань же сел с безразличным видом, будто бы не хотел вовсе здесь присутствовать, но глазки-то забегали в поисках своей звезды. И эта самая звезда сейчас встала в начальную позу в ожидании музыки. Вдруг она поймала на себе взгляд Хэ Сюаня, и её настрой, казалось, несколько поменялся. Она подмигнула и едва не опоздала к началу песни. Вечерний лёд был заполнен фигуристами, отрабатывающими свои элементы. Под игривые ритмы Ши Цинсюань заскользила легко и уверенно. Её движения были наполнены не технической точностью, а откровенным флиртом. — Цинсюань, руки чуть выше при выезде из флипа, — спокойно заметила Юйши Лаоши у бортика. Она тут же исправилась, но сделала это с таким изящным взмахом, что это выглядело частью хореографии. Её взгляд то и дело скользил к трибунам, где, развалившись на сиденье, сидел Хэ Сюань. Смотря на него, она нарочито медленно и красиво выполнила вращение, закончив его с кокетливым наклоном головы именно в его сторону. — Не заигрывайся, каскад в центре внимания, — беззлобно предупредил Мэй Нянцин, всё понимая. Цинсюань лишь ярче улыбнулась и чисто, будто шутя, откатала комбинацию тройного лутца и тулупа, приземлившись с такой небрежной грацией, словно это был не сложный элемент, а просто лёгкое падение в такт музыке. Весь её прокат был обращён к нему — каждый взгляд, каждая улыбка. И когда музыка смолкла, она первым делом обернулась на трибуны, поймав его прищуренный, полный восхищения и одобрения взгляд. Её маленькое представление удалось. – Умница. Прыжки хорошие, как и игра. Но вот то, что было на бильмане, мне вообще не понравилось, – Юйши Хуан вышла на лёд и начала подробное объяснение, помогая Цинсюань сделать лучше. – Во-первых, очень долго делала, во-вторых, это что было? – сказала она с укором, показывая, как та неправильно взялась за конёк. Спустя пару минут и несколько прокатов, когда менее заинтересованные хоккеисты ушли в буфет и остались лишь преданные фанаты, что вроде и скучающе, и заинтересованно смотрели на лёд, на прогон короткой позвали Ледяного принца. Глаза Хуа Чэна будто бы загорелись ярче. Так же не замечая ничего вокруг, Се Лянь, улыбаясь и о чём-то болтая с Му Цином, отъехал от него и встал в позу. Улыбка стёрлась с лица, будто бы кто-то нажал кнопку и переключил его в особый рабочий режим.

♪ «Edvin Marton– Grandioso» ♪

Воздух на вечернем катке был густым от ледяной пыли и усталости. Когда первые мощные, вибрирующие ноты скрипки разрезали тишину, пространство вокруг него будто сжалось. Он не вышел на лёд — он явился на нём. Стартовая поза была непростой – руки в замок за спиной, которые он вывернул вниз, вернул наверх, а после перевёл через голову. В этом начальном движении читалась будто многовековая выдержка. С первых же секунд его скольжение было не просто быстрым, а неотвратимым. Каждый толчок отдавался глухим эхом, будто по льду шёл не фигурист, а полководец. Он стремительно и легко взлетел на свой коронный тройной аксель и безоговорочно и чисто приземлил его. — Держи корпус! — раздался спокойный, собранный голос главного тренера. — Не клонись перед прыжком, чувствуй спину! Се Лянь не кивнул, он услышал. Лёд, изрезанный лезвиями десятков коньков, будто замирал под его рёбрами. Вся хореография и актёрское мастерство были такими естественными. Он не катал, не играл. Он проживал. Его четверной сальхов был не прыжком, а взрывом контролируемой мощи. Вращение в воздухе было таким стремительным, что казалось, он разрезает само время и пространство. Приземление — глухое, весомое, без намёка на суету. Он не ловил равновесие — он утверждал его. Мимо, отрабатывая свои прыжки, пронеслись пару одногруппников, подняв вихрь снежной крупы. Се Лянь не дрогнул, не сбился, лишь встроил этот хаос в свой танец, как встраивал невзгоды в свою судьбу. — Дорожку ярче! — послышался голос тренера по хореографии. — Это не разминка, это утверждение! И Се Лянь «заявил». Его дорожка шагов под нарастающий рокот скрипок была не набором поворотов, а шквалом. Плечи оставались неподвижными, гордыми, вся работа была в рёбрах, в стальных мышцах бёдер, в сокрушительной мощи толчков. Казалось, он не скользит, а диктует льду свою волю. Вращение он начал в центре катка. Его бильман был не просто элементом на гибкость — это был шпиль, устремлённый в небо. Лицо, обычно спокойное, исказилось от предельной концентрации, в глазах пылал тот самый огонь, который видели лишь те, кто знал его на льду. Каскад из четверного лутца и тройного риттбергера был идеально вписан в музыку. Всё казалось настолько гармоничным и прекрасным, что многие фигуристы на льду прекратили свои действия и просто старались не мешать и любоваться. Финальный аккорд совпал с его последним движением. Он не замер, а остановился. Руки, широко распахнутые в стороны, не просили аплодисментов — они принимали дань. Грудь тяжело вздымалась, но в осанке читалась несокрушимая твёрдость. Из-за бортика послышались аплодисменты. Се Лянь повернулся и увидел на трибунах трёх хоккеистов и среди них одного, кто смотрел на него с таким восхищением, с каким не смотрел на него даже самый ярый фанат. Или ему показалось? К его щекам прилила кровь. Наверное, от проката. Юйши Лаоши из-за бортика сказала: —Неплохо. — Но в её интонации звучало: «Именно так и должен кататься бог». Прогон закончился. Се Лянь, наконец, позволил себе выдохнуть и медленно направился к тренерам слушать свои недочёты, оставляя за собой на израненном льду след не только отточенной техники, но и несгибаемой, величественной воли. Хотя глаза его так и бегали к сидящему поодаль хоккеисту. После обсуждения ошибок и их исправления время тренировки вышло. Некоторые не успели прокатать короткие программы, как планировалось. Но есть ещё завтрашний день, на котором их будет ждать ещё множество занятий и трудностей. – Кхм, когда уже лёд будет свободен? Наше время уже началось, – отстранённо сказал подошедший Пэй Мин Юйши Хуан, слегка кашлянув и отводя взгляд. – Здравствуйте. Уже всё, тренер Пэй. Мы закончили, – чуть улыбнувшись, сказала Юйши Лаоши. Она обратилась к своим ученикам: – Сегодня времени не хватило, но завтра все короткие должны прокатать. И, если время останется, сможете минут десять свободно покататься. Всем до свидания! – Юйши Хуан собрала вещи и, беседуя с Мэй Нянцином, ушла. Фигуристы с облегчением и усталостью в глазах посыпались со льда, надевая чехлы на коньки. Се Лянь с Му Цином вышли почти последние, в то время как Ши Цинсюань сразу побежала к Хэ Сюаню, о чём-то воркуя, под смех и поддразнивания хоккеистов. Один из парней, что сидел на трибунах, наблюдая за фигуристами, обеспокоенно встал и направился к Му Цину. Но тот резко развернулся и вышел с арены. Хоккеисту ничего не оставалось, как стоять на месте. Подопечные Пэй Мина постепенно стали выходить на лёд. Се Лянь взял свои вещи в руки и всё-таки хотел подойти к Хуа Чэну. Без особой цели, как ему казалось. Ну просто тянуло. Но тот оказался быстрее, неожиданно очутившись рядом. – Гэгэ, здравствуй. Вот мы и встретились снова, – улыбнулся хоккеист с чуть растрёпанными чёрными волосами. В ушах пирсинга уже не было. Видимо, снял перед тренировкой. – Здравствуй... да. Ты... давно здесь? Я видел тебя на трибунах после своего проката... – Почему он вдруг разучился нормально разговаривать? И что за глупый вопрос? Что он вообще несёт? – Хах. Да, освободились пораньше из зала. Нечего было делать. Ты... был очень хорош. Я видел весь твой прокат, – Хуа Чэн улыбнулся, и его лицо стало ещё прекраснее. Его глаза были направлены только в глаза собеседника, будто бы вовсе не существовало остального мира. – Спасибо... конечно там было много помарок. И я уверен, что на льду ты тоже очень хорош! – также искренне и немного смущённо улыбнулся Се Лянь. – Благодарю, гэгэ. Помарки? – Хуа Чэн чуть усмехнулся. – Ты сейчас уходишь, может... обменяемся контактами в WeChat? Ты так и не успел рассказать мне планы на выходные в том кафе, да и мне интересно, что я проглядел, если увидел лишь блестящий, идеальный прокат, – сказал хоккеист игривым тоном и подмигнул. – Да! Кхм... я тоже хотел предложить... обменяться контактами.

***

Еле добравшись до дома, полуживой, но счастливый Се Лянь принял душ и упал на кровать с телефоном. И увидел три новых непрочитанных сообщения: Хуа Чэн. Здравствуй, гэгэ. Добрался до дома? Надеюсь, не мешаю. Так... есть ли у тебя планы на завтра? ;)