Ход коньком

Солнце пробивалось сквозь щель штор. Хуа Чэн поморщился и отвернулся, но всё же открыл глаза. Квартира в тёмных тонах под яркими лучами выглядела очень уютной. Хоккеист уже представлял, как неспешно встанет, закажет завтрак, посмотрит новости и видео прокатов Ледяного принца. Однако он разблокировал телефон и выругался. Хэ Сюань (не брать) Хватит спать, расписание поменяли.. Сегодня к 13:00 нужно быть. Обычно пятница была самым лёгким днём хоккеистов. Тренировка была одна и начиналась в шесть вечера. Но ледовый дворец совсем новый, они переехали сюда только в середине этого лета. На одном из катков ледового дворца нашли какую-то неполадку и решили устроить ремонт среди сезона, а остальные по пятницам заняты, так что без вариантов. Хуа Чэн вздохнул и посмотрел на часы: 10:00. Он нехотя встал и начал собираться. Помылся, решил пока не завтракать, посмотрел пару выступлений Се Ляня – любимый ритуал, особенно когда день не задался – и, открыв шкаф, состоящий исключительно из чёрно-красной одежды, выбрал худи, любимые свободные штаны и ветровку. В пол-двенадцатого он был готов. Хуа Чэн надел наушники и вышел из дома. На своей красной машине он доехал быстро, подъехав к кафе у ледового дворца. Хэ Сюань уже ждал у входа, его чёрная куртка и шарф подчёркивали мертвенную бледность. – Ох, и кто же это соизволил наконец прийти? Ты там на свадьбу, что-ли, собирался, так долго? – недовольно пробурчал мужчина в шарфе. – К сожалению, пока нет. Но если бы собирался, тебя бы не пригласил, – коротко усмехнулся Хуа Чэн и подошёл ближе. – Да тебе никакая свадьба не светит. С тебя обед, – он издал лёгкий смешок, и мужчины зашли внутрь. Как только дверь закрылась и хоккеисты прошли буквально два шага, послышался женский визг: «Хэ-Сюн!!!». «Начинается», – подумал Хуа Чэн и усмехнулся. Однако он неосознанно посмотрел в направлении, откуда девушка прибежала, и увидел... Во-первых, Му Цина, недопарня его сослуживца Фэн Синя, и... Неужели... Он не мог поверить своим глазам! Се Лянь. Парень в белом свитере, с милым небрежным пучком, в коричневых брюках, а на шее красовалась подвеска от Vivienne Westwood. Его худое лицо было поистине прекрасным, его карие глаза смотрели на него. Он не верил. Почему тот здесь? Да, Се Лянь ушёл от Цзюнь У. Всё, что известно в интернете – это некий конфликт с тренерским штабом, суд, который Се Лянь проиграл, и подробности которого не разглашаются, травма. Всё! Лишь недавно появились новости о переходе Ледяного принца в тренерский штаб Юйши, но Хуа Чэн лишь отмахнулся. Почему-то в тот момент он не поверил этому. Если до этого он пытался нарыть что-то, искал даже в самых запылённых уголках интернета, искал через людей в своей IT-компании, то сейчас, когда на носу олимпийские игры, а от Се Ляня не было никаких заявлений, лишь ложные новости жёлтой прессы, Хуа Чэн уже чуть сместил свой фокус внимания. Но конечно и речи не шло о том, что он забыл своего бога, и что не хотел бы его увидеть вновь. Просто будто бы что-то сверхъестественное не давало ему найти его. И по видимому, Хуа Чэну сегодня улыбнулась удача. Но стоп... Он совершенно не готов! Он не сделал нормальную укладку, вышел в самом обычном худи... Вдруг Ши Цинсюань выдернула его из мыслей. Она, что-то говоря, потащила его и своего парня к столу, где сидел Се Лянь с Му Цином. Он лишь улыбнулся, не мог сказать ни слова. Только после того как Ши Цинсюань представила всех ,вымолвил лишь: «Приятно познакомиться». Какой глупый ответ, почему он не может нормально разговаривать? Но, к счастью, дальше диалог пошёл лучше. Се Лянь рассказал, что в этом сезоне перешёл в ТШЮ, перевёлся в университет, да и в целом переехал. – Да, я рассказывала Хэ-сюну!! – на этих словах девушки Хуа Чэн зло посмотрел на её парня. То есть тот знал? Какого чёрта он не сказал?? Хоккеист предъявит другу за это позже наедине. Ши Цинсюань продолжила: – А у нас сейчас ОФП в зале до четырёх, а затем до семи – лёд! Значит, будем видеться чаще, а вы даже будете иметь возможность смотреть, как мы порхаем на льду! – весело проговорила фигуристка. Хуа Чэн приободрился и на некоторое время решил забыть о предательстве Хэ Сюаня. Возможность увидеть Се Ляня на льду, на тренировке вживую... Он мог только мечтать о таком. Спустя полчаса фигуристы всё же убежали на тренировку. Как только дверь закрылась, Хуа Чэн замахнулся, намереваясь дать Хэ Сюаню подзатыльник, но тот, словно знал, что он сделает, ловко увернулся заранее. – ... То есть Се Лянь перешёл в ТШЮ, не разглашая это, я, значит, по каждому углу искал его... а ты всё знал? – Хуа Чэн начал холодным, опасным тоном, в конце переходя на рык. – Спокойно, спокойно... Ну разве не интереснее увидеть его вот так, спонтанно? – шутливо дразня, начал Хэ Сюань, пока взгляд Хуа Чэна не потемнел. – Эй-эй-эй, мы в общественном месте, помнишь? Нельзя тут драться. – Значит, мы сейчас выйдем на улицу, и на тренировку ты пойти не сможешь. Что за хуйня, Хэ Сюань? – Ладно-ладно. Я узнал, что Се Лянь перешёл в ТШЮ в конце августа, когда забирал Цинсюань с тренировки. Но ты тогда был занят своими делами в компании. Было неуместно говорить... А затем просто забыл. Да и, кстати, в июле ты помнил о нашей с Ши Цинсюань годовщине отношений, знал, что я забыл, и всё равно не сказал! – мужчина говорил уверенно, будто давно знал, что скажет и усмехнулся. – Так что всё, взятки гладки. Мы квиты. Да и чего ты так завёлся? Рад должен быть, что увидел его спустя столько времени. Может, и должен быть, но всё же. Во-первых, он не был готов. Во-вторых, хотел, чтобы "знакомство" их было наедине. Но судьба распорядилась иначе. Он успокоил мысли и, после бранча в кафе, настало время тренировки.

***

Лёд для хоккеиста – поле сражения, где капитан команды – полководец. Лао Пэй стоял у бортика катка с Хуа Чэном, в то время как хоккеисты уже были на льду. – Разминка, затем три на два. Атака – 30 секунд, потом смена. Хуа Чэн, играй в защите, – сказал Пэй Мин и уткнулся в документы. Хуа Чэн ответил кивком головы и тоже вышел на лёд. Каждый миг нахождения на льду был сродни исцеления. Конечно, команда не особо любила его, но очень уважала. Каждый был старше него, но никто не добился таких успехов как он. Если обычно, тренер – стратег, а капитан – инструмент, то в случае сборной Китая, Хуа Чэн сам был и тем и другим. В итоге тренировки прошли быстро. Конечно, не без вмешательства капитана команды. В зале с хоккеистами тренеров не было, ведь те были заняты, оставив Хуа Чэна за главного. Тот быстро все проконтролировал и через полтора часа они уже закончили. И вот, он и ещё несколько человек из его команды пришли на арену, сев на трибунах. Взгляд Хуа Чэна сразу же заметил сосредоточенного Се Ляня. Он блестяще исполнял все прыжки, вращения. А его короткая программа... Нет слов. Хуа Чэн даже не слышал поддразниваний Хэ Сюаня. Он просто был счастлив здесь находиться. Хоккеист не видел своего фигуриста вживую больше двух лет. В позапрошлом сезоне он покупал билеты почти на все соревнования, где выступал Се Лянь. Но даже так, он не был сумасшедшим фанатом. Никогда не брал автографы, не просил о фотографии, просто молча наблюдал и восхищался. Сожалел, что не смог быть на его последнем чемпионате мира, из-за своих соревнований. И он ещё тогда заметил странное отношение Цзюнь У к Се Ляню. Все считали тренера воплощением добра и справедливости, но Хуа Чэн видел, как тот смотрел на него как на вещь, его холодность после любой ошибки фигуриста поражала. И поэтому он был особенно рад, что Се Лянь ушёл от этого ублюдка, да ещё и в его город, да ещё и в ледовый дворец, в котором он тренируется. Сердце бешено колотилось, а дыхание было сбивчивым. Хуа Чэн окинул Се Ляня взглядом в очередной раз. Хотя он в целом глаз не отрывал от него. Тот как раз делал вращение рядом с местом, где сидели хоккеисты. Блестящие, чуть волнистые волосы в пучке слегка выбились, добавляя изящной небрежности. Его спортивное тело можно было назвать идеальным, но Хуа Чэна всё же волновала излишняя худоба. Длинная белоснежная шея так и манила укусить, а сильно выпирающие ключицы хотелось нежно поцеловать. Взгляд спустился ниже. Талия была такой узкой, что Хуа Чэну казалось, будто он сможет обхватить её ладонями, а пышная задница... Хуа Чэн зажмурился, чтобы не думать о подобном, но голос в голове громко прозвучал : «Сжать и шлёпнуть». Хуа Чэн мысленно отвесил себе пощёчину и решил сконцентрировать внимание на руках Се Ляня. Однако там он увидел... еле заметные белые шрамы. Где-то были даже уже почти зажившие, но свежие раны. Хуа Чэна прошибла дрожь. В ушах даже зазвенело, а в груди возникла такая невероятная боль, что хотелось вырвать свое сердце из груди и отдать тому, кто в этом нуждался. Се Ляню. Его чувства невозможно было описать. У него возникла только одна мысль: «Забрать и спрятать. Защищать, выцеловывать каждый рубец, исцелить. Сделать всё, чтобы тот был счастлив».

***

Хуа Чэн пошёл в хоккей в семь лет благодаря своей маме. Он был третьим ребёнком в семье. Его брат и сестра, что старше него на 8 лет, никогда не обращали на него внимания, отец много пил и избивал каждого члена семьи, а терпеливая мать всеми силами старалась сглаживать углы. Она была единственным человеком, который его любил. Как-то раз они ездили в Шанхай всей семьёй, к матери со стороны отца Хуа Чэна. Был холодный зимний поздний вечер, в доме бабушки – праздник, куча алкоголя, много людей. Маленький мальчик сбежал оттуда, он не хотел быть вместе со всеми. Хуа-эр, как его называла мама, побежал по темной улице и увидел общественный каток. Он тихонько подошёл ближе, но скрипучий снег все же выдавал его. Мальчик поднялся на цыпочки и увидел лишь одного маленького ребенка примерно его возраста, с родителями. «–Лянь-Лянь, осторожнее, милый! Может, пойдём уже домой? Горячий шоколад выпьем, – сказала красивая, богато выглядевшая женщина. –Дорогая, ну что ты? Смотри, какой он аксель прыгнул. Не зря за занятия платим. Давай ещё десять минут погуляем». Хуа-эр тихо позавидовал и хотел уже уходить, как вдруг тот самый Лянь-Лянь заметил его: «–Привет! Я Се Лянь. Как тебя зовут? Давай дружить?? – залепетал тот дружелюбный мальчик, ярко улыбнувшись и подъехав ближе. –Я... Привет... Хуа-эр... Давай?» – сказал он тогда неуверенно. Его тихий голос был едва разлечим в шуме города, а бледная кожа и рваная старая одежда создавала впечатление попрошайки. Родители Се Ляня переглянулись и открыли калитку общественного катка. Было видно, что они хотели расспросить, откуда взялся Хуа Чэн и где его родители так поздно, но, видя, как мальчики общаются, решили промолчать. Хуа-эр, выйдя на лёд, сразу же пару раз упал, однако Се Лянь не смеялся. Он помог тому подняться и показал свои коньки и катание. Он был невероятно хорош по меркам маленького Хуа Чэна. А после к катку прибежала женщина. Бледная, напуганная– мать Хуа-эра. Она быстро извинилась перед родителями Се Ляня и забрала мальчика. В тот же вечер он сказал своей матери, что тоже хочет теперь заниматься тем занятием, что называется фигурным катанием. Родительница была не против, однако отец сказал, что это «бабский спорт», и отказался. Они нашли единственный компромисс в виде хоккея. Мама поддерживала его, все силы тратила на то, чтобы зарабатывать деньги для оплаты занятий младшего сына. Однако, когда Хуа Чэну было около четырнадцати лет, его мама, родив ещё дочку, тяжело заболела. Старшим было плевать, отцу не до этого. Но юноша всеми силами пытался сделать всё, чтобы помочь ей. Он старался выиграть каждое соревнование, чтобы хоть немного заработать денег. Тогда же он и увидел по старому телевизору того самого Се Ляня, которого ни на миг не забывал. Юноша уже прыгал не одинарный аксель, а много четверных, и всегда занимал первые места. Он был таким искренним и прекрасным, что стал для Хуа Чэна поддержкой через экран. Он всегда был хилым, щупленьким ребёнком. В школе его дразнили за бедность, за глаз, на котором был шрам от ножа– отец полоснул его по лицу в одиннадцать лет, будучи пьяным. Но он держался. Ради матери, ради себя. Ради того, на кого смотрел через экран телевизора. Но несмотря на все старания, мать умерла, как и маленькая сестрёнка, что осталась без внимания взрослых. Хуа Чэн разбился. Множество осколков его сердца ранили его тело изнутри. Но он не мог себе позволить умереть Он решил стать сильным. Таким, что никто бы не посмел его задирать, а он был бы в силах защитить тех, кто ему дорог. Чтобы больше никогда не потерять то, что любит. Он сбежал из дома, не оставив даже записки. Стал работать. Он ещё с детства любил компьютеры, а школьная учительница информатики, горевшая своим делом, развила его интерес и талант. Он работал в найме и добивался все большего. Исправил уродство на лице и конечно не оставил хоккей. Уже к семнадцати годам он стал капитаном сборной. Он хотел стать лучше для единственного оставшегося дорогого ему человека.

***

Хуа Чэн решил оставить воспоминания на потом, ведь тренировка фигуристов заканчивалась, и они посыпались со льда. Он собрался с силами, поймал на себе взгляд Хэ Сюаня, который разгадал его мысли и с лёгкой ухмылкой кивнул в знак поддержки. Вдох-выдох и пошёл к Се Ляню. Тот, слегка покрасневший, невероятно очаровательный, самый милый и лучший, конечно же, дал свой WeChat. Победа. Спустя столько турниров, жизненных трудностей, Хуа Чэн подумал, что действительно выиграл. И через полчаса, на перерыве, собрался с силами и написал своему Ледяному принцу, справляясь со стрессом особенно усердной игрой на тренировке.