Часть 24. Гравитация разбитых сердец
18 мая 2026 г., 20:53
Старый спортзал школы в полумраке заходящего солнца казался огромным бетонным склепом. Каждый шаг Какёина и Джозефа отдавался многократным эхом, которое дробилось о высокие сводчатые потолки и возвращалось назад сухим шелестом. В воздухе стоял густой, почти осязаемый запах старой кожи гимнастических матов, перегретой резины и застоявшейся сырости, которая годами скапливалась в углах помещения. Пустота зала давила на нервы, превращая обычные спортивные снаряды в причудливые тени. Когда из глубокого мрака за рядами шведских стенок внезапно показалась знакомая высокая фигура с узнаваемой копной светлых волос, Джозеф вздрогнул так сильно, что едва не выронил телефон.
— Эй, это я, Польнарефф! Я нашел проход! — радостно выкрикнул Польнарефф, задорно размахивая рукой, словно они встретились на обычной прогулке. Его голос звучал абсолютно естественно, с тем самым характерным французским прононсом, который нельзя было спутать ни с чем другим. Он уверенно зашагал к ним, объясняя на ходу, что Абдул остался прикрывать лестницу и теперь им нужно торопиться. Джозеф, чье сердце еще мгновение назад было готово выпрыгнуть из груди, заметно расслабился. Его плечи опустились, и он уже сделал широкий шаг навстречу другу, с облегчением восклицая, что боялся увидеть их похороненными под обломками бетона.
Однако Нориаки Какёин не шелохнулся. Пока Джозеф поддавался эмоциям, юноша стоял неподвижно, и его взгляд, острый и холодный, как лезвие скальпеля, методично сканировал фигуру приближающегося француза. Нориаки подмечал каждую мелочь: наклон головы, блеск тяжелых сережек, ритм дыхания и то, как именно Польнарефф переносил вес с одной ноги на другую при ходьбе. В его голове мгновенно сложилась математическая картина недавних событий, и результаты этой проверки вызвали у него лишь ледяное подозрение. Когда расстояние между ними сократилось до трех метров, Какёин, сохраняя внешнее спокойствие, первым протянул руку и дружески положил её на плечо Жан-Пьера. В ту же секунду он действовал без тени сомнения.
Зеленая вспышка Hierophant Green с сухим треском прорезала пространство спортзала. Изумрудный разряд «Emerald Splash» ударил точно в ноги Польнареффу, заставляя того отпрянуть назад в резком, неестественно высоком прыжке. Пока Джозеф в замешательстве застыл на месте, переводя взгляд с одного союзника на другого, Польнарефф картинно вскинул руки вверх и начал возмущенно выкрикивать обвинения:
— Какого чёрта, Какёин?! Ты что, ослеп от пыли? Это же я, Жан-Пьер Польнарефф!
Но Нориаки лишь еще сильнее прищурился, и его Станд за спиной начал медленно разворачивать свои щупальца, оплетая пространство вокруг них невидимой, но смертоносной сетью.
— Ты не Польнарефф, — отчеканил Какёин голосом, в котором не было ни капли сомнения. Он сделал осторожный шаг назад, прикрывая собой Джостара. — Слушайте внимательно, мистер Джостар. Весь этот корпус отрезан обвалом наглухо, и мы видели это своими глазами. Лестница рухнула, а коридор второго этажа, где остались наши друзья, ведет в тупиковую зону. Даже если бы Польнарефф использовал Silver Chariot как рычаг или катапульту, он физически не смог бы преодолеть завалы и оказаться в этом зале всего за пять минут.
Нориаки продолжал наступать словами, не давая противнику вставить ни слова. Он указал на безупречно чистую одежду «Жан-Пьера», заметив, что на нем нет ни единой пылинки от того колоссального обвала, который едва не похоронил их группу. К тому же, Какёин подметил психологическую деталь: этот двойник с порога начал настойчиво убеждать их в своей личности. Настоящий Польнарефф, в своем обычном высокомерии, даже не подумал бы доказывать, что он — это он; он бы просто начал жаловаться на грязь или ругать врагов. Но решающим фактором стало то, что Какёин почувствовал своей рукой. На плече лже-Польнареффа он ощутил не ткань жилета, а нечто влажное, слегка вибрирующее и тошнотворно теплое, что не принадлежало человеческому телу.
Польнарефф вдруг замер, и его дружелюбная, открытая улыбка начала медленно и мучительно трансформироваться. Она растягивалась всё шире, выходя за границы человеческой анатомии, пока лицо не превратилось в гротескную маску. Кожа на щеках пошла мелкой рябью, словно под ней копошились тысячи невидимых насекомых. Голос существа изменился, становясь склизким и издевательским. Он признал, что Дио не зря предупреждал о проницательности Какёина, которого оказалось невозможно обмануть «простой внешностью». Прямо на глазах у изумленного Джозефа фигура француза начала оседать и таять, превращаясь в нечто серое и бесформенное, пока из этой массы не вылепился худощавый мужчина в школьной форме с нездоровым желтым блеском в глазах.
— Раббер Соул... — прошипел Какёин.
— Угадал, заучка! — враг оскалился, обнажая зубы, покрытые той же желтой слизью. — Только вот твоя хваленая внимательность тебе уже не поможет. Пока ты трогал меня за плечо, мой Станд уже начал перебираться на твою кожу. Вы в ловушке, а этот спортзал станет вашей братской могилой, из которой никто не выйдет живым.
Какёин бросил взгляд на свою ладонь и почувствовал, как по коже медленно поползло обжигающее чувство холода. Маленький сгусток желтой материи, похожий на каплю жира, уже начал вгрызаться в его плоть, пульсируя в такт сердцебиению Раббер Соула. Ситуация в мгновение ока стала критической.
Чувство жжения на тыльной стороне ладони стремительно усиливалось, превращаясь в невыносимую, пульсирующую боль. Желтая субстанция, оставшаяся на коже Какёина после мимолетного прикосновения к плечу лже-Польнареффа, вела себя как прожорливый живой организм. Нориаки попытался резко встряхнуть рукой, надеясь сбросить слизь на пол, но этот отвратительный кусок плоти лишь сильнее размазался по коже, мгновенно начав растворять верхний слой эпидермиса. Джозеф Джостар сразу понял, что промедление смерти подобно. Старик мгновенно вскинул руки, и из его ладоней вырвались фиолетовые колючие лозы Hermit Purple, окутанные золотистыми искрами Хамона. Джозеф наотмашь полоснул ими по Раббер Соулу, однако тот даже не попытался уклониться. Из его собственной кожи навстречу атаке поднялась густая, тяжелая волна желтого жира, которая без труда поглотила удар. Энергия солнца бессильно рассеялась в слое Стэнда Yellow Temperance, не причинив его владельцу ни малейшего вреда. Раббер Соул хрипло расхохотался, и этот звук, полный самодовольства, покатился по опустевшему спортивному залу.
Враг медленно поправил воротник своей безупречно отглаженной школьной формы, на которой теперь то тут, то там проступали склизкие желтые пятна. Его взгляд, устремленный на Какёина, больше не был взглядом безликого наемника Дио; в нем горела вполне земная, глубоко укоренившаяся человеческая ненависть, взращенная в душных учебных классах академии. Раббер Соул сделал несколько шагов вперед, откровенно наслаждаясь тем, как Нориаки стискивает зубы от боли, и его лицо исказилось в презрительной усмешке.
— Ты ведь помнишь наши семестровые тесты, отличник? — процедил он, и в его голосе проскользнули свистящие, завистливые нотки. — До того как ты, тихий и вечно замкнутый придурок, перевелся в нашу старую школу, мое имя возглавляло списки успеваемости три года подряд. Преподаватели буквально молились на меня, я был абсолютным гением и главной гордостью школы. Но стоило тебе появиться, как всё пошло к чертям.
Желтая масса Yellow Temperance послушно запульсировала на его плечах, словно реагируя на всплеск чистой злобы своего хозяина. Раббер Соул наклонил голову, не сводя лихорадочно блестящих глаз с тяжело дышащего соперника, и продолжил свой монолог, который он, очевидно, мысленно репетировал уже очень давно.
— Ты раз за разом обходил меня, отбирая место и заставляя меня чувствовать себя вторым сортом, — выплюнул он, сжимая кулаки так, что слизь брызнула на поломанный паркет. — Я столько лет мечтал о моменте, когда смогу уничтожить тебя и буквально размазать твою идеальную репутацию вместе с костями по этой самой стене. Кто-то свыше дал мне силу, но это — моя личная вендетта. Твоя внимательность и высокие баллы здесь тебе не помогут, Нориаки. Ты останешься на второй год. Навсегда. Так сразимся же мы в последний раз.
Какёин, несмотря на то что ядовитая слизь уже подбиралась к его запястью, заставил свой разум работать на пределе возможностей. Он прекрасно помнил особенности Yellow Temperance: этот Станд был практически неуязвим для физических атак и становился сильнее, пожирая чужую органику. Паника в такой ситуации означала быструю гибель. Пока Раббер Соул упивался своим монологом и превосходством, Нориаки краем глаза оценил разрушения, оставленные недавним землетрясением. Паркет в центре зала шел волнами, а между тяжелыми досками зияли глубокие трещины. Вместо того чтобы атаковать плотный жировой щит Раббер Соула напрямую, Какёин отдал приказ Hierophant Green. Зеленый Станд за его спиной мгновенно разделился на десятки тонких, едва заметных лент, которые бесшумно скользнули под поломанные половицы спортзала. Нориаки не собирался тратить силы на лобовой Emerald Splash; он решил использовать саму архитектуру здания против своего завистливого бывшего одноклассника.
Через секунду под ногами Раббер Соула раздался оглушительный треск. Ленты Hierophant Green, продетые сквозь несущие балки под полом, с колоссальной силой рванули деревянные перекрытия вверх. Тяжелые дубовые доски с мясом вырвало из пазов, и они взлетели в воздух, превращаясь в хаотичный поток щепок и строительного мусора. Раббер Соул вскрикнул от неожиданности, теряя равновесие, когда земля буквально ушла у него из-под ног. Чтобы не рухнуть в разверзшуюся под ним пустоту, ему пришлось спешно перенаправить большую часть массы Yellow Temperance вниз, формируя из слизи своеобразные опоры для стабилизации тела. Это секундное замешательство дало Какёину необходимую передышку. Он бросился к судейскому столику, возле которого стоял большой открытый контейнер с сухой магнезией, использовавшейся гимнастами перед подходами к снарядам. Не раздумывая, Нориаки по локоть погрузил обожженную руку в белый щелочной порошок. Сухая пудра мгновенно вступила в бурную химическую реакцию с влажной, кислотной массой Стэнда Раббер Соула, замедляя процесс пожирания плоти и на несколько мгновений заглушая адскую боль. Джозеф Джостар, воспользовавшись моментом, уже заносил над головой тяжелого гимнастического коня, полностью окутанный гудящим золотым пламенем Хамона, готовый обрушить его на дезориентированного соперника.
Гимнастический снаряд, плотно напитанный золотой энергией Хамона, с глухим свистом обрушился сверху вниз. Джозеф Джостар вложил в этот удар всю свою немалую силу, рассчитывая если не пробить абсолютную защиту врага, то хотя бы глубоко вколотить его в разломанные перекрытия пола. Раббер Соул едва успел вскинуть руки, и желтая жижа его Стэнда мгновенно сформировала плотный амортизирующий купол, гасящий инерцию тяжелого предмета. Раздался тяжелый, влажный удар. Деревянный корпус коня с треском раскололся на щепки, а концентрированная волна Хамона заставила слизь Yellow Temperance пойти яростными пузырями, отчего Раббер Соул невольно поморщился от прокатившейся по телу судороги. Тем не менее, его Станд выдержал этот натиск. Ошметки лопнувшего дерева разлетелись по сторонам, а сам враг, по колено увязший в обломках дубового паркета, лишь сильнее разозлился, понимая, что его идеальный план штурма начинает давать сбои из-за слаженных действий двух упрямых противников.
Пока Джозеф отвлекал внимание нападавшего, Какёин тяжело дышал у судейского столика, чувствуя, как сухая магнезия лишь на время заблокировала доступ кислорода к ядовитой субстанции. Белый порошок смешался с желтой слизью, превратившись в хрустящую серую корку, но под ней всё еще продолжался медленный, разрушительный процесс, грозивший лишить юношу руки. Раббер Соул перевел свой ядовитый взгляд на Нориаки и грязно выругался, полностью отбросив былую спесь. Он с трудом выдернул ноги из провала в полу, и желтая масса вокруг него начала стремительно расширяться, расползаясь по уцелевшему паркету подобно разлившемуся машинному маслу.
— Никакие трюки не спасут тебя от заслуженного финала! — яростно прокричал враг. — Я всегда просчитывал свои шаги наперед. Тебе просто повезло оказаться впереди в прошлый раз. Теперь же оценки выставляет сама жизнь, и за этот раунд ты, Нориаки Какёин, гарантированно получишь неудовлетворительно.
С этими словами он заставил Yellow Temperance выстрелить сразу несколькими длинными жгутами слизи, нацеленными прямо в лицо юноши.
Какёин не стал уклоняться обычным прыжком, понимая, что это сделает его слишком легкой мишенью для подвижных отростков. Вместо этого он использовал тот самый фактор, что его Hierophant Green всё еще находился глубоко под полом, переплетаясь с уцелевшими несущими конструкциями здания школы. Когда жгуты желтой слизи были уже в считанных сантиметрах от его лица, Нориаки резко дернул невидимые ленты своего Станда. Две тяжелые стальные трубы отопительной системы, сорванные с креплений колоссальной силой Hierophant Green, с грохотом вырвались наружу, встав на пути атакующей слизи как надежный металлический щит. Желтая субстанция Раббер Соула с шипением облепила ржавый металл, мгновенно начав разъедать его, но этот выигрыш во времени был именно тем, на что рассчитывал Какёин. Он спокойно посмотрел на взбешенного одноклассника и заметил, что тот совершает одну и ту же ошибку как в учебе, так и в реальном бою — слишком полагается на заученные шаблоны и совершенно недооценивает переменные факторы окружающей среды.
— Ты проигрывал мне на семестровых тестах не из-за нехватки ума, — вставил Какёин в пылу битвы, — а из-за своей слепой гордыни, которая всегда мешает тебе видеть общую картину происходящего.
Эти слова окончательно вывели Раббер Соула из равновесия, заставив его забыть о всякой осторожности. Его лицо исказилось от ярости, и он совершил роковую тактическую ошибку — сосредоточил всю доступную массу Yellow Temperance в одном направлении, пытаясь прожечь стальные трубы и добраться до Какёина любой ценой. Он полностью открыл свой тыл, совершенно позабыв о присутствии второго опытного бойца на площадке. Джозеф Джостар только этого и ждал. Старик уже успел незаметно выпустить нити Hermit Purple под самый потолок, намертво зацепив их за массивную металлическую раму баскетбольного щита. С громким криком Джозеф всем своим весом потянул фиолетовые лозы на себя, используя их как импровизированный канат. Тяжелая железная конструкция вместе с толстым стеклянным щитом с корнем вырвалась из бетонной стены и на огромной скорости рухнула прямо на спину дезориентированного Раббер Соула. Оглушительный удар обрушился на врага, впечатывая его в разбитый пол и заставляя желтую слизь хаотично разбрызгаться по сторонам, что полностью нарушило его контроль над полем боя.
Поднялось облако белой известковой пыли, смешанной со стеклянным крошевом. Джозеф Джостар тяжело приземлился на уцелевший участок паркета, наматывая лозы Hermit Purple обратно на запястье. Старик внимательно всматривался в груду обломков, надеясь, что с этим противником покончено. Однако радоваться было рано. Спустя секунду тяжелая железная рама начала медленно, со зловещим скрежетом приподниматься. Из-под нее, заполняя трещины и обтекая куски бетона, начала сочиться густая желтая масса. Yellow Temperance сработал как идеальная подушка безопасности, поглотив всю кинетическую энергию удара. Слизь приняла на себя вес конструкции, спасая кости своего хозяина от неминуемого перелома, хотя сам Раббер Соул явно сильно пострадал от шока.
Враг с трудом выбрался из-под завала, кашляя и сплевывая на пол кровь вперемешку с желтой субстанцией. Его некогда безупречная школьная форма была изорвана, а на лице под слоем пыли проступали багровые кровоподтеки. Глаза Раббер Соула горели такой яростью, что казалось, он готов разорвать Какёина собственными руками даже без помощи Станда. Он тяжело дышал, опираясь на обломок баскетбольного кольца, и его голос сорвался на хриплый крик.
— Ты всегда был пустым местом, который просто умел подстраиваться под ожидания учителей и разыгрывать из себя прилежного мальчика! — выкрикнул враг.
Раббер Соул яростно заявил, что в этой школе истинную силу определяют те, кто готов пойти до конца по приказу отца Пуччи, а не те, кто лучше всех решает тесты по тригонометрии. Он приказал своему Станду расшириться, и желтая жижа мгновенно поглотила сотни острых осколков разбитого стеклянного щита, превратившись в грозное подобие шипастой брони. Враг рванулся прямо на Нориаки, полностью игнорируя Джозефа, ведомый лишь одной маниакальной идеей — доказать свое превосходство над лучшим учеником.
Какёин оставался на месте, несмотря на то что боль в руке становилась почти невыносимой. Нориаки чувствовал, как пальцы постепенно теряют чувствительность. Однако его разум продолжал хладнокровно анализировать ситуацию. Он заметил, что когда Раббер Соул бросил всю массу своего Станда на создание шипастой волны со стеклом, защитный слой на его собственном теле стал значительно тоньше. Чтобы видеть цель и координировать атаку, враг был вынужден оставить открытыми свои глаза. Нориаки понял, что это его единственный шанс завершить бой одним точным ударом. Щупальца Hierophant Green, которые всё это время оставались скрытыми под поломанными половицами спортзала, начали действовать по заранее задуманному плану. Вместо того чтобы пытаться остановить несущуюся на него желтую стену, Какёин направил свой Станд в тыл нападающему.
В тот момент, когда Раббер Соул уже заносил огромный шипастый кулак для удара, из-за его спины из разломов пола бесшумно вырвались зеленые щупальца Hierophant Green. Они мертвой хваткой обвили щиколотки Раббер Соула и с колоссальной силой дернули его назад. Враг не ожидал нападения из слепой зоны, потерял равновесие и с криком полетел навзничь, прямо в глубокий провал между несущими балками пола, который образовался во время первой атаки Какёина. Из-за резкого падения координация Раббер Соула нарушилась, и несущаяся на Нориаки желтая волна потеряла свою форму, бессильно рухнув на паркет в полуметре от юноши. Сгусток слизи на руке Какёина также замер, так как его хозяин полностью переключил концентрацию на спасение собственной жизни.
Джозеф Джостар среагировал мгновенно, не теряя ни секунды. Он подскочил к Какёину, перехватил его раненую руку и направил мощный, концентрированный поток Хамона. Золотая энергия солнца, пройдя сквозь щелочную пудру, подействовала на остатки Yellow Temperance как мощный разрядник. Желтая слизь начала яростно шипеть, теряя свои свойства, и через мгновение полностью отвалилась от кожи Какёина, упав на пол безвредным серым комком. Тем временем Раббер Соул безуспешно пытался выбраться из глубокого подполья, но щупальца Hierophant Green уже намертво зафиксировали его тело среди сломанных деревянных перекрытий.
Какёин подошел к краю провала и посмотрел вниз на тяжело дышащего одноклассника. Лицо Нориаки оставалось бледным, но в его глазах читалось спокойное торжество разума над слепой агрессией.
— Ты проиграл этот бой в тот самый момент, когда позволил личной обиде и зависти затмить тактическое мышление, — негромко сказал Какёин. — Настоящие знания проверяются способностью сохранять покой в экстремальной ситуации, а не умением громко кричать о своем величии.
После этих слов Нориаки вскинул здоровую руку вперед, и Hierophant Green нанес финальный удар. Залп «Emerald Splash» на полной скорости обрушился прямо в провал, окончательно разрушая остатки деревянных опор под Раббер Соулом. Тяжелые доски и куски бетона погребли врага под собой, погружая его в темноту и заставляя его Станд окончательно раствориться в воздухе. В спортзале снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием уставших бойцов.
Пыль после финального залпа Изумрудного Всплеска еще не успела осесть, когда Джозеф заметил нечто странное в провале пола, куда обрушился Раббер Соул. Тяжелые дубовые доски и несущие балки, вывернутые силой Hierophant Green, обнажили старый фундамент школы. Там, среди раскрошенного бетона и переплетенных корней старых деревьев, показался край массивной стальной плиты. Это была герметичная дверь, везуче скрытая под обшивкой здания десятки лет. Сейсмические толчки и яростная битва сорвали с нее внешние замки, оставив люк слегка приоткрытым. Джозеф мгновенно понял, что этот ход ведет глубоко под землю, туда, куда обычным ученикам доступ был строго закрыт. Подцепив край лозами Hermit Purple, старик с натужным кряхтением рванул дверь на себя. Петли взвизгнули от напряжения, открывая темный зев винтовой лестницы, откуда пахнуло не сыростью, а холодным, химически чистым воздухом.
Они спустились быстро, стараясь не думать о том, что происходит на верхних этажах. Подвал оказался настоящей вершиной абсолютного, расчетливого безумия. Вместо мрачного подземелья они попали в стерильную комнату, больше похожую на операционную или секретный архив крупной корпорации. Стены были выкрашены в ослепительно белый цвет, а под потолком ровно гудели длинные люминесцентные лампы, заливавшие пространство безжизненным светом. Всё помещение было заставлено высокими стеллажами из матовой стали. На их полках в идеальном порядке стояли прозрачные пластиковые органайзеры. Внутри них покоились тысячи дисков, каждый из которых тускло мерцал в полумраке. Это были не просто записи — это были украденные души, памяти и способности людей, превращенные Стандами в осязаемые предметы. Каждая человеческая жизнь здесь была лишена имени, аккуратно подписана и заведена под индивидуальный серийный номер, словно деталь на складе.
— Вот он! — Джозеф резко выдохнул и бросился к одному из центральных стеллажей, едва не сбив по пути металлический столик с инструментами. Его пальцы, обутые в перчатку, судорожно вцепились в один из конвертов. Через прозрачный пластик отчетливо виднелась надпись, сделанная ровным, холодным почерком: «Куджо Джотаро. Память». Старик прижал диск к груди, чувствуя, как у него перехватывает дыхание от осознания того, что главная цель их опасного путешествия наконец достигнут. Теперь у них был шанс вернуть всё на свои места.
В этот самый момент подземное хранилище снова содрогнулось от мощного подземного толчка. Удар был такой колоссальной силы, что стерильно-белый потолок мгновенно покрылся сетью глубоких трещин, и сверху на стальные стеллажи посыпалась мелкая бетонная крошка. Стены вокруг них начали стонать и вибрировать под страшной, смещающейся тяжестью верхних этажей здания. Спортзал наверху окончательно разрушался, и вся эта многотонная конструкция готова была рухнуть вниз, похоронив архив вместе с его посетителями. Джозеф перехватил диск поудобнее и закричал во весь голос, пытаясь перекрыть нарастающий гул разрушения:
— Нориаки, уходим! Скорее! Здание сейчас сложится прямо на нас, мы останемся здесь погребены!
Но Какёин его совершенно не слышал. Он стоял как вкопанный перед дальним стеллажом, на котором красовалась металлическая табличка с буквой «К». Его лицо стало бледнее медицинского халата, а глаза были широко распахнуты от ужаса и подступающей паники. Здоровая рука юноши лихорадочно, с безумной скоростью перебирала пластиковые конверты, заставляя их громко шуршать в замкнутом пространстве комнаты. Он отбрасывал в стороны чужие диски, даже не глядя на них. Нориаки почувствовал, как к горлу подступает горький ком, а пальцы начали дрожать еще сильнее. Он продолжал копаться в коробке, сдирая ногти в кровь об острые края органайзеров, пока здание вокруг него продолжало медленно умирать.
— Где она?! Где Рёко?! — его голос, обычно спокойный и размеренный, сорвался на пронзительный, отчаянный крик, полный первобытного страха за жизнь близкого человека. Он не собирался уходить без этого диска, даже если вся школа должна была рухнуть ему на голову.
Какёин наконец заметил этот конверт среди сотен других, и его сердце на мгновение пропустило удар. Это была папка особого оттенка увядшей розы, которая заметно выделялась на фоне стандартных серых органайзеров. На её узком корешке ровным почерком было выведено имя, которое он искал вопреки всему — Какёин Рёко. Нориаки резко протянул вперед руку, и его пальцы уже почти коснулись прохладного пластика, когда потолок над его головой не выдержал колоссального давления разрушающихся верхних этажей и с тяжелым треском лопнул. Огромная железобетонная плита пошла вниз, увлекая за собой лавину из строительного мусора, ржавой арматуры и густой известковой пыли, которая мгновенно скрыла под собой остатки света люминесцентных ламп.
— Нориаки! — закричал Джозеф Джостар, чья многолетняя боевая закалка сработала быстрее, чем разум успел осознать масштаб случившейся катастрофы.
Фиолетовые лианы Hermit Purple выстрелили из его ладоней, мгновенно разделяясь в воздухе на два потоками, которыми обвил талию застывшего Какёина. Джозеф уперся ногами в дрожащий пол и всем весом рванул лозы на себя, заставляя юношу буквально отлететь назад. Это произошло за долю секунды до того, как многотонный обвал с грохотом обрушился на землю, окончательно похоронив под собой стеллаж с буквой «К» и превратив архив в бесформенное месиво из камней и искореженного металла.
— Нет... нет! Отпусти меня! — Нориаки отчаянно рвался из цепких пут, совершенно не обращая внимания на боль от врезавшихся в тело колючих лоз Станда. Его взгляд оставался прикован к растущей груде обломков, под которой только что исчезла папка с именем его сестры. — Рёко осталась там, в этой темноте! — он пытался ползти обратно, скребя ногтями по засыпанному пылью полу. Однако Джозеф проявил жесткость и продолжал упрямо тащить парня к выходу, перехватывая его поудобнее.
— Мы ничем не сможем помочь, если останемся здесь и просто задохнёмся в замкнутом пространстве! — сквозь кашель кричал старик тяжело дыша.
Помещение стремительно заполнялось грохотом и падающими обломками, заставляя их двигаться к лестнице вопреки захлестнувшему Какёина отчаянию.
***
Они выбрались на простор школьного двора в тот самый момент, когда позади них старый корпус спортивного зала издал последний, глубокий и пугающий стон. Земля под ногами ощутимо вздрогнула, и многотонная конструкция крыши окончательно рухнула внутрь, увлекая за собой кирпичные стены и поднимая к темнеющему небу колоссальный столб белой удушливой пыли. Джозеф, Какёин, Польнарефф и Абдул стояли посреди опустевшего стадиона, тяжело дыша и кашляя от забивающей легкие гари. Их одежда и лица были полностью покрыты слоем серого пепла и копоти, смешанной с потом. В руке старого Джостара, пробивая эту серую взвесь, ровным золотистым светом сиял пластиковый диск. Они совершили невозможное и вырвали разум Куджо Джотаро из рук врага, обеспечив ему спасение, но цена этой победы прямо сейчас казалась непомерно высокой. Пока Джозеф пытался восстановить дыхание и унять дрожь в руках, Нориаки Какёин медленно рухнул на колени прямо в сухую, истоптанную землю стадиона. Его пальцы судорожно, до крови впивались в жесткий грунт, словно он пытался силой мысли повернуть время вспять или раскопать этот чудовищный завал голыми руками. Он ведь был так близко. Всего одно неуловимое мгновение, один сантиметр разделял его пальцы и прохладный пластик папки цвета увядшей розы. Нориаки всё еще чувствовал это прикосновение на кончиках своих пальцев, и это призрачное ощущение причиняло ему куда более сильную боль, чем недавние ожоги от вражеского Станда. Осознание потери накрыло его удушающей волной. Судьба обошлась с ним с предельной, извращенной жестокостью, заставив пережить один и тот же кошмар дважды: первый раз — несколько лет назад в темном городском переулке, и теперь — здесь, под обломками разрушенной академии. Из груди юноши вырвался сухой, надтреснутый всхлип, который он даже не попытался сдержать. Этот звук, полный абсолютного, чистого отчаяния, почти мгновенно утонул в нарастающем, тревожном гуле сирен приближающихся пожарных машин, которые наконец пробились к охваченной огнем школе. Джозеф бережно убрал диск во внутренний карман куртки и посмотрел на своего молодого товарища. Они возвращались назад с трофеем, способным вернуть к жизни Джотаро, но оба понимали, что живая и ранимая душа самого Нориаки навсегда осталась там, в глубине подземного архива, погребенная под тоннами бетона вместе с диском его сестры.***
Следующий день принес не облегчение, а холодную, решительную ясность. Тяжелая атмосфера отчаяния, которая повисла над отрядом после вчерашнего краха в подземном архиве, рассеялась в то же мгновение, когда Куджо Джотаро открыл глаза. Успешно возвращенный диск памяти полностью восстановил его разум, и теперь воспрянувший дух команды вел их прямо к главному корпусу школы. Времени на долгие разговоры или разделение чужого горя просто не оставалось — замок предводителя вампиров находился прямо перед ними, и они обязаны были покончить с этим раз и навсегда. Отряд пересек опустевший школьный двор, стараясь не смотреть на дымящиеся руины спортзала. Джотаро шел впереди, его тяжелый плащ мерно покачивался в такт шагам, а козырек неизменной фуражки полностью скрывал глаза. Рядом с ним двигался Какёин. Нориаки выглядел бледным и истощенным, но в его осанке и жестком взгляде больше не было вчерашней растерянности. Потеря диска сестры не сломала его; она лишь выжгла внутри все сомнения, оставив место только для чистой, концентрированной ярости. Они поднялись по широкой гранитной лестнице главного входа, и звук их шагов казался слишком громким в мертвой тишине, окутавшей здание. Этот корпус больше не напоминал обычное учебное заведение — теперь это было мрачное палаццо, полностью перестроенное под нужды Дио и его последователей. Джотаро решительно толкнул массивные дубовые двери, и вся группа беспрепятственно переступила порог парадного вестибюля. Внутри пахло старой бумагой, дорогим табаком и тяжелыми благовониями. Первые несколько секунд ничего не происходило, но стоило Абдулу, замыкавшему колонну, сделать последний шаг, как здание под их ногами резко содрогнулось. Двери за их спинами захлопнулись с оглушительным грохотом, и изнутри послышался сухой, щелкающий звук провернувшихся замков, словно механизмы заперли себя сами по чьей-то невидимой воле. — Ловушка. Старик, будь начеку, — коротко бросил Джотаро, даже не обернувшись, пока за его спиной уже начала сгущаться фиолетовая аура Star Platinum. Однако враг не собирался нападать в лоб. Пространство вокруг них внезапно пришло в движение, искажаясь вопреки всем законам физики. Стены коридора словно размякли, начав перекручиваться и смещаться в стороны с протяжным, металлическим скрежетом. Пол под ногами разделился глубокой трещиной, и из темноты с бешеной сложностью выросла сплошная каменная преграда. Джозеф успел лишь вскинуть руки, пытаясь оттолкнуть Польнареффа назад, но массивная стена с глухим ударом встала на место, намертво отрезая левое крыло здания от основного прохода. Из-за каменной толщи тут же донеслись глухие, приглушенные крики француза и тяжелые удары Silver Chariot, безуспешно пытающегося пробить внезапное препятствие. Джозеф изо всех сил закричал, понимая, что прочность кладки не позволит им воссоединиться в ближайшее время: — Джотаро! Какёин! Нас отрезало наглухо! Не ждите нас и двигайтесь вперед! Мы найдем обходной путь через лаборатории, проклятье! Звуки ударов и крики за стеной постепенно затихли, и в оставшейся части коридора воцарилась пугающая, неестественная тишина. Какёин медленно опустил руку, которой только что коснулся холодного камня, и повернулся к Джотаро. Пространство коридора изменилось: теперь он казался бесконечно длинным, а высокие узкие окна пропускали лишь блеклые, серые лучи, которые исходили словно из ниоткуда. В самом конце этой пустынной галереи должна была быть единственная тяжелая дверь, ведущая в кабинет директора — сердце цитадели Дио. Какёин поправил воротник формы, пока невидимые зеленые нити Hierophant Green бесшумно расползались по стенам и потолку, проверяя каждый сантиметр на наличие новых ловушек. — Похоже, нам двоим уготован особый прием, — тихо произнес Нориаки, внимательно глядя на своего спутника. — Тот, кто ждет нас впереди, явно не хотел, чтобы мистер Джостар и остальные вмешались в эту встречу. Ты готов, Джотаро? Джотаро не ответил сразу. Он медленно поправил кепку, бросив быстрый взгляд на тени, сгущающиеся в углах потолка, и его кулаки сжались с характерным хрустом кожаных перчаток. — Мне плевать, сколько стен они возведут, — глухо отозвался Джотаро, и в его голосе проступила та самая опасная уверенность, которая всегда заставляла врагов жалеть о начале боя. — Это лишь избавляет от необходимости искать дорогу по всему зданию. Держись рядом, Какёин. Если эта тварь думает, что разделила нас ради легкой победы, она сильно ошибается. Пошли. Воздух в коридоре внезапно стал тяжелым и плотным, словно перед разрушительной летней грозой. Само пространство будто сжалось, заставляя барабанные перепонки давить от резкого перепада давления. Из густой, почти осязаемой тени массивных гранитных колонн навстречу героям медленно, размеренным шагом вышел отец Пуччи. Его темная сутана была безупречно чистой, без единой складки или пылинки, несмотря на царящий вокруг хаос разрушения. На его суровом лице не отражалось ни тени страха или сомнения; напротив, он смотрел на приближающихся Джотаро и Какёина с глубоким, искренним и оттого еще более пугающим, почти религиозным состраданием, словно видел перед собой обреченных на убой агнцев. — Куджо Джотаро. Какёин Нориаки. Вы проделали поистине великий путь, — тихо, но удивительно отчетливо произнес Пуччи, останавливаясь ровно в центре, перекрывая собой единственный проход к заветной двери. Его голос мягко разносился по пустому коридору, отражаясь от стен. — Вы преодолели все препятствия, проявили поразительную волю к жизни и победили моих верных слуг. Но вы опоздали. Ваше появление здесь уже ничего не изменит. План, предначертанный Дио, почти завершен. Высшая воля уже направляет мои шаги, и время работает исключительно на нас. Джотаро даже не замедлил шаг, продолжая уверенно наступать на священника, и каждый удар его тяжелых ботинок по мраморному полу звучал как обратный отсчет для стоящего впереди врага. — Заткнись и убирайся с дороги, святоша, — сквозь зубы процедил Куджо, привычным жестом еще сильнее надвигая козырек фуражки на глаза. За его плечами уже начали яростно вспыхивать и расползаться фиолетовые искры ядовитой ауры Star Platinum, готового в любую секунду сорваться с цепи и превратить противника в кровавое месиво. — У меня нет ни малейшего желания выслушивать твои бредни о высшей воле. Ты ответишь за всё, что устроил в этой школе, и ответишь прямо сейчас. Пуччи не сделал ни единого движения назад, глядя на приближающуюся смерть в лице грозного Станда Джотаро, и лишь слегка, едва заметно улыбнулся одними уголками губ. Это была холодная улыбка человека, который точно знает то, чего не знают его оппоненты. — Этот мир будет очищен, — негромко, но с пугающей фанатичной убежденностью произнес священник. В ту же секунду священник широко раскрыл глаза, и из его горла вырвался хриплый, торжествующий вздох, когда он призвал свой Станд. Какёин и Джотаро приготовились увидеть уже знакомый им силуэт бледной антропоморфной фигуры, крадущей чужие диски, но вместо этого из искаженного пространства за спиной священника соткалось совершенно иное, чудовищное создание. Новый Станд, получивший имя C-Moon, выглядел как кошмарное порождение безумной генетики и религиозного экстаза. Это было высокое существо, чье тело казалось сплавом полупрозрачного зеленого материала и плотной матовой брони. Глаза Станда, лишенные зрачков, горели тусклым красным светом. На голове, плечах, руках и ногах были короткие стреловидные отростки, а верхушка головы напоминала корону Whitesnake. Самым жутким было то, что C-Moon не стоял на месте, а постоянно совершал ломаные, дерганые движения, будто сама его природа сопротивлялась законам этого измерения. В тот же миг, когда Станд полностью материализовался, стены коридора мгновенно затрещали под воздействием колоссального невидимого давления. Гравитация в радиусе трех метров вокруг Пуччи попросту сошла с ума. Тяжелые бархатные шторы на огромных окнах, которые секунду назад неподвижно свисали до самого пола, резко взлетели вверх и с глухим хлопком прижались к потолку, словно вектор притяжения перевернулся. Осколки штукатурки, осыпавшиеся сверху, и мелкие отделочные камни начали падать не вниз, а строго горизонтально. Они с бешеной скоростью полетели в сторону, разбиваясь о противоположную стену и превращаясь в опасную шрапнель. Джотаро едва успел широко выставить ногу и упереться ботинком в мраморный пол, чувствуя, как его собственное тяжелое тело неумолимо и резко тянет вбок. Ощущение было таким, будто невидимый исполин ухватил его за плечи и потащил к стене, поскольку условный центр Земли для них двоих внезапно сместился на несколько метров вправо. Координация движений нарушилась в одно мгновение, превращая даже простую попытку устоять на ногах в тяжелое физическое испытание. Куджо крепче перехватил ремень своей куртки и, преодолевая сопротивление взбесившейся физики, попытался сделать шаг вперед, но его Станд Star Platinum был вынужден тратить силы просто на удержание равновесия своего хозяина. — Какёин, назад! — во весь голос крикнул Джотаро, едва удерживая равновесие и прикрывая лицо рукой от летящих сбоку щепок. — Его Станд меняет направление силы тяжести! Не подпускай его к себе вплотную, иначе тебя просто размажет по стенам! — Мне плевать на его гравитацию! — яростно отозвался Какёин, чьи глаза горели опасным, лихорадочным блеском. — Из-за него... Из-за их культа моя сестра осталась там! Я уничтожу его, Джотаро! Нориаки даже не подумал отступить. Вчерашняя потеря диска сестры лишила его страха перед смертью, превратив осторожного тактика в одержимого мстителя. Вместо того чтобы спасаться бегством из опасной зоны, Какёин заставил ленты Hierophant Green вырваться наружу. Зеленый Станд, подчиняясь воле своего хозяина, начал цепляться своими отростками за уцелевшие колонны и плинтусы, удерживая Нориаки на месте вопреки бушующему вокруг гравитационному шторму. Юноша решительно заносил руку для атаки, готовый разорвать Пуччи на куски, невзирая на то, что воздух вокруг них продолжал скручиваться в смертоносную спираль. Какёин перешел в стремительное наступление. Из его разорванной на плече формы вырвались новые, еще более плотные плети Hierophant Green. Станд, преодолевая невидимое сопротивление искаженного пространства, начал завязывать свои нити вокруг массивных каменных выступов у основания потолка. Какёин понимал, что обычный шаг в этой зоне невозможен: Пуччи превратился в ходячий эпицентр гравитационной катастрофы. Нориаки буквально повис на струнах своего Станда, его ноги оторвались от пола, а тело вытянулось параллельно земле, направленное головой к противоположной стене коридора. Пуччи, заметив это яростное движение, даже не шелохнулся. Сам он оставался в полной безопасности, поскольку его личная гравитация всегда безошибочно притягивала его к той поверхности, которая в данный момент находилась у него под ногами. Священник спокойно переступил с мраморного пола на вертикальную плоскость ближайшей гранитной колонны и зашагал по ней вверх, словно для него не существовало никаких законов физики. C-Moon, на которого безумное отталкивание хозяина никак не влияло, дергано закрутился в воздухе. Он мог свободно перемещаться на дистанции от Пуччи, и хотя священник вынужден был держаться относительно близко, чтобы координировать сложные движения своего нового защитника, этого расстояния вполне хватало, чтобы не подставить под удар самого себя. — Твоя ярость понятна, Какёин Нориаки, но она ослепляет тебя, — негромко произнес Пуччи, стоя на боковой грани колонны и глядя на парящего в воздухе юношу сверху вниз. — Ты пытаешься бороться с силой, которая двигает звезды и планеты. Лорд Дио открыл мне истину: гравитация — это не просто притяжение масс, это притяжение судеб. И твоя судьба обрывается здесь. Слова священника прервал оглушительный свист. Какёин, зафиксировав свое положение с помощью паутины Hierophant Green, выбросил вперед обе руки. Сотни изумрудных снарядов Emerald Splash сорвались с пальцев его Станда и устремились к Пуччи. Однако эта атака, которая раньше не оставляла врагам ни единого шанса, теперь оказалась бессильной. Едва блестящие зеленые кристаллы приблизились к Пуччи на расстояние пары метров, мощная всенаправленная сила отталкивания исказила их траекторию. Снаряды начали резко забирать в стороны, словно огибая невидимый силовой щит, и с грохотом вонзились в потолок и дальние стены, разнося в щепки вековые деревянные панели. Ни один изумруд не задел даже край сутаны священника. В ту же секунду C-Moon совершил резкий, ломаный рывок вперед. Обладая способностью левитировать за счет манипуляций с собственной массой, он прошел сквозь падающие горизонтально обломки штукатурки и устремился к натянутым нитям Hierophant Green. Джотаро, который к этому моменту уже успел зацепиться рукой за тяжелую чугунную раму разбитого окна, чтобы удержаться на месте, мгновенно оценил масштаб угрозы. Он увидел, как длинные костлявые пальцы зеленого чудовища потянулись к одной из центральных нитей Какёина. Куджо прекрасно помнил, как Пуччи любил калечить своих жертв, и интуитивно почувствовал, что физический контакт с этим новым Стандом принесет нечто гораздо более страшное, чем обычный перелом. — Какёин, убирай нити! Не смей касаться его! — рявкнул Джотаро, и за его спиной материализовался Star Platinum, готовый к рывку, как только гравитационный поток ослабеет хотя бы на долю секунды. Но было поздно. C-Moon с сухим, щелкающим звуком нанес быстрый, короткий удар кулаком прямо по натянутому зеленому канату Hierophant Green. Эффект от этого прикосновения передался мгновенно, дойдя до самого Какёина за долю секунды. Кошмарная способность Стэнда выворачивать наизнанку всё, чего касались его руки, сработала безупречно. Пораженная нить Hierophant Green внезапно пошла жуткой, вибрирующей волной: внешняя оболочка Стэнда с влажным треском начала выворачиваться наизнанку, обнажая внутреннюю структуру духовной энергии. Какёин вскрикнул от дикой, ни на что не похожей боли, когда этот же процесс перекинулся на его собственное тело через ментальную связь. Кожа на его левом запястье, до которого докатился импульс, мгновенно раздалась вширь, неестественно выворачиваясь мясом наружу и обнажая подкожные сосуды до мельчайших капилляров. Юноша потерял контроль над пораженной частью Станда, и несколько удерживающих его нитей с треском лопнули, отчего Нориаки швырнуло вбок, спиной к противоположной стене коридора. Удар о противоположную стену коридора вышел глухим и тяжелым. Какёина спасло лишь то, что в последний момент он успел смягчить падение оставшимися здоровыми лентами своего Станда. Нориаки тяжело сполз по деревянным панелям, оставляя на них широкую полосу копоти и свежей крови от вывернутого запястья. Боль была неописуемой: казалось, что тысячи раскаленных игл одновременно вонзились под кожу и начали тянуть мышцы в разные стороны. Юноша судорожно хватал ртом воздух, глядя на свою левую руку, которая теперь представляла собой жуткое зрелище из обнаженных, пульсирующих капилляров. Однако его разум отказался отключаться. Какёин заставил себя зафиксировать взгляд на поведении противника, подмечая каждую деталь происходящего кошмара. Пуччи тем временем продолжал свой неторопливый марш по вертикальной стене, словно обычный прохожий на воскресной прогулке. Его Станд C-Moon парил чуть позади. Священник бросил короткий взгляд на тяжело дышащего Какёина и слегка покачал головой, выражая то самое холодное, отстраненное сострадание. Пуччи негромко произнес: — Любое сопротивление в этой зоне лишь увеличивает страдания, поскольку законы нового мира уже вступили в силу. Нориаки, ты совершил глупость, попытавшись атаковать в лоб силу, которая управляет самим порядком вещей. Пока священник говорил, C-Moon начал медленно спускаться к Какёину, вытягивая свои длинные костлявые пальцы для финального, смертельного удара, способного вывернуть наизнанку уже грудную клетку юноши. Джотаро понимал, что секунда промедления будет стоить его другу жизни. Преодолевая страшное горизонтальное притяжение, которое по-прежнему тянуло его в сторону с силой падающего метеорита, Куджо рванулся вперед. Он буквально перепрыгивал с одной оконной рамы на другую, используя чугунные переплеты как единственную опору. За его плечами во весь рост развернулся силуэт Star Platinum. Джотаро не мог подобраться к самому Пуччи из-за отталкивающего гравитационного поля, которое просто развернуло бы его кулаки, но он мог атаковать дистанционно управляемый Станд врага. С оглушительным криком «ОРА!» Star Platinum нанес яростный удар наотмашь, целясь прямо в безликую голову C-Moon, чтобы отбросить его прочь от раненого Какёина. Кулак Star Platinum со свистом рассек воздух, но C-Moon, ловко манипулируя собственной левитацией внутри зоны искажения, уклонился от прямого столкновения. Вместо этого зеленый монстр резко выкинул руку наперерез, пытаясь коснуться предплечья Станда Джотаро. Куджо вовремя разгадал этот маневр и успел затормозить атаку, зная, что если C-Moon вывернет наизнанку руку Star Platinum, этот же жуткий эффект мгновенно изувечит его собственное тело. Тяжелый кулак прошел в считанных сантиметрах от ладони врага, подняв плотную воздушную волну, которая заставила обломки штукатурки вокруг них на мгновение застыть в воздухе. Какёин, несмотря на застилающую глаза пелену боли, уловил этот момент. Он вспомнил странную особенность, которую успел заметить во время первого контакта: импульс выворачивания шел волнообразно, и в его основе лежала дуальная природа силы. Нориаки интуитивно понял, что если этот Станд способен изменить структуру объекта одним ударом, то повторное действие обязано вернуть всё в исходное состояние, подобно переключателю. Собрав остатки воли, Какёин из последних сил выбросил вперед раненую левую руку, одновременно отдавая приказ уцелевшей части Hierophant Green. Зеленая нить, словно маленькая змея, стремительно скользнула по полу и обвилась вокруг запястья C-Moon в тот самый миг, когда тот отвлекся на Джотаро. Какёин резко дернул руку на себя, буквально заставляя Станд Пуччи нанести еще один короткий, непроизвольный удар по его собственному изувеченному предплечью. Произошло то, на что Нориаки так отчаянно надеялся. Второе прикосновение кулака C-Moon отозвалось новой вспышкой боли, но в ту же секунду вывернутая плоть пошла обратной судорогой. Кожа, сосуды и мышечные волокна с влажным щелчком вернулись на свои законные места, восстанавливая прежний вид руки до мельчайших капилляров. Какёин тяжело выдохнул, чувствуя, как к пальцам возвращается привычное тепло и чувствительность. Он снова был в игре. Быстро перехватив инициативу, Нориаки заставил здоровые ленты Hierophant Green намертво связать ноги C-Moon, лишая его возможности левитировать. Джотаро, мгновенно оценив изменившуюся обстановку, скомандовал своему Станду приготовиться к сокрушительной серии ударов, пока враг оказался временно обездвижен посреди этого перевернутого коридора. Связанный изумрудными путами Hierophant Green, Станд священника на долю секунды замер в воздухе, потеряв свою пугающую маневренность. Этого короткого мгновения Куджо хватило с избытком. Перекошенная гравитация коридора всё еще пыталась утащить его в сторону, но ярость и боевой азарт придали ему сил. Star Platinum рванулся вперед из-за плеча своего хозяина, и воздух вокруг его массивных фиолетовых кулаков буквально закипел. — ОРА-ОРА-ОРА-ОРА-ОРА-ОРА-ОРА-ОРА! — оглушительный боевой клич Джотаро заполнил замкнутое пространство, перекрывая треск ломающихся стен. Целая лавина сокрушительных, молниеносных ударов обрушилась на корпус C-Moon. Фиолетовые кулаки двигались с такой скоростью, что сливались в сплошную стену размытых линий. Каждый точный удар отзывался тяжелым, металлическим звоном: Star Platinum методично вколачивал Станд врага в гранитную колонну, на которой тот был зафиксирован. Броня на груди C-Moon покрылась сетью глубоких трещин. Сам отец Пуччи, стоявший на стене чуть выше места столкновения, резко дернулся. Поскольку урон, наносимый Станду, напрямую передавался его владельцу, изо рта священника брызнула густая темная кровь, мгновенно улетевшая в сторону потолка. Его безупречно чистая сутана в районе груди с треском лопнула, повторяя повреждения C-Moon. Глаза Пуччи широко распахнулись от неожиданного приступа дикой боли, но на его лице не появилось и тени паники. В его взгляде по-прежнему горел огонь фанатичной веры в собственную правоту. Превозмогая боль от ломающихся ребер, он заставил себя сконцентрироваться и сделал глубокий вдох, отдавая своему Станду новый приказ. C-Moon, чей корпус уже едва держался под градом ударов Star Platinum, внезапно прекратил любые попытки вырваться из зеленых лент Какёина. Вместо этого он дерганым движением выбросил обе ноги назад, упираясь ими в полуразрушенную колонну. Сила всенаправленной гравитации, которой обладал Станд, внезапно изменила вектор внутри его собственного тела. Используя эту колоссальную невидимую мощь как импровизированный трамплин, C-Moon резко рванулся не прочь от атакующих, а прямо сквозь кулаки Star Platinum, сознательно подставляясь под финальные удары. Его длинная рука вытянулась вперед, целясь даже не в Станд Джотаро, а в натянутые нити Hierophant Green, которые пытались удержать его на месте. Какёин мгновенно среагировал на этот маневр, попытавшись ослабить путы и увести свой Станд из-под удара, но скорость C-Moon, подстегиваемая искаженной гравитацией, оказалась слишком высока. Пальцы зеленого монстра скользнули по одной из центральных нитей Нориаки, но на этот раз они не просто нанесли короткий удар. Пользуясь тем, что Джотаро на мгновение заблокировал его движения, C-Moon намертво перехватил зеленую ленту и с силой провернул её вокруг своей ладони. Кошмарный импульс выворачивания наизнанку хлынул по ментальной связи с удвоенной силой, пробивая защитные барьеры разума Какёина. Юноша почувствовал, как его левое плечо и часть грудной клетки внезапно сковала судорога. Одежда на его теле с влажным звуком разошлась по швам, а кожа под ней начала стремительно раздаваться вширь, неестественно выворачиваясь внутренними слоями наружу. Это был уже не локальный ожог на запястье — способность C-Moon подбиралась к жизненно важным органам. Какёин задохнулся от боли, его зрачки сузились, а изо рта вырвался хриплый стон. Паутина нитей, удерживавшая его на ногах посреди гравитационного шторма, мгновенно разорвалась, лишившись подпитки духовной энергии. Тяжелое горизонтальное притяжение Пуччи тут же подхватило безжизненное тело Нориаки и с огромной скоростью швырнуло его вдоль коридора, прочь от места схватки, прямо к разбитым окнам дальнего конца галереи. Джотаро, заметив, как Какёин бледной тенью пролетел мимо него, вынужден был прервать свою победную серию ударов. Он понимал, что если его друг сейчас вылетит в окно, то под действием зоны отталкивания Пуччи он просто упадет с огромной высоты на острые обломки разрушенного спортзала. Куджо резко развернулся, заставляя Star Platinum вытянуть руку в отчаянной попытке перехватить улетающего Какёина за воротник формы, но из-за этого маневра он полностью открыл свой собственный тыл перед раненым, но всё еще смертельно опасным C-Moon. Улетающее тело Какёина стремительно приближалось к разбитому оконному проему. Воздушный поток из завихрений взбесившейся гравитации свистел в ушах, смешиваясь с хриплым звуком его собственного прерывистого дыхания. В самый последний момент, когда Нориаки уже готов был вывалиться наружу, в пустую пропасть, мощная фиолетовая рука Star Platinum железной хваткой вцепилась в плотную ткань его школьной формы. Джотаро с натужным рыком рванул друга на себя, буквально впечатав его обратно в уцелевший угол коридора. Куджо тяжело дышал, его фуражка съехала набок, а на лбу выступила испарина от колоссального напряжения. Но стоило Джотаро опустить взгляд на Какёина, как его сердце пропустило удар. Ранение в грудь, нанесенное C-Moon, было ужасающим: ткань формы на левой стороне груди полностью растворилась, а сама кожа вывернулась наизнанку багровым, пульсирующим лоскутом. Но страшнее физической раны было то, что происходило с разумом юноши. Сознание Какёина, не выдержав запредельной боли и постоянного ментального давления, окончательно дала сбой. Мысли, которые до этого были четкими и кристально ясными, внезапно рассыпались на тысячи звенящих осколков. Перед глазами Нориаки всё поплыло, окрашиваясь в жуткие, неестественные тона. Ему казалось, что стены коридора больше не каменные — они состояли из сотен прозрачных пластиковых папок цвета увядшей розы. На каждой из них было написано имя его сестры, и все эти папки медленно выворачивались наизнанку, сочась желтой жижей Yellow Temperance. Взгляд Какёина стал абсолютно безумным, зрачки расширились до предела, а на губах появилась странная улыбка. Разум юноши словно запер себя в иллюзорной ловушке, пытаясь защититься от невыносимой реальности. Он перестал замечать Джотаро, Пуччи и бушующий вокруг гравитационный шторм. Нориаки судорожно зашевелил пальцами здоровой руки, словно перебирая невидимые диски в воздухе. — Рёко... Посмотри, я нашел их все, — неестественно тихим, ломающимся шепотом произнес Какёин, уставясь в пустоту перед собой. Из уголка его рта потянулась тонкая струйка крови. — Они все здесь. На букву «К». Сто одиннадцать... Сто двенадцать... Учитель поставит мне высший балл, Джотаро. Я перегнал его. Я перегнал Раббер Соула, видишь? Нам просто нужно вывернуть оценки обратно... Еще один удар... Нужен еще один удар по сердцу... — Какёин! Приди в себя, черт тебя дери! — Джотаро с силой тряхнул его за плечо, но Нориаки никак не отреагировал. Hierophant Green отразил это состояние: зеленые ленты вокруг них начали хаотично дергаться, извиваться и бессильно биться о стены, словно раненые змеи, полностью потеряв всякую боевую форму. Пуччи, тяжело опираясь на полуразрушенную колонну и вытирая кровь с лица, медленно наблюдал за этой сценой. Его C-Moon парил рядом, медленно восстанавливая броню. Священник глубоко вздохнул и с печальным вздохом посмотрел на сломленного юношу. — Вот и всё, — негромко произнес Пуччи, и его голос прозвучал как погребальный звон посреди разрушенной галереи. — Его разум не выдержал прикосновения к истинному порядку. Гравитация судеб раздавила его изнутри, лишив фальшивых иллюзий. Куджо Джотаро, ты остался один. Твой последний союзник больше не принадлежит этому миру. Прими это как знак и покорись неизбежному. C-Moon зловеще дернулся и начал медленно приближаться к стоящему на коленях Джотаро, чья рука всё еще крепко сжимала воротник безумно бормочущего Какёина.***
Джотаро Куджо никогда не умел выражать свои чувства словами. Вся его жизнь была соткана из напускного безразличия, за которым он прятал ранимую, до предела обостренную эмпатию. Его привычное, грубое «Ну и ну» служило надежным щитом от внешнего мира, но сейчас, глядя на лежащего у его ног Какёина, этот щит разлетелся в пыль. Внутри Джотаро что-то с треском оборвалось. В его памяти Нориаки всегда оставался самым собранным, изящным и невероятно проницательным парнем, который мог найти выход из любой тупиковой ситуации одним лишь тонким расчетом. Видеть его теперь таким — со стеклянными, безумными глазами, перебирающим невидимые диски в воздухе и жутко, тихо бредящим о погибшей сестре, — было для Куджо физически невыносимо. Каждое слово этого безумного бормотания било по сердцу Джотаро сильнее, чем любой кулак вражеского Станда. Куджо крепче сжал зубы, чувствуя, как к горлу подступает горький, удушливый ком. На мгновение перед его глазами пронеслись все те дни, что они провели вместе — молчаливые вечера, разделенные на двоих, едва заметные улыбки Нориаки, его непоколебимая верность. Джотаро вдруг осознал, что Какёин был единственным, кто понимал его без лишних слов, единственным сверстником, чье присутствие дарило ему подлинный покой. И сейчас этот покой разрушался прямо на глазах. Куджо охватил леденящий душу страх потери, который он не испытывал сколько себя помнит. В его груди закипала не просто боевая ярость, а темная, сокрушительная лавина отчаяния и боли за дорогого человека. — Хватит... Прекрати это, Какёин, — глухо, с трудом выдавил из себя Джотаро. Его вечно суровое, каменное лицо дрогнуло. Он медленно опустился на оба колена прямо в известковую пыль, полностью игнорируя бушующий гравитационный шторм Пуччи, который по-прежнему пытался швырнуть его в проем окна. Джотаро протянул руку и осторожно, с непривычной для него трепетной нежностью, прижал голову бредящего Какёина к своей груди, пытаясь закрыть его от всего этого кошмара. Его широкие плечи мелко задрожали. Куджо заставил себя заговорить, и в его голосе, обычно низком и жестком, впервые в жизни проступили чистые, неприкрытые слезы и глубокое, надрывное отчаяние. — Нориаки, слышишь меня? Замолчи, прошу тебя... Хватит считать эти проклятые диски, — его голос сорвался, превращаясь в хриплый, болезненный шепот. Джотаро сильнее сжал пальцы на окровавленной форме друга, чувствуя, как его собственное сердце колотится как сумасшедшее. — Ты не проиграл. Никакому Раббер Соулу, никому. Слышишь? Мы вернем ее. Я лично раскопаю эти руины голыми руками, если понадобится. Только не смей... не смей умирать здесь. Не смей оставлять меня одного в этой темноте. Нориаки никак не отреагировал на этот отчаянный порыв, его тело оставалось пугающе легким и податливым, а пальцы продолжали судорожно чертить круги в воздухе. Джотаро медленно поднял голову. Из-под козырька его фуражки по покрытой копотью щеке скатилась одинокая, чистая слеза, мгновенно улетевшая горизонтально в сторону под действием силы C-Moon. Этот минутный срыв, это первое в его жизни искреннее проявление столь глубоких чувств навсегда изменило Джотаро. Когда он аккуратно опустил Какёина на пол в относительной безопасности угла и медленно поднялся на ноги, его взгляд уже не был прежним. В глазах Куджо больше не осталось человеческих сомнений — там горел холодный, беспощадный огонь абсолютного, первобытного желания уничтожить врага. За спиной Джотаро во весь рост соткался Star Platinum. Фиолетовый Станд больше не кричал — он глухо и зловеще рычал, а его аура разрослась до таких масштабов, что начала буквально выжигать воздух вокруг. Джотаро медленно повернулся к застывшему на стене Пуччи, и вокруг его тела начали с треском переламываться законы физики, словно его собственная воля была готова подавить гравитацию C-Moon. — Пуччи, — произнес Джотаро, и этот звук заставил священника невольно напрячься. В голосе Куджо звенел металл смертного приговора. — Ты совершил самую большую ошибку в своей жалкой жизни. Ты заставил его страдать. И теперь я не просто убью тебя. Я сотру тебя из самого бытия, и никакой Дио тебя не спасет.
