Последняя ночь уединения

Сегодня был невероятный день.       Столько лет работы, неудач и осуждения, оканчивались сегодня. С последними пунктами оставалось спорно, но именно сегодня, 1829, заканчивался перевод книги Мормона. Джозеф Смит, неуч, чудик и на минуточку - пророк, не мог поверить своим глазам. За всё его детище, он испытывал не мало горя. Обвинения в богохульстве, потеря летописей, наказание Господа и разгневанный народ, из-за которого приходилось на время переехать в дом Питера Уитмера-старшего и все ради стопки страниц, что лежали на столе, пока его нынешний писарь - Оливер Каудери излагал уйму речей о своем бесконечном счастье.       Книга мормона - была переведена. Это лишь малая часть их миссии, их ждет еще такая же уйма невзгод, аж страшно думать, когда дело дойдет по типографии! Но сегодня можно было об этом позабыть. Божий замысел был завершен. Об этом хотелось голосить во всю округу, восхваляя Иисуса Христа и... Дело близилось к вечеру. Да и мужчины изрядно устали после усердных дней работы. Хоть кровати на чердаке семьи, что дала им кров, не были идеалом, но как же блаженно было окунуться на мягкий матрас, выдыхая полной грудью, пожелания благоприятного сна и... Подушка становилась не удобной, то бок заноет на одном месте, то в этом положении слышны улюлюкание сов за окном! Почему именно в эту ночь все стало таким не приятным?? А было ли в этом дело?        Джозеф переворачивался на спину, пытаясь уцепиться за тревожащую мысль. Что же было не так в его жизни? У него любящая жена, его вроде как пока не тянет на детей, у него были последователи и он является новым пророком избранным самим Богом! Это великая ноша, что он принимал со всей храбростью, но проделывая весь этот путь он был не один. У него всегда был наставник, сопровождавший его весь путь. И стоило только проскочить этой мысли, как комнату вмиг осветило ярким, но до ужаса знакомым свечением. В опочивальне являлась светлая фигура, чья одежда по-прежнему блистала наичистейшим белым, чей лик не был запятнан проклятием, хоть тот и являлся коренным американцем, а фигура вызывала настороженность, во все не из-за страха, а величества персоны — Мороний! — Неожиданно для себя, от радости воскликнул Джозеф, тут же оборачиваясь на вторую кровать в комнате, чтобы сообщить Оливеру о прибытии ангела, да только та пустовала. Вот так вот по среди ночи! Хотя Смит готов был покляться что пару минут назад точно слышал сопение своего соседа. Но вопрос о исчезновении писаря оставался не решенным, так как изумление мужчины прервал Мороний: — Божественный помысел сегодня был завершен... Теперь тебе предстоит более тяжкий, а так опасный путь в вероучении истинной церкви Иисуса Христа. Ибо так твердил слово Господа, уготовленное тебе с неба. — Голос ангела был чарующий, подобно мелодии, которую хотелось прослушивать раз за разом — Я обязан Господу тем, чтобы забрать у тебя золотые листы, ведь будет так необходимость Господа, в них более нет нужды. Джозеф без лишних колебаний принялся выполнять наставление ангела, легким шагом подходя к столу, на которых были оставлены священный писания. Завернуты те были в тоненькую ткань, на случай уберегая их от лишних глаз. Беря же в руки священный артефакт, мужчину вновь одолела тревога, что при взгляде на Морония, уже открывалась ему ясным мотивом. Изменившиеся настроение пророка не могло скрыться от глаз ангела. —Джозеф, на твоем сердце видна печаль, что могло послужить твоей тоске? — Мягкий голос обивал словно одеяло, иже было набито гусиными перьями, насылая целый рой мурашек на тело Смита —Дело в том… — Мужчина замялся, проводя большим пальцем по ткани, сквозь нее ощупывая золотые листы, затрагивая вмятины, несущие за собой давно утерянный язык — Ты был моим наставником все это время, за что я благодарен Богу! Однако, не обозначает ли это… Конец? Конец нашим встречам и твоим учениям? — На все воля Божья — Безмятежно отвечал ангел — Верно, на все воля Божья — Покорно соглашался Смит, протягивая священные писания Моронию, пока взгляд его был направлен куда угодно, но не на ангельское лико. Ведь на лице мужчины начинал вырисовываться стыд, стыд за... — Однако, меня не может не печалить сам факт, что это может быть наша последняя встреча. Мороний, ты стал мне не только наставником, ты стал мне чем-то большим! Я все еще детально помню нашу первую встречу. Я был всего лишь подростком, когда в моих покоях явился ты. Я ранее не когда не встречал кого-то столь светлого, красивого… В таких… Облегающих одеяниях что во всей красе вырисовывают все твои мышцы, изгибаясь в особенности ягодиц… В ту ночь я не мог уснуть не из-за открывшего мне чудо, а из-за… Нет-нет, мне не стоит восхвалять всю эту мерзость  Смит поспешил передать листы, желая уже поскорее вымолвить прощение за свои грешные помыслы, что не давали ему покоя уже долгие годы с их первой встречи с Моронием. Это было тяжело признать, он ведь и женился в надежде отогнать от себя такие мысли! Это даже работало, но рушилось стоило ангелу вновь пристать перед ним, возвышаясь над ним своей величественной фигурой и подтянутым телом, что за собой несло неимоверное мужество и сексуальность — Является ли твой грех мерзостным из-за того, что ты пожелал навредить своему ближнему? — Все так же безмятежно проговаривал Мороний. — Нет. Но это мерзостно перед Богом, ведь мысли мои нацелены на связь… Без брака! — Гадость и содомия, до момента пока это будет сделано в браке. Хоть Джозеф только начинал своей путь как пророка и мормона, в итоге посадив потом бедующую Америку на эту гадость, но в нем уже проглядывались черты настоящего мормона, а именно - гомосексуалиста твинка, единственного которого останавливало, так это закон о запрете однополых браков. Теперь он не смел и думать о связи с величественным мужчиной, как бы того не желалось. Все это происходило вне брака, а значит являлось греховным. — Я являюсь ангелом, посланником Бога и поэтому не имею я волю вступать в земные браки. — Отвечал Мороний, что только сильнее опечалило Смита — Но мною все еще ощутимы все земные радости и чувства. — Золотые листы, которые были отданы ангелу, были отставлены на небольшую тумбочку находившеюся около кровати Джозефа. Это вызвало небольшое недоумение у самого Джозефа, что предполагал, что конец их встречи наступит сейчас. Ангел заместо того, чтобы исчезнуть в небо, обращался к пророку, обхватывая его пылающую щеку крепкой ладонью, что ощущалось таким теплом, кое нельзя были описать простыми словами. Это не было физическое тепло, оно ощущалось сердцем, словно нежное объятье матери, словно гордость отца, словно как истинная вера в Иисуса Христа… Джозеф терялся, когда ангел настигал внезапно, вводя юного (по меркам Морония) пророка в нежный поцелуй. Губы ангела были на столько мягки, что на миг Смит представлял себя в лобызании с комочком пуха, нежели со страстью своих последних лет. Мороний начинал действовать решительно, продвигая поцелуй далее, размыкая губы обоих, чтобы вести язык в действие. Мерзкий жест на первый взгляд, но в порыве страсти вести неуверенную борьбу между собой, когда язык твоего тайного возлюбленного явно брал лидирующую позицию, проводя по деснам, данным жестом показывая на полную близость. Но губы немели уже спустя пару долгих, как казалось, на первый взгляд, секунд. Мужчины отсоединялись, создавая между собой пространство, наполнено страстью, нерешительными взглядами и жаром. Стоило набраться воздуха, как уже сам Смит, не глядя на ранний грех безбрачества, вводил ангела в новый поцелуй, действуя уже уверенно, со всей накопившейся страстью, кою он не мог испытать с женщиной. Джозеф жаждил обнять ангела, зацеловать его до беспамятства. Но Мороний и так все внимал, позволяя мужчине перед ним окунуться во все людские пороки и желания, что были сотворимы самим Господом! А значит и греха тут не было. Сегодня была невероятная ночь.       Между мужчинами возникла пауза, когда губы после долгих страстных поцелуев оставались в покое, пока в глазах виднелся трепет, недоговорённость, которая была между ними не могла быть разрешена за одну ночь, невозможно выразить словами все те чувства что были накоплены за все эти года. Лишь телом и действиями возможно показать лишь процент, всего того созидания томившего в сердцах обоих. —Мороний…— Вздыхал Джозеф, когда его ладони ложились на массивную грудь ангела — Я хочу… Я жажду и жаждил ранее о чем-то… Я хочу прикоснуться к тебе. Хочу ощутить всё твое тело, все твое тепло и всю твою любовь — Выпаливал мужчина, сжимая тонкую ткань межд пальцев. — И будет воля твоя на это — Ласково улыбался Мороний, когда его руки отходили от лица пророка, накрывая его плечи и надавливая на них, дабы спустить мужчину на колени. Джозеф ахнул, но повиновался, позволяя себе встать в уязвимое положение, что открывало ему вид на вожделенную фигуру. Да и простит Господь за его упоминание всуе, но Боже правый, до чего сексуально выглядел Мороний, когда он возвышался над ним! Его тело далеко не идеал, он не был накаченным дровосеком, что после тяжелого дня смахивает пот со своих огромных сисек. Однако и молодым простачком, что не мог и козу поднять тот не был! Это был золотой идеал, который больше очертывали белоснежные одеяния, начиная от возвышенной груди, имея за собой вырез оголяющий ключицы, доходя до сильных плеч, что за собой имели мощные руки, что без сомнения вобьют тебя в кровать страшной силой, а какой скрывался пресс, что наверняка был наработан после стойких лет сражений и ремесла…  А ниже же… Ниже ожидала та сама людская особенность, которая все еще присутствовала, не глядя на небесную форму белоликого. Эта особенность заметно начинала выпирать сквозь тончайшую ткань.       Смит мельком зыркнул на Морония, остерегаясь, что все происходящее могло являться сном, однако нет, ангел все еще был перед ним, ожидая продолжения их страстного разговора. Джозеф не став медлить, с долей неловкостей, ведь это был его первичный акт с мужчиной, но с пылкостью от вожделения, подтянулся ближе, берясь за край одеяниям. Потянув его выше и оголив нижнюю часть посланника Господа, Смит округлил глаза, вмиг поднимая удивленный взгляд выше, задавая простой немой вопрос. — Нефийцы славятся своими немалыми размерами — Безразлично отвечал Мороний, который если читатель позабыл, ранее при жизни являлся тем самым нефийцем.              Джозефу оставалось лишь поджать губы, оценивая святой член не хилых размеров что предстал перед его глазами. Но каким бы он был мормоном если бы отступал от трудностей и внушаемого страха? Смит сглатывал, прежде чем до коснуться губами до головки пениса, медленно, больше из-за неопытности, накрывая весь ствол короткими поцелуями, доходящий до мошонки. Возобновляя цепь поцелуев, но уже к верху, Смит приоткрывал рот, касаясь горячим языком до головки, кою попытался обволокут полностью губами, но небольшого зуда вокруг рта напоминала о неопытности, кою он может после натренировал в будущем, ну, мормон же.       Обслюнявливая головку со всех сторон, языком Джозеф проходился и по всему стволу, смачивая каждую выступающую вену, стараясь вобрать весь вкус мужественного достоинства Морония, что своими благородными вздохами благодарил за малую работу пророка устровшесего под ним. Но этого было недостаточно, о чем намекал и сам ангел, водя длинные пальцы в волосы Джозефа, слегка оттягивая те, чтобы направить его к верхушке пениса. Смит покорно размыкал губы, позволяя ангелу толкнуться ему прямо в рот, вводя свой мощный ствол. Уголки рта вновь начинали гудеть, но на этот раз мужчина не отступал, стараясь вобрать как можно глубже, в чем Мороний тому активно помогал, направляя голову мужчины ниже. Отсос самому вестнику Бога.. Это событие было номинально! Да только об этом вряд ли Джозеф потом упомянет в своей книге…       Продвигаясь дальше, где-то до середины, Смит старался вести хоть какой-то так движения. Брови смыкались меж собой от дискомфорта, хотя тот и не был против. Мороний хоть и выглядел инертный большую часть процесса, но это из-за того, что он являлся настоящим альфой в порно фанфике, лишь слабо постанывая и помогая своей омежке заглатывать глубже, но даже у небожителя являлся предел, чему и следовало приостановить сей процесс. Ведь замысел ангела за собою имел не только оральные ласки, этого было недостаточно что бы выразить все накопленные чувства. Придерживая Джозефа за голову, Мороний отступил, важно оглядывая мужчина под собой, с коих влажных губ стекала слюна, пока их владелец старался отдышаться от такого незабываемого экстаза — Не стоит себя утруждать одним лишь делом — Вздыхал светлоликий, помогая Смиту подняться на ноги, но только для того, чтобы усадить его на кровать, на коей были лишь фантазии о чем то подобном, без даже малой надежды на воплощение. Спасибо… Христу за это...? — И будет так, что воля Божья разлучит нас на долгое время, но в данный день, данной ночи, жажду и я показать всю свою воспаляющую страсть, что ранее была мне не так ясна. Джозеф обмяк. Он был женат и пока не задумывался о новых женах и был счастлив… Но только сейчас он осознавал на сколько он ошибался. То время что он проводил с Эммой, не может сравниться с одним этим моментом. Столько любви и ласки он мог разглядеть в этих светлых глазах. На сколько нежно с ним обходился ангел и то, на сколько приятно было каждое его прикосновение… Смит возжелал еще и еще прикасается, ощутить каждый сантиметр тела, каждую жидкость что… Черт его поймешь, что там может вытекать из ангелов, но этого хотелось!       Джозеф потянуться за еще одним поцелуй, который Мороний с ласковостью принимал, наклоняясь и не глядя на что во рту пророка ранее побывал не хилый хуй, для божественного создания это не было проблемой, вновь возобновить мокрые поцелуи. С поцелуями Мороний начинал налегать, заставляя мужчину перед ним улечься на кровать, разводя его ноги в сторону. Возможно ранее стоило упомянуть что на данный момент Смит одет в простое нижнее белье 19 века (мормонского белья на тот момент не существовало), что так же было пригодно и для сна, но об это читатель мог додуматься и сам, как бы не было, ангел без дальнейших прелюдий медленно начинал стягивать нижние портки, оголяя член мужчины, что стоило подметить уже давненько был возбужден. — Мороний…— Простанывал в поцелуе Джозеф, когда его руки цеплялись за крепкие плечи возлюбленного. — Тебе должно быть известно, что я… — Далее нашептывал мужчина, прежде чем его прервал ангел. — Я буду предельно нежен — Закрепив свои слова кратким поцелуем в уголок губ — До поры, кои ты не свыкнешься с моей страстью Ангел с нежностью в движениях спускал свои сильные руки ниже, проходясь краткими касаниями по телу пророка, задевая живот, что все еще был спрятан за ночной сорочкой, до уже оголенных частей, словно специально приходясь в пару сантиметров от эрегированного члена, останавливая свой путь на волосатой ляжке. Это было как прикосновение весеннего солнца, выходящего после мрачной зимы. Джозеф ахал сильнее, когда пальцы возлюбленного поглаживали его, спуская все ниже и ниже… Тут уже мужчина немного ерзал, пока его вновь не успокаивал Мороний: — Оно того требуется для акта любви. В будущем человечество для этого придумают множество разных решений для упрощения сего процесса, однако, как того требует это история, будут совершены традиционные способы — Проговаривал мужчина, одаривая горячим дыханием ухо пророка, успокаивая его неопытный разум, пока в этом же моменте он не ощущал как в его мормонский зад проталкивается что то на подобии.. Пальца?  Ангел действовал мягко, позволяя привыкнуть к новому инородному предмету в анусе, прежде чем начать легкую стимуляцию, добавляя в последствии и второй палец. Ощущалось это необыкновенно, не грешно возбуждающе, все же пальцы в жопе это по началу странно, однако все ровно достаточно горячо, чтобы расплыться в мычаниях от удовольствия. Стимуляция не занимала много времени и стоило только Смиту привыкнуть, как его тело покидали мощные фаланги, готовя им на замену… Сегодня возможно был последний день, когда Джозефу было позволено сидеть спокойно, но оно того стоило.       К анусу прислонялась толстая головка Морония, слегка проводя ею во круг, позволяя пророку подготовиться к его первому разу, прежде чем силком войдя внутрь, поражая тело Джозефа. С его губ срывался глухой выкрик, вырисовывая на его лице дискомфорт от на столько больших размеров. Но Мороний сдерживал свои обещания, позволив тому свыкнуться, в моменте покрывая все его лицо, а далее и шею россыпью поцелуев, переключая фокус. Был ли ЭТО божественный замысел? Эти вопросы оставались без ответа, но уж точно, на что можно было ответить, так это интимность всего момента. Интим это сказано броско ведь и так все ясно! Но здесь был другой интим, заключавший в себе не только физическое соитии, но и воссоединения двух дух, коим не позволено быть вместе. Это был медленный печальный танец, несущий за собой красоту момента, но с горечью осознания неизбежной трагедии что следуеопапхшцуапхавхп ты че несешь       Заботливо выжидав время, Мороний совершал первые толчки, следя за дискомфортом своей любви. Толчок за толчком, переходящие в малый темп, вызывавший бурю новых ощущений. Джозеф Смит стонал от мощного члена Морония, что входил в него с такой долей нежностью, сравнимое запахом утренней россы. Однако этого было мало, неопытность желалось позабыть, жаждя хоть и с последствиями, но получить максимум удовольствия, ведь это могло быть их последним актом любви. — Мор-роний, прошу не сдерживайся — Уже громче стонал мужчина, томным взором глядя на ангела — Я хочу почувствовать тебя.. Архг! Полностью! — Более слов светлоликому не требовалось, в моменте сбрасывая с себя всю осторожность в первом разе.       Все что можно было представить в эротический фантазиях о Моронии, показывалось на яву в сто раз горячей. Его большой толстый член начинал вбиваться в анальные стенки Джозефа нарастая темп все быстрее и быстрее с долей грубостью, но не той грязной, кою совершают с куртизанками от животных инстинктов. Это была мужественная грубость, величество, в которое хотелось пасть, крича имя своего возлюбленного при каждом новом толчке. Кровать скрипела, во все угрожая такими темпами провалиться вниз, но дело было не до этого. Член толкался, да что уж там, долбился прямиком по простате, о существовании коей мужчины в 19 веке вряд ли знали, но обнаружение ее вводило в сильнейший экстаз. Горло Смита сохло, глаза неволей слезились, а тело уже давало звоночки о приближающей эякуляции события, но Мороний и не думал останавливаться, вбивая пророка все сильнее в матрас. Хотелось, чтобы это продолжалось вечно, ощущать мощный член в себе, грубо трахующий тебя, но с осознанием скрывающиеся нежность за этим, видеть прекрасно лико своего возлюбленного. Слышать грязные шлепки мошонки об твою задницу и то как Мороний… — Джозеф! Слышался чужой голос, что был так же любим, но не столь желаем, чем… — Джозеф! Уже все петухи пропели! Тут Джозеф и открывал глаза, видя перед собой не завораживающие глаза Морония, а простой деревянный потолок, распластавшийся над его кроватью. Мужчина вскакивал, нервно оглянувшись. За окном уже светило ранее солнце, а около его кровати стоял Оливер. — Чт-… Где… Оливер! Мы, мы ведь вчера закончили перевод книги? — Беспокойно спрашивал Смит, в надежде что это не было сном. Оливер же в свою очередь насторожился бурным подъёмом своего напарника, но списывал это на кошмар или все еще сонное состояние мужчины — Верно, закончили — Улыбался юноша, от гордости что его переполняла за великую работу — И после мы пошли спать… Ты ведь всю ночь проспал? — Конечно! Я так устал, что чуть ли не как убитый спал — Хихикнул Оливер, что вмиг опечалило Джозефа, но после юноша продолжил — Хотя ночью я вскакивал что бы… Ну ты понимаешь, справить нужду по большому. Черт его знает, что это было! Весь день я был свеж как огурчик, а под ночь вот такое… Казалось я в туалете просидел пол ночи! Ты гляди тоже, вспомни что ел, чтобы тоже не траванулся. И так… Я точно могу припомнить…       Далее Джозеф уже не слушал, он с распахнутыми глазами глядел на своего писаря, пытаясь переварить все сказанное в голове. Глаза его медленно, с небольшим страхом оборачивались на стол, на коем ранее они оставили золотые листы, увидев там… Пустоту. Золотых листов больше нет. Их забрали. Возможно, это был кто-то посторонний что ворвался в ним ночью, забрав божественную реликвии и все это правда было очередным эротическим сном, но третий знак был подан в ту же минуту, стоило Джозефу принять сидящее положение. Вчера точно была… Невероятная ночь.