Извращенец

      — Малышка! — Слышится справа. Стучат начищенные ботинки по серому бетону; следом — отчаянный крик.       Хан Джэ пробивает незнакомцу голову и смеется. Толстое стекло самодельной «розочки» впивается в кожу блестящими зубами-иглами. Жертва вскрикивает, а Хан Джэ заботливо проворачивает бутылку, разрывая упругую кожу. Он скользит от жертвы к жертве, успевая мельком поглядывать на подельника. Удостоверившись, что всё хорошо, он кидает бутылку прямо в голову бандита — хэдшот! И вновь звучит веселый смех.       Го Хен Су улыбается. Он изрядно вымотан: по лицу стекает кровь, кулаки покрыты ссадинами, а в глазах рябит. Ему хочется бросить всё и убежать, но поздно. Теперь он — часть корабля. И его капитан сейчас рвет врагов, сражаясь за молоденького юнгу. Го Хен рад, что слышит чужой — его! — смех. Он чувствует, что опасность миновала.       Удар за ударом. Хан Джэ убил, наверное, десять человек, или больше, он не считал. Он дерется всем, что попадется под руку — бутылка, балка, кусок арматуры. Мужчина кричит, бьет кулаками и успевает помогать подельнику, примания его врагов на себя.       Они оба танцуют посреди кровавого месива. Их сцена — кровавый бетон. Их партнеры — смертники. Кульминация настанет лишь тогда, когда они сомкнут руки в центре помещения и улыбнутся друг другу. «Малышка» кокетливо поправит Хан Джэ галстук, и последний скажет, что Он красив даже с синяками; протянет грубую, окровавленную руку, но прикоснуться не получится — его поддельник выпорхнет, как только последняя жертва перестанет дышать. Их страстное танго закончится. Хан Джэ не хотел этого.       Он видел, как Го Хен машет кулаками. Он очень умен — надел на костяшки пальцев железные часы, чтобы удар был крепче. Подтянутая полицейская фигурка, обтянутая в синий костюм, скользит от противника к противнику. Туфли отчеканивают мелодию, кулаки набивают ритм. Так умеет только Хен Су. Другие танцоры не достойны даже взгляда Хан Джэ, но от подельника не оторвать глаз. Только у него такая техника ведения боя, которую бы другие назвали «небезопасной», «отчаянной». Он чередует руки для удара и ненарочно прикусывает губы — Хан Джэ свистит, а его коллега даже не понимает кому именно посвящен этот жест.       Удар правой, удар левой — и апперкот! Соперник ударяется головой об железный шкафчик, падая без сознания. Го Хен салютует и радуется. 8:0, черт возьми!       Но тут его с силой обрушивают на землю. Тяжелый кулак приковывает его к полу. Парень не может пошевелиться, и всё, что ему остаётся, это чувствовать щекой холод бетона. Его сдавливают ладонью, словно прессом, и из груди вырывается отчаянный крик. Гидравлический пресс поднимается, и Хен Су едва успевает вдохнуть перед тем, как улететь в тот же железный шкафчик, куда минуту назад он безжалостно отправил своего врага. Парень ударяется головой об острый замок. В ушах звенит. Огромный амбал поднимает его, хватая за шею, и на его фоне Го Хен выглядит едва ли больше мухи. Горло сжимают. Парень не может вздохнуть, и он болтает ногами в воздухе, пытаясь подпрыгнуть на воздухе и хотя бы на секунду оказаться на свободе. Но соперник держит мертвой хваткой.       Хан Джэ с криками прыгает на гиганта. Он цепляется за него, как обезьяна за ствол огромного дерева. Мужчина смеется и прикладывает все силы. Его щеки и руки краснеют, а кулаки сильно дрожат. Великан отпускает Го Хена, и тот падает на бетон, жадно глотая воздух. Парень поднимает глаза.       Его босс вцепился в великана, как клещ. Он душил его. Хватило двух минут, чтобы огромная туша упала без сознания на пол. Искренний смех, в котором звучали новые, неизвестные нотки, залил комнату. Он эхом раздавался по всему помещению, отскакивая от стен. Но стоило только Хан Джэ посмотреть на подельника, как он замолчал — Хен Су был едва жив.       — Меня чуть не ранили. — Говорит Хан Джэ, стараясь перевести тему в шутку.       — А я чуть не сдох. — Отвечает парень.       Их танец закончился не так, как Хан Джэ ожидал. Их отвлекли от финальной части. Кульминация чуть не стала трагичным финалом. Кроме того, напарники резко сменились, и Го Хен танцевал не с тем, с кем должен. Громила забрал всё внимание, которое Хан Джэ по праву; он добывал его столько лет, ещё сидя за решеткой. Мужчина бьет большую тушу под дых, но великан не реагирует. Тошно-то как.       Го Хен смеется, глядя, как напарник мстит врагу без сознания. Он встает и тут же шипит от боли — хотя бы одно ребро точно сломано. По-хорошему нужно ехать в больницу, но внутри кипела злоба, и парень был готов рвать и метать даже с такой болью. Но врагов не осталось — Хан Джэ заботливо подчистил всех, кто хоть на шаг приближался к его подельнику. Хен Су лишь топчется на месте. Он был зол. Он чувствовал себя неудовлетворенным, но не понимал почему.       Парень смотрит на Хан Джэ. Мужчина пытается выбраться из-под тяжелой туши. Он тоже в крови; начищенные туфли покрыты пылью и красными каплями; волосы взъерошены; дорогой черный костюм, подчеркивающий широкие плечи, порван в нескольких местах. Сейчас он не был похож на бандита. Скорее напоминал того Хан Джэ, которого Го Хен видел в тюрьме на протяжении двух лет подряд. Подельник подходит к боссу и протягивает руку, покрытую синяками:       — Вставай.       Хан Джэ растягивает губы в улыбке. Он принимает помощь, громко хлопая по чужой руке.       Они оба смеются, понимая через что прошли. Они шутят, что находятся в крутом корейском боевике, и они точно играют главные роли. Го Хен вытирает окровавленную макушку об разбросанную там и тут одежду, а Хан Джэ заканчивает работу — тащит ещё живого врага на допрос. Возможно, кровавый. Возможно, последний.       И все-таки они станцевали. Едва ли это напоминало танго. Едва ли — сальсу. Они танцевали, размахивая острым стеклом и кулаками, и перерезали глотки. Их костюмы и лица были покрыты кровью жертв — разве это красиво? Они не смотрели друг другу в глаза, а лишь мимолетом кидали взгляды, говорящие: «Тебе нужна помощь?». Они не наклонялись друг к другу, чтобы шептать фразы, но обрывисто кричали: «Справа!». И кульминацией стало не касание и даже не победа над великаном, а прерывистый смех и протянутая рука.