iando

Ли Минхён или в народе просто Марк Ли. Отличник и радость родителей, вечно сданные на отлично работы, всегда готовая домашняя работа, всегда гладкая рубашка и идеально завязанный галстук на шее. Можно описать его тремя словами без особой трудности: Сын маминой подруги. Или может просто ребёнок без личного мнения под вечным родительским контролем и миллионами загонов по типу боязни разочаровать близких своими промахами? Поэтому Марк Ли не падает. Он идеальный староста в выпускном классе. Все так и хотят приблизиться к нему, ведь он удобный. Он всë решит за них. Марк уникум с большой буквы. Нет, конечно, это не только многолетние старания. Это просто Марк такой. Живя такой жизнью, Ли должен был давно уже распечатать себе табличку с надписью «сарказм» или ходить по классу, крича: «ребят, не используйте меня! Я не хочу быть удобным для вас! Не используйте мой образ пай-мальчика!» Только один не льстил старосте, и это была та ещё оторва. Ли Донхёк или в близком кругу Хэчан. Та ещё заноза в заднице Марка, которая только и делала, что нарывалась на неприятности. Кому их решать? Конечно же, идеальному и ответственному Марку. У него просто не было выхода, кроме как идти и отчитываться за проступки Хëка вместо драгоценного времени на подготовку перед уроком. Этот парень просто вымораживал Минхëна. Он превращал спокойное существование в беготню, устраивая беспорядок везде, где бы он ни был. Марк — перфекционист, а Донхёк — нарушитель порядка. Он бесил до противного скрипа зубов старшего. А самое главное, что управы на него не было. Никто не хочет дать ему по заслугам. Марка это бесит. Его бесит Донхёк. Бесит его свобода. °°° Важная контрольная работа. Марк весь на нервах. Он сидит прямо перед учителем. Он смотрит на последнее задание и понимает, что просто не знает или же не помнит ответа. Просто нет ничего в голове. Непривычно пусто. Это вогнало Марка в тревожное состояние, так ещё и рядом сидит этот Донхёк. Минхëн из-за него же и не успел зайти в класс пораньше и выбрать свою излюбленную вторую парту на среднем ряду. За ней комфортно. На этой же, за которой сидел он сейчас, тревожно. Учитель вечно заглядывает в его работу, выискивая у идеального Марка хоть одну ошибку, чтобы тут же указать на неë, лишь бы Ли исправил еë, оставаясь для администрации школы круглым отличником, пусть и не совсем честно. Допустил бы Донхёк ошибку в своих ответах, все бы промолчали и поставили двойку, даже если его метод отмечать квадратики наугад сработал на тройку. Его просто уличат в списывании. Это звучит… ужасно несправедливо? Почему у Марка в голове такие мысли? Донхёк просто ошибка. Слабое звено класса. Самое свободное звено. Минхëн завидует. Зависть пропадает из-за того, что парень вспомнил, из-за чего, а точнее из-за кого он сейчас тупит над последним заданием, не зная, что ответить. Донхёк — избалованный мальчик, который так и желал найти себе приключений на одно место и поэтому направился в столовую перед контрольной воровать у младших классов хлеб с обеда, о чëм вскоре доложили дежурные учителя самому Марку. Они никогда не занимались сложным подростком, который кошмарил всю школу. Им было удобно свалить всë на ответственного Минхëна, который не умеет отказывать старшим ради безупречной репутации и отзывов. И вот Марк прыгает вокруг этого Хëка, по-хорошему пытаясь уговорить того вернуть всë детям и не повторять такого более, на что ему показали язык. Это некультурно и неэтично. Это просто мерзко. Именно поэтому только со звонком на урок Ли потащил за руку бездельника, взглядом сверля набитые обеденным хлебом карманы, чуть вздыхая. В этот раз война проиграна. А это значит, что все улики должны быть стёрты. Заведя парня в туалет, Минхëн достал из кармашка своего вместительного рюкзака бумажные салфетки и, буквально выхватывая хлеб из карманов младшего, аккуратно заворачивал его, после складывая в сумку через плечо, принадлежащую Хэчану. Тот гадко лыбился. — Помогаешь мне прямо на уроке? — Спасаю свою задницу от того, что на меня скинут то, что я не разобрался с тобой… Раздражение читалось в голосе, и Марк даже слегка нахмурился, ломая маску хорошего мальчика перед этим невозможным парнем. — Хоть слово пискнешь про сотворённое. Я не буду мягок с тобой… — Я люблю, когда грубо, Марк-и. На этой фразе старший Ли развернулся на пятках, пряча голову в плечи, и чуть ли не побежал к кабинету биологии, где по великому закону жанра была одна свободная первая парта перед учительским столом. Эта парта всегда была проклята. На неë никто в жизни не сядет, так как на работах это смертельно для жизни. Учитель прямо перед тобой и считывает все движения под партой в твоих попытках успешно списать. Марку было не страшно сесть перед учительским столом. Ему было страшно сесть с Донхëком за одну парту. Он непредсказуем, и Минхëну было по-настоящему боязно. И вот он склонился над своим вариантом, где нужно было просто отмечать правильные варианты. Всего лишь выбрать верный ответ. В голове к последнему заданию пусто. Страшно. Марк почувствовал, как его прошиб холодный пот, а по спине пробежали противные мурашки. Ли очень долго не чувствовал себя так сконфуженно. Он всегда знал ответ, ведь даже перед уроком всë заучивал от корочки до корочки. Но на этой перемене он был занят не учебником. Чёртов Донхёк, который сейчас сидит рядом и без особых усилий чиркает, кажется, наугад… Хотелось его придушить. Марк не будет вглядываться и выискивать, правильно ли тот отвечает. Это ему незачем. Донхёк — это его заноза. Да и учитель может подумать лишнего, будто сам Марк пытается списать у двоечника. Хотя… Кто знает? Может Донхёка и отругают за просьбу помощи извне. Этот вариант очень уж привлекал старшего, который вовсе забыл про то, что сейчас идёт контрольная работа по биологии. Карандаш бесцельно тыкал в последний вопрос, на который Марк не знал ответа. Наугад. Ли не помнил, когда в последний раз тыкал пальцем в небо, надеясь, что угадает. И он не угадал. — К сожалению, у нас всего одна пятёрка, две четвёрки, пара троек… А остальное… Я разочарована. Говорила учительница на следующий день с очень уж грустными глазами, после, сев за стол, она принялась забивать полученные результаты без права на исправление в электронный журнал. — Накомото отлично. Ли Минхëн и Ли Донхёк четвёрки. Тройки у… Дальше Минхëн просто не слушал. Он смотрел на заднюю парту, за которой сидел довольный Донхёк и махал рукой с незаслуженной четвёркой в дневнике, которая была у него только из-за факта наличия Марка рядом. Он подло списал без приложения хоть малейших усилий. Ли старший невольно закипал, смотря на эту приторную до мерзости улыбку. °°° — Что это, Минхëн?! Парень стоял, разглядывая свои кеды, ведь мама накинулась на него с самого порога, начиная тыкать ему в лицо электронным дневником, где среди пятёрок красовалась четвёрка. Тыкала в лицо почти совершеннолетнему парню. Позорно… Да, можно было сказать, что была допущена лишь одна ошибка, но что бы это изменило? Нужно было знать всë безупречно. Учить так, чтобы не было ошибок. Ей было плевать, что школьные обязанности как самого лучшего ученика не заканчиваются простым посещением уроков и выполнением чисто учебных задач. На плечах Марка был тот же Донхёк, из-за которого его сейчас и отчитывали. — Месяц под домашним арестом! Марк, кажется, даже почувствовал на себе слюну матери из-за того, с какой злобой она это выкрикнула. Разве это наказание что-то поменяет? Домашний арест? Словно Минхëн выходил из дома. Словно у него было время на это. Учëба приковала его к своей комнате без шанса на отдых. Всë, что видел и знал парень, это учебники и их содержание. У парня даже друга не было, ведь он в старших классах переехал из Канады в другую страну, пусть и оставив людей, которых вряд ли можно назвать таковыми там. На новом месте у Марка был лишь Джено, и то они очень редко болтали из-за нагрузки Ли. Он был тот самый друг, который просто сидит вечно с ним за одной партой в школе и часто бродит по коридорам, если Минхëну куда-то было нужно от нечего делать. Джено был заместителем Марка, то есть заместителем старосты другими словами, но высокими оценками он не отличался, за что получал колкие замечания от учителей и вечные фразы по типу: «лучше бы Юта Накомото стал замом». А тот только рад и будет. Марк не имел ничего против парня, который так же приехал из другой страны, но всë равно слегка сторонился из-за холодной ауры или просто боялся заговорить с кем-то, кроме Джено, ведь был максимально изолирован от социума и просто не знал, что делать при знакомстве. Особенно если брать во внимание достаточно острого на язык Юту, которого, кажется, выносит только его сосед по парте Сычён, также приехавшего из-за границы, но по обмену на год. Заметив, что шум стих, что означало прекращение лекции и морали его матери, Минхëн, всë прослушав, витая в своих мыслях, наконец-то разулся, аккуратно ставя обувь на специальную полку, после стягивая лёгкую ветровку, вешая на крючок в прихожей. Только после этого он зашёл в комнату, чтобы оставить рюкзак, а затем отправиться мыть руки под надзором матери. Словно маленький, Марк мыл руки тщательно, по уже заученной и въевшейся в мозг схеме, чтобы убить все девяносто девять и девять десятых бактерий и микробов. А смысл, если остаётся эта одна десятая? У Марка всегда было много вопросов, но никогда не было ответов, ведь не понимал он всë, что он не учил. Учебника жизни не существовало. Там же при матери он аккуратно снял свои линзы и надел заранее продезинфицированные очки, проверяя ровно ли те сидят на нëм. И вот Минхëн в своей комнате. Совершенной неживая коробка без души и частички Марка, словно у него нет интересов. Серые стены без постеров, которые были у других подростков. Ли было запрещено их вешать. Это бы отвлекало его, да и интересов у парня не было. Рабочий стол, на котором был идеальный порядок и царил минимализм. Красота в мелочах и, конечно, всё для красивой картинки для инстаграма, который просто обожала мать парня. Белый обычный шкаф, в котором только школьная форма или белые футболки с джинсами. Идеально сложенные белые носки и чёрные трусы на каждый день. Кровать двухместная чёрная с серым постельным бельём идеальна заправлена. Никаких игрушек на них, хотя, честно говоря, Минхён мечтал об огромном плюшевом медведе, на которого можно будет закинуть ногу и засыпать в обнимку. А спал Марк солдатиком на спине, либо сложив руки на животе. Но не всегда. Иногда он не спал, но это была огромная тайна. Он давно отступил от своих шалостей, но сегодня он так устал, его так трясло изнутри от непонимания мира, который его окружил. Слишком много мыслей. Слишком много загонов. Нужна разгрузка. Достав учебники и тетради, Марк сел за рабочий стол и принялся за домашние задания и повторения материала с идеальной осанкой нога к ноге. Он не гопник, чтобы раздвигать их, горбясь. Спустя три часа Марк устало снял домашние очки, потирая уставшую переносицу, а после — глаза, перед которыми уже всë плыло от нагрузки. Одет он был в домашнее. Под домашним в их доме подразумевалось носить спортивные штаны и майку. Сегодня выбор был между серым и чёрным комплектом, и в итоге был выбран чёрный. С ним легче осуществить задуманное. °°° Все в доме легли спать, в том числе и родители, конечно, заранее проверив то, в какой позе спит их сын, словно это был не дом, а исправительный лагерь таких, как Хэчан. Ему бы не помешало пожить в таких условиях хотя бы пару дней. Минхëн поставил бы на то, что он бы сбежал в первый же день, сверкая пятками, ведь свобода для того на первом месте. Хëн, подождав полчаса, вылез из-под одеяла, бережно заправляя уже по привычке его обратно. Подойдя к окну, он открыл его, отодвигая наверх и ловко перелезая на другую сторону. Прикрыв окно, Марк подставил парочку карандашей, чтобы то закрылось не полностью. После он начал искать пакет, оставленный у окна в кустах. Было огромное преимущество в комнате на первом этаже. Парень спешно надел кроссовки, предназначенные для физкультуры на улице, которые Ли успешно взял из школы, спрятав, чтобы теперь не замарать белоснежные носки, предназначенные на четверг, травой. Спрыгнув с окна, Марк медленно, не создавая шума, шмыгнул в тёмный переулок, уходя прочь от дома. Сумасшедший ли этот парень, который сбежал на прогулку ночью, так ещё и будучи на домашнем аресте со строгими родителями? Да. Но так было правильно. Так должно было быть, значит, так и будет. На самом деле Марк весь дрожал и боялся, что же произойдёт, если кто-то проснётся и пойдёт проверить его комнату. Это приводило в ужас, но свежий ночной воздух заставлял цвести изнутри, обгоняя шипы, поэтому Марк дышал полной грудью. Цель Минхëна — это площадка. Безлюдная тёмная площадка, на который можно будет провести время, чтобы выдохнуть и привести всего себя в порядок в моральном и психологическом планах. Нужно было отпустить всë, что грузило. Отдохнуть от частых бесящих Марка мыслей о списывальщике Донхëке. — Минхëн?! Разрезал ночную умиротворённую тишину резкий и громкий голос, заставляющий Марка судорожно поправлять очки, которых не было, оглядываясь в сторону голоса. Он забыл очки дома. — Приветик! Минхëн решил использовать тактику игнорирования, сев на качель, и принялся слегка покачиваться, стараясь не замечать даже боковым зрением досконально изучающего его Хëка. Благо плохое зрение старшего ему помогало не видеть эту бестию хотя бы в чётком разрешении. — Отвали… Хэчан не отступал, начиная раскачивать Марка так, что тот, резко вцепившись в цепи, на которые была подвешена сидушка, мгновенно поднял взгляд на виновника. Тот только рад, что привлёк внимание парня, и так лыбится противно, что даже спокойный Минхëн хочет либо ударить в лицо, либо куда-нибудь ещё, но точно по этому парню. Бесит. Раздражает. Выводит из себя. Пугает. Очень сильно пугает. — Не раскачивай! — А что, боишься? Мурлыкал младший, только подталкивая качель, заставляя опасно сильно раскачиваться так, что Марку, который в детстве даже особо не играл на площадках, стало поистине страшно. Не выдержав и переступив гордость, Ли вскрикнул, жмурясь. — Да! Боюсь! Прекрати! На удивление, его тут же остановили. Чужие руки упирались в бёдра, чтобы остановка была мягче, но при этом быстрее. Лицо виновника было близко, и Марк даже чувствовал аромат карамельки, которую жевал Хёк. Руки грели, ведь на улице было не очень-то и тепло, но гордость старшего просто не позволяла признать это. Марк и так слишком сильно успел опозориться за сегодняшний день или, точнее сказать, за сегодняшнюю ночь. — Сгинь… Шикнул Минхëн, скидывая с себя руки одноклассника, из-за чего тот на пару секунд потерял равновесие, ведь бёдра Ли были его главной опорой. Старший даже не шелохнулся, но заметил весь спектр разочарования на лице Хэчана. — А если не сгину? — Сгину я. Ли, встав с качели и вильнув вокруг парня, направился в сторону дома, фыркая и назло шоркая ногами. Ему никогда не разрешали так делать, чтобы обувь не испортилась и он не выглядел глупо. Сейчас Марк хотел себе это позволить, пока никто из родственников этого не видит. Он хочет быть вредным, особенно после стычки с Донхëком. Это успокаивало нервы. — Майку в ночь надевать очень глупо, Минхëн! Марк проигнорировал парня, ведь прекрасно это понимал, но другой одежды у него не было, ведь ему доступна только домашняя. Уличная в прихожей висит и дразнится, ведь Марк никогда не решится на столь отчаянный поступок против родителей. Подойдя аккуратно на цыпочках к своему окну, Марк бесшумно запрыгнул на подоконник и, сняв кроссовки, пряча их, развернулся к окну. Ухватившись за нижний край, он с лёгкостью поднял окно, проникая затем внутрь. Убрав карандаши обратно в стаканчик на столе, Ли со спокойной душой залез под одеяло, ложась ровно солдатиком, прикрыв глаза. Да. Может Хэчан и испортил ему ночь, но зато он вдоволь насладился свежим ночным воздухом, который, наполняя лёгкие, окрылял и дарил желание идти дальше. Марк был счастлив, что вернулся к этому обычаю. Эта его тайна должна быть в секрете, ведь никто его не поймёт. Марк знал, что поступает безбашенно, но от этого его кровь запретно сильно бурлила в жилах. Мама была бы зла на такое учащённое сердцебиение. Именно с такими мыслями засыпает Минхëн, вымотавшийся за прогулку и учебный день.