Снегурочка

Не клеилось. Антон нажал «Сохранить», закрыл пустой файл с заготовкой монолога и с протяжным выдохом вдавился пальцами в зажмуренные веки. Спокойствия это не добавило — в голове продолжали скакать мысли о том, как там уехавший утром и до сих пор не скинувший ему даже смайлика Арсений. Теперь его лицо было не только на театральных афишах — оно светилось с билбордов, рекламируя сериал, где он сыграл циничного, но крайне обаятельного адвоката. Его начали узнавать, и ему звонил уже не только Сережа с криками о помощи, но и серьезные люди с предложениями повесомее. — Глядите, какой важный птица, — бормотал Сережа, когда к Арсению подходили и просили о совместном фото. Антон старался не слишком сиять из-за этого, но получалось плохо — он-то давно ушел с головой в свою карьеру и знал: под лежачий камень вода не течет. Арсений делал для своего успеха все и даже чуточку больше. — На самом деле, — говорил он восемь лет назад, когда у них только начиналось, — я давно хожу на пробы. Даже снимался в мелких ролях. — О! — загорелся Антон. — А где посмотреть? — Да там полторы секунды времени, — смущенно улыбался Арсений, сосредоточенно глядя на плиту, где вот-вот должен был начать кипеть кофе. — Но прикольно, да? — Прикольно, конечно. И я все равно хочу посмотреть, даже если там полторы секунды. Сегодня у Арсения были пробы на главную роль в полном метре. Антон весь день был как на иголках, но звонить не решался — боялся помешать. Вместо этого он приготовил пасту, забыл добавить туда фарш, расстроился, махнул рукой и сел за ноутбук, пытаясь накидать идеи для нового стендапа. Дело шло туго: все мысли так или иначе сворачивали в сторону Арсения. Щелчок замка в прихожей прозвучал резко, заставив его вздрогнуть от неожиданности. Судя по звукам, Арсений разувался, но не было бодрого «Я дома!», и Антон насторожился. — Арс? — крикнул он, с кряхтеньем выбираясь из кресла. — Ну что, как прошло?.. Он вышел в коридор, щелкнул выключателем и заморгал. Арсений стоял на пороге в носках и в пальто, в его волосах запутался желтый сухой лист. Вид у него был растерянный и непонятно, расстроенный или нет. Такая тишина для него была не свойственна: обычно он либо начинал бубнить, либо радостно вещал, если настроение было хорошее. «Ой, блядь, — мелькнуло в голове у Антона. — Неужели нет?» — Арс?.. — попытался он снова, и тот медленно перевел на него взгляд. Ни слова не говоря, Арсений с раздражающе театральной неторопливостью принялся расстегивать пуговицы на пальто, снял его и провел руками по волосам. С недоумением взглянул на вытащенный оттуда лист и наконец улыбнулся. — Ни-сло-ва, — одними губами произнес он, внимательно посмотрел на Антона и стал надвигаться, оттесняя его. Антон послушно шагал спиной вперед, чувствуя, как губы невольно тянутся в улыбке — похоже, все-таки прошло хорошо. Наткнувшись на кресло, Антон неуклюже зашатался, но Арсений нажал ему на плечи и заставил сесть. А потом с невозмутимым видом забрался к нему на колени и горячо выдохнул в шею: — Сказали, что идеально подхожу. Взяли сразу же. Я думал, что обоссусь от радости. — Но футболка сухая и совсем не пахнет, — не сдержался Антон и получил болючий укус. — Ай! — Не опошляй момент, — невнятно возмутился Арсений, мокро поцеловав его туда же. — Кто бы говори-и... Арсений провокационно поерзал, и Антон тут же вцепился пальцами в его обтянутую брюками задницу, как в спасательный круг. Помочь это, конечно, не помогло, зато привычное ощущение упругой мягкости его успокоило. И немножечко (на самом деле множечко) распалило. Арсений промычал что-то невнятное, но отчетливо одобрительное, и продолжил терзать его шею губами. Антон покорился: стиснул пальцы и откинул голову, чтобы у этого самопровозглашенного вампира было больше места. Под ухо ткнулся холодный кончик носа, потом там же оказались губы. — Нечестный прием, — почти провыл Антон, весь покрываясь мурашками. — Мгм, — довольно сообщил Арсений, глубоко вздохнул и наконец отодвинулся, чтобы взглянуть на него. Его глаза счастливо блестели. — Шаст, — ласково произнес он и положил обе ладони ему на щеки, сдавливая их так, чтобы губы Антона вытянулись уточкой. — Ша-аст. Вместо ответа Антон приподнял брови и по умиленному выражению лица понял, что выглядит абсолютно дурацки — и что Арсению это нравится. Тот не замедлил подтвердить: — Сидишь тут такой в мятой футболке... С пятном каким-то… Небритый... С крошками в бороде... — Не пизди, — тут же возмутился Антон. — Тш-ш! — на щеки тут же надавили сильнее, сделав из Антона еще большую уточку. — Это художественное преувеличение, чтобы сказать, как сильно мне нравится, что ты такой. «Небритый замятыш?» — весело подумал Антон, и это веселье явно отразилось на его лице, потому что Арсений снова ему улыбнулся и мягко поцеловал его вытянутые губы. Антон похлопал его по заднице и повел руки выше. Спина под кончиками пальцев жила, подставляясь под прикосновения. Арсений весь состоял из сухих мышц, поэтому даже ущипнуть его за мягкий бок было невозможно — потому что мягкие бока съели регулярные тренировки и бег. Антон приласкал движущиеся под рубашкой лопатки и положил ладони на шею. Арсений потерся о его щеку своей — щетина Антона, которую Арсений несправедливо окрестил бородой, сухо зашуршала, — и выпрямился. — Так, — решительно сказал он и нетерпеливо пошевелился на коленях Антона, отчего тот беззвучно охнул. — У меня были планы. — Да? — Антон запустил руки ему в волосы и с удовольствием их взъерошил. Арсений повел пальцем от лица Антона вниз и остановился на груди — хотелось бы думать, что напротив сердца, но нет, он задумчиво обвел сосок и ущипнул его поверх футболки. — Я не особенно продумывал... — не обращая внимания на неподвижный Антонов взгляд, он продолжил мягко прокручивать его в пальцах. — Скорее, у меня был... план плана. — Арс, — предупреждающе выдохнул Антон. Тот снова поерзал на нем и с удовлетворением прикусил губу, явно почувствовав физический отклик на свои незамысловатые действия. Антон был простой, как валенок: поцелуй тут, поглаживание там, особенно от любимого человека, и он уже практически готов к чему-то большему. Арсения это неизменно забавляло, но радовало. Поерзав на Антоне еще немного — видимо, чтобы убедиться наверняка, — он задержал на нем взгляд, привстал и принялся деловито ощупывать Антоновы штаны там, где было чувствительнее всего. Антон с недоумением смотрел, как оттягивается резинка его домашних треников, и Арсений любознательно туда заглядывает. — Давно не виделись? — озадаченно спросил он. — Шаст, — поднял голову Арсений. — Мне кажется, у тебя проблема. — Да? — Ага. Надо штаны снять. Иначе крах. — А трусы? — И трусы. Совсем все плохо, — скорбно поджал губы Арсений. — Я попытаюсь что-нибудь придумать, но не могу гарантировать... — Руки б ты сходил помыл, — вздохнул Антон, приподнимая задницу, с которой уже деловито стягивали и штаны, и трусы. — А то с улицы пришел... Арсений оскорбленно закатил глаза, сполз с колен и ушел в ванную. — Нет в тебе, Шаст, духа авантюризма! — перекрикивая шум воды, заявил он. — Да, мы перестали лазить в трусы немытыми руками! — отбил Антон, посмотрел на по-прежнему заинтересованно торчащий из-под подола футболки член и принялся снимать штаны окончательно. Потом подумал, потер живот и футболку снял тоже. Взглянул на оставшиеся на ногах носки. — Арс, тебя сильно оскорбят нос... — уточнил он, засовывая голову в приоткрытую дверь ванной, и осекся, — ки... Арсений стоял в ванне с тюбиком смазки в одной руке и с заведенной за спину — второй. Чтобы понять, что он там делал, не нужно было быть семи пядей во лбу, а Антон всегда считал себя сообразительным. Арсений уставился на него укоризненно, но дела своего — то есть мерных движений той рукой, что была вне пределов видимости Антона, — не прекратил. — Это ты решил помыть руки и увлекся? — Это я решил упростить тебе задачу, — хмыкнул Арсений, как-то удачно себя коснулся и поплыл лицом, глядя Антону в глаза. Набравшие цвет губы выпустили дрожащий выдох. Сияющий взгляд прошелся по всему Антону — и он вдруг отчетливо вспомнил, что он голый. За исключением носков. — Так что ты там хотел? — облизнулся Арсений и изогнулся, но так, что Антону снова не было видно. — Не помню, у меня вся кровь от башки отлила, — признался Антон. — А ты... А... Арсений вытащил из себя пальцы и, смыв с них остатки смазки, завинтил кран. Стало тихо. — Носки, — вдруг вспомнил Антон и подал Арсению полотенце. — Что-то там было про носки. — Ноги должны быть в тепле, — фыркнул тот, вышагнул на коврик и принялся деловито вытираться. — Я тоже могу надеть, чтобы ты не чувствовал себя одиноко. Они встретились взглядами. И замолчали. И почему-то именно в этот момент — пока они стояли голышом и говорили про носки, — Антона так накрыло счастьем, что он чуть не пошатнулся. Мысли прояснились: восемь лет вместе. Диплом, первые карьерные шаги, попытки пробиться в кино, два переезда с кучей коробок, неделей жизни без плиты и месяцем сна на голом матрасе — и все это ради того, чтобы сейчас так тепло и незамысловато радоваться друг другу. Огромное чувство сковало горло, и Антон шагнул вперед, захватывая все еще полумокрого Арсения. Нос зарылся в растрепанные пряди, а сам Арсений замер, обеими руками прижав к груди полотенце. Переступил, плавно смещаясь, и поднял голову. — Ну что ты? — Да что-то как-то, — сквозь пережатое горло выдавил Антон. — Ваще. — Ваще, — иронично повторил Арсений, отложил полотенце на стиралку и обнял его тоже. Они постояли так немного, и Антона стало по чуть-чуть отпускать. Совсем отпустило, когда он почувствовал, как Арсений ненавязчиво, но вполне определенно трется о его бедро. Руки сами поползли с чужой влажной спины ниже, сжались, и Арсений одобрительно замычал, снова настойчиво ткнувшись ему в бедро. — Все, — хрипловато скомандовал он. — Выходим отсюда. — Мгм, — бездумно отозвался Антон и соскользнул пальцами между ягодиц, нащупывая влажное и мягкое. В грудь толкнулись раскрытые ладони, понукая шагать. В итоге Арсений дотолкал его обратно до кресла, и Антон грузно обрушился на свои сваленные туда же штаны с футболкой. Ну, зато обивка не пострадает... Арсений снова забрался сверху и без долгих раскачиваний опустился на него, помогая себе рукой. Антон вцепился в твердые бока, задохнулся от мягкого тесного жара и выдохнул уже в настойчивые горячие губы, принявшиеся терзать его так, словно Арсений не целовался годами и теперь дорвался. В кресле было неудобно и мало места, но при этом Арсений двигался ловко и уверенно — опускаясь на него всем весом и почти выпуская его из себя. Антон, загипнотизированный происходящим и захлестнувшими его эмоциями, потерял счет времени. Под руками было много разгоряченной кожи и мышц, знакомое до последнего шрама и родинки тело, изученное лучше, чем собственное, а внутри было так много всего, что не получилось бы сказать словами. Поэтому Антон говорил как мог — прикосновениями. Ему казалось, что они ласкаются очень долго, а на деле, скорее всего, прошло едва ли десять минут, когда напряжение в самом низу живота достигло пика и перехлестнуло через край. — Арс, — невнятно пробормотал он. — Арс... Я не успею... Тот двинулся ему навстречу с каким-то животным остервенением, насаживаясь так сильно и крепко, словно только этого и хотел. Его рука сползла вниз и не двигалась — просто сжимала под головкой, но ему, видно, было достаточно. В итоге он так и замер, плотно заперев Антона в себе — и он не выдержал. Крепко схватившись за Арсения, он вжал его в себя, мелко дрожа бедрами. В глазах потемнело. Арсений сильнее стиснул вокруг него колени и весь вдруг обмяк, опал на Антона, тяжело дыша. На животе стало сначала мокро и горячо, а спустя несколько секунд – просто мокро. — Норм? — на всякий случай уточнил Антон. Вместо ответа Арсений показал ему оттопыренный большой палец — весь перепачканный в сперме — и привалился еще тяжелее. Антон обнял его крепче и откинул голову на спинку кресла, успокаивая колотящееся сердце, и улыбнулся, когда почувствовал влажные губы на своем плече. Арсений глубоко вздохнул и потерся о его шею носом. — Поздравляю тебя, проблему мы решили, — сказал он охрипшим голосом. — Но теперь у нас иная проблема... — Ничего не знаю, буду сидеть так всегда, — тут же отозвался Антон и погладил его поясницу, а после, не стесняясь, и голую липкую от смазки задницу. Арсений двинулся, и потерявший объем член выскользнул. На Антоновы бедра потекло. — Ну вот, — с показной грустью прокомментировал он. — И все на мою футболку... — На твое счастье, — отозвался Арсений неприлично довольным голосом. — Иначе тебе пришлось бы оттирать кресло... — Нет, тебе. — Тебе. — Те... — Арсений заткнул его поцелуем, и спустя несколько секунд Антон уже забыл, о чем они спорили. Сгонять Арсения с колен не хотелось, но ноги начали затекать. Тот с возмутительной легкостью вскочил, потянулся, красуясь, и уже совсем обычным голосом сказал: — План плана сработал. А теперь, Шаст, я так есть хочу, сил нет. Скажи, что у нас не все закончилось. Антон со стыдом припомнил пасту без фарша, но ждать доставку хотелось еще меньше, поэтому пришлось признаваться. День пошел своим чередом. Ночью, когда Арсений уже сопел на соседней подушке, Антон вдруг поймал странное щекочущее ощущение, словно он был бутылкой с газировкой, и его хорошо взболтали. Сумбурные, смешанные, неоформленные чувства рвались наружу, чуть не сметя его.  Достав из-под подушки телефон, он открыл начатый утром пустой файл и, улыбаясь, написал первое предложение своего будущего монолога.