Снегурочка

— Пошлость, — пробормотал Антон, захлопнув крышку ноутбука. — Звенящая пошлость. Глаза болели от перенапряжения, но это было сущей мелочью по сравнению с тем, как кипел мозг. И дело даже не в дипломе, за который он честно взялся, потому что прекрасно осознавал, что все новогодние праздники проведет в радостной эйфории. И не в том, что до самого нового года оставалось меньше двенадцати часов, а он все еще сидел у себя в общаге в позе упоротой лисы и меланхолично думал бросить на кучу скопившейся на стуле одежды гирлянду и сделать вид, что это такая креативная елка. Дело было в том, что Антону хотелось секса. Даже, пожалуй, не какого-то там теоретического, а вполне конкретного трахаться им. Прямо голым и в постели, хотя его устроил бы и пол. И подоконник, и стол, и ванна, и даже пуфик в прихожей Арсения. Главное — с Арсением, и чтобы не просто язык-пальцы-все такое. Хотя язык у Арсения замечательный. И пальцы. И руки. И весь целиком он был настолько хорош, что Антону до сих пор не до конца верилось, что он получил к нему прямой и полный доступ, и что у них это взаимно. Хотя жадные Арсовы взгляды и то, как горячо он его целовал, попутно запуская руки под одежду, будто бы намекало, что взаимность не просто присутствует, а настойчиво довлеет. Сколько они там встречаются, меньше недели? Достаточно. После целого года бесплодных фантазий, в которых Антон сто раз потрахался с ним на всех поверхностях и даже умудрился сделать это в космической невесомости, недели как будто многовато. Не то чтобы он жалел о неслучившемся сексе в тот раз. Он действительно был не готов и растерялся. Вечером, кое-как вернувшись в общагу и уложив в голове все случившееся за последние сутки, до него со значительным опозданием дошло: у них с Арсением было. Они теперь, наверное, встречаются. Он Арсению не то что нравится, Арсений его хочет не меньше, чем он — Арсения. Руки потянулись позвонить Позу, чтобы хоть в кого-то поорать, но Антон посмотрел на время и сдержался. Вообще-то, Арсений предлагал ему остаться и на эту ночь, и Антон уже почти согласился, но... — У тебя с утра спектакль и надо выспаться, — кое-как уворачиваясь от мягких поцелуев, с сожалением бормотал он. — Не понимаю, почему из нас двоих именно я сейчас проявляю... блядь, Арс... — М-м? — промурчал тот в самое ухо, и Антон с огромным усилием воли перехватил его руки, так и стремящиеся заползти под край надетых было джинсов. — Проявляю ответственность, — с трудом закончил он, вздрагивая от теплого смешка в ухо. Уши у него оказались чувствительные, и Арсений узнал об этом позорно быстро. О том, что было чувствительным у самого Арсения, Антон узнавал пока фрагментарно. Создавалось впечатление, что не он вздыхал по этому недосягаемому человеку, а тот целый год смотрел на него тяжелым взглядом и разгонял в голове пошлые фантазии. Потому что то, с каким энтузиазмом и любопытством Арсений взялся его изучать, в равной мере восхищало и вгоняло в ужас. Но больше восхищало. — И вот мы здесь, — потер глаза Антон и осторожно поерзал. Низ живота пронзило таким острым огнем возбуждения, что закружилась голова. У него в арсенале была всего одна пробка. Не большая, не какая-то особенная — самая обычная, фиолетовая, с широким стоппером. И сейчас она очень хорошо давила там, где надо, поэтому трусы на Антоне промокли насквозь что спереди, что сзади. Потому что Антон не еблан и смазки ему было не жаль. Распирающее ощущение инородности давно переросло в горячую потребность что-то с этим сделать, и это он еще кончил, прежде чем вставить пробку внутрь. Молодость, конечно, прекрасна, но Антон неиллюзорно опасался, что надрочится раньше времени, а как доберется до Арсения — у него попросту не встанет. Он вздохнул и посмотрел вниз, на натянутые на члене трусы в хохочущие клубничины. Живи они в каком-нибудь сериале, сделал бы парочку фото и отправил Арсению, а тот, конечно, моментально бы воспылал. Или как там обычно происходило в идеальных вселенных. Как хорошо, что Илюха уехал к своим, и комната полностью была в Антоновом распоряжении. Иначе хрен бы у него получилось с таким чувством подготовиться к запланированному на сегодня сексу. С другой стороны, если бы он доверил себя Арсению, вряд ли бы тот расстроился... Из медленного и неловкого погружения в пучину раздумий его вывел короткий сигнал сообщения, и Антон, вздрогнув, тихо выматерился: пробка внутри снова сдвинулась, в глазах потемнело. Кое-как дотянувшись до телефона, он разблокировал экран и увидел от Арсения многообещающее: «Еду домой, жду тебя. Когда будешь?» «ужн почти ыыежаю», — трясущимися от перевозбуждения пальцами набрал он, отправил, только после этого заметил опечатки, но не стал ничего исправлять — сообщения были уже прочитаны. Поднявшись на подрагивающие ноги, Антон подышал, погипнотизировал взглядом потолок, а потом решительно стянул трусы. Арсений написал, что ждет, а это значит, что нужно вытащить пробку, вымыться, одеться и нырнуть в зимний морозный день. *** — У тебя есть какие-то неотложные дела на сегодня? — выдохнул Антон, торопливо разматывая шарф и избавляясь от шапки. Арсений выглядел сбитым с толку. — Нет? — почему-то вопросительно ответил он. — А в чем де... — Салат порезать, не знаю, что там у нас в программе? — нетерпеливо уточнил Антон. Пуховик с шуршанием пристроился рядом с одеждой Арсения, подмерзшие ноги влезли в тапки. Арсений нахмурился, разглядывая его сквозь озадаченный прищур. Он был такой красивый, что хотелось схватить и никуда не выпускать. В целом, Антон этим и планировал заняться и все его вопросы были исключительно данью вежливости, но Арсений об этом пока не знал. — Если ты беспокоишься, что мы не успеем с едой к столу, — аккуратно начал Арсений, — то не стоит. Мне еще с утра все привезли. Но если ты хочешь приготовить что-то самосто... — Трахаться, — бескомпромиссно заявил Антон, ненавязчиво выдавливая его из коридора. — Я намытый, готовый, растя... — Тихо! — прервал его теперь Арсений. Голубые глаза возбужденно заблестели. — Хочу сам. Убедиться. — Заметано, — с напускной серьезностью согласился Антон. — Дай мне минуту, я руки помою. Пока он глядел, как в слив утекает вспененная вода, Арсений успел чем-то нашуметь на кухне, расстелить постель и бросить на тумбочку пару полотенец. Когда Антон пришел в спальню, то рядом с подушкой лежал тюбик со смазкой, а сам Арсений зубами вскрывал пленку на упаковке с презервативами. — Вот это уровень подготовленности, — заметил Антон, стараясь не показывать, что его всего трясет от нетерпения. С этим уже вышла осечка: если хотелось сохранить лицо, то не стоило набрасываться на Арсения с порога со своим «хочу трахаться». И все же попытаться стоило. Арсений сплюнул оторванный кусок целлофана и поднял на него внимательно прищуренные глаза. — Знаешь, чего не хватает, — без вопросительной интонации уточнил он, доставая фольгированный квадрат и бросая его на подушку. — М-м? — Тебя. Снимай трусы и ложись, раз уж ты намытый, готовый и растя... — Ой-ой-о-ой, — громко перебил его Антон, хватаясь за края толстовки и стягивая ее, чтобы хоть на секунду скрыть заполыхавшие уши. — Ни-ху-я не слышно! На бока легли теплые ладони, приятно сжались, и Антона перетряхнуло с головы до пят. Лицо окатило жаром, поднятые руки, внезапно ослабевшие и запутавшиеся в рукавах, бессильно замерли, и Арсений воспользовался этим, чтобы поднырнуть под них и встать вплотную, дать почувствовать себя. От того, как он притерся грудью и животом, перехватило дыхание. — Арсений, — жалобно позвал из трикотажного плена Антон. — Я от тебя такого не ожидал. Ты что творишь. — Догадайся, — руки с боков поползли вниз, послышалось клацанье расстегиваемого ремня, короткое вжиканье ширинки — и джинсы плавно поехали с бедер. «Пиздец», — одними губами прошептал Антон, пользуясь, что его не видно из-за толстовки. Вся смелость, с которой он пришел к Арсению, вспыхнула и прогорела, столкнувшись с таким же отчаянным желанием. Антон знал, что его хотят, но получить наглядное подтверждение — совсем другое. С колотящимся сердцем он ждал, что будет дальше, и дождался: Арсений облапал его за задницу, пролез обеими руками под трусы, помял все, до чего дотянулся, а потом сунул голову к Антону под толстовку. — Ну что ты? — прошептал он, задевая его губы своими, пока пальцы медленной лаской скользили между ягодиц. — Испугался? В горле пересохло. Антон облизнулся и слегка наклонился, ловя прерывистое дыхание Арсения: — Думал, что это я тут буду тебя, — пальцы надавили на плавно расступающиеся мышцы, и Антон сбился, — п-пугать... Колени подкосились, он весь завалился на Арсения, пока тот по остаткам смазки скользнул чуть глубже. — Ну ты даешь, — горячо прошептал тот, с отчетливым хлюпаньем вытаскивая пальцы. — Из тебя там не текло, пока добирался? — Может, и текло, — признался Антон и потерся об него окрепшим членом. — Но у меня сменные трусы... с собой... Арсений ничего на это не ответил. Выбравшись из-под толстовки, он деловито стянул ее с Антона, посмотрел на футболку и принялся стягивать и ее тоже. Антон замер, стреноженный собственными джинсами, и только кусал губы до тех пор, пока не остался стоять у кровати совсем голый рядом с одетым Арсением. Тот оглядел его сверху донизу, и Антону против обыкновения не захотелось прикрываться. Уверенности придавал Арсов взгляд: тяжелый, поплывший, предвкушающий. Растрепанные волосы добавляли ему неконтролируемой дикости, и это было красиво. Арсений протянул к нему руку и провел пальцами по груди к животу, собирая стекающие вслед за этим движением мурашки. Внимательный взгляд не отрывался от Антона ни на секунду, и он приоткрыл гудящие губы — так сильно хотелось целоваться. — Так, и? — вместо «поцелуй меня» вытолкнул он наружу этими самыми губами. — Теперь я намытый, готовый, растянутый и голый, и... — Зачем ты это сказал, — вздохнул Арсений и ущипнул его за сосок. Пока щипок посылал импульс прямо в член, Антона жарко поцеловали, аккуратно уронили на подготовленную кровать и, не успел он опомниться, уже нависали сверху, попутно смешно выпутываясь из одежды. Антон откинул голову и разулыбался, глядя, как застрявший в штанах Арсений пытается делать вид, что так и было задумано. Получалось так себе, но он оценил старания. — Улыбаемся? — сумрачно спросил тот, возвращаясь уже голышом и с тюбиком смазки в руках. — Смешно тебе? — Сме... О-о, — коротко выдохнул Антон, когда внутрь въехали скользкие пальцы. Глаза закрылись сами собой. Это было не похоже на пробку или собственные руки, как ему представлялось. Это было гораздо лучше. Плеча тепло коснулись суховатые обветренные губы. Антон разомкнул ресницы, искоса взглянул на сосредоточенного Арсения и дотянулся до его члена — с побагровевшей головки тянулась вязкая нитка смазки. От его прикосновения Арсений вздрогнул, но отстраняться не стал, только на секунду замер. Потом потер большим пальцем местечко между мошонкой и входом и выдохнул: — Связать бы тебя, чтобы не бежал впереди паровоза... — и посмотрел так, что и без того полыхающего Антона окатило еще одной горячей волной. — Меня не нужно... пальцами, — объяснил Антон, задыхаясь. — Давай... Арсений тяжело вздохнул и покачал головой: — А хотелось. Ты точно готов? — Ты же сам только что проверил, — поиграл бровями Антон и охнул: тот нажал внутри так, что перед глазами вспыхнуло. Когда он пришел в себя, Арсений уже поспешно надевал презерватив и добавлял еще смазки. — Давай так давай, — улыбнулся он и подтянул его к себе за бедра. — Но потом, — он надавил головкой на вход и легко заскользил внутрь под беззвучный стон, — будет с чувством... с толком... с расстановкой... Плавно толкаясь под каждое слово глубже, к концу предложения он прижался к Антону лобком и наклонился, опираясь на руки. Свисающая с его шеи цепочка повисла, щекоча подбородок, и Антон высунул язык, поддевая ее. Глаза Арсения потемнели. Дальше Антон скорее чувствовал, чем видел: от каждого тяжелого толчка, с хирургической точностью выбивающего из него откровенно скулящие звуки, хотелось закрыть глаза и спрятаться, но было некуда. Арсений пристально смотрел на него, удерживая зрительный контакт, и все, что Антон видел — это его глаза, мутнеющие и стекленеющие с каждой секундой. Где-то вдали, в самом низу, где их тела соединялись, закручивалась тугая пружина, готовая распрямиться в любой момент. Это было одновременно что-то знакомое и совсем неизведанное, пожалуй, ни разу он не чувствовал такого во время дрочки с игрушкой. Арсений был тяжелый, горячий и мокрый под ладонями, его волосы щекотно лезли в лицо, когда он уронил голову на плечо Антону, а дыхание разгоняло мурашки по всему телу. Он явно старался контролировать себя, двигаясь с преувеличенной аккуратностью, и сложно было в водовороте чувств сказать, чем это обусловлено: стремлением позаботиться об Антоне или желанием оттянуть разрядку. Вероятно, всем вместе. Тактильных ощущений было много, даже слишком: трущийся о головку чужой жесткий живот, распирающие толчки, жар и хлюпающее скольжение внутри, раскрытые губы на плече. Все вместе это ощущалось на грани с переносимостью, и Антон, придавленный и распятый под Арсением, задыхался от ощущений и эмоций. — Арс... — кое-как выдохнул он, сам не понимая, что хотел сказать, как уместить в словах огромный ком всего, что он чувствовал прямо сейчас. — Арс!.. — Да, — ответил тот, поднял голову, и в его взгляде место жадности заняла такая нежность, что против всякой логики у Антона сжалось сердце. Пойманный этим взглядом, он не сразу понял, что Арсений сдвинулся и подсунул одну из рук вниз, лишь крупно вздрогнул, когда горячая ладонь обхватила член. Толчки стали медленнее и мельче, а движение руки — крепкими и размашистыми. Шансов продержаться подольше не осталось: не прошло и десятка секунд, как Антон вздрогнул и провалился в чистое, ничем не разбавленное удовольствие, почти не ощущая, как Арсений сорвался в быстрый, жесткий темп. Выплывать из этого состояния не хотелось, однако вскоре о себе дали знать не привыкшие к такому положению широко разведенные бедра. Секунда за секундой Антон заново пересобирал себя в пространстве и с тихой, удовлетворенной радостью отмечал тяжесть упавшего на него Арсения, остывающий на коже пот и острее чувствующуюся из-за этого прохладу в спальне. Он провел обеими ладонями по сильной длинной спине, погладил поясницу и сжал чужие ягодицы. Арсений смешливо фыркнул ему в ухо: — Успеешь, дай выдохнуть. — М-м, — размазанно отозвался Антон. — Обещаешь? — Бля буду, — повторил слова Антона тот. Антон обессиленно засмеялся, повернул голову и поцеловал куда получилось. Получилось в бровь. Арсений немного отстранился и улыбнулся ему — открыто и уязвимо. Его такого хотелось обнять и никуда не отпускать. Однако мышцы бедер стало тянуть еще сильнее, а пониже спины... Арсений, что-то поняв по его лицу, аккуратно приподнялся и выскользнул из него. Пока он снимал презерватив, ходил выкидывать его и обтирал Антона полотенцем, он смотрел на него и глупо улыбался. Было невероятно хорошо. И не хотелось вставать. — Пойдем мыться, — мягко позвал Арсений, наклонившись и поцеловав его — долго, так размазывающе нежно, что Антону лишь сильнее захотелось утянуть его снова к себе. А еще неожиданно взыграло любопытство: насколько сейчас податливы и растянуты мышцы? А как быстро все придет в норму? А что… Вставлять в себя пальцы при Арсении, правда, он был пока не готов. — Еще минутку, — попросил он, облизнув гудящие губы. — Ща. Мне надо как-то осознать. Арсений сел рядом с ним и широко провел ладонью от живота до шеи, обжигая лаской. Антон перевел на него взгляд. — Пойдем вместе, — предложил Арсений. — Помогу тебе и заодно сам ополоснусь. Ты меня употел. — О, мы уже на таком этапе отношений… Чужие пальцы резко сжали и оттянули сосок. — Ай, сука! — вскрикнул от неожиданности Антон и уставился на широко ухмыляющегося Арсения. — Так вот ты какой человек, Арсений, да? С гнильцой... — Подъем, — сказал этот жестокий человек и, когда Антон все-таки встал на подрагивающие ноги, еще и шлепнул его по голой заднице. Быть с ним на таком этапе отношений ощущалось как что-то до слез правильное. Стоя под теплыми струями воды и кайфуя от мягких движений намыленных рук, Антон не думал ни о чем: было слишком спокойно и хорошо, и даже обычные для него сомнения так и не вернулись в голову. До Нового года оставалось несколько часов.